Глава 20. Эксперимент
То, о чём предупреждала тьма, она почувствовала на следующее утро, когда не смогла встать с кровати с первого раза. Казалось, у неё пропали силы, и мозг не подавал сигналы, чтобы контролировать тело.
Превозмогая дикую слабость, она добралась до ванной. Сев на дно душа, включила напор холодной воды с помощью палочки. Вода стекала по голове и попадала на пижаму, но сил снять её не было.
Только когда тело Гермионы полностью онемело, в её голове сработал какой-то механизм самосохранения, который дал ей возможность подняться на ноги.
Понимая, что времени осталось немного, пока она не потеряла контроль, Гермиона быстро накинула шорты и футболку и бегом спустилась в ближайшее оживлённое кафе на первом этаже дома, где снимала квартиру.
Заказав чашку чая, она, уже слабо стоя на ногах, упала на стул и обвела взглядом посетителей. Она не понимала, что делать, как вообще возможно у кого-то забрать эмоции и какие могут быть последствия.
— Девушка, вам плохо? — спросил высокий брюнет с ярко-голубыми глазами.
Наверное, она действительно выглядела ужасно: мокрые волосы, собранные наспех в хвост, футболка промокла в нескольких местах, так как она натягивала её на влажное тело, а на ноги даже не успела надеть обувь — вышла в тапочках.
— Нет, всё хорошо, спасибо, — тихо ответила Гермиона, уставившись обратно в кружку с чаем, показывая, что разговор окончен.
Погружённая в размышления о том, как поступить и что делать, она отвлеклась на звук поставленной посуды и скрежет стула. Она перевела взгляд на парня, который пару минут назад спрашивал о её самочувствии и теперь сел напротив.
— По вашему бледному лицу могу сказать, что у вас упадок сил и, скорее всего, низкий уровень сахара в крови, — сказал он, пододвигая к ней кремовое пирожное.
— Вы выглядите слишком молодо, чтобы быть доктором, — ответила она, сделав глоток чая, чтобы голос не звучал сухо.
Брюнет был чуть старше двадцати и по телосложению больше походил на спортсмена или модель.
— Пока я только учусь на доктора, но уже кое-что понимаю. Поешьте, вам должно стать легче, — сказал он с приветливой улыбкой, взяв в руки стакан с кофе и сделав глоток.
Гермиона чувствовала от него заинтересованность, любопытство и жизнерадостность, словно он был тёплой спокойной водой, в которую хотелось окунуться, чтобы согреться.
Видя её холодный и безэмоциональный взгляд, он слегка смутился:
— Меня зовут Алексис. Думаю, я не первый, кто скажет это, но у вас очень красивые глаза. Гетерохромия встречается у очень малого процента населения.
Она не слушала его слов, полностью сосредоточившись на тепле, исходившем от него. Как изголодавшаяся по человеческому прикосновению, она протянула руку и обхватила его ладонь, почувствовав, как его жизнерадостность просачивается через прикосновение, тёплой негой разливаясь по венам.
Алексис удивлённо приподнял брови, глядя на Гермиону.
Она поняла, что выглядит странно, — вот так вот молча схватив его за руку, но ничего с собой поделать не могла:
— Я Гертруда, — сделала вид, что просто хочет пожать руку, но всё же не убирала её, натянув улыбку.
— Очень приятно, Гертруда, — его палец нежно прошёлся по костяшкам её руки.
— Честно говоря, я часто вижу тебя здесь, но как-то стеснялся подойти, — признался он, нервно приглаживая волосы.
Она чувствовала его смущение, которое постепенно переходило и в неё.
— Почему стеснялся? — попыталась разговорить его, не отрывая взгляда, чтобы он не заметил, что их руки всё ещё держатся.
— Сначала думал, что у такой симпатичной девушки должен быть парень, но ты всегда была одна. Потом увидел тебя с подругой... — он замялся и смущённо усмехнулся, — извини, скажу глупость, но подумал, что тебе нравятся девушки. Я видел, как несколько парней пытались с тобой познакомиться, а ты даже не взглянула на них. Всех отшила.
Гермиона давно так не смеялась. Отпустив его руку, она прикрыла лицо, пытаясь заглушить смех. И, содрогаясь всем телом, старалась успокоиться.
— Извини, я предупредил, что это чушь, — сказал Алексис, отводя взгляд.
Она глубоко вздохнула и опустила руки, увидев, как парень покраснел.
— Меня, конечно, называли по-разному, но ещё никто не сомневался в моей ориентации, — усмехнулась Гермиона.
— Ну я и дурак, — смущённо ответил он. — Не хотел тебя обидеть.
— Ничего, зато ты поднял мне настроение, — она действительно почувствовала себя легче и спокойнее, хотя ситуация с поглощением эмоций не давала расслабиться.
— Спасибо, что составил мне компанию, Алексис. Может, ещё увидимся? — послала ему извиняющуюся улыбку и встала.
— Подожди! — лёгкое прикосновение к плечу заставило её обернуться. — Ты забыла.
Алексис протянул ей упакованное пирожное.
— Спасибо, но не стоило... — Она заметила, как резко побледнело его лицо, как его начало клонить в сторону и схватила под руку. — Эй, ты в порядке?
— Наверное, было слишком много кофеина, — проговорил он, опираясь руками в колени.
Гермиона почувствовала вину. Он хотел помочь, а она воспользовалась его эмоциями и даже не проверила его состояние перед уходом.
— Я живу в этом доме. Если хочешь, можем подняться, переведёшь дух, если тебе плохо, — поддержала она, стараясь не впитывать чужие эмоции и воздвигнуть окклюменционный щит.
— Спасибо, я как-нибудь дойду, — ответил Алексис охрипшим голосом, выпрямляясь и снова протягивая пирожное.
— Ты сам-то ел? — понимая, что и эта еда полетит в мусор, как и большинство продуктов из её холодильника.
— Планировал, пока не увидел тебя, — смущённо сказал он.
— Тогда как минимум я должна тебе завтрак, возражения не принимаются, — мягко потянула его к соседней двери от кафе.
***
Войдя в квартиру, Гермиона усадила Алексиса на диван и поспешила к кухонному островку, совмещённому с гостиной. Она открыла холодильник.
— Что ты обычно ешь? — подняла голову из-за дверцы холодильника и посмотрела на парня, облокотившегося на спинку дивана.
— Я не прихотлив в еде. Если есть яйца, было бы отлично. Белок на завтрак — одна из составляющих здорового питания, — тихо ответил он, устало прикрыв глаза.
Она ещё раз окинула взглядом его широкие плечи и крепкие руки. Была уверена, что под футболкой скрывается подтянутый торс, раз он так тщательно следит за питанием.
Её вполне устраивал его выбор. В холодильнике, кроме яиц, овощей и феты, ничего больше не было, обычно этого ей вполне хватало.
Приступая к приготовлению завтрака, Гермиона проследила взглядом за уснувшим брюнетом, а затем воспользовалась моментом и направилась в свою комнату. Она достала из бисерной сумочки восстанавливающее зелье, чтобы быть уверенной, что когда он уйдёт из квартиры, с ним ничего не случится.
***
— Алексис, проснись, — проговорила она, прикоснулась к его плечу.
Парень нахмурил брови и медленно открыл глаза, сфокусировав сонный взгляд на её лице.
— Ох, прости, я даже не заметил, как меня сморило, — виновато произнёс он.
— Ничего, выпей и поешь, тебе станет легче, — вложила в его руки тёплую чашку.
— Странно, обычно от кофе я никогда не засыпал, — сказал парень, сделав глоток чая. — Интересный вкус, спасибо.
— Не за что, — присев напротив него в кресло, пододвинула к нему тарелку.
— А ты? — спросил брюнет, взглянув на одну тарелку на столе.
— Я уже поела, — соврала Гермиона, делая глоток из кружки в своей руке.
— Не так я представлял наше знакомство, — огляделся по сторонам Алексис, приступая к завтраку. — Ты живёшь тут одна или мне стоит ожидать ревнивого парня?
— Не волнуйся, никто не придёт, — с уколом зависти Гермиона наблюдала, как Алексис с аппетитом расправляется с омлетом.
— Ты явно не местная. В этом районе обычно останавливаются туристы. Так ты туристка или приехала по учёбе?
— Что-то между, — ответила Гермиона отстранённо.
Ей не нужны были знакомства или друзья. За всё время в Греции она познакомилась лишь с одной Димитрой. Она работала гидом и могла рассказать ей о тех местах, которые её интересовали.
— Я слишком назойливый? — уловив её холодность, расстроенно спросил парень.
— Нет, просто я не очень лажу с людьми.
— Почему?
— Просто мне это не нужно, — заметила Гермиона, забирая пустую тарелку со стола, когда парень доел.
— Послушай, наше знакомство действительно получилось не таким, каким бы я хотел. Ты мне очень симпатична. Может, оставишь мне свой номер телефона, и я приглашу тебя на ужин? — спросил Алексис, когда она вернулась с кухни.
— Я сказала, что мне это не нужно.
— Я тебе не симпатичен?
— Дело не в этом. Просто мы с тобой из разных миров, — ответила она, стараясь избавиться от назойливого парня.
— То, что ты из другой страны, я не считаю проблемой. Сейчас ты здесь, и мы могли бы где-нибудь встретиться, пообщаться, — не сдавался Алексис.
— Извини, у меня нет местного номера. Иногда я бываю в кафе внизу. Можем как-нибудь встретиться там, а сейчас я спешу на встречу, — специально перевела взгляд на часы на стене и направилась к входной двери. Она открыла её, чтобы выпроводить парня.
— Хорошо, надеюсь, скоро снова увижу тебя, — Алексис наклонился и нежно поцеловал её в щёку. В этот момент перед её глазами пронеслось лицо Драко с его красивыми серыми глазами и нахмуренными бровями.
Когда парень покинул квартиру, Гермиона закрыла дверь и сползла по ней на пол.
Она скучала. Ужасно скучала по нему, а предательский разум не отпускал его образ, причиняя лишь боль.
***
Чтобы больше не случалось таких инцидентов, как с Алексисом, она решила брать эмоции понемногу, но у нескольких человек в день.
Гермиона не понимала, как это действует, но чувства людей в непосредственной близости к ней стали для неё словно раскрытой книгой.
Продавцы, из рук которых она забирала сдачу, местные бродяги, которым она отдавала разменные деньги, люди в толпе, которых она якобы случайно задевала локтем, прося за это прощения, и любой подходящий к ней знакомиться парень.
Так она провела три дня, гуляя по улицам с тяжестью в сердце, переживая эмоции других.
Когда наступило время отправляться в магазин Луки, её не покидало странное чувство обречённости.
Но когда она открыла дверь магазина, за прилавком стоял он. Гермиона выдохнула с облегчением.
— Привет, ты нашёл записи? — сразу спросила она, подходя к нему.
— Привет, да, они у матери. Если ты не против, она хотела бы увидеться с тобой.
Даже если бы это была какая-то уловка или западня, она не видела других вариантов, кроме как согласиться.
— Когда?
— Сейчас, — Лука обошёл прилавок и направился к двери, не дожидаясь её ответа.
***
Hangman's chair — Storm resounds
Они переместились на окраину города, где на холме стоял небольшой белый домик, обвитый яркими и красивыми цветами.
Гермиона поднималась по холму и любовалась красотами этого места. Здесь было тихо. Внизу, у подножия холма, располагался пляж, на котором прогуливались и загорали люди, но из-за расстояния их разговоры не долетали сюда.
У входа в дом стояла женщина и высматривала приближающихся гостей. Когда Гермиона подошла ближе, она не могла поверить, что эта женщина могла быть матерью Луки — она выглядела намного моложе сына. Именно так выглядела Гея на колдографиях с мужем, которые Гермиона нашла в архивах. Высокая, с красивым бронзовым оттенком кожи, каштановыми длинными прямыми волосами и ровными чертами лица, с карими глазами и пухлыми губами — словно для неё не прошло этих пятидесяти лет.
— Здравствуйте, вы, должно быть, Гермиона. Меня зовут Гея Влахос, или как вам известно — бывшая Бэрк, — протянула она изящную руку с длинными тонкими пальцами.
— О чём вы хотели поговорить со мной? — не протягивая руки, спросила девушка.
— Мама, я оставлю вас, — нежно обняв женщину и кивнув Гермионе на прощание, сказал Лука. Затем он развернулся и пошёл вниз, чтобы пересечь антиаппарационный щит.
— Я понимаю ваше недоверие и напряжение, — сказала Гея, открывая дверь и приглашая Гермиону войти, — я сейчас в таком же состоянии, как и вы, но давайте пройдём в дом и поговорим.
Гея проводила её в светлую кухню, которая была оформлена так же, как и дом: повсюду стояли цветы, источающие приятный лёгкий аромат. Открытая дверь веранды открывала прекрасный вид на дальние холмы вокруг моря.
— Так о чём вы хотели поговорить? — спросила Гермиона, сев так, чтобы видеть и веранду, и вход в кухню, чтобы никто не застал её врасплох.
Женщина положила на стол кожаные фолианты и села напротив девушки. Она разлила в подготовленные стаканы лимонад из кувшина.
— Того, что вы ищете, в дневниках моего мужа нет.
— Нет?
— Эта информация хранится только в голове Реддла, — с печалью в глазах ответила Гея. — Герберт не помогал ему создавать заклинание Мортморде. Он сделал это сам, основываясь на знаниях, которые получил от моего мужа.
Это был тупик. Гермиона почувствовала себя загнанной в угол: все ниточки, которые она выстраивала, с треском рвались у неё на глазах. Влезть в голову Волан-де-Морта было равно смерти.
Видя растерянность на лице девушки, Гея продолжила:
— Я отдам тебе дневники мужа, там указаны все его знания. Может, это поможет тебе. К сожалению, я больше ничего не могу сделать.
Гермиона подняла взгляд на женщину.
— Зачем мне дневники, если вы сами можете передать мне все знания? — стараясь ухватиться за последнюю соломинку надежды, спросила она. Ей казалось, что Гее будет намного проще понять и подсказать, какие составляющие могли быть в заклинании.
— После смерти мужа я винила себя: если бы я не поделилась с ним знаниями предков, он не рассказал бы Реддлу, и тогда остался бы жив, — с горечью в голосе произнесла женщина. — Вернувшись в Грецию, я отреклась от своей магии. В наказание боги лишили меня доступа к каким-либо знаниям. Даже если я захочу, я не смогу вспомнить ни одного ритуала, — она нежно провела рукой по кожаной обложке. — Читая дневники мужа, я забываю прочитанное через секунду.
— Но как возможно отречься от магии? — нахмурив брови, спросила Гермиона. — Я никогда не слышала о таком.
— Возможно, если волшебник проклинает самого себя.
Гермиона не хотела ощущать, что значит потерять любовь всей своей жизни безвозвратно. Она знала лишь крохотную частичку чувств Геи, вызванную тоской по Драко, но он был жив, и только эта мысль успокаивала её. Девушка взяла дневники со стола, не выдержав больше давления чужих чувств. Она вскочила на ноги, чтобы покинуть дом.
— Спасибо, что отдаёте мне такие ценные для вас вещи. Я обещаю, что как только изучу их, верну вам.
— Самое ценное, что оставил мне мой муж, — это наш сын. Если бы не мой мальчик, я бы не стала сбегать, приняв смерть сразу же вслед за Гербертом, — встала женщина, не отрывая взгляда от дневников мужа.
Гея положила руку на плечо Гермионы, задерживая девушку.
— Но это не всё, что я хотела сказать тебе о Реддле.
Гермиона всеми силами старалась не впускать её эмоции, мысленно возводя барьер между ними, но сильное чувство страха женщины просачивалось в каждый уголок сознания.
— Буду рада любой информации.
— Когда он работал у мужа, его интересовала не только магия крови, но и способы бессмертия. А раз он вернулся спустя семнадцать лет, боюсь, он нашёл то, что искал, — надтреснутым голосом произнесла Гея, озвучивая свои опасения.
Гермиону словно окунули в ледяную воду. Она чувствовала, как осколки впиваются в её внутренности.
У неё были догадки, но всё, что касалось Волан-де-Морта, оставалось слишком туманным и неясным. Лили Поттер умерла, защищая сына, а самого Гарри наградили только шрамом. Но что стало с Реддлом? Авада должна была отскочить и попасть в него, но как тогда он выжил и творил все свои тёмные дела? Он управлял профессором Квиреллом, заставляя искать философский камень. Тайная комната открылась с помощью заколдованного дневника. Гарри говорил, что с его помощью общался с молодым воплощением Волан-де-Морта. Турнир трёх волшебников, в который втянули её друга, чтобы провести ритуал с помощью его крови, тоже был подстроен его приспешниками.
— Это очередное колдовство крови? — поняв, что слишком долго молчит в панике, прошептала Гермиона.
— Я не знаю. В нашем роду у женщин есть особенность — старение замедляется, но способы вечной жизни нам неизвестны. Наша семья не причастна к его возвращению, — на выдохе ответила женщина, словно рассказав всё девушке, она смогла унять свою душу, мучившуюся не одно десятилетие.
Не найдя больше слов, Гермиона кивнула и покинула дом. Здесь ей стало трудно дышать не только из-за чувств Геи, но и из-за страха за будущее близких.
***
Вернувшись в свою квартиру, она сразу же начала собирать вещи. Ей уже было всё равно на предостережения Дамблдора.
— И что ты собираешься делать? — прозвучал смеющийся голос в её голове.
— Я возвращаюсь в Лондон, — ответила Гермиона, впихивая одежду в сумку, не заботясь о том, чтобы сложить её аккуратно.
— Это я и так поняла, а дальше?
— Пойду к Ордену и расскажу им всё, что узнала о Реддле.
— И о чём же? Предположения какой-то женщины и свои догадки о его бессмертии? — тьма издевалась над девушкой.
— Именно так. Я не хочу тратить время, находясь здесь, когда могу помочь и обезопасить Гарри, — с дневниками, которые ей отдала Гея, она обращалась гораздо осторожнее, чем со своими вещами.
— Они сочтут твои слова бредом свихнувшейся из-за потери родителей девочки. У тебя нет никаких доказательств. К тому же, если бы это было правдой, разве старикашка не рассказал бы об этом?
— Не думаю, — её рука замерла над сумкой.
— И почему же? — спросил голос, словно подталкивая нерождённого ребёнка ответить на самый простой вопрос.
— Тогда бы у сопротивления не осталось веры в свои действия, и началась бы паника, — присев на край кровати и схватившись за волосы, ответила Гермиона.
— Десять очков Гриффиндору! — воскликнула тьма весёлым голосом. — Для меня это будет только в удовольствие, страх — самое вкусное.
— Я думала, что если узнаю, как снять метку, у него не будет такой власти над теми, кто получил её не по своей воле. Но если его действительно нельзя уничтожить, то у нас не будет никаких преимуществ перед ним, — вслух размышляла Гермиона, ощущая, как стены квартиры словно сжимаются вокруг неё.
— Я могла бы помочь тебе, но ты сама отказалась от моей силы, — если бы тьма стояла сейчас перед ней, её глаза светились бы издёвкой.
Она зареклась не поддаваться на уговоры, но теперь вся надежда на победу рушилась, словно карточный домик. Решив промолчать, Гермиона вытащила из сумки дневники Герберта. Она надеялась найти в них то, что помогло Волан-де-Морту создать заклинание, и отложила своё возвращение в Лондон ещё на некоторое время.
***
Изучение дневников заняло не больше пары дней. Она перечитала их несколько раз. Гея действительно делилась с мужем только основами кровной магии. В записях не было ничего слишком запретного или тёмного — в основном речь шла о создании оберегов и амулетов.
Среди записей была информация о нательной защите. Создать её самостоятельно было невозможно из-за особенностей ритуала: чтобы не напрягать тело, человек должен был расслабиться, насколько это было возможно. Поэтому Лука использовал летаргическое заклинание. Самым трудным было найти способ превратить нательную защиту в метку. С этим Гермиона возилась несколько недель, проводя время в библиотеках и архивах Греции в поисках информации о тёмном подчинении.
Всё могло бы быть проще, если бы она тогда, когда они разговаривали с Драко, заглянула в его воспоминания и посмотрела ритуал Волан-де-Морта. Но сейчас такой возможности не было. Северус тоже находился в Англии, возможно, в непосредственной близости от Реддла. Несмотря на обиду на него, Гермиона не хотела подвергать его опасности.
Она возвращалась в квартиру с ощущением, что время ускользает. Близился конец июля, а она так и не сдвинулась с мёртвой точки.
Её осточертела съёмная квартира. С грустью она вспоминала подаренный родителями дом.
Чтобы немного сменить обстановку и снять напряжение за эти недели, Гермиона зашла в бар недалеко от дома. Заказав бутылку виски, она села за уединённый столик в углу зала и достала записи — кучу вопросов без ответов. Вечер приближался, и посетителей становилось всё больше. Гермиона старалась не обращать на них внимания, полностью сосредоточившись на записях и стакане виски в руке.
Внезапный резкий толчок в плечо заставил часть напитка пролиться на её блокнот, едва не намочив дневники Бэрка.
— Какого чёрта! — зашипела она, подняв голову на мужчину раза в два старше её, который явно был сильно пьян. Он, видимо, встал из-за соседнего стола, за которым ещё сидело трое мужчин.
— Елена, — его глаза, залитые алкоголем, сфокусировались на её лице.
Гермиона почувствовала его эмоции: агрессию, нетерпимость и возбуждение, когда взгляд мужчины скользил по её фигуре.
— Григорий, дружище, ты, кажется, хотел ещё выпить. Оставь девчонку в покое, — сказал подошедший к нему мужчина, похлопав по плечу и нахмурился, глядя на Гермиону. Он был одним и тех, кто сидел за соседним столом.
Она молчала, стараясь не провоцировать пьяного и эмоционально нестабильного мужчину, каким он ей казался.
— Ты разве не видишь? Это же Елена, моя милая! — рука мужчины взлетела, намереваясь схватить её за локоть.
Гермиона автоматически откинулась назад, сдвинув стул ближе к стене.
— Вы меня с кем-то путаете, — спокойно сказала она, хотя внутри всё кипело от странных чувств и желания причинить боль мужчине.
— Обманываешь меня, сука! Кого ты здесь ждёшь — очередного хахаля? — закричал Григорий. Его удерживал друг, чтобы он не кинулся на девушку.
— Влас, я, кажется, предупреждал: без инцидентов, — грубо сказал бармен, подходя сзади. — Забирай Григория и уходите из моего бара, быстро! — добавил он.
Мужчина, который удерживал Григория, молча кивнул и толкнул друга к двери.
— Елена, я найду тебя, ты только моя! — закричал Григорий, не сводя взгляда с Гермионы, пока дверь не закрылась перед его лицом.
Бармен перевёл взгляд с двери на девушку.
— Тебя кто-нибудь встретит?
Клокочущее чувство внутри Гермионы исчезло вместе с эмоциями мужчины, но осталось неприятное ощущение отвращения, хотя она не понимала почему. Она не раз посещала этот бар, всегда заказывая виски и располагаясь в удалённой части зала, подальше от остальных посетителей. Можно сказать, что она встречалась с владельцем не один раз.
— Нет, но в этом нет необходимости. Перебрал с алкоголем, с кем не бывает, — пожала плечами Гермиона.
— Не с этим, — владелец бара посмотрел на дверь. — Он насильник и убийца.
— Убийца? Почему он не в тюрьме? — переспросила она, чувствуя, как напрягаются мышцы, а эмоции жгут горло, от чего хотелось вывернуть себя наизнанку.
— Связи и недостаток улик, — с тяжёлым вздохом ответил бармен.
— А откуда вы знаете, что он убийца? — тихо спросила Гермиона, оглядываясь по сторонам.
— У пьяных что на уме, то и на языке, — мужчина заметил её недовольный взгляд и продолжил: — По нему и не скажешь, но он из обеспеченной семьи. Его покойный отец был важной фигурой в парламенте. Я человек не из трусливых, но мои слова не помогли бы посадить его за решётку, а свидетелей его преступлений подкупали большой суммой.
Гермиона давно перестала жить обычной жизнью маглов и забыла, что среди них тоже есть убийцы.
— Я закрою бар через пару часов. Если хочешь, могу проводить тебя до дома, — предложил мужчина.
— Не нужно, я могу постоять за себя, — ответила она, возвращая взгляд к дневникам.
— Хорошо, но будь осторожна. Его взгляд мне очень не понравился, — сказал бармен, уходя.
Она проводила его взглядом до барной стойки и залпом опустошила стакан с виски, пытаясь успокоить плохое предчувствие.
***
Просидев ещё полчаса, Гермиона так и не смогла сосредоточиться на своих записях. Встала из-за стола и, собирая вещи в сумку, услышала знакомый голос:
— Гертруда.
Обернувшись, она увидела улыбающегося Алексиса, который направлялся к её столику вместе с незнакомым молодым человеком.
«Только его ещё не хватало», — подумала Гермиона, натягивая улыбку.
— Привет, Алексис.
— Я так рад тебя видеть! Ты давно не заходила в кафе. Я уже подумывал, не уехала ли ты домой. Хотел зайти к тебе, но посчитал, что это было бы слишком навязчиво, — скромно улыбнулся парень, взлохматив волосы.
Она думала стереть ему память о себе ещё в тот день, но побоялась навредить его ослабленному организму. Теперь, услышав, что он хотел зайти к ней, желание стереть ему память только усилилось.
— Извини, было слишком много дел, — ответила Гермиона и посмотрела за его спину на длинноволосого парня.
Увидев её взгляд, Алексис сделал шаг в сторону.
— Гертруда, это мой друг Никлаус.
— Рад наконец познакомиться с загадочной девушкой, о которой Алексис мне всё уши прожужжал, — с насмешливой улыбкой проговорил Никлаус.
Алексис слегка толкнул смеющегося друга в плечо, повернулся обратно к Гермионе и заметил сумку в её руках:
— Ты уже уходишь?
— Да, мне пора, — повесила ремень на плечо Гермиона.
— Может, задержишься ненадолго?
По выражению его лица она поняла, что он действительно не хочет, чтобы она уходила. Гермиона испытала странное чувство тоски — слишком долго она была одна в этой стране.
— Алексис может быть не таким уж занудным, когда не говорит о работе или учёбе, — сказал Никлаус, присев за стол с бутылкой настойки.
— Если человек любит учиться и делиться чем-то действительно интересным, это не значит, что он зануда, — яростно ответила Гермиона. Обычно её считали занудой, потому что она много училась и часто пропадала в библиотеке.
— Ещё одна зубрилка? Тогда понятно, дружище, почему она тебе так приглянулась.
Алексис взял соседний стул рядом с Никлаусом, делая вид, что отодвигает его для себя, и невзначай поставил ножку стула ему на ногу, слегка надавив.
— Ай, смотри куда ставишь! Вот тебе и друг. Я весь вечер выслушивал твои рассказы о переливании крови, а вот твоя благодарность? — недовольно сказал Никлаус.
— Вообще-то речь не только о переливании, но и об изменении состава крови, — бросил взгляд на друга Алексис и, увидев недовольство, тяжело вздохнул. — Извини, но ты же сам согласился послушать мою диссертацию в обмен на угощение.
Гермиона, которая собиралась уйти, присела на стул напротив Никлауса и посмотрела на всё ещё улыбающегося Алексиса.
— А что за диссертация? — спросила она.
— Ох, встретились два одиночества, — саркастически ответил Никлаус, плеснул себе в стопку настойки и выпил залпом, поморщившись.
Алексис рассмеялся, глядя на друга, и сел на стул, смотря на Гермиону.
— Мне ещё учиться пару лет, чтобы получить диплом врача, а потом несколько лет магистратуры, чтобы освоить выбранную специальность. Для этого нужно защитить диссертацию.
— И ты уже начал писать диссертацию, хотя тебе ещё столько учиться? — удивилась Гермиона.
— Да, я давно выбрал специализацию — диагностика и лечение заболеваний крови. Наша кровь выполняет множество важных функций организма: терморегуляторную, физиохимическую, защитную...
Никлаус толкнул друга локтем, прервав его:
— Может, хватит на сегодня? Нет ли более интересных тем для разговора? — парень посмотрел на Гермиону. — Гертруда, надолго в Греции?
Девушка встретила заинтересованные взгляды парней, но была не готова отвечать на их вопросы — её больше интересовали свои.
— Пока не знаю. Здесь у меня есть кое-какие важные дела. А твоя специализация, Алексис, очень интересная. Насколько я знаю, химические свойства крови у людей не отличаются, основные различия — группа и резус-фактор, верно?
Никлаус вздохнул, качая головой.
— Всё верно. Главное различие — группа крови, обусловленная генетикой, и антиген резус-фактора. А химические свойства меняются в зависимости от заболеваний, возраста, пола и окружающей среды, — улыбаясь, ответил Алексис.
В голове Гермионы было слишком много мыслей и новых вопросов. В волшебном мире существовали разные зелья, например, крововосполняющие, а в магловском для этого требовалось переливание крови с подходящей группой и резусом. В магловском мире были различные заболевания крови и инфекции. А были ли такие в волшебном мире? Она знала, что её кровь ничем не отличалась от обычных магловских, ведь до поступления в Хогвартс родители не раз водили её к врачам, и ей приходилось сдавать анализы. Но отличалась ли её кровь от чистокровных или крови Волан-де-Морта?
Внезапно яркая вспышка озарения заставила её глаза округлиться:
— Алексис, при заражении крови делают переливания?
— Да, конечно, но скорее для поддержания жизненно важных функций организма, чем как основной метод лечения, — ответил парень, пригубив стопку настойки.
— Молодые люди, через двадцать минут мы закрываемся, — подошёл к столику владелец бара, посмотрев на парней и Гермиону. — Вы же проводите девушку домой?
— Конечно, — улыбаясь, ответил Алексис.
— Вот и отлично, — мужчина направился к стойке, собирая стаканы со столов.
Гермиона не заметила, как быстро ребята опустошили бутылку, изредка отвечая односложными фразами на вопросы, пока не пришло время покидать заведение.
***
Fables — Secession Studios, Greg Dombrowski
— Уверена, что не хочешь пойти с нами? Это один из самых популярных ночных клубов Греции, — повторил Алексис, пытаясь пригласить девушку.
— Нет, у меня завтра действительно важная встреча.
— Может, я провожу тебя до квартиры?
— В этом нет необходимости, ты же знаешь, что мой дом за углом, — кивнула она в сторону здания.
— Хорошо, но ты не пропадай.
Никлаус подтолкнул друга в плечо:
— Хватит, Дон Жуан, нам пора. Рад был знакомству, Гертруда.
Гермиона посмотрела вслед удаляющимся парням и пошла по улице, чтобы обойти свой дом с торца.
Вдруг грубая мужская рука схватила её со спины, прижав тело к стене и закрыв рот другой рукой:
— Маленькая сучка, я всё ждал, когда эти два ублюдка уйдут.
Она была погружена в свои мысли о крови и магических ритуалах и не заметила, как за ними из бара наблюдал Григорий.
Перед глазами Гермионы вспыхнули яростные и безумные глаза, и её тело пробил озноб. Она поняла, что палочка находится в сумке, которая упала с плеча, когда мужчина резко прижал её к стене в тёмном углу между домами.
— Елена, я говорил, что не потерплю измен, — рука мужчины сильнее сжалась на её лице, оставляя синяки, а другой рукой он крепко сдерживал её запястья.
Его лицо наклонилось к её шее, обдавая запахом алкоголя, табака и перца. Он провёл носом по коже девушки.
— Ты только моя. Тебе понравится то, что я с тобой сделаю.
От его телесного контакта Гермиона не только чувствовала его эмоции, но в голове возникали смутные образы: женские крики, шум ударов, звуки рвущейся одежды и хрипы удушья. Перед ней стоял настоящий маньяк, мучитель своих жертв. Больше страха она испытывала ненависть и презрение к этому существу. Называть его человеком она не могла. Увидев её взгляд, он встряхнул Гермиону, слегка отодвинул от стены, а затем со всей силы толкнул обратно, отчётливо слыша глухой стук головы о стену и ожидая стоны боли.
В её рту появился металлический вкус крови — она сильно сцепила зубы и прикусила язык. Перед глазами запрыгали тёмные пятна от боли в раскалывающейся голове. Тёплая жидкость стекала от темечка вниз по шее.
— Не молчи, тварь, — яростно зашипел мужчина. — Тебя никто не услышит. А если услышат, я позабочусь о таких людях.
Его губы растянулись в звериный оскал.
Воспользовавшись тем, что девушка сильно ударилась головой и была на грани потери сознания, он вытащил отрезок бечёвки и связал ей руки за спиной.
В затуманенной голове Гермионы появлялись образы: связанные конечности, голый живот, обтянутый верёвками до кровавых разводов, и перетянутая верёвкой кожа шеи.
Руки мужчины отпустили её. Потеряв равновесие из-за головокружения, Гермиона рухнула на колени.
— Почему молчишь, дрянь? Все умоляли меня не причинять им боль.
Отсутствие криков и сопротивления ещё больше злило его. Он грубо толкнул девушку на асфальт, вытащил из-за пазухи старинный коллекционный нож — подарок отца, с которым не расставался. Нависнув над ней, он приставил холодное лезвие к шее и медленно провёл вниз, разрезая ткань футболки.
В её голове снова возникали картины: нож, разрезающий кожу, бесчисленные удары и лужи крови.
Верёвка крепко стягивала запястья, и пошевелить руками, на которых она лежала всем телом, было невозможно. Но Гермиона не собиралась сдаваться.
— Сколько их было?
— Что? — удивлённо посмотрел Григорий, услышав не мольбы и крики, а спокойный вопрос.
— Сколько таких Елен?
Нож прижал лезвие к её шее сильнее, а губы мужчины растянулись в довольную улыбку:
— У тебя красивое число. Ты будешь седьмой.
Остриё ножа плавно рисовало узоры на коже, а другой рукой он распахнул разрезанную футболку, прикасаясь к телу. Надежда на помощь исчезла после его слов о том, что он может заставить молчать кого угодно. Палочка была далеко, и даже если бы Гермиона смогла освободить руки, достать её не успела бы.
Оставался последний вариант.
Борясь с подступающей тошнотой и отвращением, она начала вытягивать из него эмоции, не обращая внимания на их количество. Воспоминания о шести прошлых жертвах, которые приносили ему возбуждение и восторг, проникали в Гермиону под самые рёбра, причиняя боль острее ножа. Она чувствовала, как внутри неё пробуждается тёмная сила, усиливая её восприятие своих и чужих эмоций.
Когда Григорий намеревался разрезать лифчик, он внезапно почувствовал резкую слабость. Его рука дрогнула, оставив тонкую царапину остриём ножа под татуировкой на груди, откуда выступила пара капель крови.
— Что это за хрень? Что ты со мной сделала, дрянь? — прохрипел мужчина, ощущая, как силы покидают его. Он выронил нож и опёрся руками об асфальт.
— Это сделал ты сам, — продолжая поглощать его эмоции, Гермиона не обращала внимания на пульсирующую боль в затылке. Она приподнялась, откинула нож ногой и, сделав несколько шагов к сумке, вытащила палочку, развязав руки.
— Убей его, ты же сама этого хочешь, — послышался голос тьмы.
— Нет, у меня на него совсем другие планы, — ответила она, направив палочку на Григория.
***
С первыми лучами солнца Гермиона переместилась к дому семьи Влахос.
Как только она перешла барьер, дверь открылась. На пороге в домашней одежде с распущенными до плеч волосами её ждал только что проснувшийся Лука.
— Я принесла дневники, — протянула ему тетради в кожаном переплёте.
— Если ты хотела только отдать дневники, не стала бы приходить так рано, — взял их в руки Лука.
— Мне нужен один редкий ингредиент, — подтвердила Гермиона его слова. — Рог единорога.
— Ты нашла способ снять его метку? — с сомнением спросил Лука.
— Не совсем.
— Зачем тогда тебе такой мощный исцеляющий компонент? — удивился он.
— На случай, если что-то пойдёт не так, — ответила Гермиона.
Лука внимательно посмотрел на девушку. Он заметил чёрные круги под её глазами — словно она не спала несколько недель. Молча кивнув, он скрылся в доме и вернулся через пару минут, протягивая ей флакон. На дне переливались крупицы серебристого порошка.
— Этого мало, мне нужно больше, — взяла флакон Гермиона, нахмурившись.
— Ты же планируешь снять метку, а не пытать, так что этого хватит, — сказал Лука. Она напряглась и не смотрела ему в глаза. — Гермиона?
— Чтобы понять, как снять метку, нужно точно знать, как она создавалась, — тихо произнесла Гермиона.
— Ты сама говорила, что хочешь помочь близким снять метку. Разве они не могут поделиться с тобой информацией о ритуале?
— Сейчас у меня нет возможности с ними связаться, — ответила она с грустью.
— Поэтому ты хочешь попробовать воссоздать её сама? — спросил Лука, заметив её неуверенность.
— Иногда, чтобы найти ответ, нужно идти от обратного, — сказала Гермиона, замечая недовольство на его лице.
— Ты же знаешь, что делает Реддл — это тёмная магия, она разрушает душу.
— Если ради спасения друзей и невинных людей я должна отдать свою душу, так тому и быть. Но это не значит, что я сдамся без боя, — с яростью ответила Гермиона.
Именно это желание бороться Лука увидел в девушке, когда она только пришла в лавку.
— Я добуду ещё рога единорога, но мне понадобится несколько дней.
— Хорошо, — она протянула мужчине зачарованную протеевыми чарами монету. — Сожми монету, когда рог будет у тебя.
Кивнув Луке на прощание, Гермиона спешно спустилась вниз по холму, пересекла барьер и переместилась.
***
Live by the Sword, Die by the Sword — The Musical Imp
Она сидела на полу комнаты без окон. Входная дверь, через которую она вошла несколько минут назад, была позади. Перед ней лежало бессознательное тело. На ноге мужчины был металлический обруч, от которого шла цепь к стене, удерживая его, словно животное — именно таким он и был.
В её сознании мелькали картины прошлого: родители, друзья, школа, её смех, улыбки и нежные объятия Драко, — им отведено было так мало времени. Затем появились картины настоящего: она — одинокая и готовая причинять боль другим, лишь бы достичь своей цели.
— Что, уже передумала? — прозвучал смеющийся голос в голове.
— Нет, — ответила Гермиона, глядя на тело на полу.
— Так и не скажешь, сидишь и вздыхаешь о беззаботном прошлом вместо того, чтобы действовать.
— В переулке мной руководили не только мои эмоции, но и его. Даже на долю секунды у меня были мысли сделать этот мир на одного монстра меньше... — она тяжело вздохнула и подняла руки перед лицом. — Но сама я не лучше.
Мужчина на полу зашевелился, проснувшись от голоса, и открыл глаза, встревоженно оглядываясь по комнате.
— Где я? — попытался встать Григорий, но цепь зазвенела, привлекая его внимание. — Какого черта? — его руки схватили цепь, и он яростно стал дергать её, пока не заметил движение у стены напротив и замер.
— Можешь не тратить силы, они тебе ещё пригодятся, — сказала Гермиона, опираясь спиной о стену во весь рост. Она чувствовала страх и волнение.
— Кто ты такая? — воскликнул Григорий, продолжая пытаться вырвать цепь и не отрывая глаз от девушки.
Она наклонилась, взяла с пола деревянную миску и нож — тот самый, которым он проливал кровь невинных девушек.
Мужчина побледнел от страха.
— Что тебе от меня нужно? Где я? — он отпустил цепь и встал лицом к ней, готовый защищаться.
— Твоя кровь, — сжала нож сильнее Гермиона.
Она могла взять кровь, пока он был без сознания, но хотела наказать его страхом, таким же, как испытывали его жертвы.
— Слушай... я не хотел нападать на тебя... я был слишком пьян и не соображал, что делал, — запинаясь, произнёс Григорий и попытался взять себя в руки. — У меня есть деньги, я заплачу столько, сколько скажешь, и забудем всё, хорошо?
— Мне не нужны твои деньги. После того, как ты сделаешь всё, что я скажу, я отпущу тебя, — сказала Гермиона.
Она чувствовала его страх и понимала, что всю жизнь он был трусом, и это мучило его изнутри, превращаясь в гнев, который он выплёскивал на беззащитных девушках.
— И что я должен сделать? — с сомнением спросил Григорий.
— Дать мне свою кровь.
— Крови? — взвизгнул он.
Гермиона достала палочку из заднего кармана джинс. Взмахнув ею, она вызвала из угла комнаты стол. Мужчина отпрянул к стене, когда стол появился в нескольких шагах от него после её взмаха.
— Что... что это было? Какие-то фокусы? — спросил он.
Она поставила на стол деревянную миску.
— Это не фокусы, — сказала Гермиона, поднеся руку над миской и взяв ладонью лезвие ножа. Она сильно сжала его, и капли красной жидкости закапали в ёмкость.
Язык мужчины словно прирос к нёбу. Он слышал в детстве рассказы родителей о жрецах и магах Греции, но всегда считал это выдумками. То, что делала девушка, не было обманом зрения.
— Протяни руку, — голос вырвал его из раздумий.
Он ещё сильнее прижался к стене, прижав руки к груди.
— Зачем? — спросил он.
— Я не собираюсь тебя убивать, хоть ты и заслуживаешь этого за свои преступления. Мне нужна только твоя кровь. Либо ты дашь её добровольно, либо я возьму сама, — направила на него палочку Гермиона.
Страх и сомнения сковали мужчину. Он продолжал смотреть на девушку и держать руки у груди. Гермиона тяжело вздохнула. Ей самой было нелегко, внутри её раздирали сомнения, но другого выхода не было.
— Я обещаю отпустить тебя, но для этого ты должен дать мне свою кровь.
Мужчина сделал несколько шагов к ней, насколько позволяла цепь, и протянул трясущуюся руку. Она левитировала ёмкость с кровью на пол под его ладонью. В одной руке крепко сжимая палочку, а в другой нож, Гермиона подошла ближе, поднеся остриё ножа над его ладонью. Григорий резко дёрнулся в её сторону, пытаясь выхватить нож, но в его грудь попала вспышка света, полностью обездвижив тело.
— Лучше бы ты этого не делал, — сухо сказала Гермиона и полоснула его ладонь ножом.
Капли крови струйкой упали в ёмкость на полу. Он даже не вскрикнул от боли, молча стоял на месте, лишь глаза зажмурились и снова открылись, продолжая смотреть на девушку.
— Я хотела наложить на тебя обезболивающее заклинание, но теперь не стану, — ёмкость подлетела к её руке.
Опустив кончик палочки в миску, она несколько раз провела по ней по часовой стрелке, смешивая кровь. Она была очень сосредоточена, когда подняла окровавленную палочку и поднесла её к мужскому предплечью, вырисовывая узор ветвистого дерева.
— Morsmordre.
С оглушающим хлопком Гермиону сбило с ног. Её тело отлетело к противоположной стене комнаты, выбив из неё весь воздух. Комнату наполнил холод, от которого сводило зубы, и звук раската грома, сопровождаемый криком боли. Поднявшись на руках и глубоко вздохнув, она увидела, как Григорий, лёжа на спине, изогнулся в неестественной позе, глаза запали, а изо рта сочилась пена с кровью, мешая ему дышать.
— Чёрт, — вскочив на ноги, бросилась к мужчине Гермиона и приложила палочку к его предплечью.
— Фините Инкантатем!
Холод, который ощущала Гермиона, резко пропал, тело Григория расслабилось, и его глаза закрылись, но красная пенящаяся жидкость продолжала вытекать изо рта с противным булькающим звуком. Вытащив из кармана флакон с измельчённым рогом единорога, она подняла голову ослабленного мужчины и старалась высыпать порошок ему в горло, зажимая рот, чтобы он проглотил.
— Глотай, давай же! — вскрикнула Гермиона.
— Ну что, пташка, кажется, твой эксперимент не удался, — раздался смех в её голове.
Кадык мужчины несколько раз поднялся и опустился. Комнату наполнила гробовая тишина.