Глава 19. Татуировка
Nuvole Bianche — Gnus Cello
Магазин «Всевозможные вредилки Уизли» был одним из самых примечательных в Косом переулке. Вместо привычной вывески прохожие видели большую голову близнецов Уизли с автоматизированной рукой, которая поднимала цилиндр с кроликом. Войдя внутрь, каждый попадал в сказочный мир.
Повсюду стояли разные запахи, в воздухе летали фейерверки и разнообразные изобретения Уизли. Одним из них была кукла Долорес Амбридж, которая шла по натянутому канату и кричала: «Я наведу тут порядок! Ненавижу детей!». Магазин занимал два этажа и был полон волшебников, выбирающих товары.
Здесь можно было найти всё.
От розыгрышей: безголовую шляпу, встряску электрическим шоком, драчливый телескоп;
Съедобные приколы: блевательные батончики, лихорадочные леденцы и даже съедобные чёрные метки;
Товары для девушек: карликовые пушистики, любовные напитки, прыщевыводители и многое другое.
Гермиона уже видела некоторые из этих разработок. Например, удлинители ушей и самозаправляющиеся перья, которые братья подарили ей на прошлое Рождество. Рону же досталось перо со встроенной проверкой орфографии.
— Ну как тебе? — спросил подошедший сзади Рон, наблюдая за реакцией Гермионы.
— Они молодцы, это удивительный магазин, — ответила она, стараясь рассмотреть каждую деталь.
— Кто-то говорит о нас? — спросил Джордж, подходя к сестре. — Привет, сестрёнка! Ты с Рони пришла?
Джинни улыбнулась, подхватив Гермиону под руку.
— Он сам увязался, — засмеялась Джинни, глядя на хмурое лицо Рона.
— А Гарри и Гермиона где? — спросил Фред.
— Гарри не смог, у него отработка у Снейпа, — ответила Гермиона и обернулась к братьям, заметив удивление на их лицах. — Привет, Фред. Привет, Джордж.
— Неужели это наша малышка Гермиона? Тебе идёт новый цвет волос, — улыбаясь, обнял её Джордж.
— Спасибо, — девушка обняла одного из близнецов и перевела взгляд на другого, изумлённо глядевшего на неё.
— Эм... Ого, ты отлично выглядишь, — неловко похлопал её по плечу Фред, подходя ближе.
— Спасибо.
— Ну что, вы просто так пришли или хотите что-то купить?
Рон дёрнул Джорджа за руку и отвёл его в сторону, за ними последовала Джинни.
— Как тебе наш магазин? — спросил Фред, перекатываясь с носка на пятку.
— Это невероятно, вы проделали отличную работу, — с восхищением ответила Гермиона, глядя на смеющихся студентов Хогвартса, выбирающих разные вещи.
— Да, это была наша с Джорджем мечта, которую мы откладывали каждый год. Чтобы создать такой магазин, нужны были большие вложения. Если бы не Гарри, мы не смогли бы её реализовать, — ответил Фред, оглядываясь вокруг.
— Я не знала, что Гарри дал вам деньги.
— Да? Я думал, он сказал тебе. Мы договорились не говорить об этом родителям — они бы не позволили нам взять у него ни кната, — покачал головой парень. — Мы с Джорджем тоже не сразу согласились, но Гарри был непреклонен.
— Я рада, что ваша мечта воплотилась в жизнь. В этом магазине чувствуется вся ваша бунтарская душа, — усмехнулась Гермиона, глядя на Фреда.
Лицо Фреда стало серьёзным. Он быстро подошёл к ней и крепко обнял. Гермиона затаила дыхание, ощущая тепло его объятий.
— Я просто хочу, чтобы ты знала: мы тоже твоя семья. Если тебе плохо или одиноко, мы всегда рады тебя видеть, — тихо прошептал Фред ей в макушку.
— Спасибо, — её руки схватились за его пиджак, борясь с подступающими слезами.
— Кхм, — раздался громкий кашель. Гермиона отпустила руки и отошла.
Фред перевёл взгляд на девушку с ярко подведёнными чёрным карандашом глазами.
— Гермиона, познакомься, это наша помощница Верити, — представил он девушку.
Гермиона только кивнула. Верити холодно посмотрела на неё, затем улыбнулась Фреду.
— Извини, что отвлекаю, но там нужна твоя помощь, — сказала Верити, показывая головой на недовольную женщину, которая удерживала ребёнка, наевшегося блевательных батончиков и согнувшегося пополам.
— Ох, эти дети. Ты выбери себе что-нибудь, я скоро, — сказал Фред, нацепив вид делового человека и поправляя пиджак. Он направился урегулировать конфликт с матерью ребёнка.
Верити ещё раз окинула Гермиону взглядом и поспешила за Фредом.
***
Поттер зашёл в пустой кабинет Снейпа и подошёл к первой парте. Сложив руки на груди, он ждал преподавателя. Его радовало, что в этом году Снейп не занимал должность зельевара. Иначе снова пришлось бы начищать котлы до блеска и перебирать неприятные ингредиенты для зелий.
Из задумчивости его вывели решительные шаги профессора, который вошёл в кабинет.
— Поттер, хорошо, что хоть на отработку явился.
— У меня были важные дела, — ответил Гарри, не извиняясь за прогул.
Взгляд чёрных глаз прошёл по его лицу, словно ударив по темечку.
— Ну конечно, — едко сказал Северус, подходя к своему столу. Он позвал из подсобки четыре громоздких коробки.
— Это все письменные работы вашего потока за годы обучения с другими преподавателями. Их надо разложить по фамилиям и факультетам.
— Вы шутите? Я и половину не успею сделать за сегодня, — нахмурившись, сказал Гарри, оценивая объём работы.
— Тогда поторопись. Если не успеешь сегодня, придётся доделывать завтра, — в глазах Снейпа мелькнуло веселье.
— Вам не кажется, что...
— Северус, — прозвучал за спиной голос Дамблдора.
Гарри обернулся и увидел директора.
— Здравствуй, Гарри, — улыбнулся Альбус, морщинистое лицо которого расплылось в улыбке.
— Профессор Дамблдор, — кивнул Гарри.
— Я думал, ты сегодня с друзьями, но, похоже, решил провести этот чудесный день, помогая профессору Снейпу, — сказал директор, оглядывая заставленный стол. — Это похвально.
— Не совсем так, — замялся Гарри.
— Поттер наказан за прогул моего урока, — холодно вмешался Северус.
— Думаю, причина веская, да, Гарри? — глаза директора искрились весельем, хотя лицо оставалось серьёзным.
— Да, директор, очень.
— Хорошо, тогда сделаешь столько, сколько сможешь, и отправляйся к друзьям, — сказал Дамблдор, похлопав Гарри по плечу.
Гарри заметил, как недовольно смотрит на них Снейп, словно съев конфету со вкусом ушной серы. Северус отвернулся и направился к выходу.
— Гарри, зайди ко мне завтра вечером, — сказал Дамблдор уже в дверях.
— Конечно, — кивнул Гарри, садясь за стол Снейпа. Он тяжело вздохнул и открыл первую коробку.
***
Cage — Simon Christenko
— Эмпат? Может, она просто не поняла, что Грейнджер проникла ей в голову? — задумчиво спросил Северус, глядя в окно кабинета директора.
— Она не очень хороший легилимент, но быть хорошим окклюментом ей приходится по долгу службы, — ответил Альбус, сидевший в кресле.
— Это точно, в МАКУСА не берут кого попало, — тяжело вздохнул Северус. — Такие способности не появляются из ниоткуда: либо это дано по роду, либо...
— Воскрешающий камень, — закончил за него Дамблдор. — Девочка изменилась, это понятно после всего пережитого. Но если у неё действительно появился дар, нам нужно узнать это наверняка.
Северус холодно посмотрел на Альбуса.
— Только не говори, что если предположение Ковальски верно, ты возьмёшь её с собой?
— Ты сам знаешь, у нас очень мало шансов, что кто-то откликнется на наш зов. А если повлиять на их чувства, ситуация может измениться кардинально.
— Во-первых, мы не можем утверждать, что у Грейнджер есть такой дар — это всего лишь предположение. Во-вторых, чтобы контролировать чувства других, нужно сначала полностью подчинить свои, а затем пройти годы тренировок, чтобы влиять на окружающих, — сжав челюсти, проговорил Северус. — Таких волшебников очень мало, и все они живут отшельниками, чтобы не контактировать с людьми.
— Поговори с ней, — спокойно сказал Альбус.
Чёрная бровь Северуса резко поднялась.
— Я? Альбус, ты что-то путаешь. Она мне не доверяет, особенно после того, как я согласился отправить её из страны.
— Но она не навредила тебе во время дуэли, хотя ты сам сказал, что её магический потенциал вырос, — усмехнулся Дамблдор.
— Это бред. Ты хочешь за четыре месяца сделать её своей пешкой? Я — одно дело, но она — совсем другая, — взмахнул мантией Северус и направился к двери.
— Северус, если на кону весь магический мир, у неё не будет выбора, — тихо сказал Альбус. После этих слов раздался громкий хлопок двери.
***
Через пару часов, успев зайти ещё и в сладкое королевство, Грейнджер и младшая Уизли зашли в паб «Три Метлы». Рон сказал, что ему нужно прикупить что-то для квиддича, и оставил девушек вдвоём. В выходные это место пользовалось большой популярностью — здесь проводили время и студенты, и профессоры.
Джинни заняла свободный столик в углу и поставила пакеты на пол. Гермиона подошла к барной стойке, где мадам Розмерта задумчиво стояла и уже несколько минут натирала один и тот же стакан.
— Мадам Розмерта, — позвала её Гермиона. Женщина даже не моргнула и продолжала смотреть в одну точку, скрипя стаканом.
Грейнджер взглянула на неё и подумала, что, возможно, сама выглядела так же, когда была поглощена мыслями. Девушка наклонилась над стойкой, вытянула руки вперёд и громко хлопнула в ладоши перед лицом хозяйки паба. Женщина вздрогнула всем телом, но сноровка не позволила уронить стакан.
— Святой Мерлин, зачем так пугать? — тяжело дыша, перевела взгляд на Гермиону и улыбнулась. — Прости, милая. Наверное, я просто задумалась. Тебе, как всегда, четыре сливочных пива?
— Пока только два, — положив деньги на столешницу, ответила Гермиона.
— И можно в один добавить огневиски?
— Ого, сразу так? Тяжёлая неделя? — спросила мадам Розмерта, наливая сливочное пиво.
— Что-то вроде того, — тихо ответила Гермиона.
— Вообще мне запрещено продавать студентам что-то крепче сливочного пива, но для тебя сделаю исключение, — вливая стопку огневиски в стакан.
— Спасибо, — поблагодарила Гермиона, забрав заказ и села напротив Джинни.
— Надеюсь, Снейп не задержит Гарри до самого вечера, — отпив немного пива, сказала младшая Уизли.
— Если расскажете Рону, не придётся устраивать тайные встречи, — ответила Гермиона, почувствовав лёгкую горчинку от огневиски.
— Да, знаю, — понуро опустила голову Джинни.
— Привет, Уизлетта, — поздоровался Блейз, присев на свободный стул рядом.
Гермиона повернулась к Забини и заметила за его спиной стол у противоположной стены, за которым сидели Малфой и Нотт и смотрели в их сторону.
— Привет, Забини, — с сомнением сказала Джинни. — Не думала, что после вечеринки мы стали друзьями.
— Это легко исправить, — улыбнулся Блейз и подмигнул Гермионе. — Да, Гермиона?
Уизли смотрела на подругу и Забини, видя его радушную улыбку.
— Так что ты хотел?
— Уизлетта, ты не против, если я ненадолго украду твою подругу?
Брови Джинни взлетели вверх, и она вопросительно посмотрела на Гермиону.
— Я ненадолго, — ответила Гермиона, выпив половину стакана, поставила его на стол, встала и направилась к выходу.
— Куда так рванула? — догоняя её у двери, спросил Блейз.
Гермиона завернула за угол здания и оказалась в тупике между зданиями, где стояли ящики и пустые контейнеры.
— Ты хотел поговорить? Я слушаю, — развернулась к нему лицом.
— Так сразу? Могли бы прогуляться, — изобразил обиженное лицо Блейз.
— Я думала, это что-то важное. Если нет, я пошла, — сделала шаг, чтобы уйти.
Забини аккуратно схватил её за плечо и развернул к себе.
— Ладно, ладно, — взмахнул палочкой и наложил заглушающее заклинание на тупик.
— Что ты знаешь о метке, которой наградили Малфоя?
Гермиона тяжело вздохнула и прижалась спиной к кирпичной стене. Воспоминания о Греции словно заходили ходуном в её сознание.
— Он сам захотел снять её? — спросила хриплым голосом.
Забини внимательно посмотрел на напряжённую девушку.
— Сначала мы хотим понять, возможно ли снять чары.
— Мне нужно время, — холодно ответила Гермиона.
— Значит, ты поможешь? — удивился он её быстрому ответу, хотя ещё ничего не предложил.
— Я попробую. Но сразу скажу — не уверена, получится ли. Предупреди Малфоя, что если он согласится, то последствия будут хуже круциатуса, — сказала она, глядя мимо Забини.
Его улыбка быстро исчезла, когда он увидел побледневшую девушку и услышал её слова.
— Ты уже изучала снятие тёмной метки, да?
— Есть несколько ритуалов. Пока это всё, что я могу сказать, — ответила Гермиона и вышла из тупика.
— Постой, куда? — шёл за ней Блейз, замечая её взвинченное состояние.
— Иди к своим друзьям, — не оборачиваясь, направлялась Гермиона в сторону леса.
— Да стой же ты! — схватил её за руку и развернул к себе.
Её взгляд был очень усталым и опустошённым.
— Что с тобой? — его рука прикоснулась к её щеке.
— Мне нужно побыть одной, прошу, — взмолилась Гермиона.
Он не понимал, что так резко вывело её из равновесия, но не мог отказать в просьбе. Отпустил её и смотрел в спину, пока тени деревьев не скрыли силуэт.
***
Гермиона углубилась в лес и осталась одна, без посторонних глаз. Она отпустила щит и опустилась на колени, падая на траву и сухие ветки. Судорожно хватая ртом воздух, она тряслась от озноба, а тело покрывал липкий пот.
Сжавшись в комок и склонившись над землёй, Гермиона не слышала звуков природы и не чувствовала тепла солнца. Она повторяла как мантру одни и те же слова:
— Он жив... он жив... я не убила его...
***
Июль. Греция
В чужой стране Гермиона перемещалась легко, языковой барьер ей не мешал. Многие горожане принимали её за местную. В редкие дни, как этот, она была самой собой — без голоса в голове, манипулирующего её чувствами.
Самым трудным было найти улицу с волшебными товарами. Возможно, ей повезло, а может, помогло чутьё, но, заметив молодого человека, постоянно оглядывающегося по сторонам, она незаметно пошла за ним. Вскоре они подошли к развалинам дома, и, войдя внутрь, он исчез.
Подождав немного, Гермиона вошла в развалины и огляделась. Это было небольшое здание с обшарпанными стенами. В зале лежали обломки колонн, а крыши не было вовсе. Её удивило, как легко вошедший человек исчез, а она не могла найти проход, проверяя стены и колонны. Пол был покрыт пылью и песком, которые неприятно скрипели под её шагами. Вернувшись к проёму, через который вошла, Гермиона посмотрела вниз и увидела вырезанные в плите буквы:
«Η ισχύς εν τη ενώσει»Сила в единстве.
Как только она мысленно произнесла эту фразу, вид развалин начал искажаться. Перед глазами появилась узкая каменная улочка. Стараясь не показывать, что здесь впервые, Гермиона твёрдо шагала вдоль зданий. Это место не напоминало тёмный и многолюдный косой переулок. Здесь было светло и тихо. Немногие волшебники, которых она встречала, выглядели как обычные греки в повседневной одежде и приветливо улыбались ей. Вывески тоже мало отличались: лавка лекаря, магазин зачарованных предметов, книжный магазин, всё для зельеварения и многое другое. Гермиона не задерживала взгляд на названиях.
Увидев табличку «Амулеты, обереги и нательная защита», она толкнула дверь и вошла в душное помещение. В центре стоял стеклянный прилавок, а стены были увешаны разными предметами.
На шум входа из-за штор за прилавком вышел крепкий мужчина средних лет. У него была аккуратно выстриженная борода, волосы зачёсаны и собраны в хвост, а руки украшали различные рисунки и письмена.
— Добрый день, чем могу помочь? — с приветливой улыбкой спросил он.
— Добрый день, — ответила Гермиона. — Мне нужны предметы с защитными свойствами.
Мужчина вышел из-за стойки и подошёл к стене с товарами.
— Насколько сильной должна быть защита?
— Самая сильная, что у вас есть.
Он внимательно посмотрел на неё.
— От порчи? Сглаза? Или заклинаний?
Гермиона задумалась, как лучше объяснить.
— Есть ли что-то, что действует на человека изнутри?
— Вы оборотень? — уточнил мужчина.
— Нет, но если есть что-то, что помогает им сдерживать себя, мне подойдёт.
— Есть кое-что, но это будет стоить очень дорого, — сказал он, возвращаясь к стойке.
— Деньги не проблема, если вещь действительно стоит того.
— Я говорил не только о материальной цене, — постучал пальцами по стеклу.
— Я согласна, — не раздумывая ответила Гермиона.
— Пойдём, — кивнул мужчина и отодвинул штору, приглашая внутрь.
Гермиона прижала сумочку с палочкой и прошла за ним.
— Не бойся, я не кусаюсь, — улыбнулся он и взмахнул палочкой. В полумраке вспыхнул яркий белый свет, который ослепил девушку, и ей пришлось зажмуриться.
— Ты не местная, да? Как тебя зовут?
Гермиона протёрла глаза и заметила металлический столик и кушетку, похожую на кресло из кабинета её родителей-стоматологов.
— Почему вы решили, что я не местная?
— Меня зовут Лука, — представился он первым, — я работаю здесь уже более двадцати лет и знаю всех местных волшебников. Тебя вижу впервые.
Гермиона кивнула.
— Я здесь впервые. А про какую защиту вы говорили?
— Самая сильная — нательная, — показал он руки с рунами и греческими письменами.
— Это зачарованные татуировки? Я видела похожие, но думала, у них другое назначение, — с интересом сказала Гермиона, стараясь не показать осведомлённости.
— Всё зависит от ритуала и того, что вкладывает волшебник, — Лука подошёл к столу и протянул критский нож с белой костяной рукоятью. Видя её замешательство, пояснил: — Для ритуала нужна добровольная кровь того, кому наносят защиту.
— Простите, я никогда не участвовала в ритуалах на крови, — неуверенно взяла нож Гермиона, ощущая прохладу рукояти. — Слышала, что это тёмная и трудная магия.
— Понимаю. Наверное, у вас такие ритуалы редки. В Греции всё иначе. Наши предки считали кровь самым сильным связующим в магии. Знания передавались из поколения в поколение. Я полностью отвечаю за свою работу, — поставил пиалу на стол.
— То есть татуировки наносятся кровью и заклинаниями?
Лука кивнул.
— Какие заклинания вы используете?
— В разных религиях люди поклоняются своим богам, а волшебники — магам. У нас это двенадцать богов во главе с Зевсом. Магия передавалась жрецам, а те — своим семьям. Ты, наверное, почувствовала, что наша земля пропитана магией. У каждого коренного жителя есть её частичка — кто-то развивает способности, кто-то перестаёт верить, превращая древние истории в мифы. При ритуале защиты мы приносим молитвы богам.
— В чём заключается защита? — смотрела на нож, сжимая его.
— Татуировка служит барьером. Есть волшебники с даром или недугом, которые хотят обезопасить себя и окружающих. Проще объяснить на примере оборотней. Ликантропия — проклятье. В полнолуние человек теряет контроль над вторым «я». Нательная защита не исцеляет и не скрывает волка, но помогает контролировать эмоции и задержать обращение.
— Это многое меняет для оборотней. Почему другие страны не используют такой способ? — удивилась Гермиона.
— Всё зависит от мастерства. Это точная и кропотливая работа. Разум человека должен быть крепок, как и дух, потому что процесс болезненный. Бывали случаи, когда тело отторгало ритуал, — Лука следил за её реакцией.
— Что случалось с такими волшебниками? — тихо спросила Гермиона.
— Смерть, — без эмоций ответил мужчина.
— Почему вы предложили этот ритуал мне? — опираясь на стол, смотрела в пустую пиалу.
— Ты же не случайно пришла сюда? Я вижу это по твоему взгляду. Ты готова к трудностям и хочешь достичь цели. Даже услышав о смерти, не убежала из лавки, — голос был спокойным и понимающим.
Гермиона улыбнулась.
— Многие убегали?
— Я не предлагал многим. Это моё внутреннее чутьё. Я знаю, когда нужна моя помощь, — улыбнулся он.
— Меня зовут Гермиона.
Она подняла левую руку над пиалой и острым концом ножа провела по ладони. Кровь наполнила сосуд.
— Этого достаточно, — раздался голос за спиной, выводя девушку из задумчивости.
Лука направил палочку на её руку и исцелил кожу.
— Садись на кушетку.
Гермиона положила сумку и нож на стол и устроилась полулёжа.
— Теперь скажи, от чего хочешь защититься. Это будет на татуировке, — присел рядом Лука и подтянул столик с пиалой.
— От тьмы, — тихо сказала Гермиона, чувствуя неловкость.
— Что ты понимаешь под этим? — спросил он серьёзно.
— Это сгусток черноты в душе. Я чувствую его, слышу голос. Боюсь, что он вырвется наружу, — с грустью ответила она. — Я опасаюсь за себя и близких.
— Сейчас слышишь голос? — он не смотрел на неё, как на психопатку. Это был взгляд человека, который искренне пытался понять её переживания.
— Нет, иногда он замолкает. Тогда я становлюсь собой. Но когда голос активен, я чувствую злость и гнев. Мне трудно бороться, иногда я теряюсь в темноте, — сжав кулаки, призналась Гермиона.
— Он брал контроль над телом?
— Да, пару раз. Но я помню всё, что сделала, и это страшно.
— Хорошо, что голос спит. Это упростит процесс. Я поставлю барьер на душу и сознание. Он ограничит доступ тьмы. Ты сама сможешь снимать барьер, но будь осторожна. Твой разум должен быть ясен. Если барьер ослабнет, может открыться брешь. В таких случаях нужно быстро успокоиться и взять себя в руки, — объяснил Лука.
— Ты говоришь, что процесс болезненный. Не знаю, как тьма отреагирует на это, — с сомнением сказала Гермиона.
— Я часто работаю с оборотнями и знаю, что такое неконтролируемая агрессия, — улыбнулся Лука. — Перед ритуалом я введу тебя в летаргический сон. Тело не сможет двигаться, но ты будешь всё ощущать.
— Где сделать надпись?
— Что там будет написано?
— Думал, ограничиться просто словом «Тьма».
Гермиона сняла футболку через голову, оставшись в белом бюстгальтере.
— У меня есть шрам, — тихо сказала она, проведя пальцем по отметине над грудью. — Думаю, здесь самое место. Напиши «Тьма» внутри.
— Почему именно так?
— Чтобы помнить об этом каждый раз, глядя в зеркало.
— Готова? — спросил Лука, подняв палочку.
Гермиона молча кивнула и закрыла глаза.
***
Prophecies — Philip Glass (обязательно к прослушиванию)
Это было больше, чем просто боль — это был персональный ад за всё, что она сделала. Казалось, кто-то сжигает её заживо.
Тело лежало обездвиженным на кушетке. Лука произносил заклинания, которые она не могла расслышать из-за бешено стучащего в ушах сердца. Он выводил окровавленным кончиком палочки буквы над её грудью. Каждое прикосновение палочки причиняло пронзительную боль. Слово он проникал в лёгкие, разрывая их на ошмётки, и казалось, что она не может вздохнуть.
Мысленно пытаясь отвлечься, она представила пляж: спокойное море, лёгкий бриз, голубое небо и мягкий песок под ногами. Но стоило ей немного расслабиться, как вспышка агонии превращала песчинки в крошки битого стекла, море становилось штормовым, а небо окрашивалось в тёмный цвет красной крови.
Обхватив себя руками, Гермиона заставляла себя идти вперёд, не зацикливаясь на мучениях тела, скрытых за занавесом сознания. Впереди вспыхнула молния, подсветив приближающийся силуэт. Девушка резко остановилась. Первым порывом было выхватить палочку, но осознание, что это лишь воображение, успокоило и одновременно взволновало её.
Гермиона почувствовала запах гнилой плоти, исходивший от очертаний человека, проступавших на фоне красного неба.
Это была девушка с волнистыми чёрными, как смоль, волосами и фарфорово-белой кожей, на которой неестественно ярко выделялись чёрные вены. Она была в коротком чёрном платье, испачканном красными брызгами, как и всё её тело.
Гермиона не могла выговорить ни слова, увидев черты своего мёртвого лица и глаза, светившиеся гневом.
Она слышала голос девушки внутри себя, но не могла представить, что встретит тьму именно в таком обличье.
Подойдя на расстояние вытянутой руки, красные губы тьмы растянулись в злобную ухмылку.
— Ты же не думала, глупая девчонка, что так легко сможешь от меня избавиться?
— Нет, — твёрдым голосом ответила Гермиона, собравшись с силами.
— Зачем ты сопротивляешься мне? — спросила тьма, обходя девушку, словно оценивая добычу. — Я могу дать тебе такую силу, о которой ты и не мечтала. Ты сможешь защитить своих никчёмных друзей, быть свободной и делать всё, что захочешь.
Гермиона не сводила с неё глаз, словно играя в молчанку, чей взгляд окажется сильнее.
— Мне не нужна такая сила. Я не такая, как ты.
— Это пока, моя милая Пташка.
Ледяная рука, испачканная кровью, коснулась её волос. Гермиона почувствовала резкий запах мертвечины и сдерживала рвотные позывы.
— В тебе и до меня жила тьма, — сказала она. — Просто отпусти её, и сама увидишь, как легче станет жить.
— Не люблю лёгких путей, — с ухмылкой ответила Гермиона.
— Это я заметила, — раздался громкий каркающий смех тьмы. — Твоим родителям не повезло с такой дочерью.
Руки Гермионы сжались в кулаки.
— А милый Драко обречён на смерть из-за тебя.
— Закрой пасть, ты ничего не знаешь! — выкрикнула Гермиона.
— Ох, поверь, я живу в тебе и знаю всё. Твои чувства бушуют, так зачем сопротивляться? — тьма остановилась, глядя в её гневные глаза. — Если хочешь его, пожалуйста, этот лакомый кусочек вполне неплох. Тебе нужно всего лишь...
— Убийства для тебя — это всего лишь? — голос эхом разнёсся по пляжу.
— Ты же сама получила удовольствие, убивая Пожирателей, — облизнулась тьма.
— Я не хотела этого, мне...
— Пришлось, конечно, оправдывай себя сколько хочешь, — усмехнулась она. — Но зачем? — белые руки взмахнули вверх, а босые ноги закружились на месте.
Гермиона смотрела на кружившуюся девушку на фоне бурлящего моря и красного неба, разрывающегося молниями.
— Зачем испытывать эмоции? Они только всё портят. Но какие сладкие, — сказала тьма, прикрыв горящие глаза и подставляя лицо небу.
— Я не стану убивать для тебя, — решительно сказала Гермиона, поставив точку.
Тьма резко остановилась и одним шагом приблизилась, крепко обхватив лицо Гермионы руками и прижав лоб к лбу.
— Ты уже это делала, — усмехнулась, видя, как девушка вздрогнула.
— Ладно, пусть пока будет так. Но если не хочешь стать бесполезной телесной оболочкой, из-за того, что я буду питаться твоей жизненной силой и магией, тебе придётся отдавать мне эмоции других. Только так ты сможешь вставать по утрам, — со злорадной улыбкой сказала она, всматриваясь в неверие в глазах Гермионы.
— Если у меня не будет сил встать, то и ты не сможешь ничего сделать, продолжая гнить внутри меня, — прошипела девушка.
— Мне нечего терять, а вот тебе... — глаза тьмы засветились ярче. Перед глазами Гермионы начали появляться лица родителей, Гарри, семьи Уизли, одноклассников, преподавателей, членов Ордена и, словно вишенка на торте, лицо Драко. — Ты же не хочешь, чтобы они погибли от злого и тёмного волшебника Волан-де-Морта? — смеялась она, потешаясь над девушкой.
— Нет, — скинув руки тьмы и чувствуя, как задыхается от её запаха, сквозь зубы произнесла Гермиона.
— Тогда решено. Ты сама почувствуешь, когда придёт время меня кормить, — нахмурившись, ответила тьма, начиная уходить.
— Знаешь, даже с одной стороны приятно, что ты не идиотка и нашла способ ограничить меня. Но не думай, что я так просто оставлю это, моя милая Пташка, — с последними словами красные губы тьмы расплылись в злорадной ухмылке, а тело словно засосало в воронку.
Когда больше не было сил казаться сильной, Гермиона упала на песок, сплёвывая желчь, скопившуюся в горле. Подойдя к морю, чтобы окунуть руки, она почувствовала, как будто и её затягивает в воронку.
***
— Вставай, вставай, девочка, — сквозь пелену услышала она взволнованный голос мужчины.
Гермиона согнулась пополам и, ощутив в руках таз, закашлялась, выплёвывая мерзкую тягучую жижу.
— Держи, выпей.
Она подняла глаза на Луку и увидела в его руках стакан. Взяв его, одним глотком опустошила половину, почувствовав резкое жжение в горле.
— Что это такое? — прохрипела девушка, оставляя стакан и таз на столике.
— Специальный отвар, он должен помочь тебе восстановиться. Можешь посмотреть, — Лука кивнул на зеркало, висевшее на стене.
С трудом встала с кушетки, Гермиона подошла к зеркалу. Возможно, она ещё не совсем пришла в себя, но первое, что мелькнуло в отражении — чёрные кудрявые волосы, горящие глаза и красные губы. Зажмурившись и открыв глаза снова, она увидела своё отражение: печальный взгляд, синяки под глазами, сухие потрескавшиеся губы на загорелой коже лица. Опустив взгляд вниз на грудь, заметила чёрную надпись: «Σκοτάδι μέσα»«Тьма внутри».. Провела пальцем по выпуклым буквам.
— Что ты видела во сне? — протянул Лука, подавая ей футболку.
— А что? Что-то случилось? — натягивая футболку через голову, спросила Гермиона.
— Обычно летаргический сон полностью обездвиживает тело, но твоё сопротивлялось. Мне пришлось наложить на тебя связывающее заклинание.
— Это она сопротивлялась, — отойдя от зеркала, сказала Гермиона, глядя на мужчину. — Я видела её.
— Пыталась уговорить тебя остановиться? — нахмурившись, спросил Лука.
— Не совсем, просила дать ей то, чего она никогда не получит.
— Даже у наших богов была тёмная сторона. Они часто совершали ужасные поступки. Главное — найти грань между светом и тьмой и не потерять себя, — внимательно посмотрев на девушку, сказал мужчина.
— Сколько я должна тебе? — подошла к сумке Гермиона.
— Ты ничего мне не должна, — услышала она за спиной и повернулась к Луке.
— Нет, так не могу. Ты помог мне, — достала из сумки несколько крупных купюр местной валюты и положила их на стол.
— Забери их и отдай беднякам. Наша страна не богата, и нищета процветает. Им эти деньги нужнее. Я помог тебе не ради денег, а потому что видел, что тебе нужна помощь, — возмутился мужчина, строго глядя на неё.
— Хорошо, тогда возьми их как плату за обучение, — рискнула попросить Гермиона, потратив много времени на поиск информации.
— Обучить? Чему именно? — в его взгляде появилась настороженность.
— Мне нужно узнать способ снять тёмную метку.
— Тёмная метка подчинения? Ты из Англии?
— Да, — честно ответила Гермиона.
Лука сел на кушетку и посмотрел перед собой.
— Я слышал, что сейчас происходит в твоей стране. Предполагал, что люди не просто так действуют по его указке — слишком много волшебников преклонили перед ним колено, — задумчиво сказал мужчина. — Но я не могу помочь.
— Не можешь или не хочешь? — с гневом спросила Гермиона.
— Я говорил, что не считаю кровную магию тёмной, но то, что делает он — настоящее зло, — тихо произнёс Лука, опуская голову.
— Твой отец помог создать ему чёрную метку?
Лука поднял голову, удивлённо глядя на девушку.
— Кто тебе рассказал?
— Если мне что-то нужно, я буду рыть землю, пока не найду ответ, — твёрдо сказала Гермиона, встав перед мужчиной и крепко сжимая сумку с палочкой. — Твой отец, Герберт Бэрк, был одним из двадцати восьми священных чистокровных, пока его не убил Том Реддл.
Лука вскочил, испуганно и затравленно смотря на неё.
— Уходи. Мне нечего тебе сказать.
Гермиона выхватила палочку и нацелила её на его грудь.
— Сядь.
Мужчина подчинился и сел обратно на кушетку.
— Я потратила целый грёбанный месяц, выискивая информацию. Ты дослушаешь меня до конца, — набрав воздух, выпалила девушка. — Твоя мать, Гея Влахос, урождённая чистокровная гречанка, каким-то чудом вышла замуж за Герберта Бэрка. Его отец, Карактак, был одним из основателей лавки «Горбин и Бэрк», где после школы работал Том Реддл. Сначала я думала, что это байки из Лютного переулка, и не понимала, зачем молодому Реддлу работать в магазине, пока не начала изучать магию греческих волшебников. Твоя мать, владея кровной магией, поделилась секретами мастерства с мужем, чтобы помочь ему изготавливать амулеты и обереги, которые пользовались спросом среди лондонских волшебников. Именно тогда к нему пришёл юный работник, интересовавшийся тёмной магией. Герберт возлагал на него большие надежды и поделился знаниями, не зная, как тот их применит. За это он заплатил жизнью. После смерти мужа Гее удалось сбежать с сыном в Грецию — землю, которая защищала потомков от зла. Если я ошибаюсь, поправь меня, — обратилась Гермиона, крепко удерживая палочку.
— Мне нечего добавить, — ответил побледневший Лука. — Моя мать хотела защитить меня, но раз ты нас нашла, значит её защита не сработала.
— У меня нет цели навредить тебе. Вы ещё живы, значит она справилась, — убирая палочку в карман, ответила Гермиона. — Те, кто мне дорог, служат ему не по своей воле, и я обязана найти способ снять чары.
— Только его смерть снимет их, — тихо проговорил Лука, глядя в пол.
— Я не верю. Должен быть другой способ, — отвернувшись, сказала Гермиона.
— Его нет. В эти чары вмешана кровь Реддла, его сила и желание превосходства. Всё, что ты можешь, — попытаться победить его. Но, насколько я знаю, это невозможно. Извини, я хотел бы помочь, но не могу, — устало покачал головой мужчина.
— У тебя остались записи или дневники отца? — стараясь не отчаиваться, спросила Гермиона.
— Не знаю, возможно.
— Может, я прошу слишком много, но так же, как твоя мать, я хочу защитить близких. Пусть я и ворвалась к тебе в лавку с собственной целью, ты можешь считать меня плохим человеком, но мне нужны эти записи, — попросила она, надеясь не применять палочку.
— Понимаю. Я поищу. Как мне найти тебя? — поднял взгляд Лука.
— Я приду через три дня, — не попрощавшись и не забрав деньги, сказала Гермиона и вышла из лавки, пройдя между шторами.
Она надеялась, что Лука не скроется. Ей нужны были эти записи. Она была так близка к ответу на мучающий её вопрос, что даже если он попытается уйти, она сделает всё, чтобы найти его. И он пожалеет о своём решении.