Смерть, которая изменила всё

Что-то мягкое и мокрое коснулось её лба и щёк, нарушив покой. Открыв глаза, Гермиона сразу увидела взволнованное лицо Геи Влахос.

— Гермиона, как ты себя чувствуешь?

Она оперлась руками о кровать и приподнялась, облокотившись на изголовье, прислушиваясь к внутренним и физическим ощущениям.

— Нормально, — ответила осипшим голосом. — Что произошло?

— Ох, — Гея сжала мокрое полотенце в руках. — Я решила проверить тебя и мистера Каркарова, но не смогла открыть дверь. Ты не отвечала на стуки и мой зов, тогда я связалась с Лукой через монету, которую ты дала нам.

Женщина замялась, дергая махру полотенца.

— Когда нам удалось открыть дверь, мы застали тебя лежащей на полу. Ты кричала, тело содрогалось в судорогах... — Гея замолчала, глядя на лицо девушки. — Мы не знали, что и думать, как помочь. Но когда ты резко замолчала и судороги прекратились, очнулся мистер Каркаров. Он сказал, что ты проникла в его сознание, чтобы помочь ему очнуться.

— Сколько я была без сознания?

— Пару часов. Я думала, тебе потребуется больше времени на восстановление.

— Где сейчас Каркаров?

— На кухне с Лукой, — встала с края её кровати Гея.

Гермиона опустила ноги на пол и надела обувь.

— Может, тебе стоит ещё отдохнуть?

— Нет, — отстранённо ответила девушка и поспешила на первый этаж, войдя в кухню.

За столом сидел Каркаров и с удовольствием пережёвывал запечённую курицу, приготовленную Геей. Лука, сидевший напротив, попивал чай и настороженно смотрел на мужчину. Увидев Гермиону, он встал и внимательно осмотрел её.

— Как ты себя чувствуешь?

Каркаров с любопытством посмотрел на Гермиону, будто видел её впервые.

— Нормально, — не глядя на Луку, ответила она.

Подойдя к Каркарову, Гермиона заметила, что его лицо оживилось по сравнению с их первой встречей в его тайном месте. Она схватила его за предплечье, перевела взгляд на тёмную метку и всмотрелась в чёрные глаза змеи, нахмурив брови.

— То, что я видела, было воспоминанием?

— Да. Не знаю, что со мной случилось, но я попал в ловушку собственного сознания. Я снова и снова переживал тот момент и боль, не мог вырваться, пока не увидел, как ты стоишь рядом со мной на коленях, держась за тёмную метку, — посмотрел на своё предплечье, которое всё ещё было в её руках. — После этого боль отступила. Не знаю, что вы сделали, мисс Грейнджер, но это явно отняло у вас много сил. Когда я очнулся, вы были без сознания.

Гермиона отпустила его руку и посмотрела в его глаза:

— А сейчас вы чувствуете боль?

— Когда очнулся — нет, впервые за полгода. Сейчас ощущаю лёгкое покалывание в метке.

Лука молча стоял в стороне, с трудом понимая разговор из-за плохого знания английского, но видел более холодное и отстранённое выражение лица Гермионы, чем раньше, и удивление с проблеском надежды в глазах Каркарова.

— Боль вернётся — это только вопрос времени.

— Даже этому немногому времени я буду рад, потому что могу ясно мыслить.

— Это хорошо. Мне нужно ваше ясное сознание, чтобы найти способ снять метку, — сказала Гермиона и направилась к выходу из кухни.

— Мисс Грейнджер, я ни в коем случае не хочу вас оскорбить, тем более после того, как вы спасли меня дважды и помогаете оставаться живым. Но Северус Снейп пытался снять тёмную метку семнадцать лет. Не думаю, что у нас есть столько времени.

— Пять дней, — не оборачиваясь, ответила Гермиона.

— Что? — недоумённо спросил Каркаров.

— Я хочу провести ритуал через пять дней, — сказала Гермиона и покинула кухню, поспешив в комнату, которую ей выделила Гея.

— Гермиона, что происходит? — зайдя в комнату вслед за девушкой, спросил Лука.

— Мне нужно отлучиться на некоторое время, — ответила она, взяв с тумбочки бисерную сумку с вещами.

— Куда? Не знаю, что ты сделала, но я помню, в каком состоянии нашёл тебя в комнате Каркарова, — сжав челюсть, произнёс Лука. — Тебе нужно ещё отдохнуть, ты сама не своя.

— Со мной всё нормально, — повернулась к Луке и посмотрела ему в глаза. — Я хочу закончить ритуал как можно быстрее. Будет лучше, если ты не будешь мешать.

Обойдя удивлённого мужчину, Гермиона спустилась вниз и покинула дом.

Ветер трепал непослушные светлые локоны, когда она спускалась по извилистой тропинке с поросшего вереском холма. Её шаги были решительными, почти механическими, словно она двигалась на автопилоте. Небо затянули тёмные тучи, усиливая порывы ветра, но девушка не чувствовала холода.

После того, как она очнулась, что уже было странно, ведь помнила, что из-за переизбытка боли Игоря Каркарова библиотека её сознания начала рушиться, унося Гермиону в пустоту. Но она очнулась только лишь с одним последствием — полным отсутствием эмоций, как своих, так и чужих.

Впереди мерцал антиаппарационный щит — серебристая завеса, переливающаяся в тусклом свете. Гермиона остановилась перед ним, её взгляд был устремлён вдаль, сквозь пелену собственных мыслей. В ладони она держала портключ — старый медальон, холодный и безжизненный, как её чувства в этот момент.

Она знала, что должна добраться до Снейпа. Только он мог помочь снять Тёмную метку с Каркарова, только он обладал необходимыми знаниями и навыками. Эта цель стала для неё единственной опорой в мире, где всё остальное потеряло значение. Без колебаний она активировала портключ, и мир вокруг растворился в вихре.

В этот момент Гермиона не думала о себе, других, безопасности или последствиях.

***

Перед её глазами предстала всё та же комната: кровать, на которой она спала, шкаф и письменный стол с оставленными пустыми листами пергамента и пером. Казалось, Снейп специально не трогал ничего здесь за эти два месяца и оставил всё на своих местах. Возвращение не вызвало в её душе ни малейшего трепета. Хотя сейчас она была лишена эмоций — с этим ей предстояло разобраться позже — ясность мышления осталась. Наложив на себя дезиллюминационное и заглушающее заклинания, Гермиона бесшумно вышла в коридор и остановилась на полпути. С первого этажа доносились три голоса — два женских и один мужской.

— Северус, умоляю, помоги моему сыну! — голос Нарциссы дрожал от беспокойства. — Драко не справится с этим в одиночку...

Гермиона приложила руку к груди, услышав знакомое имя. Когда-то оно заставляло её сердце биться чаще, но теперь она не испытывала ни боли, ни радости при звуке этого имени. Лишь пустота.

— О, дорогая сестрица, перестань ныть! — фыркнула Беллатриса. — Пусть мальчик учится быть сильным!

— Белла, это не просто испытание! — в голосе Нарциссы послышались слёзы. — Драко в серьёзной опасности...

Снейп молчал, и это молчание казалось тяжелее любых слов.

— Северус, он же твой крестник, прошу... — продолжала Нарцисса.

— Возможно... я мог бы помочь Драко.

— Северус, ах, Северус, ты поможешь ему? Ты позаботишься о нём, присмотришь, чтобы с ним ничего не случилось?

— Я постараюсь.

Внезапно в разговор вступила Беллатриса:

— Довольно этих пустых разговоров! Давай закрепим наш договор непреложным обетом.

— Непреложный обет — серьёзная магия, — голос Снейпа звучал устало.

— Неужели ты струсил, Северус? — оскалившись, спросила Беллатриса.

Северус не смотрел на неё. Его чёрные глаза были прикованы к полным слёз голубым глазам Нарциссы.

— Конечно, я принесу Непреложный обет.

***

Закрыв дверь за ушедшими гостями, Северус развернулся и вернулся в гостиную.

— Хвост!

Потайная дверь за книжным шкафом отъехала, впуская низенького человечка с крысиными глазками и острым носом.

— Нарцисса и Беллатриса ушли? Чего хотели?

— Не суй свой крысиный нос туда, куда не просят. Я терплю тебя только потому, что Тёмный Лорд поместил тебя в мой дом, чтобы помогать мне.

Услышав имя хозяина, голова Питера Петтигрю вжалась в плечи, и он автоматически прижал серебристую правую руку к груди.

— Мне нужно сосредоточиться на одном зелье для Тёмного Лорда, так что не отвлекай меня, — Северус двинулся ко входу в лабораторию. Краем глаза он заметил, как Хвост нырнул обратно в потайную комнату и захлопнул за собой шкаф.

Снейп задержался в проёме двери в лабораторию, придерживая её, а затем вошёл внутрь, наложив закрывающее и заглушающее, после чего спустился по лестнице.

Маска безразличия, которую он носил все эти годы, сошла с его лица, уступив место гневным словам:

— Ты сошла с ума, так врываться сюда? Тебе повезло, что Беллатриса была сконцентрирована на нашем разговоре и не заметила твоего появления.

Сняв дезиллюминационное заклинание, перед ним появилась Гермиона. Одного взгляда на её отстранённое и холодное лицо было достаточно, чтобы понять: что-то не так.

— Что...

— Мне нужно снять тёмную метку с Каркарова, — спокойным голосом перебила она профессора.

— Это ты помогла ему сбежать? — сжав челюсть, чтобы не изойтись на крик, прошипел Снейп.

— Да.

— Ты понимаешь, во что ввязалась? Том сам отправился за ним, но успел лишь застать вспышку трансгрессии. Ты была на волосок от смерти, — проговорил он, убирая палочку в карман мантии, чтобы случайно не сломать её от злости.

— У меня нет времени на нравоучения. Мне нужна вся информация, которую вы собирали о метке.

Снейп заметил, что с тех пор, как он с Дамблдором воскресили девушку с помощью камня, в её душе что-то менялось. Сейчас же, глядя на её пустой и безжизненный взгляд, он понял, что всё гораздо хуже, чем предполагал.

— Я поделюсь всей информацией, что у меня есть, но взамен ты расскажешь, зачем это делаешь и что с тобой происходит.

Гермиона знала, что проникнуть в голову Снейпа и посмотреть его воспоминания, как с другими, не получится. Он слишком сильный окклюмент. Но рассказать всё она не могла.

— Помочь Каркарову меня попросил один человек. Опережая ваши вопросы, назвать его имя я не могу. Что касается меня — я ничего не чувствую. Теперь ваша очередь, — присев на стул у рабочего стола Снейпа, она не сводила с него взгляд.

— Что значит «ничего не чувствуешь»? — нахмурив брови, спросил он.

— Страх, сомнения, злость, грусть, радость — вообще ничего.

— Как давно? — Северус подошёл к девушке и направил палочку, вызывая диаграмму её здоровья.

— Недавно. Но я пришла не за этим. Мне нужна информация, и чем быстрее я её получу, тем быстрее покину Лондон. Вы же сами согласились с директором, что здесь мне небезопасно.

Снейп внимательно изучал показатели её здоровья. Он не нашёл отклонений, кроме сильного переутомления, которое она, казалось, не ощущала. Он сжал древко палочки до скрипа.

— Я испробовал все возможные заклинания, зелья и магические артефакты. Снять метку невозможно.

— Как и скрыться от Реддла, но Каркаров всё ещё жив.

— Вы хотите сказать, мисс Грейнджер, что я вас обманываю? — спросил Северус, снова надев маску безразличного профессора.

— Нет. Но у меня есть два предположения. Первое — вы не хотите найти способ снять метку, и у вас есть на это своя причина, известная только вам. Второе — и я склоняюсь к этому — вы, профессор, не можете знать всего, поэтому у вас не получилось снять метку.

Снейп сел за стол, положил палочку и внимательно посмотрел на ученицу.

— И какие у вас соображения на этот счёт? Чего именно я не знаю?

Гермиона положила руки на стол, как обычно на уроках в Хогвартсе.

— Я долго обдумывала это и изучала. Реддл в ритуале использует тёмную магию, основанную на крови — кровь слуги и свою собственную. Вы слышали о промывании крови?

По выражению лица Снейпа было видно, что термин ему незнаком.

— В магловском мире существует процедура, при которой у пациента забирают заражённую вредными веществами кровь и вводят чистую донорскую или очищенную кровь пациента.

— Интересная мысль — очистить кровь Пожирателя от крови Волан-де-Морта. Но тёмная метка от этого не исчезнет, то есть само заклятие Мормордре останется, — размышлял Северус.

— Да, в этом и вторая проблема снятия. Чтобы устранить одну силу, нужно использовать другую.

Снейп встал из-за стола и отвернулся от Гермионы. Он расхаживал по лаборатории, стараясь не выдать эмоций в глазах.

— Другими словами, мисс Грейнджер, вы хотите воссоздать ритуал Волан-де-Морта?

— Да.

— Тогда зачем вы пришли ко мне, если сами пришли к таким выводам? — спросил Северус, не оборачиваясь.

— Хотела убедиться, что мои размышления верны. Судя по вашей реакции, я попала в точку, — встала со стула Гермиона и направилась к лестнице.

— Я уже пытался воссоздать метку много лет назад. Это не увенчалось успехом, — тихо сказал Северус, глядя ей в спину.

— Потому что ваша магия не такая тёмная, как у Реддла. А вы, запятнав себя тьмой, не могли использовать светлую магию, — ответила Гермиона, ступая на лестницу.

— По этой же причине вы сами ничего не сможете сделать, — последовал ответ.

— Возможно. Спасибо, профессор, за уделённое время, — обернулась Гермиона, держа палочку в руках. Белая вспышка поглотила Северуса, стирая из его памяти встречу, что зародила волнение и тревогу в его сердце.

***

Desolation — Fly Dying

Гермиона переступила порог квартиры, подаренной родителями. Тишина встретила её — холодная и безжизненная, как её собственное сердце. Светлые стены и современная мебель казались чужими и далекими.

Она медленно прошла в гостиную. Всё здесь осталось нетронутым, но теперь место казалось ей чужим. Книги на полках, любимые безделушки — всё напоминало о жизни, которой больше нет. О жизни, где были проблески счастья и радости.

Гермиона направилась на кухню. Посуда в шкафу, недопитый чай в чашке, календарь с зачёркнутыми датами — всё выглядело так, словно она вышла на минутку. Но прошло уже много месяцев, а жизнь здесь замерла.

Она села на диван в гостиной и закрыла глаза.

В квартире было тихо. Ни звука, ни шороха. Только тиканье часов нарушало гнетущую тишину. Гермиона знала: это место отражает её внутреннее состояние. Пустота снаружи соответствовала пустоте внутри.

Погрузившись в своё сознание, она оказалась в собственной библиотеке. Села на пол, прислонив спину к книжным шкафам.

— Проявляешься только тогда, когда захочешь сама?

— Почему же? — прозвучал усмехающийся голос. — Я ждала, когда ты сама придёшь ко мне и задашь свои вопросы.

— Я согласна.

— Интересно. Я думала, ты пришла спросить, куда делись твои эмоции. Не волнуйся... — тьма запнулась, затем разразилась смехом. — Ой, извини, ты же не можешь волноваться. Знаешь, пташка, ты сама виновата — слишком много взяла на себя, чуть не погубив вместе с собой и меня.

— И что, мне сказать тебе спасибо за то, что лишила меня эмоций? Это твоё наказание?

— Нет, не наказание. Ты не давала мне достаточно эмоций, чтобы я была достаточно сильна, чтобы помочь тебе удержать силу боли, с которой ты не справилась. Поэтому мне потребовалось время, чтобы поглотить всю ту боль, что ты приняла в себя. Она так сильно смешалась с твоими эмоциями, что пришлось поглотить и их.

— Так вот почему я ещё жива. Ты восстановила моё сознание? — спросила Гермиона, глядя на шкафы с ровно расставленными книгами.

— Не хотелось снова возвращаться в небытие. Знаешь, даже обидно, что твои эмоции со временем восстановятся. Если бы не они, ты бы не бросалась спасать всех сломя голову, совершенно не думая о себе, — раздражение звучало в голосе тьмы.

— Может, ты и права, — задумчиво ответила Гермиона. — Так и будешь продолжать разглагольствовать или всё же выставишь свои требования за силу, что предлагала мне?

— Я поделюсь с тобой своей силой без всяких требований.

— С чего вдруг такая щедрость?

— Интересно посмотреть, что из этого выйдет, — усмехнулся голос, удаляясь.

Гермиона огляделась вокруг. Квартира, которую она так любила, теперь казалась ей чужим местом. Как и весь мир вокруг. Здесь всё напоминало о том, чего она лишилась: смех, теплота, любовь.

Она поднялась и направилась к выходу. Здесь ей нечего было делать.

Дверь тихо закрылась за ней, оставив квартиру такой же пустой и холодной, как сердце её хозяйки. Только пыль медленно кружилась в лучах заходящего солнца, словно пытаясь поймать последние тёплые лучи уходящего дня.

***

Спустя несколько часов Гермиона переступила порог комнаты Каркарова и застала его сидящим на кровати, рассматривающим левое предплечье.

— Зачем вы делаете это для меня, мисс Грейнджер?

Она подошла к столу у окна и достала из сумки всё необходимое.

— Я делаю это не для вас. Просто вы самый подходящий подопытный, готовый на всё, чтобы снять с себя оковы.

Каркаров смотрел на девушку, которая собирала незнакомые ему предметы.

— Увидев вас два года назад, даже без отличительного цвета на форме, я понял, к какому факультету вы принадлежите: храбрость, благородство, чувство справедливости, верность и эмоциональность.

— К чему этот разговор? — спросила она через плечо.

— Вы действительно готовы были бы убить меня? — серьёзно спросил Каркаров.

— Сейчас — да, — без раздумий ответила Гермиона.

Каркаров внимательно следил за её действиями. Она ловко собрала устройство — длинную прозрачную трубку с иглой на конце.

— Война меняет людей. Наверное, и вы, мисс Грейнджер, не стали исключением под натиском надвигающейся темноты.

Гермиона повернулась и холодно посмотрела на мужчину, держа в руках собранную капельницу для забора крови.

— Человека меняют не только обстоятельства, в которых он оказывается, но и эмоции. Например, вы ещё живы из-за страха смерти. Он давал вам силы двигаться дальше и делать всё, чтобы спасти свою жизнь, — кивнула на левую руку Каркарова. — Мне нужна ваша кровь.

— Но и вас, мисс Грейнджер, страх за друзей и себя заставляет делать всё то, что вы сейчас делаете, — протянул он руку, глядя на тёмную метку.

— Скорее миссия, которую необходимо выполнить, — ответила Гермиона и точным движением проткнула иглой вену на руке Каркарова, наблюдая, как красная жидкость медленно стекает по трубке в пакет для крови.

***

Последние несколько дней Гермиона брала кровь у Каркарова, точно рассчитывая объём, чтобы не превысить смертельный порог. Взамен она ставила ему капельницы с заранее подготовленной собственной кровью. Мужчина старался не задавать лишних вопросов, видя, насколько девушка сосредоточена на процессе.

Каркаров вытер испарину со лба свободной рукой, тяжело вздохнул и прикрыл глаза.

— Так и должно быть? — спросил Лука, стоявший у дверного проёма, прислонившись спиной и глядя на мужчину.

— Да, в его организм попадают неинфицированные лейкоциты, происходят изменения, повышенная температура — это самое незначительное, что может случиться, — ответила Гермиона, посмотрев на опустевший пакет со своей кровью и вытащив иглу из руки Каркарова.

— А что самое значительное? — нахмурившись, спросил Лука.

— Смерть, — холодно ответила она, вставая со стула у кровати заснувшего Каркарова.

— И ты так легко об этом говоришь? Мне самому некомфортно, что по моему дому ходит Пожиратель, пусть и бывший, но я не хочу быть причастным к убийству человека, даже если это во благо, — слегка повысил тон Лука, стараясь не разбудить мужчину.

— Вы сами впустили нас в свой дом, никто вас не заставлял. Я делаю всё возможное, чтобы помочь ему спасти себя, — направив палочку на спящего Каркарова, Гермиона наложила охлаждающее заклинание, чтобы снизить температуру тела.

— Я думал, ты хочешь помочь людям, но ты думаешь только о чарах, наложенных на метку, и о том, как их снять. Это больше похоже на опыты над людьми, — сквозь зубы сказал Лука.

Гермиона подошла к нему и посмотрела прямо в глаза.

— Всё началось с вашей семьи. Ваши знания погубили сотни, если не тысячи людей. Так что один или несколько Пожирателей — ничто по сравнению с целью, к которой я стремлюсь.

Она покинула комнату, оставив Луку наедине с терзаниями в своей душе.

***

Skjold — Heimbrann

Гермиону разбудил крик боли из соседней комнаты.

Схватив палочку, она поспешила в комнату Каркарова. Мужчина лежал на полу у кровати, изогнувшись в спине в неестественной позе. Он хрипел, а изо рта у него вытекала чёрная жижа.

— Что случилось? — вбежала взволнованная Гея. Рядом с ней появился Лука, держа палочку наготове.

Гермиона думала, что у неё будет больше времени для подготовки ритуала. Но вчерашнее переливание крови оказалось достаточным, чтобы остатки тёмного заклинания начали сопротивляться, чувствуя приближение гибели.

— Лука, уведи Гею. Закройтесь в комнате и наложите защитное заклинание. Не выходите, даже если что-то услышите.

Лука кивнул и увёл взволнованную мать.

Игнорируя крики боли Каркарова, Гермиона направилась в свою комнату за всем необходимым, чтобы приступить к намеченному.

***

Полумрак подвала окутывал пространство таинственной пеленой. Мерцающий свет зажжённых свечей отбрасывал причудливые тени на каменные стены, создавая жуткую атмосферу.

Гермиона, сосредоточенная и решительная, парила в воздухе тело Каркарова, который истошно кричал от боли. Его крики эхом отражались от стен, создавая жуткую симфонию страдания.

Опустив тело Каркарова на пол, Гермиона взяла в руку пакет с его кровью. Она погрузила в него палочку и начала выводить пентаграмму, вспоминая ритуал, который видела раньше.

Закончив рисунок, она подошла к еле дышащему Каркарову. Подняв его тело левитацией, Гермиона положила его в центр пентаграммы.

Капли крови медленно стекали по линиям рисунка, словно оживляя древний символ.

Гермиона не обращала внимания на то, что вся её пижама пропиталась кровью Пожирателя.

Она встала напротив Каркарова, крепко держа палочку, покрытую чужой кровью, в своих испачканных руках.

— Посмотрим, что у тебя получится, пташка, — услышала она усмехающийся голос тьмы.

Сняв окклюментный щит и открыв брешь в своей защите от тьмы, Гермиона почувствовала, как татуировка на её груди нагревается. Это означало вторжение того, от кого она была предназначена.

С каждым вдохом она ощущала, как тьма поднимается из глубин души. Закрыв глаза, Гермиона позволила силе наполнить себя, почувствовала её течение в венах, её холод и мощь.

Медленно она подняла палочку. Тёмная метка на руке Каркарова пульсировала, словно живая. Гермиона знала: сейчас или никогда.

«Avada Infernum

Servitus Aeternus

Mortem Obsequium».

Собрав всю решимость, она направила палочку на метку и выпустила силу, дремавшую в её душе.

— Мортмордре!

В этот момент подвал наполнился жутким свечением. Крики Каркарова стали ещё громче, словно сама тьма поглощала его боль.

***

Сентябрь. Хогвартс

— Гермиона, почему ты ушла? Что-то случилось? — накинулась на неё с вопросами Джинни, как только она открыла портрет в гостиную под требовательный стук.

— Просто разболелась голова, — соврала Гермиона.

— Может, сходишь к мадам Помфри? — с волнением спросил Гарри, войдя в гостиную следом за Джинни и Роном.

— Нет, пустяки. Просто столько всего случилось за неделю, надо хорошенько выспаться, — Гермиона натянула улыбку.

— Тогда мы не будем мешать, — тактично ответила Джинни, дернув парней за рукава. — Но завтра погуляем после тренировки по квиддичу?

— Завтра не смогу. Старосты ведут младших на экскурсию в Хогсмид, — ответила Гермиона извиняющимся тоном.

— Тогда приходи вечером к нам в гостиную. Дамблдор хочет о чём-то поговорить со мной, — вмешался Гарри.

— Хорошо, увидимся завтра.

Ребята попрощались с Гермионой, всё ещё с волнением смотря на неё.

Закрыв за ними портрет, Гермиона поднялась в свою комнату и упала на кровать, глядя в потолок.

После разговора с Забини о тёмной метке она снова потеряла контроль над собой. Воспоминания о том, что ей пришлось делать, лежали тяжёлым грузом на её и без того расшатанном эмоциональностью сознании.

— Ты можешь снова забрать мои эмоции? Мне кажется, я схожу с ума, — тихо проговорила она.

— Тогда была чрезвычайная ситуация, пташка. На кону стояла твоя жизнь. Отвечая на твой вопрос, я не могу просто так выключать твои эмоции. Это тоже очень энергозатратно для меня, — задумчиво сказала тьма. — Ты сама решила вернуться к тем, кто заставляет тебя чувствовать и испытывать эмоции. Вот они и нахлынули на тебя все сразу.

— Чувствую себя песчинкой на берегу, на которую обрушилась волна, и ничего не могу с этим сделать, — устало произнесла Гермиона.

— Да, с такой тобой намного скучнее, — сказала тьма. — Хорошо, я постараюсь притупить избыток твоих чувств. Но взамен тебе надо больше брать эмоций у других, чтобы восстановить мои силы, — голос прозвучал нехотя.

— Хорошо, — закрыв глаза, согласилась Гермиона.

***

— Может, нужно было остаться с ней? — спросил Рон, спускаясь по лестнице вместе с друзьями.

— Мне тоже кажется, что она словно отдаляется от нас, — с грустью проговорил Гарри.

— Мы же договорились не давить на неё. Вчера, когда мы были одни перед приходом девочек, она хотела мне что-то сказать, но нас перебили, — задумчиво сказала Джинни.

— Джинни, может, тебе завтра поговорить с Гермионой и невзначай расспросить, что её тревожит? — подхватил Гарри.

— А может, она наконец поняла, что её друзья слишком туповаты? — донёсся до них голос Малфоя.

Ребята повернули головы и заметили, что на соседней лестнице поднимаются Малфой и Забини.

— Закрой пасть, Малфой, — огрызнулся Рон.

— На правду не обижаются, придурок, — ответил Драко, ступив на нужный этаж вместе с Забини и скрывшись в коридоре.

— Бесит, что Гермиона делит гостиную с этим козлом, — сквозь сжатые зубы прошипел Рон.

— Рон, выдохни. Тебе нужно всю накопившуюся агрессию выплеснуть завтра на тренировке, — с улыбкой ответила Джинни, похлопав Рона по спине.

***

— Блейз, видишь, дружки Грейнджер нашли её, так что не вижу смысла тебе задерживаться, — сказал Драко, заходя в гостиную.

— Я видел, в каком она состоянии ушла. Хочу убедиться, что с ней всё в порядке, — ответил Забини, поднимаясь по лестнице.

— Думаю, не очень хорошая идея врываться в комнату девушки без разрешения, — сказал Драко, чтобы отвлечь его. Он незаметно вытащил палочку из кармана, когда подошёл к другу, и наложил на дверь Гермионы запирающее заклинание.

— А когда тебя это останавливало? — повернувшись к другу с улыбкой, спросил Забини.

Драко пожал плечами в ответ.

— Вот именно, — Блейз подошёл к двери Гермионы и дернул за ручку, но дверь не открылась.

— Что и требовалось доказать, она не ждёт гостей, — с ехидной улыбкой сказал Драко, опираясь спиной о косяк своей двери. — Думаю, тебе пора уходить, я сегодня устал.

— Ладно, ладно, я понял, — подняв руки в знак капитуляции, ответил Забини. — Тогда до завтра, — попрощался он, спускаясь по лестнице.

— Ага.

Драко дождался, пока за спиной друга закроется портрет, взмахнул палочкой и снял запирающее заклинание. Точно воришка, который собирается увидеть что-то запретное, он подошёл к двери, повернул ручку и услышал щелчок.

В комнате стояла почти осязаемая тишина. Драко бесшумно вошёл внутрь, не нарушая покоя спящей Гермионы. Лунный свет, проникающий через окно, очерчивал контуры её фигуры в том самом кружевном платье, которое он видел утром. Тогда она улыбалась, собираясь на прогулку со своими бестолковыми друзьями, а он, притворяясь равнодушным, наблюдал за ней из угла гостиной.

Сейчас она выглядела беззащитной и уязвимой. Прядь волос упала на её лицо, и Драко не смог удержаться — осторожно убрал её рукой, едва коснувшись щеки.

Время словно остановилось. Он замер, вдыхая аромат её волос и чувствуя, как сердце бьётся всё чаще. Его губы почти коснулись лба — ещё мгновение, и он бы нарушил хрупкую грань между реальностью и мечтой. Но страх быть пойманным и признать свои чувства оказался сильнее.

С трудом оторвав взгляд от её спокойного лица, Драко отступил. Его тень скользнула к двери, и через мгновение комната снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь дыханием спящей девушки.