Глава 21. Боль
Яркий солнечный свет пробивался в окна квартиры и освещал заваленный записями стол.
— Никогда не забываешь о своих друзьях? И что бы сказал твой милый Гарри, если бы узнал, какой ты стала? — усмехаясь, прозвучал голос.
Гермиона сидела на стуле и держала в руках колдографию.
Она нашла её случайно, когда рылась в старых архивах Хогвартса в поисках информации о временах учёбы Реддла, перед тем как покинуть Лондон.
На снимке стояли трое студентов, лучезарно улыбаясь: Сириус Блэк, рядом с другом Джеймсом Поттером, который обнимал Лили, тогда ещё Эванс. Гермиона думала отправить фотографию сразу Гарри, но решила отдать её сама, когда сможет с ним увидеться. Сейчас же возвращение откладывалось надолго. Завтра её другу исполнится восемнадцать, и как бы ей ни хотелось, присутствовать там она не могла.
— Не знаю, — ответила Гермиона, с тоской посмотрев на молодое лицо Сириуса. Она положила фотографию с короткой запиской поздравления в конверт и запечатала его.
На подоконнике недовольно топтался коричнево-серый филин, любезно предоставленный Лукой, и поглядывал на девушку.
— Да, не каждый захочет иметь в друзьях убийцу, — злорадно прозвучал голос тьмы.
Гермиона постаралась успокоиться и сосредоточиться на дыхании:
— Если бы не гнев, который я постоянно чувствую после твоего появления, я бы не стала убивать Псов.
— Тогда бы умерла сама, так что не за что. Но всё же того человечишку ты отпустила.
— Да, потому что его судьбу должны решать полиция и суд, — твёрдо ответила она.
— Ну-ну, только сначала стерев у него воспоминания и внушив Империусом, что он должен сдаться и рассказать обо всём полицейским. Это было так гуманно с твоей стороны, — тьма продолжала насмехаться.
— Ты можешь помолчать хоть немного? Я не могу сконцентрироваться, — Гермиона посмотрела на пустой лист перед собой.
— Вообще-то я голодна. Или мне опять начать питаться твоей силой?
— Как только закончу письмо, займусь твоими запросами, — недовольно ответила девушка.
— Хорошо, это даже интересно. Письмо для бывшего парня — может, вспыхнут былые чувства.
— Виктор никогда не был моим парнем, — прозвучал раздражённый голос.
После неудачного эксперимента Гермиона поняла, что без помощи Пожирателя не обойтись. Проблема была в том, к кому обратиться.
Она составила список всех известных ей Псов, вычёркивая тех, кто безоговорочно на стороне Волан-де-Морта, и тех, кого могла подставить разглашением информации. К тому же все они были в Лондоне. Глядя на список, ей казалось, что она кого-то упускает — человека, с которым сталкивалась в Хогвартсе.
Питер Петтигрю, переставший скрываться крысой, был на стороне Волан-де-Морта; Барти Крауч-младший получил поцелуй дементора в прошлом году; Игорь Каркаров — всё, что она знала о нём, — восемнадцать лет назад после падения Реддла он выдал всех известных ему Псов, обеспечив себе свободу и став директором Дурмстранга. Насколько ей было известно из газет, сейчас пост директора занимает Харфанг Мюнтер. Куда же тогда мог деться Каркаров? Убит Волан-де-Мортом за предательство или в бегах?
Решение пришло быстро: человек, который мог помочь узнать о Каркарове, — его лучший ученик Виктор, с которым Гермиона переписывалась даже после его отъезда на четвёртом курсе. Последнее письмо от Крама она получила несколько месяцев назад, когда лежала в больничном крыле, перед тем как идти к Снейпу на обучение окклюменции. В письме он волновался о ней и предлагал помощь и укрытие в Болгарии. Тогда она вежливо отказала, написав, что сейчас ей нужно быть с друзьями.
Размышления прервало уханье филина, ожидающего письма.
— Пару минут, и я отпущу тебя, — убирая письмо в другой конверт, ответила Гермиона.
Наложив на письма чары, позволяющие видеть их только адресату, она прикрепила их к разным лапам филина.
Открыв окно, птица взмахнула крыльями и быстро взмыла в небо.
Ей ничего не оставалось, как ждать и надеяться, что в этот раз удача будет на её стороне.
***
Спустя пару дней Гермиона сидела в назначенном месте — небольшом укромном ресторанчике на окраине городка Пирей.
В письме она была кратка: просто попросила помощи и указала дату, время и место встречи. Надеялась, что у Виктора сейчас нет соревнований по квиддичу, которым он занимался после окончания школы.
Посмотрев на часы, Гермиона почувствовала тревогу — он опаздывал уже больше получаса. Она не была уверена, получил ли он письмо, ведь просила не отвечать. Сожалея о судьбе, которая постоянно ставила ей палки в колёса, девушка смотрела в небо и завидовала птицам. Им было всё равно на бренных людей, они были свободны.
— Гермиона? — раздался голос.
Она повернула голову и увидела не худого коренастого парня, а высокого широкоплечего мужчину. Его некогда бритая голова покрылась тёмными волосами, а гладкое лицо слегка затянула щетина, что нисколько не портило его.
Выражение Виктора было настороженным и взволнованным.
— Перед первым заданием за Кубок Огня ты зашла в нашу палатку, чтобы поддержать Гарри, и вас застала Рита Скитер. Что было дальше?
— Ты заступился за нас, сказал, что тент для чемпионов и их друзей, и выпроводил её.
Гермиона встала со стула. Мужчина подошёл ближе, и его широкая мускулистая рука, словно лапа медведя, обхватила её за талию, крепко прижимая к себе.
— Я волновался. Получив твоё письмо, несколько дней не находил себе места. Прости, что заставил ждать. Сейчас неспокойно, я должен был убедиться, что это не ловушка и что это действительно ты.
— Ты поступил правильно. На твоём месте я бы сделала то же самое, — похлопав его по спине, сказала Гермиона. Сразу почувствовала его эмоции, поэтому не сомневалась, что это Виктор.
Крам отстранился, нежно удерживая её за плечи и внимательно глядя в лицо, в глаза, в волосы.
— Ты изменилась и выглядишь очень усталой, — с волнением сказал он.
Гермиона не хотела говорить о своих изменениях. Впервые с момента приезда в Грецию рядом был близкий человек, который знал её такой, какой она была пару месяцев назад.
Виктор галантно отодвинул стул.
— Ты писал, что тренируешь английское произношение. Теперь и не скажешь, что когда-то у тебя были с этим трудности, — улыбаясь, сказала она, садясь напротив.
— Мне нравилось, как ты меня поправляла, но я хотел удивить тебя. Рад, что получилось, — нежно коснувшись её руки, серьёзно посмотрел на неё. — Так расскажи, какая помощь тебе нужна и почему мы в Греции?
К их столику подошёл официант, чтобы принять заказ. Это дало Гермионе время собраться с мыслями после встречи с Виктором.
Она поняла по выражению лица, что слова официанта были Виктору не понятны, он не знал греческий язык. Переведя ему, они заказали чай и местные сладости. Официант ушёл выполнять заказ.
Виктор снова внимательно посмотрел на Гермиону.
— Ты давно в Греции?
— С июня, — прикусив губу, ответила она. — Я не могу рассказать тебе всего, — чувствуя его растущее волнение, сказала Гермиона. — Ищу здесь кое-что очень важное, что может помочь мне и моим друзьям в борьбе с тем, кого ты знаешь. Но ответа пока нет.
— Если могу помочь...
Виктор прервался, заметив, что официант вернулся и поставил заказ, после чего ушёл, оставив их одних.
— Виктор, ты знаешь, где сейчас Каркаров? — посмотрела ему в глаза.
Волевая челюсть Крама напряглась, и по его лицу Гермиона поняла, что он не может ответить.
— Он жив — это уже хорошо, — кивнула она с облегчением. — Насколько я знаю, Каркаров был Псом. — И увидела непонимание на лице Виктора.
— Пожирателем смерти, — уточнила Гермиона.
— Его простили за то, что он помог поймать многих преступников восемнадцать лет назад, — неуверенно сказал Крам. — Я не защищаю его, но он не тот, кем был много лет назад. Директор осознал ошибки, и возвращение Того-Кого-Нельзя-Называть стало ударом и для него.
— Но тёмная метка на руке осталась, — продолжила Гермиона. — Значит, Каркаров в бегах. Не знаю, как он остаётся живым. Слышала, что Псы при призыве испытывают сильную боль и не могут сопротивляться, а по метке их легко выследить. Вопрос времени, когда его найдут, — глубоко вздохнула она. — Я не прошу отвести меня к нему. Если ты знаешь, где он или как связаться, передай, что я ищу способ снять метку. Если Каркаров готов помочь — я постараюсь помочь ему.
Чем больше говорила Гермиона, тем сильнее хмурился Виктор.
— Кто ещё помогает тебе? — спросил он.
— Никто, — соврала девушка. Упоминать Луку значило подвергнуть опасности и его, и его мать, от которой они так долго скрывались.
— Никто? — ужаснулся он. — А Гарри и Рон? Почему они не с тобой?
— Они не знают, где я, и я не хочу, чтобы узнали, — опустив взгляд, тихо ответила Гермиона.
Звук отодвинутого стула и тяжёлые шаги заставили её поднять глаза. Виктор присел на корточки рядом, его сильные руки крепко прижали её к себе.
Запах знакомого человека, его забота, доброта и нежность вызвали предательские слёзы.
— Теперь ты не одна, — тихо сказал Виктор, гладя её по волосам.
Его тепло словно окутало её коконом, позволяя немного вздохнуть полной грудью, забыв о переживаниях.
— Когда ты в последний раз спала? — спросил он, не отпуская её и замечая тёмные круги под глазами.
— Не помню. У меня нет времени отдыхать, — дрожащим голосом ответила Гермиона, положив голову ему на плечо.
— Так дальше нельзя, — недовольно сказал Виктор, гладя её по волосам. — Я не знал, какую помощь ты просишь и как долго это продлится, поэтому взял отгул у тренера на неделю и снял недалеко номер в гостинице. Пойдём, тебе нужно отдохнуть, — встал и потянул её со стула.
— Нет, я не...
— Ты похудела и выглядишь болезненно бледной, — перебил её Крам. — А тёмные синяки под глазами тебе совсем не идут, — слегка усмехнулся.
— Наверное, ты не ожидал увидеть меня такой, — взяв сумку, сказала Гермиона, замечая, как Виктор платит официанту, а сама почти не трогает еду.
— Ты всё так же прекрасна, Гермиона, — взяв её за руку, сказал Виктор, и они направились к выходу.
***
Виктор вошёл в гостиную и увидел Гермиону, которая спала на диване.
Он обошёл диван и заметил, что она свернулась калачиком, словно маленький котёнок. Её ноги были прижаты к плоскому животу, а худые руки обхватывали плечи. Виктор сел перед диваном и внимательно рассмотрел её лицо: бледное, с выступающими скулами, тёмными тенями под глазами и нахмуренными бровями. На переносице уже появилась знакомая ему морщинка.
Он вспомнил, как часто видел её в библиотеке Хогвартса, склонившуюся над книгой. Тогда её лицо всегда выражало сосредоточенность. Гермиона страстно поглощала новую информацию и искала ответы на вопросы. Даже сейчас, во сне, она не находила покоя из-за мучивших её мыслей.
Виктор аккуратно поднял Гермиону на руки. Её тело было лёгким. Он осторожно отнёс её в комнату и уложил на кровать, накрыв пледом, чтобы не разбудить.
Тихо закрыв дверь спальни, Виктор достал из кармана перстень. Несколько раз повернув камень, он исчез.
***
Гермиона открыла глаза и приподнялась в кровати. Она пыталась вспомнить, как оказалась в спальне, освещённой прикроватной лампой.
— Я подумал, что тебе будет лучше отдохнуть в кровати, — услышала она голос и перевела взгляд на конец кровати, заметив хмурое выражение Виктора.
— Долго я спала? — спросила она.
— Целые сутки. Я уже собирался искать целителя, — ответил парень, всматриваясь в неё.
— Извини, что заставила волноваться. Наверное, я слишком сильно себя измотала.
— Ничего. Зато у меня было время договориться о встрече, — сказал Виктор и встал с кровати. Его лицо стало ещё более обеспокоенным.
Гермиона вскочила на ноги.
— Ты виделся с ним? Он согласен помочь?
Парень кивнул и отвернулся.
Она подошла ближе, чувствуя его волнение. Взяв его за локоть, повернула к себе.
— Что-то случилось?
— Его нашли, — рука Виктора дрогнула. — Это было неделю назад. Напавшие были не самые сильные из Пожирателей. Наверное, отправили их на разведку — того, кого не жалко. Он отбился, но вопрос времени, когда его найдут снова.
Рука парня перехватила её за локоть и крепко сжала.
— Я хочу помочь директору, но твоё присутствие рядом с ним может плохо закончиться.
Гермиона вырвала руки и начала ходить по комнате.
— Тогда нам не стоит медлить. Я не знаю, как он защищается, какие заклинания или чары использует. Но раз его уже выследили, возможно, его сил недостаточно, чтобы оберегать себя.
— Гермиона, ты меня слышишь? — Виктор встал на пути её метаний по комнате. — Рядом с Каркаровым сейчас очень опасно.
— Я понимаю риск, — ответила она, — но он моя единственная ниточка, которая может помочь.
— Но ведь не последняя? — спросил он с грустью.
Гермиона молча обошла Виктора и вышла из спальни. Она подошла к дивану в гостиной и взяла сумочку.
— Во сне ты звала Малфоя. Почему? — спросил Виктор, прислонившись к стене и внимательно глядя на неё.
Её рука дрогнула, и она чуть не уронила сумочку. Переведя взгляд на вошедшего за ней Виктора, Гермиона сжала сумку крепче и соврала:
— Не знаю. Может, приснилась школа.
Парень молча кивнул. Возможно, он поверил, а может, просто не стал задавать лишних вопросов. За это она была ему благодарна.
— Что ты собираешься делать сейчас? — подошёл он ближе.
— Нужно найти безопасное место для Каркарова, — вытащив палочку из сумки, ответила Гермиона.
***
Время шло на минуты. Несмотря на глубокую ночь, Гермиона стояла на пороге уже знакомого дома. Она знала, что защитный барьер сообщил хозяевам о её приходе.
Лука смотрел на гостью с напряжённым выражением лица.
— Мне нужно защитное заклинание, которым охраняется ваш дом, — сразу сказала Гермиона.
— Хорошо, — ответил Лука, — но оно тебе не поможет. Моя мама почти каждый день накладывала чары на дом, когда я был маленьким. Здесь важен накопительный эффект.
«Конечно, материнская защита — одно из самых сильных чар», — с грустью подумала Гермиона.
— Что-то случилось? — заметив её задумчивость, спросил Лука.
— Мне нужно защитить одного человека, — ответила она честно.
— Носителя метки? — уточнил он.
— Да. Он может помочь найти способ снять её.
— Пусть этот человек поживёт у нас, пока Гермиона не найдёт решение, — их взгляды обратились к женщине в халате, которая вошла в коридор. Даже после пробуждения она выглядела женственно и утончённо.
— Мама, что ты говоришь? Если у этого человека есть метка, значит он служил Реддлу. Я не позволю, чтобы такой человек переступил порог нашего дома, — возразил Лука, недовольно глядя на Гею.
— Его ищут, и если найдут, убьют, — тихо сказала женщина, склоняя голову. — Я знаю, что значит убегать и скрываться. Когда не можешь уснуть, — её взгляд остановился на молча стоявшей Гермионе, которая не хотела вмешиваться в семейный разговор. — Ведь в таком состоянии ты не можешь контролировать происходящее вокруг. Этому человеку нужна помощь. Тем более я чувствую вину за то, что происходит.
Гермиона ощущала чувство вины и горечи, пронизывающее душу Геи.
— Мама, — Лука подошёл и нежно обнял женщину за плечи. — Я не хочу, чтобы ты пострадала. У тебя нет магии, и ты не сможешь защитить себя. Тем более я не хочу оставлять тебя одну с незнакомцем. Я против.
— Почему одна? — на лице Геи появилась лёгкая улыбка. Она перевела взгляд с сына на Гермиону. — Лучше, если Гермиона тоже поживёт у нас некоторое время.
— Я не хочу вас обременять, — ответила Гермиона.
Лука долго смотрел на мать. Он понимал, что не переубедит её. Тяжело вздохнул и повернулся к девушке.
— Моя мама не должна пострадать.
— Конечно, — пообещала Гермиона. — Я сделаю всё, чтобы твоей маме ничего не угрожало.
***
Спустя час Гермиона снова стояла в гостиной номера, который снял Виктор.
— Ты уверена, что место безопасное? — спросил он.
— Да, — ответила она, — но туда отправляюсь только я и Каркаров. — Увидев непонимание на лице Виктора, добавила: — Чем меньше людей знает, где мы, тем безопаснее. У тебя есть портключ обратно в Болгарию?
— Да, но Гермиона...
Девушка подошла к Виктору и обняла его за талию, заставив замолчать.
— Ты воспользуешься портключом сразу после того, как я поговорю с Каркаровым. Тебе не нужно возвращаться в Грецию.
— А если с вами что-то случится по дороге? — обхватив её за плечи, сказал Виктор. — Я должен знать, что вы в безопасности.
Гермиона отстранилась, достала из кармана джинс монету и вложила её в его ладонь.
— Я сообщу тебе, когда будем в безопасности. Но потом не смогу поддерживать с тобой связь.
— Мне всё это не нравится. Ты одна, в чужой стране, и даже твои друзья не знают, чем ты занимаешься. Они бы были против.
Гермиона сжала его руку и улыбнулась, глядя в глаза.
— Спасибо, со мной всё будет хорошо. А теперь нам пора.
Виктор не отрывал взгляда от хрупкой Гермионы. Он боролся с желанием забрать её с собой в Болгарию и защищать. Но ей это было не нужно — он видел это в её холодных разноцветных глазах.
Кивнув девушке и держа её за руку, он достал перстень. Повернув камень несколько раз, он открыл воронку трансгрессии.
***
Гермиона открыла глаза и вгляделась в холодные, мрачные бетонные стены, разрисованные чёрными рунами. Некоторые из них ей были знакомы.
— Пойдём, нам сюда, — сказал Виктор и потянул девушку по коридору пустого туннеля, напоминавшего место заточения, а не безопасное убежище.
— Мы же не в Болгарии? — спросила она, идя рядом и освещая дорогу палочкой.
— Не знаю, но, скорее всего, нет. Перстень, который нас перенёс, дал мне директор, чтобы я мог приносить ему провизию и зелья.
— А если бы его схватили? Ты мог попасть в руки Псов, — нахмурившись, сказала Гермиона.
— У него такой же перстень. Я не знаю, как они связаны, но если он в опасности, перемещение блокируется. Даже если бы захотел, не смог бы переместиться.
— Интересно, — задумчиво проговорила она.
— Мы пришли, — сказал Виктор, остановившись перед металлической дверью. Трижды постучав палочкой по её поверхности, дверь с противным скрежетом открылась. Они вошли, и дверь захлопнулась за ними.
В воздухе стоял запах сырости, пыли и страданий. Комната напоминала камеру для заключённых: без окон, с бетонными стенами, покрытыми рунами, как в туннеле.
Несколько свечей освещали стол, заваленный пустыми бутылочками от зелий. В углу стояла металлическая кровать, на которой лежал силуэт.
— Директор, как вы себя чувствуете? — подошёл Виктор.
— Пока ещё живым, — хрипло ответил мужчина, с трудом опираясь руками о кровать и принимая сидячее положение. Он посмотрел на Гермиону, стоявшую у порога. — Я помню вас, мисс Грейнджер, лучшая ученица Хогвартса.
Гермиона подошла ближе и наконец разглядела лицо Игоря Каркарова. Если бы она увидела его при других обстоятельствах, не узнала бы. Он сильно исхудал, лицо покрывали глубокие морщины, борода и волосы, некогда чёрные, поседели. Этот мужчина больше не выглядел опасным, а скорее больным и усталым.
— Здравствуйте, мистер Каркаров. Не думаю, что здесь безопасно задерживаться надолго. Если вы согласны помочь, прошу идти со мной.
— Я согласился скорее от безысходности, — мужчина закашлялся, прикрывая рот дрожащей рукой.
— Как долго вы испытываете боль? — спросила Гермиона, глядя на его руку.
— Он начал собирать своих приспешников ещё зимой, — прозвучал хриплый голос.
— Полгода? — ужаснулась она. — Но как? Я слышала, что боль невыносимая, поэтому Псы не могут сопротивляться.
— Всё так, — сказал Каркаров, — но когда речь идёт о жизни и смерти, лучше чувствовать боль, чем ничего. — Он сгорбился сильнее, тяжело было сидеть. — Много заклинаний и зелий, но даже у них есть свойство привыкания.
— Поэтому вас нашли? Вам стало трудно накладывать защитные заклинания?
Каркаров слегка кивнул и прислонился спиной к стене.
— Ты не сможешь перенести его одна. Ты видишь, в каком он состоянии, — сказал Виктор, переводя взгляд с директора на Гермиону.
— Смогу, главное... — Гермиона ощутила резкий толчок изнутри и непонятный прилив предвкушения.
— Что случилось? — напрягся Виктор, заметив её растерянность.
— Не знаю, но у меня плохое предчувствие. — Протянув руку Каркарову, добавила: — Я постараюсь помочь, но нам нужно уходить сейчас.
Мужчина посмотрел на её руку, затем на руны на стене, которые внезапно засветились.
— Вам нужно уходить, кто-то пересёк барьер, — прохрипел Каркаров, опираясь о кровать, вставая и вытаскивая палочку.
— Директор, вы должны пойти с Гермионой, иначе они убьют вас, — повысил голос Виктор.
— Может, так будет лучше. Я больше не вынесу, — руки мужчины безвольно опустились вдоль туловища.
Гермиона сжала кулаки, ощущая внутри дикое напряжение и злость.
— Хорошо. Если не смогу помочь, я облегчу ваши страдания сама.
— Гермиона, что ты говоришь? — Виктор смотрел на неё и не понимал, блефует она или говорит серьёзно.
— Виктор, тебе пора, — её взгляд стал сосредоточенным и решительным.
— Я не могу вас оставить, с минуты на минуту...
— Уходи, или я заставлю тебя сама, — злоба звучала в каждом её слове.
— Уходи, мальчик мой. Я пойду с мисс Грейнджер, — Каркаров с трудом поднял руку и похлопал Виктора по плечу. — Спасибо тебе за всё.
Виктор переводил взгляд с измученного мужчины на напряжённую Гермиону, готовую взорваться в любой момент.
Только когда она резко направила палочку на него, и её кончик вспыхнул, Виктор в последний раз посмотрел ей в глаза. Увидел проблеск сожаления, быстро сжал портключ в кармане и исчез.
Гермиона встала рядом с Каркаровым, закинув его руку на плечо и крепко обхватив за талию, удерживая в той же руке палочку.
— Держитесь за меня, — сказала она.
Другой рукой сжав портключ, она почувствовала, как их затягивает воронка.
Металлическая дверь слетела с петель и пролетела через всю комнату. Всего на доли секунды перед тем, как упасть в темноту, её взгляд встретил красные змеиные глаза напротив.
***
Ноги подогнулись под тяжестью мужского тела, но всё же устояли, находясь по щиколотку в песке.
Гермиона огляделась по сторонам пляжа, освещённого лунным светом, на который их перенёс портключ. Вокруг не было ни души.
— Потерпите ещё немного, — сказала Гермиона, убирая портключ в карман.
Она наложила на себя и Каркарова защитные и дезиллюминационные чары, сжала в руке монету, дав сигнал, и трансгрессировала к барьеру дома. В момент появления Лука сразу подхватил уже бессознательного мужчину и перешёл с ним через барьер. За ними последовала Гермиона, и тут же рухнула на траву, тяжело дышала, лишённая сил.
— Что с ним?
— Ему нужен отдых. Мне понадобятся все лечебные зелья, что у вас есть, и рог единорога. Ты его достал?
— Достал.
— Отлично. Тогда показывай, куда его положить. — Тяжело выдохнув и вставая на ноги, Гермиона направила палочку на Каркарова и, левитируя его тело, понесла в сторону дома.
***
Cold War Echo — Kai Engel
Прошла неделя с тех пор, как Гермиона стала жить в доме Луки, но она так и не продвинулась в ответах о тёмной метке — Каркаров не приходил в себя.
Всё это время она ухаживала за мужчиной и отпаивала его разными зельями, чтобы улучшить его состояние.
Когда Лука возвращался с работы, Гермиона ненадолго покидала дом, чтобы и самой не свалиться без сил. Она пренебрегала поглощением эмоций других людей, хоть тьма и молчала, не давая о себе знать.
Гермиона сидела на стуле рядом с кроватью, на которой лежал Каркаров. Она закинула голову и смотрела в потолок, когда в комнату вошёл Лука.
— Улучшений нет? — спросил он.
— Нет, — тяжело вздохнула она, не отводя взгляда.
— Ты же понимаешь, что он может и не очнуться?
— И что ты предлагаешь? Избавить его от страданий? — безэмоционально спросила Гермиона, переводя на него усталый взгляд.
— Я не это имел в виду, — смутился Лука. — Тебе бы тоже отдохнуть. Иди подыши воздухом и ложись спать.
Она молча кивнула, встала со стула, бросила взгляд на кровать и поспешила покинуть дом.
Не заметив, как оказалась на знакомой улице у своей съёмной квартиры, девушка зашла в бар и подошла к стойке.
— Здравствуй, тебе как обычно? — спросил хозяин бара.
— Да, спасибо, — взяв бутылку, направилась к столику.
— Постой, — окликнул её мужчина. — Тут недавно приходил парень, с которым вы как-то тут сидели. Он вроде искал тебя и просил, что если увижу тебя, отдать это, — протянул запечатанный конверт.
— Спасибо, — поблагодарила она и села за стол, налив себе виски. Открыв конверт, достала письмо:
«Привет, Гертруда. Может, ты уже уехала и не получишь это письмо. Извини, если веду себя как назойливая муха, но с того момента, как увидел тебя, не могу забыть. Я знаю, что у тебя много дел, но если найдёшь минутку, буду рад нашей встрече. В конверте мой номер телефона. Алексис.»
Гермиона сложила письмо обратно, отодвинула конверт и залпом выпила стакан.
Она никогда так ярко не ощущала безысходность, о которой говорил Каркаров.
Делая шаг вперёд, её словно отбрасывало назад. Столько потраченного времени — и всё напрасно. С тех пор, как она вернулась к жизни, была счастлива лишь однажды — и то позже разорвала своё сердце на куски. Что будет дальше? Что ждёт её и друзей? Что если всё действительно обречено и победить невозможно? Может, отпустить всё и просто плыть по течению?
Погрузившись в мысли, Гермиона не заметила, как опустошила бутылку и заказала вторую.
— У тебя всё хорошо? — поинтересовался хозяин бара.
— Лучше всех, — ответила Гермиона заплетающимся языком, сделав глоток прямо из бутылки.
— Я знаю этот взгляд. Многие приходят сюда, чтобы забыться алкоголем, но ты же знаешь, что это не выход?
— Выход? А есть ли он? В последнее время у меня ничего не получается.
— Ты ещё слишком молода. Даже если что-то случилось, впереди у тебя вся жизнь. В ней будут проблемы, ошибки и неправильные выборы — на этом и строится жизнь, — мужчина повернулся к двери, улыбаясь. — Ты можешь не слушать старика, но вот что я тебе скажу: все переживания проходят легче, если ты не одна. Не отказывайся от помощи, когда её предлагают.
— Гертруда, ты в порядке? — раздался голос.
Гермиона перевела заторможенный взгляд на появившегося у её столика Алексиса.
Хозяин бара похлопал парня по плечу:
— Кажется, твоя подруга немного перебрала. Проводишь её?
— Конечно, спасибо, что позвонили, — ответил Алексис.
Гермиона взглянула на улыбающегося мужчину, который поспешил к своему прилавку.
— Что ты тут делаешь? — спросила она, сделав ещё глоток и сверля парня взглядом.
— Эм... извини, — смущённо ответил Алексис. — Я услышал, что недавно арестовали убийцу, нападавшего на девушек, и начал волноваться за тебя.
— Понятно, — встала, слегка покачнувшись, и направилась к двери. Через пару шагов обернулась:
— Уже передумал провожать?
Лицо Алексиса растянулось в улыбке.
***
Гермиона вошла в свою съёмную квартиру и направилась к дивану. Она упала на него без сил и закрыла глаза рукой.
— Тебе плохо? — Алексис подошёл и склонился над ней.
— Да, — тихо ответила она.
— Что-то болит?
Она убрала руку и встретилась взглядом с обеспокоенным парнем.
— Я так устала от всего, что даже не могу нормально мыслить.
— Тогда тебе нужно хорошо выспаться. Сон поможет отдохнуть и вернуть ясность мысли, — Алексис аккуратно убрал прядь волос со щеки Гермионы.
— Сон... — тихо произнесла она. — А если человек не может или не хочет просыпаться, как ему помочь?
— Есть отдельная наука — сомнология, которая изучает сон. Я не эксперт, но если человек не просыпается, это плохой показатель. Проблема может быть в физическом или ментальном здоровье. В таких случаях проверяют показатели и нейронные связи, чтобы понять причину и устранить её.
— Устранить причину в сознании... — проговорила Гермиона.
— Давай не будем загружать твою головушку на сон грядущий. Хочешь, помогу дойти до кровати? Диван — не лучшее место для отдыха, — встал Алексис и протянул ей руку.
— Я могу сама, — сказала Гермиона, вставая. Голова закружилась, и она покачнулась.
Алексис обнял её за талию и поддержал.
— Ты всё-таки перебрала. Я помогу. Комната там? — он кивнул на закрытую дверь.
Получив молчаливое подтверждение, парень подхватил её на руки и понёс в спальню. Поставив Гермиону у кровати, он сказал:
— Я пойду, уже поздно.
Алексис смущённо улыбнулся и провёл рукой по растрёпанным волосам. Это простое движение вызвало в её груди сильное жжение. Слёзы потекли по щекам, и Гермиона опустилась на колени, не сдерживая тоску и печаль, в голос оплакивая судьбу.
— Эй, что случилось? — парень опустился рядом, обнял её дрожащее тело. — Я могу помочь?
Гермиона подняла заплаканное лицо и встретила его взволнованные голубые глаза.
В Греции она стала чаще замечать цвет глаз: оттенок карамели, голубые, как небо, зелёные, как сочная летняя трава. Но ни разу не видела глаз, похожих на цвет грозового неба — ледяных серых глаз, что заморозили её сердце только для него.
— Помоги забыть, хоть ненадолго, — мокрые губы прижались к его горячим.
***
The end is near — Liubomyr Prask
Поспав всего несколько часов и, только после обещания позвонить, выпроводив Алексиса, Гермиона вернулась в дом Луки до его ухода на работу.
Она вошла в комнату Каркарова и села на стул рядом с кроватью, внимательно глядя на его лицо.
— Я хочу, чтобы вы знали: я сделала всё, что могла, чтобы помочь вам. Это, возможно, последняя попытка, и если не получится, я облегчу ваши страдания, как обещала, — крепко сжав палочку, она направила её на мужчину. — Легилименс.
Перед её глазами мелькали размытые картинки воспоминаний Каркарова, за которые она не могла ухватиться.
«Контроль, я всё контролирую», — подумала Гермиона, стараясь не паниковать и глубоко дышать.
Вихрь воспоминаний замедлился, и очертания зала стали чётче. В полумраке несколько свечей в старинных канделябрах бросали дрожащие тени на обветшалые стены.
Желание найти причину, почему Каркаров не мог очнуться, влекло её в сознание мужчины. Она и не ожидала, что окажется именно в этом воспоминании, которое давно хотела увидеть.
В центре зала, освещённом свечами, в вычерченной тёмной кровью пентаграмме стоял на коленях Игорь Каркаров — высокий бледный мужчина около тридцати лет. Его тёмные волосы были аккуратно уложены, а в глазах читалось трепетное ожидание.
Гермиона затаила дыхание, когда услышала голос, звучащий почти человечно, но с проскальзывающими опасными нотками:
— Ты доказал свою преданность, Игорь. Сегодня ты станешь одним из избранных.
Где-то во тьме, за пределами света, находился Тёмный Лорд — невидимый, но неотвратимый.
Гермиона не видела его лица, но ощущала присутствие каждой клеточкой. Это была сила, от которой замирало сердце — не от страха, а от какого-то извращённого восхищения. Мощь исходила от него так плотно, что казалось, можно коснуться её рукой.
Волан-де-Морт поднял древко палочки, тускло блеснувшее каплями крови на кончике в свете свечей.
— Прими знак моего доверия, — произнёс он, направляя палочку на предплечье Каркарова.
Его голос разносился по залу, словно вводя Гермиону в транс:
«Avada Infernum
Servitus Aeternus
Mortem Obsequium»
В воздухе запахло озоном. Свечи затрепетали, бросая причудливые отблески на стены.
Она чувствовала, как тёмная энергия наполняет пространство, как древние заклинания сплетаются в воздухе, создавая невидимую паутину силы. Каркаров дрожал не от ужаса, а от восторга. Гермиона ощущала его эмоции так ярко, словно они были её собственными: безграничное восхищение, трепетное благоговение, почти религиозный экстаз.
— Мортмордре!
Она видела, как тёмная магия проникает в плоть Каркарова, наполняя его сознание преданностью и обожанием.
В этот момент Гермиона поняла, как работает власть Волан-де-Морта. Это было не просто подчинение — это обожествление. Она не испытывала страха, а холодное понимание того, как эта сила подчиняет умы, превращая людей в послушных слуг.
Она ощущала, как тёмная энергия пытается проникнуть в её сознание, заразить извращённым восхищением. Но в отличие от Каркарова, она сопротивлялась, сохраняя ясность мысли. В этом воспоминании была своя извращённая красота и притягательная мощь, но Гермиона знала, что эта сила построена на лжи и манипуляциях.
Крик Каркарова раздался по залу, когда на его руке начал проступать знак — череп со змеёй.
— Отныне ты связан со мной, — прошептал Волан-де-Морт. — Твоя жизнь принадлежит мне.
Вихрь воспоминаний изменился. Теперь перед ней были бетонные стены с начерченными рунами.
В центре помещения на холодном каменном полу стоял на коленях Игорь Каркаров. Его лицо искажала гримаса боли и отчаяния.
Руки тряслись, когда он пытался содрать с предплечья чёрную метку. Пальцы впивались в кожу, оставляя кровавые следы, но знак оставался неизменным — зловещий символ, навсегда впечатывавшийся в плоть.
Гермиона наблюдала за сценой, чувствуя каждую эмоцию Каркарова. Его глаза наполнялись слезами бессильной ярости, зубы скрипели от напряжения. Он кричал, словно дикий зверь, пытаясь освободиться от оков, крепче любых цепей.
Метка пульсировала, словно живая, отзываясь на его попытки избавиться от неё. Каждый раз, когда пальцы касались знака, по телу пробегала волна острой боли, заставляя корчиться и стонать. Но он не сдавался.
В комнате витал запах крови и пота, смешанный с металлическим привкусом отчаяния. Каркаров царапал кожу до крови, раздирал её ногтями, но метка становилась ярче, словно насмехаясь.
Дыхание становилось всё прерывистее, силы покидали его. С каждым мгновением становилось яснее: метка навсегда останется частью его существа, контролируя каждый вздох и решение.
Гермиона чувствовала его отчаяние и бессилие перед лицом этой тёмной силы. Она видела, как ломается человек, понимая, что жизнь больше не принадлежит ему.
Девушка подошла и села рядом на колени.
Его действия уже не казались воспоминаниями. Ещё несколько минут назад на лице было восхищение, теперь — страх, отвращение и боль.
— Каркаров! — закричала Гермиона, чтобы перекричать его крик. Взяв его за плечи, встряхнула: — Вы должны взять себя в руки!
Он не замечал её, продолжая мучиться и пытаться содрать то, что причиняло боль.
«Думай, Грейнджер, думай», — сжав голову руками, она пыталась сосредоточиться, но крики постоянно отвлекали.
«Устранить причину, нужно устранить причину, но как?»
Взяв его предплечье, она почувствовала, как кровь пачкает её руки. Волна боли от метки обожгла лёгкие, и Гермиона отпустила руку.
«Как он это выносит?»
«Он сам выбрал это, и это его наказание», — прозвучал злой голос в её голове.
«Мы все совершаем ошибки.»
«Не каждый достоин прощения. Таков его удел. Освободи его от страданий, как обещала.»
— Нет, я не стану этого делать. Есть способ помочь, — ответила Гермиона, глядя на его мучения.
— И какой же? — с насмешкой спросила тьма.
— Я заберу часть его боли, — сжав кулаки, сказала она.
— Не боишься опалить крылышки, пташка?
— Он нужен мне в сознании. Теперь я знаю ритуал. Нужно только придумать, как снять метку.
— Ты сказала, что знаешь ритуал. Так зачем снимать метку? Разве Драко стоит того, через что ты проходишь? — насмешливо сказала тьма.
— Заткнись! Это не твоё дело! Уйди! — злость росла в её душе.
— Он даже не помнит своих чувств к тебе. Теперь даже не посмотрит в твою сторону или посмотрит только чтобы унизить, — послышался дикий смех.
Гермиона не могла больше выносить эти слова. Лучше боль, чем горькая правда, созданная собственными руками.
Обхватив предплечье Каркарова и коснувшись метки, она ощутила, как мир вокруг взорвался. Боль хлынула обжигающим потоком. Это была не просто физическая боль — агония души, пропитанная страхом и предательством. Она чувствовала каждое мгновение его жизни, связанной с Волан-де-Мортом. Каждая клетка её существа кричала от страдания. Боль Каркарова проникла сквозь трещины в окклюментном щите, переплетаясь с её собственной, создавая смерч, который обрушился на её сознание и разрушил библиотеку.
Последнее, что она ощутила, — леденящая пустота, расползающаяся в груди чернильными тенями, окрашенными в цвет бездонных серых глаз.