Смерть, которая изменила всё

— Гарри, может, сходим к Гермионе после обеда?

— Рон, я же говорил, что Дамблдор ждёт её в это время, — повторил Поттер, подходя с другом к кабинету по защите от тёмных искусств.

— Да, да, я помню, — уселся на скамейку у окна Уизли. — Просто я с ней так и не поговорил, — Рон понуро опустил голову.

— Когда я увидел, что ей стало плохо, всё остальное показалось таким пустяком.

— Мы пойдём к ней вечером, и ты скажешь ей всё, что хотел. Но будь тактичен — сейчас она не в том состоянии, чтобы кто-то устраивал истерики рядом, — Гарри улыбнулся другу, ощущая странную лёгкость и спокойствие после ухода от Гермионы.

Рон тяжело вздохнул и смотрел в пол.

— Почему с девушками всегда так тяжело? Вот Джинни тоже устроила истерику с утра. А из-за чего? Правильно сделала, что бросила Дина. Они только и делали, что ругались. Даже со мной не захотела разговаривать, сидит и плачет...

Гарри вскочил и направился по коридору. Рон удивлённо поднял на него взгляд.

— Гарри, ты куда? Скоро урок начнётся! — воскликнул он, встав со скамейки.

Гарри не ответил и решительно направился к лестнице, перепрыгивая ступеньки. Он сам не понимал, откуда взялась такая решительность. Казалось, его больше ничего не сдерживало. Вбежав в гостиную Гриффиндора и быстро поднявшись по лестнице, он постучал в дверь комнаты Джинни, не раздумывая.

Джинни, раскрасневшаяся от злобы и слёз, распахнула дверь.

— Я же говорила, что не хочу... — её заплаканные глаза расширились. — Гарри?

Он обхватил её лицо руками, прижался к солёным губам, втянул девушку обратно в комнату и ногой закрыл дверь.

***

— Защита от тёмных искусств — это не только изобретательность, сила заклинания и умение владеть палочкой. В первую очередь это выигрыш во времени и возможность застать противника врасплох, — взгляд Снейпа прошёлся по студентам из разных факультетов, которые могли выбрать его предмет вне зависимости от прошлогодних оценок за СОВ. — На сегодняшнем уроке ваша задача — обезоружить противника невербальной магией.

Студенты начали разбиваться на пары. Снейп обратил внимание на нервно переминающегося с ноги на ногу Рона.

— Мистер Уизли, а куда делся ваш друг? Или он считает себя настолько Избранным, что решил не ходить на занятия?

— Нет, профессор, у него возникли срочные дела, — ответил Рон, сам не понимая, куда так резко мог сорваться Гарри.

— Раз вы без партнёра, встаньте в пару, как и вчера с мистером Забини. Может, это придаст вам сил, — слегка усмехнувшись, сказал Снейп.

— Прости, дружище, кажется, на сегодня мне нашли другую пару, — толкнул в бок недовольного с самого утра Малфоя Рон.

— Да посрать, — непринуждённо ответил Драко.

— А Поттеру передайте, что вместо отдыха я жду его в эту субботу на отработке, — взмахнув полами мантии, профессор направился к своему столу. — Начинайте!

— Это будет слишком легко. Намного интереснее было бы с Гермионой, — встав напротив Уизли, проговорил Забини.

— Не называй её имя, змеёныш, вы не друзья, — желваки на челюсти Рона ходуном заходили.

— Может, я хочу стать для неё больше, чем другом, — на губах Забини появилась коварная улыбка.

Драко услышал слова Блейза и почувствовал, как внутри него разверзлась пасть ревности.

— Депульсо! — вскрикнул Рон, направляя палочку на Забини.

Блейз успел отклониться в последний момент, и заклинание угодило в стену.

— Мистер Уизли, я же сказал обезоружить невербально! — взревел Снейп.

Рон перевёл взгляд с профессора на Забини и сжал палочку крепче.

— Не приближайся к ней.

— А что, Уизли? Она взрослая девушка, и, кажется, ей нравятся плохие мальчики, — Блейз кинул в рыжего невербальное жалящее заклинание.

Рон скрипя зубами молча отбил его, свирепо смотря на Забини.

— Достаточно! — повысил голос Снейп. — Следующие.

Драко совершенно не следил за остальными, погрузившись в мысли. Его мучил вопрос: как в девушке, за которую он вчера волновался и ухаживал, могли уживаться сразу две личности — разбитая, кроткая, ранимая и нежная Гермиона и сильная, развратная, яростная и бессердечная Грейнджер? То, что она сказала утром, что не помнит ту ночь, сильно ударило по его самолюбию.

— Эй, Драко, — позвал его Тео. — Где ты витаешь? Наша очередь.

Малфой молча встал со стула и вышел в центр кабинета, расслабленно направив палочку на друга. Ему даже не пришлось стараться — он выпустил обычный экспеллиармус. Беллатриса учила его невербальной магии. Нотт поднял палочку и запустил ответное заклинание, которое Драко с лёгкостью отбил.

— Что ж, на сегодня хватит, — сказал Снейп. — Ваше задание — практиковаться с невербальной магией.

Все студенты собирали вещи и выходили из кабинета.

— Малфой, — позвал его декан.

Драко кивнул друзьям, чтобы догнал их, и повернулся к Снейпу.

— Тебя поселили вместе с мисс Грейнджер, — сверля взглядом, проговорил профессор. — Как вы уживаетесь?

Драко напрягся, не понимая, откуда такая заинтересованность.

— Не знаю, мне без разницы, с кем жить. Главное, что у меня есть отдельная комната, — растянул губы в фирменную улыбку.

— Хорошо, но если что-то случится, хочу, чтобы ты сразу рассказал мне, — Снейп сел за стол и начал перебирать свитки.

— Например, что? — уточнил Драко.

— Не знаю, но если тебе что-то покажется странным, сообщи, — не поднимая взгляда.

— Страннее, чем Пожиратель, который придумывает, как убить директора школы? — злобно прорычал Драко.

Снейп поднял на него хмурый взгляд, палочкой закрыл дверь и наложил заглушающее заклинание.

— Драко, не нужно трубить об этом на всю школу. Я уже предлагал тебе свою помощь. Обещал твоей матери, что помогу тебе в этом деле, но ты отказываешься, — сказал Снейп, встав во весь рост и возвышаясь над Малфоем.

— Я ещё раз скажу, что мне не нужна твоя помощь, Северус, — сощурил серые глаза, в которых читалась ярость.

— Ты уже придумал, что будешь делать? — с маской беспристрастия спросил Снейп.

— Конечно. От этого зависит моя жизнь и жизнь моей матери, — сжав кулаки, прошипел Драко сквозь зубы.

— Хорошо, я рад это слышать. Тогда можешь идти, — сказал Снейп и сел обратно.

Драко направился к двери, но остановился и повернулся к профессору.

— Вы переживаете, что раз Грейнджер убила одного Пожирателя и показала свою силу в дуэли с вами, то она может убить и ещё одного? — с натянутой улыбкой намекнул он на себя.

Снейп оторвал взгляд от стола и посмотрел на Малфоя. На секунду в его взгляде мелькнула растерянность, но тут же скрылась за маской безразличия.

— Я ни о чём не переживаю. Просто всегда полезно владеть информацией о планах других.

Драко развернулся и вышел из кабинета.

***

Рон влетел в зал и увидел за обеденным столом Гарри и свою сестру. Они сидели напротив друг друга и улыбались, словно глупо. Он сел рядом с Джинни и яростно посмотрел на друга.

— Гарри, что за хрень? Ты не пришёл на урок.

— Говоришь, как Гермиона, — со смехом ответила Джинни.

Поттер моргнул, словно только сейчас заметил Рона.

— У меня были важные дела, — серьёзно сказал Гарри.

— Какие ещё дела? — спросил Рон.

Поттер не любил лгать, и у него это всегда плохо получалось, но они с Джинни договорились пока ничего не говорить.

— Я был у Дамблдора, — выпалил Гарри.

— И зачем? — спросил друг с подозрением.

— Я говорил, что после обеда к нему должна прийти Гермиона, и хотел предупредить, что утром у неё была истерика, — сказал первое, что пришло в голову.

— У Гермионы была истерика? — взволнованно спросила Джинни.

— Да, она плакала и кричала, что устала и боится, что не хватит сил. Я впервые видел её в таком состоянии. Смерть родителей сильно её подкосила, хотя в первый день она старалась выглядеть невозмутимой, — объяснил Гарри.

— А тут ещё и я со своими обидами, — тихо проговорил Рон, опустив голову.

— У Гермионы же день рождения через две недели. Давайте сделаем для неё праздник, — с воодушевлением предложила Джинни.

— Она не любит сюрпризы, — покачал головой Гарри.

— Нет, это хорошая идея, — согласился Рон.

— День рождения у неё в пятницу. Можно собрать ребят и хорошо провести время, а на выходные попробовать отпроситься у Дамблдора и отправиться к нам в Нору. Мама приготовит её любимый шоколадный торт, — с улыбкой добавил Рон.

— В принципе, звучит неплохо. А в эти выходные, когда пойдём в Хогсмид, можно выбрать ей подарок, — предложил Гарри.

— Отлично! — воскликнула Джинни, радуясь. — Я продумаю детали праздника.

— Она точно оценит наши старания, — сказал Рон, пытаясь придумать, что купить девушке.

— Гарри, в субботу Снейп ждёт тебя на отработке.

— Ну конечно, — расстроенно ответил Поттер.

***

После его ухода девушка заметила поднос с любимым сырным супом и зельями. Она корила себя и уговаривала, что так и должна была поступить с Драко. Они стали проводить вместе слишком много времени. Гермиона лежала в кровати, прижимая к себе одеяло. Она ощущала его хвойный аромат и через слёзы выпускала свою боль.

Наручные часы на тумбочке пропищали, оповестив девушку, что через час её ждал Дамблдор.

Встав с кровати, Гермиона съела пару ложек супа, чтобы не чувствовать слабость. Запив всё восстанавливающим зельем, она умыла лицо и наложила чары гламура, чтобы скрыть бледность и припухшие, красные глаза. Затем она затянула волосы в пучок. Поскольку сегодня её освободили от уроков, она выбрала более повседневную одежду — тёмные джинсы, спортивную кофту с капюшоном и кроссовки.

Спустившись вниз и выйдя из картины, она наткнулась на Блейза.

— Гермиона, — его губы растянулись в улыбке. — Хорошо выглядишь.

— Привет, Блейз. Если ищешь Малфоя, его здесь нет, — смерив его взглядом, сказала она и развернулась, направляясь по коридору. За ней послышались шаги.

— Вообще-то я искал тебя. В больничном крыле сказали, что ты вернулась в свою комнату, поэтому я тут, — сказал Забини, идя рядом.

— И что ты хотел? — притормозив, спросила Гермиона.

Блейз подошёл и откинул с её лица выбившийся локон. Гермиона перехватила его руку.

— Забини, мы не друзья и никогда ими не были, — сказала она, заметив лёгкую грусть в его глазах. Он продолжал улыбаться и отпустил руку.

— Я и не хочу быть твоим другом, Гермиона, — тихо проговорил Блейз. — Тот поцелуй...

— Забудь, — перебила его девушка. — Мы все были выпившие и просто хотели повеселиться перед учебным годом. Извини, я спешу. — Она отвернулась и ускорила шаг.

— Я не забуду. Ты ещё узнаешь, каким может быть Блейз Забини, когда ему кто-то нравится, — крикнул парень ей в спину, не обращая внимания на проходящих студентов.

«Что за идиот», — подумала Гермиона и улыбнулась.

***

Девушка поднялась в кабинет Дамблдора и вошла без стука. Она увидела директора, который выглядел намного лучше, чем в больничном крыле. На его лице была радушная улыбка, адресованная женщине, стоявшей рядом.

— Мисс Грейнджер, мы вас ждали, — сказал Дамблдор, переводя взгляд на неё. — Хочу вас познакомить с Куинни Ковальски, — представил он женщину.

Ей было около тридцати, среднего роста, с блондинистыми волосами, собранными в простую прическу. У неё была приятная улыбка и тёмно-зелёные глаза.

— Здравствуй, Гермиона, — ласково сказала она. — Рада с тобой познакомиться.

Гермиона напряглась и перевела взгляд с женщины на Дамблдора.

— Зачем вы хотели меня видеть? — её голос был холоден.

— Мисс Грейнджер, я просто хочу, чтобы вы поговорили. Может быть, вы захотите... — начал Дамблдор.

— Я уже говорила профессору Макгонагалл, что мне не нужен никакой целитель разума, — перебила его Гермиона, понимая, о чём пойдёт речь. — Это пустая трата времени. — Она развернулась и направилась к двери.

— Я скорее психолог, чем целитель разума, — прозвучал успокаивающий голос женщины.

Гермиона обернулась и внимательно посмотрела на неё. В волшебном мире знали, кто такой психолог. Женщина не походила на обычных работников Мунго, да и одежда была магловская: чёрные кеды, чёрные брюки, бордовая водолазка и коричневый кардиган вместо белого халата.

— Насколько я знаю от Альбуса, у тебя сегодня нет уроков. Не могла бы ты устроить мне экскурсию и показать Хогвартс? — с улыбкой спросила женщина.

Гермиона заметила в её речи лёгкий американский акцент.

— Пожалуйста, мисс Грейнджер, не отказывайте нашей гостье, — с улыбкой обратился Дамблдор.

Гермиона с подозрением посмотрела на директора, затем на улыбающуюся блондинку.

— Хорошо, — сказала девушка. — Только пойдёмте быстрее, пока не начались уроки, иначе будет слишком многолюдно. — Она вышла из кабинета.

Альбус и Куинни обменялись безмолвными улыбками. Женщина поспешила за Гермионой.

***

Insight I — Julien Marchal

Они стояли в коридоре недалеко от кабинета Дамблдора.

— Что бы вы хотели посмотреть, мадам Ковальски? — спросила Гермиона, спрятав руки в карманы толстовки.

— О, нет, — рассмеялась блондинка и показала руку без кольца. — Наверное, это странно для женщины моего возраста, но я всё ещё не замужем. Слишком сосредоточилась на карьере, а не на семье, — с лёгкой грустью сказала она.

Гермиона понимала такие стремления. Она тоже никогда не думала о том, чтобы рано заводить семью. В её голове всегда был план — дойти до поста Министра. Это была её мечта — доказать всем, что даже маглорождённая может стать кем-то важным в мире чистокровных. Но сейчас, когда за стенами охраняемой школы идёт война, она почти забыла о своей мечте. От грустных мыслей девушку отвлёк звонкий, но нежный голос:

— Пожалуйста, называй меня просто Куинни, — улыбаясь, осмотрела коридор и потолки. — Я впервые в Хогвартсе, мне интересно всё. Покажи, что считаешь нужным.

Гермиона двинулась по коридору. Женщина шла рядом и с интересом оглядывала интерьер.

— Вы из Америки? — спросила Гермиона.

— Мой акцент так заметен? — удивлённо посмотрела Куинни.

— Нет, просто у моих родителей были друзья из Америки, поэтому я сразу обратила внимание, — ответила Гермиона, глядя на лестницу.

— Почему «были»? — неуклюже запрыгнула на движущуюся лестницу вместе с Гермионой.

— Думаю, Дамблдор уже рассказал вам, почему вы здесь, — холодно ответила Гермиона и сошла на нужном этаже.

— Эти лестницы такие опасные! Как никто ещё не пострадал? — Куинни спрыгнула, слегка покачнувшись.

Гермиона быстро ухватила её за руку, чтобы удержать.

— Спасибо, — улыбнулась блондинка. — У тебя сильный хват.

Девушка отпустила её руку и пошла дальше по коридору.

— Вы так и не ответили на мой вопрос.

— Альбус сказал, что одна из его студенток потеряла родителей и ей нужна моя помощь, — смущённо проговорила Куинни.

Гермиона осмотрелась, чтобы убедиться, что рядом никого лишнего, и остановилась. Она перевела на женщину яростный взгляд:

— А он рассказал, что я убийца?

С её лица исчезла улыбка, сменившись серьёзным выражением.

— Он сказал, что только так ты могла спасти себя и друзей.

Девушка молчала, удивляясь, как легко Дамблдор раскрывает её тайны. Она направилась к двери, открыла её и вышла на площадку астрономической башни. Солнце ярко светило на безоблачном небе, и она прищурилась.

— Какой прекрасный вид, — восторженно сказала блондинка, подходя к перилам. Она глубоко вдохнула воздух и улыбнулась, глядя на озеро, отражающее солнечные лучи, и зелёные холмы вдали. — Теперь понятно, почему это твоё особенное место.

— Особенное место? — Гермиона подошла к перилам и посмотрела на воодушевлённое лицо Куинни.

— Когда человеку предлагают показать что-то на его усмотрение, обычно это значит, что место или предмет для него важны, особенные или дороги сердцу, — объяснила блондинка.

— Не обязательно, — ответила Гермиона, отходя от перил. — Вы просто хотели увидеть Хогвартс. Это лучшее обзорное место, где видны все красоты.

— Может быть, — задумчиво проговорила Куинни и последовала за девушкой.

— Моя школа тоже была в горах, но вид был не такой красивый, а замок меньше, — сказала она, спускаясь с Гермионой по движущейся лестнице. — И лестницы у нас были обычные.

— А где вы учились? — спросила Гермиона, придерживая Куинни за предплечье. Та улыбнулась в ответ.

— В Школе Чародейства и Волшебства Ильверморни.

— Я читала о ней, — быстро ответила Гермиона. — Это американская школа на горе Грейлок. Её создала волшебница Изольда Сейр и её муж, магл Джеймс Стюард.

— Всё так, — подтвердила Куинни, войдя с Гермионой в большую библиотеку. — Основой для создания школы было желание Изольды учиться в Хогвартсе. Поэтому многое было позаимствовано, например, разделение на факультеты. — Но книг здесь намного больше, — улыбнулась женщина, оглядываясь.

— Только распределение у вас действительно основано на качествах человека, а не на чистокровности, — хмыкнула Гермиона и села за любимый стол в укромном уголке, окружённом шкафами.

— А у вас распределение по чистокровности? — нахмурившись, спросила Куинни, садясь напротив.

— Не во всех факультетах. Самым избранным считается Слизерин, — ехидно улыбнулась Гермиона. — Там учатся в основном чистокровные из списка «Священные двадцать восемь».

— Похоже, ты не очень любишь чистокровных, — с интересом заметила Куинни.

— Не совсем. Одни из самых близких моих друзей — семья Уизли, чистокровные. Но из-за того, что они близки с полукровками и грязнокровками, как я, их называют предателями крови, — сжала челюсть Гермиона.

— Грязнокровками? — ужаснулась Куинни. — Я до сих пор не понимаю социальные отношения в Великобритании. В Америке слово «маглорожденный» для волшебника — оскорбление, — задумчиво произнесла она. — Ваше Министерство Магии практически не меняется. Даже воины не способны изменить старый уклад и взгляды. У нас же есть Магический Конгресс — МАКУСА.

Гермиона кивнула.

— Он основан в 1693 году, чтобы создавать законы для волшебников и помочь им уживаться с немагическим миром. Первым президентом был Иосия Джексон, — рассказала девушка.

— Лучшая ученица потока, как и сказал Альбус, — улыбнулась Куинни.

— Я просто очень люблю читать. Кто владеет информацией, тот владеет миром, — слегка улыбнулась Гермиона.

— Ротшильд Натан Ротшильд — самый успешный британский банкир, открывший банковскую компанию в 1811 году. Как мило, — засмеялась женщина, а потом снова стала серьёзной. — Мне нравится, что в Америке люди учатся на своих ошибках и стараются сделать мир лучше. Если ты читала о МАКУСА, то знаешь, что он был очень строг с серьёзными нарушителями закона. В Великобритании подсудимых сажают в Азкабан, а у нас приговаривали к смертной казни, — покачала головой Куинни. — Но эти правила пересмотрели. У нас нет ширмы, чтобы отделить магический мир от немагического. Мы живём в одной стране, и статус секретности очень важен. Из-за этого многие волшебники были недовольны — они не хотели ограничивать себя, живя рядом с маглами. Это приводило к постоянным спорам, но были и те, кто защищал маглов и их спокойную жизнь, — сложила руки на стол женщина, крепко переплетая пальцы.

— В магическом обществе запрещались близкие связи с маглами, чтобы не нарушать статус секретности. За этим следил специальный отдел, — откинулась на спинку стула Куинни и тяжело вздохнула. — Волшебникам, влюблённым в маглов, приходилось скрывать отношения, боясь за себя и партнёра. Если это раскрывалось, у обычного человека стирали память, а у волшебника отнимали палочку без права получить новую. Ты знаешь, что это значит — лишиться себя, — сказала она, не отрывая взгляда от заинтересованной Гермионы.

— Насколько я знаю, сейчас в Америке таких запретов нет, даже на брак с маглами, — уточнила девушка.

— Да, но всё изменил Грин-де-Вальд, — заметив удивление на лице Гермионы.

— Как? Он же пытался подчинить маглов и захватить мир, считая их никчёмными, как Том Реддл. Думаю, он перенял именно его идеи, — сжав кулаки, сказала Гермиона, напрягаясь, когда в библиотеку вошла группа студентов после уроков.

— Я слышала, как Альбус рассказывал президенту МАКУСА о заклинании Табу на имя Волан-де-Морта, — сказала Куинни.

— Этот хитрый сукин сын наложил заклинание, чтобы отслеживать сопротивление. Я понимаю, что защита школы сдерживает его, ведь не все студенты могут держать язык за зубами. Но не думала, что чары действуют на расстоянии в тысячи километров, — с замешательством сказала Гермиона.

— Нет, на такие большие расстояния не должны. Но там есть свои нюансы, — ответила женщина, заметив, что девушка наблюдает за студентами.

— Если тебе некомфортно, можешь показать мне ещё что-нибудь в Хогвартсе, а я расскажу, почему МАКУСА изменила отношение к маглам. Если, конечно, тебе интересно, — предложила Куинни.

Женщина легко располагала к себе. Она была интересным собеседником и не переходила границы.

— Да, конечно, — Гермиона встала со стула и направилась к выходу, слыша шаги Куинни рядом.

***

Move(Me) — ABBOTT

— Красиво, — проговорила блондинка, стоя на берегу озера, куда её привела Гермиона.

В воздухе витал аромат хвойного леса. Солнце грело своим теплом, а птицы не унимались, щебеча вокруг.

Девушка взмахнула палочкой и превратила трухлявое бревно на поляне рядом с берегом в лавочку. Она присела на неё и вытянула ноги перед собой.

— Невербальная магия? Ты же на шестом курсе. Разве вы не должны только начинать изучать эту тему? — спросила Куинни, присаживаясь рядом с Гермионой.

— Я изучила эту магию летом, — ответила Гермиона, плотно сжав губы.

— Это хорошее умение, но у меня получается ужасно, — блондинка посмотрела на озеро и продолжила рассказ, который начала в библиотеке:

— Думаю, ты слышала о том, что Грин-де-Вальд в 1926 году устроил революцию в Нью-Йорке. Он проник в МАКУСА под личиной главы отдела по борьбе с тёмными силами — Персиваля Грейвса. Тогда пострадало много людей и волшебников, Нью-Йорк был разрушен. В свой план мирового господства он втянул многих волшебников, но больше всего ему нужен был обскурребенок — волшебник, который вынужден скрывать или подавлять свои силы. Из-за этого внутри него образуется паразитический сгусток тёмной энергии — своего рода астральная опухоль. Криденс Бэрбоун — именно его силой хотел воспользоваться Грин-де-Вальд.

— Это было в книгах, но не в таких подробностях, — пробормотала Гермиона, глядя на женщину.

— Многое умалчивается, но я знаю эту историю с раннего детства, потому что моя бабушка какое-то время была на стороне Грин-де-Вальда, — сказала Куинни с грустной улыбкой.

— Ваша бабушка была на его стороне? — удивилась Гермиона.

— Да. Меня назвали в её честь — Куинни Голдштейн. Так звали мою бабушку, пока она не вышла замуж за моего деда, Якоба Ковальски, и не взяла его фамилию, — глаза женщины наполнились грустной радостью, когда она вспоминала родных.

— Голдштейн? А Энтони Голдштейн — ваш родственник? — с любопытством спросила Гермиона.

— Возможно, фамилия Голдштейн очень распространена как в Америке, так и в Великобритании, — ответила Куинни.

— Как же так получилось, что ваша бабушка перешла на тёмную сторону? — с подозрением посмотрела Гермиона. В её голове образ радушной и светлой женщины начал меняться на образ тёмного и злобного врага. Она не понимала, кто же перед ней.

— Не думай ничего плохого, — сказала блондинка, пытаясь развеять сомнения в её взгляде. — Моя бабушка всегда была очень доброй и отзывчивой. Она никому не причиняла вреда, у неё была слишком светлая душа. Но манипуляции Грин-де-Вальда привели её на его сторону.

— Чем же он манипулировал? — не понимая, уточнила Гермиона.

— Моим дедушкой, — улыбка померкла на губах женщины. — Якоб Ковальски был маглом. Их встреча с бабушкой была судьбоносной. Обычно это называют любовью с первого взгляда, а в случае с Куинни Голдштейн — с первых прочитанных мыслей.

— Прочитанных мыслей? — спросила Гермиона, нахмурив брови.

— У моей бабушки был дар — она могла читать мысли. Сейчас это называется легилименцией, — заметив напряжение рядом, поспешила успокоить блондинка: — Я плохой легилимент, но даже с моими умениями я бы не стала лезть тебе в голову, Гермиона.

— У моих бабушки и дедушки была общая страсть — кулинария. Они быстро нашли общий язык и полюбили друг друга. Они оба помогали остановить Грин-де-Вальда, но из-за того, что мой дедушка был маглом, ему стерли все воспоминания о волшебстве и о Куинни.

Гермиона почувствовала горечь вины, ведь она сделала то же самое с Драко, забрав его воспоминания о себе.

— Если вы так говорите о них, значит, они всё же смогли быть вместе, — тихо произнесла девушка, глядя на ноги.

— Бабушка не смогла вычеркнуть его из сердца. Меньше чем через год, поддавшись чувствам, она пришла к нему, и Якоб вспомнил её.

— Разве обливиэйт легко снять? — взволнованно спросила Гермиона.

Женщина не показала удивления её тоном и спокойно пояснила:

— Это не был обливиэйт. Во время битвы в Нью-Йорке многие маглы увидели волшебство и разрушения. Чтобы стереть им плохие воспоминания, Ньют Саламандер, по просьбе МАКУСА, использовал яд очень редкого существа.

— Он является одним из главных героев истории о Грин-де-Вальде в Америке, — вспомнила Гермиона.

— Да, а ещё он был моим двоюродным дядей, — гордо сказала Куинни. — Этот яд не помог стереть воспоминания Якоба, а только скрыл их на время, так как для него они никогда не были плохими.

— И как же тогда ваша бабушка перешла на сторону Грин-де-Вальда, если они помнили и любили друг друга? — с сомнением спросила Гермиона.

— Как я уже сказала, законы МАКУСА к отношениям с маглами были очень строгими. Якоб не хотел, чтобы Куинни наказали, но её любовь была сильнее. Чтобы убрать его сомнения, она наложила на него любовные чары, — вздохнула женщина.

— Зачем? Он же и так любил её! — ужаснулась Гермиона.

— Да, но он боялся сделать рискованный шаг, а она хотела выйти за него замуж, — грустно произнесла Куинни.

— Извините, но это очень эгоистичный поступок, — возмутилась Гермиона.

— Разве ты не любила? — спросила женщина, замечая вину в её глазах, которая быстро сменилась безразличием. — Все мы эгоисты, когда дело касается любимых. Ради них готовы кинуться в омут с головой, беря на себя всю ответственность. Вот и бабушка решила за них двоих, — сказала блондинка, не отрывая взгляда от каменного лица девушки. — Правда, Ньют Саламандер узнал о её чарах и развеял их. После этого Якоб и Куинни сильно поссорились, и бабушка уехала в Париж к сестре, которая искала Криденса, сбежавшего из Нью-Йорка. Это был переломный момент для неё — она чувствовала себя потерянной, брошенной и несчастной, на грани потери рассудка, — с тоской продолжала рассказ женщина.

— И тогда Грин-де-Вальд пообещал ей золотые горы? — с пренебрежением спросила Гермиона.

— Так и есть, — с грустной улыбкой подтвердила Куинни. — Тёмные волшебники знают слабые места человеческих сердец и легко манипулируют желаниями и страхами. Бабушка попалась на его «прекрасные» речи о том, что если она присоединится к нему, то в новом мире волшебникам не придётся прятаться, она будет свободна и сможет быть с Якобом.

— И она перешла на его сторону, — подвела итог Гермиона.

— А если бы ты очень сильно хотела что-то запретное, и кто-то предложил это на блюдечке, отказалась бы? — тихо спросила Куинни.

Гермиона резко встала и подошла к краю озера, всматриваясь в зеркальную гладь, обхватив себя руками. В её голове мелькали картинки: небольшой домик на окраине леса, Джон и Джин Грейнджер с улыбками смотрят на неё, а рядом — лицо Драко с нежным взглядом и протянутой рукой.

Картинка сменилась: она стояла в стороне от поля боя, охваченного огнём. Повсюду лежали тела людей из сопротивления, те, кто ещё был жив, истошно кричали и тянули к ней руки, прося о помощи.

Гермиона тряхнула головой, приходя в себя.

— Никогда не надо верить тёмным волшебникам. Даже если для того, чтобы получить желаемое, весь мир должен сгореть, погибнут миллионы невинных, а я буду стоять и просто смотреть со стороны — я откажусь. Даже от своего сердца и души. Но никогда... — девушка резко замолчала, погрузившись в мысли о словах, которые хотела сказать: «никогда не перейду на тёмную сторону».

Но разве она уже не перешла? Её руки были в крови. Да, эти люди были убийцами, но она стала такой же. А ещё этот голос в голове.

«Может, и нет никакого голоса, и я просто схожу с ума, это просто посттравматическое расстройство?» — размышляла Гермиона, сильнее обхватив себя руками. В этот момент она почувствовала нежное прикосновение к плечу.

— Вот и бабушка не смогла видеть ужасы, которые творит Грин-де-Вальд, и отвернулась от него. Таких, как Куинни, было много. Они хотели не скрывать свою любовь. Именно это послужило началом пересмотра закона МАКУСА об отношениях с маглами, — закончила рассказ блондинка, не убирая руки с плеча Гермионы и глядя на неё.

— А у вашей бабушки не было посттравматического расстройства, насмотревшись на все эти ужасы? — тихо спросила Гермиона, не отрывая взгляда от озера.

— Не знаю, вроде нет. Бабушка и дедушка поженились, и, как известно, любовь лечит все раны, — со счастливой улыбкой ответила Куинни.

Гермиона истерично засмеялась, наклонившись над землёй и упрев руки в бёдра.

Блондинка с волнением посмотрела на её реакцию и вздрогнула от боли, которую слышала в смехе.

— Любовь лечит все раны? Так такой вывод этой истории и всех остальных? Просто люби и будь любима, и тогда даже война не страшна?! — выкрикивала Гермиона, выпрямляясь во весь рост.

Куинни заглянула в глаза Гермионы и увидела там ту же боль, что слышала в её смехе: одиночество, тоску и безудержную ярость.

— Гермиона...

— Ты сама видела войну? Знаешь, что значит смотреть, как убивают на твоих глазах? Как тускнеют глаза матери, отдавшей жизнь за детей? Знаешь, каково это — каждый день чувствовать кровь на руках, но видеть их чистыми? Знаешь, что значит ощущать себя ходячим мертвецом? — смех сменился гневом, от которого в стороны разлетелись птицы, а солнце, клонившееся к закату, заслонили чёрные тучи. — Что говорит твоя психология? В таких случаях спасёт любовь? — продолжала кричать Гермиона.

Куинни пыталась сдерживать волнение и испуг, не показывая эмоций и спокойно выслушивала её, зная, что люди в таком состоянии ещё больше раздражаются, когда им пытаются помочь.

— Молчишь? — запыхавшись, спросила Гермиона, снижая голос. — Потому что ты не знаешь, — девушка подняла руку и ткнула Куинни в грудь. — Ты сама ничего не знаешь о любви: постоянная работа, одиночество, ненадёжные мужчины, которые используют и причиняют боль, потеря веры в себя как в жену и будущую мать. Ты смотришь на подруг с завистью и тоской, видя, как растут их дети, а сама остаёшься одна. Разберись сначала в себе, а потом пытайся помочь другим, — убрав руку, Куинни направилась к школе.

Гермиона остановилась через пару шагов и повернулась к ней, но Куинни даже не шелохнулась.

— Лучше возвращайся в свою Америку и к МАКУСА, который так изменился к лучшему. Тебе здесь нечего делать в стране, где каждую минуту убивают чьих-то детей, матерей и возлюбленных. Ни одна сказочная любовь их не спасёт, — закончила Гермиона и яростно пошла в сторону школы.

***

— Ну что, как прошла прогулка? — спросил Дамблдор, подняв голову на вошедшую Куинни и заметив, как дрожат её руки.

— Альбус, почему ты не сказал, что девочка эмпат? — сердито спросила блондинка.

— Эмпат?

Дамблдор встал со стула, обошёл стол, аккуратно взял Куинни за руку, посадил её на диван и сел рядом.

— Она чувствует эмоции других. Это очень редкий дар, — тихо объяснила женщина, взяв подрагивающей рукой протянутый Дамблдором стакан воды.

— Раньше я не замечал такого за ней, — нахмурив брови, ответил Альбус.

— Ты точно рассказал мне всё? Я думала, у неё может быть посттравматическое расстройство личности. Ты говорил, что её родители умерли, а она спасла студентов и при этом убила Пожирателя. Но я не до конца понимаю смысл её слов, — быстро проговорила Куинни, сделав глоток из стакана.

— Что именно она сказала? — с любопытством спросил Дамблдор.

— Что ощущает себя ходячим мертвецом, — эти слова даже её самой казались ужасными.

— Может, это связано с её психологическим состоянием? — задумчиво спросил Альбус.

— Не уверена, — тихо ответила Куинни, поставив стакан на стол.

— И что ты думаешь? — посмотрев на задумчивую женщину, спросил Дамблдор.

— Альбус, я принимаю твоё предложение, я остаюсь в Хогвартсе, — решительно сказала Куинни.

— А как же президент МАКУСА? Справится без своей правой руки? — спросил Дамблдор с довольной улыбкой.

— Ты специально это придумал, чтобы привлечь моё внимание и чтобы МАКУСА точно не остались в стороне? — внимательно посмотрела блондинка в его голубые глаза.

— Нет, я действительно считаю, что ты можешь помочь моим студентам. Сейчас им всем очень нелегко, — сказал Дамблдор, вставая с дивана и направляясь к столу.

— Винки, — позвал он.

Перед ними появилась эльф в белом платье, расшитом цветами.

— Не могла бы ты подготовить комнату для мисс Ковальски и кабинет? — попросил директор.

— Конечно, мистер Дамблдор, — улыбнулась эльф и протянула маленькую руку женщине.

Куинни встала, ещё раз посмотрела на Дамблдора. Она была уверена, что он преследует личные цели и многое не говорит, но не могла отказать другу семьи. Любопытство и умело расставленные сети Дамблдора поймали её в ловушку.

— Доброго вечера, Альбус, — сказала блондинка, беря эльфа за руку.

— Доброго вечера, Куинни, — улыбнулся Дамблдор.