Смерть, которая изменила всё

Bleeding Heart- Sleep Dealer

Тусклый свет камина отбрасывал причудливые тени на стены гриффиндорской гостиной. Гермиона сидела в своём любимом кресле, её лицо казалось непривычно спокойным, лишённым обычных тревог и переживаний. Тьма как и обещала притупила её эмоции, оставив лишь холодную ясность разума. Со своей же стороны девушка делала всё, что обещала взамен, впитывала чужие эмоции, будь то первогодки на экскурсии в Хогсмиде или обычные мимо проходящие волшебники.

Гарри, нервно поправляя очки, рассказывал о том, что показал ему Дамблдор. О первой встрече с юным Томом Реддлом и об единственном учителе, с кем сблизился Том — профессоре Слизнорте. Директор попросил Гарри сблизиться с новым преподавателем.

Рон, нахмурив рыжие брови, вслушивался в каждое слово. Гермиона же, задумчиво глядя в огонь, анализировала услышанное.

— Что, по-вашему, Дамблдор пытается выяснить через Слизнорта? — наконец спросила она, нарушая тяжёлое молчание. — Какую информацию он хочет получить?

Друзья переглянулись, погрузившись в размышления. В комнате витал запах старых книг и древесного дыма, а за окном сгущались сумерки.

Внезапно их разговор прервал голос Джинни, прозвучавший неожиданно громко в наступившей тишине:

— Гермиона, можно тебя на пару слов?

— Иду, — тихо ответила она, бросив последний взгляд на друзей, и последовала за Джинни вверх по лестнице, в сторону девичьих спален.

Войдя в комнату Гермиона присела на край кровати подруги.

Джинни устроилась рядом, стараясь создать непринужденную атмосферу.

— Гермиона, как прошел твой день? — начала она мягко, словно подбирая слова.

— Нормально, — последовал короткий ответ.

— А как ты себя чувствуешь? — не сдавалась Джинни, внимательно наблюдая за подругой.

— В порядке, — снова односложно ответила Гермиона, глядя в сторону.

Джинни вздохнула, понимая, что нужно действовать решительнее.

— Гермиона, несколько дней назад, ты сказала, что летом сделала несколько плохих вещей, что случилось?

Гермиона наконец повернулась к ней,

пытаясь изобразить искреннюю улыбку, скрывая свою полную безэмоциональность.

— Первое — это то, что я не писала вам. Прости, Джинни, - стараясь казаться виноватой, она опустила взгляд вниз, видя как Джинни обхватила её ладонь.

– Ничего, я понимаю, тебе нужно было время, чтобы прийти в себя после...- Уизли замолчала, чтобы не произносить слов о родителях Гермионы, чтобы ещё больше не расстраивать её.

– И есть ещё кое-что, но мальчикам об этом знать не обязательно, - чувствуя как рука Джинни, удерживающая её ладонь напряглась.

— Во время летних каникул я встретила человека...я сразу понимала, что нам не суждено быть вместе из-за того, что мы из разных миров...но хоть на какую-то долю секунды, так хотелось быть просто обычной девушкой, без всего этого, - сказала она, вытащив палочку из кармана юбки, положив её между ними.

Гермиона рассказала частичную правду — о том, как пыталась забыться в барах, на вечеринках, как познала, что такое любовь. Но умолчала о главном.

Джинни обняла подругу.

— Я хочу чтобы ты знала, что всегда можешь со мной поделиться. Знаешь, я ведь любила Гарри четыре года и я до сих пор не верю в происходящее. Может тебе переключиться на кого-нибудь из парней в нашей школе? Я знала, что у нас с Дином никогда ничего не получиться, но он помогал мне не думать о Гарри так часто.

Гермиона кивнула, вымученно улыбнувшись.

– Может ты и права.

Весь их разговор никак не затронул её струны души, даже когда она упоминала Драко в своём рассказе.

Её маска сострадания и печали была безупречна, но за ней скрывалась пустота.

***

Drang - Abbott feat. 2WEI

Хогвартс жил своей обычной жизнью, но для Гермионы он превратился в лабиринт, из которого она пыталась убежать, не останавливаясь ни на минуту. Она двигалась по заранее намеченному маршруту: уроки, библиотека, редкие появления в своей комнате, чтобы переодеться и принять душ. Всё, чтобы не столкнуться с теми, кто мог разбудить запертые чувства - опять.

В коридорах школы она теперь появлялась чаще в сопровождении тихой и скромной Полумны — новая напарница по дежурствам, или Колином, с которым она поменялась графиком дежурств , лишь бы избежать случайных встреч с Драко.

Гарри и Рону она говорила, что у неё слишком много дел по старостату, тем самым уделяя им времени только во время завтраков или редких ужинов.

Ночи Гермиона проводила то в школе, то в магловском мире, благодаря порт ключу Дамболдора, что так и не отдала ему, забываясь на закрытых вечеринках других факультетов и обычных вечеринках Лондона. Тёмная сторона её сущности требовала подпитки, и она утоляла эту жажду, поглощая эмоции случайных знакомых. Но даже здесь, в гуле музыки и пьяном веселье, она постоянно ловила на себе холодный взгляд серых глаз, когда оставалась в стенах школы. Малфой и его компания тоже посещали вечеринки, и каждый раз, заметив его присутствие, Гермиона тут же растворялась в толпе, цепляясь за очередного кавалера.

Её новые «отношения» были лишены искренности. Парни менялись один за другим, каждый пытался завоевать расположение подруги Гарри Поттера, в волшебном мире или легкодоступную девушку на одну ночь, как надеялись многие маглы. Они гонялись за ней, как за трофеем, не понимая, что ей нужны были лишь их эмоции, которые она жадно поглощала, чтобы сохранить собственное спокойствие, и никакой близости.

По школе поползли слухи. Шепотки за спиной становились всё громче. Гриффиндорки, некогда считавшие её примером для подражания, теперь смотрели с презрением. Девушки других факультетов перешёптывались, строя догадки о причинах такой резкой перемены в поведении старосты.

Но Гермиону это больше не волновало. Она держала своё обещание перед тьмой в своей душе, продолжая то, что она начала в Греции - бегство от себя самой, от своих истинных чувств, от всего, что могло заставить её остановиться и задуматься о том, что она потеряла и что ещё можно было бы спасти.

***

Драко сидел в гостиной башни старост, рассеянно перелистывая страницы учебника по зельеварению. Его взгляд то и дело устремлялся к двери, словно ожидая появления Гермионы. Но она несколько недель не появлялась в своей комнате, не задерживалась в коридорах, где они могли случайно встретиться.

За завтраками она сидела с Поттером и Уизли, не смотря в его сторону. На уроках делала вид, что его не существует, даже когда он пытался привлечь внимание всего класса к себе. Блейз, тоже не мог понять происходящего. Он пытался заговорить с Гермионой, но она всегда находила предлог, чтобы уйти.

Вечеринки стали настоящим испытанием для Драко. Каждый раз, появляясь там, он видел её в объятиях разных парней. Это разъедало его изнутри, словно кислота. Он сжимал кулаки, наблюдая, как она смеётся, как её касаются чужие руки, как она флиртует с другими.

Он не мог объяснить даже себе, почему не может отпустить ситуацию. Почему мысли о ней не дают ему покоя ни днём, ни ночью. Почему каждое её появление вызывает в нём бурю эмоций — от ярости до отчаяния.

Он злился на себя за то, что не может сосредоточиться на действительно важных вещах. На делах, от которых зависит жизнь его и матери. Но Грейнджер словно болезнь проникла в его сознание, захватила все мысли, проникла в кровь, отравляя его существо.

В такие моменты Драко ненавидел себя за слабость. За то, что не может контролировать свои чувства. За то, что она, грязнокровка, имеет над ним такую власть. Но даже эта ненависть не могла заглушить ту боль, которая разрасталась в его груди каждый раз, когда он видел её с другими.

– Драко, - снова тихо произнёс Блейз, вырывая друга из размышлений, расположившись в кресле напротив

– С Нарциссой всё хорошо?

Малфой поднял глаза, в которых промелькнула тень тревоги.

— Всё в порядке, — ответил он, но его голос звучал натянуто.

Блейз не поверил, но решил не давить. Он знал, что иногда лучше промолчать.

— Слушай, — сменил тему Блейз, — а чем займёмся на выходных? Может, сходим в Хогсмид?

Драко пожал плечами.

— Не знаю, — честно ответил он. — Хочется просто... исчезнуть. На время. Вырваться из этого места, почувствовать хоть немного свободы.

Блейз понимающе кивнул. Он знал, какая ноша лежит на плечах друга.

Внезапно Драко замер, словно что-то вспомнив.

— Завтра... — начал он медленно, — завтра день рождения Грейнджер.

Забини удивлённо поднял брови.

— С чего ты это взял?

Малфой лишь пожал плечами, не отвечая на вопрос.

— Знаешь, — начал Блейз, — я до сих пор не могу понять её поведения. Помнишь, я предлагал ей встречаться? А она... словно стала другим человеком.

Малфой напрягся, но ничего не сказал.

— Посмотри, как она себя ведёт, — продолжил Блейз. — Переплюнуть образы слизеринок, это надо ещё уметь. Все старшекурсники заглядываются на неё, и это неудивительно. Но что с тобой происходит?

Драко резко повернулся к другу.

— О чём ты?

— Да брось, — усмехнулся Блейз. — Я же вижу, как ты смотришь на неё. Особенно когда она с другими... Твоя челюсть так напрягается, что кажется, вот-вот треснет.

Малфой отвернулся к огню, сжимая кулаки.

— Не может быть, чтобы ты влюбился в неё, — задумчиво произнёс Блейз. — После всего того, что было... После всех этих лет презрения и ненависти.

Драко молчал, и это молчание говорило больше любых слов.

— Что между вами происходит? — тихо спросил Блейз.

Он резко повернулся к Блейзу, его лицо исказила ярость.

— Между нами нихрена не происходит! — почти прорычал он. — Ты видишь то, чего нет!

Забини внимательно смотрел на друга, замечая, как тот нервно сжимает и разжимает кулаки.

— Драко, я же вижу... — начал было Блейз, но Малфой его перебил.

— Не видишь! — отрезал он. — Это просто... просто...

Его голос дрогнул, и он тут же взял себя в руки.

— Это всё иллюзии, — продолжил Драко более спокойно. — Она просто... просто ведёт себя так, как всегда вела — раздражает меня.

Внутри него бушевала буря. Стыд за ложь другу смешивался с гневом на самого себя. Он вспоминал те моменты, когда держал её в своих объятиях, когда чувствовал, как её губы отвечают на его поцелуи, как она выкрикивала его имя...в этой самой гостиной.

«Это не любовь, — твердил он себе. — Это просто инстинкт. Я всегда был собственником. Всегда хотел то, что нельзя иметь. А она... она просто очередной трофей, который я не могу заполучить».

Блейз прищурился, явно не веря словам друга.

— Ты слишком сильно реагируешь на то, что происходит с Грейнджер, — заметил он. — Это не похоже на тебя.

Драко поднялся с дивана, начиная нервно ходить по комнате.

— Просто... просто забудь, что я говорил про её день рождения, — бросил он через плечо. — Это не твоё дело.

В его голове крутились воспоминания о тех моментах близости с Гермионой, которые он пытался скрыть даже от самого себя. О том, как её тело прижималось к нему, как её руки обвивали его шею...

— Ты не можешь вечно это скрывать, — тихо произнёс Блейз, глядя на друга.

Но Драко уже не слушал. Он стремительно вышел из гостиной старост, оставив Блейза наедине с его догадками и подозрениями.

***

Кабинет Снейпа встретил Драко полумраком. Северус стоял у своего стола, перебирая какие-то бумаги. Его чёрные глаза сверкнули, когда он заметил вошедшего ученика.

— Пришёл, — негромко произнёс профессор, не отрывая взгляда от бумаг. — Садись.

Драко опустился на кушетку стараясь скрыть своё раздражение. Разговор с Блейзом оставил неприятный осадок, и сейчас он был не в настроении для очередного сеанса «лечения».

— Твои головные боли продолжаются? — спросил Снейп, наконец подняв глаза.

— Да, — коротко ответил Драко, сцепив руки в замок.

Профессор кивнул, словно ожидал такого ответа.

— Я предполагал, что это может быть связано с воздействием Круциатуса, — произнёс он, доставая какие-то флаконы. — Но есть и другая причина...

— Твои воспоминания... в них возможно есть брешь.

Драко почувствовал, как кровь отхлынула от лица.

— Что вы имеете в виду? — выдавил он.

— Неважно, — отрезал Снейп. — Важно то, что я могу помочь. Но для этого тебе придётся довериться мне полностью.

Малфой молчал, обдумывая слова профессора. Он знал, что Снейп не станет говорить просто так, но мысль о том, что он опять будет копается в его воспоминаниях, была невыносима.

— Я согласен, — наконец произнёс он. — Но только если вы расскажете мне всё, что узнаете.

Снейп усмехнулся.

— Посмотрим, — ответил он, доставая палочку. — А теперь... выпей и расслабься, - протянув ему флакон.

Драко залпом опустошил зелье и прилёг на кушетку закрыв глаза, чувствуя, как профессор погружается в его сознание.

***

Северус осторожно погружался в глубины памяти Драко, словно исследователь в неизведанные воды. Легилименция требовала особой осторожности, особенно когда речь шла о таком тонком деле, как поиск бреши в воспоминаниях.

Брешь могла возникнут в очень редких случаях, когда носитель воспоминания желает защитить информацию в своей голове под окклюментным щитом, но его воспоминания насильственно меняют или стирают.

Снейп методично пролистывал воспоминания, дня рождения Драко — того самого, проведённого в магловском мире, словно страницы древней книги.  Профессор замер, вглядываясь в размытые образы.

Та же комната, наполненная тусклым светом. На кровати виднелась неясная фигура девушки — её лицо оставалось размытым, словно кто-то намеренно стёр эти воспоминания. Снейп попытался сфокусироваться, но каждый раз образ ускользал, словно дым.

Он знал — брешь связана с этой девушкой. Кто-то намеренно изменил или стёр часть воспоминаний Драко, оставив после себя опасный след.

Профессор продолжал исследовать сознание ученика, но брешь так и не обнаруживалась. Всё выглядело цельным, хотя и искажённым. Словно невидимый мастер аккуратно заштопал ткань памяти, оставив лишь едва заметные следы своего вмешательства.

Но пока что его усилия не приносили желаемого результата. Искажённая фигура девушки продолжала ускользать от его взгляда, храня свои тайны.

***

Eclipse- Avatic

Тусклый свет рассвета пробивался сквозь плотные шторы импровизированной комнаты, созданной выручай-комнатой. Гермиона медленно открыла глаза, чувствуя, как пульсирует голова. Лёгкая тошнота напоминала о ночи, проведённом в компании алкоголя и чужих улыбок.

Она приподнялась с дивана, морщась от неприятных ощущений. Комната, словно заботливый друг, создала для неё идеальное убежище — тихое, уединённое место, где можно было спрятаться от всего мира.

Встав, Гермиона заметила очертания двери, которая только что появилась в стене. Она подошла ближе и толкнула её — за дверью оказалась уютная ванная комната.

Приведя себя в порядок, Гермиона взмахнула палочкой над своей формой, восстанавливая её безупречный вид. Юбка оказалась выше колена, но это больше не волновало её.

Сегодня она решила пропустить завтрак. Не хотелось слышать поздравления, видеть искренние улыбки друзей, принимать подарки. Всё это казалось фальшивым, как и её собственная жизнь в последнее время.

Вместо этого она вызвала Винки — приветливую домовую эльфийку.

— Винки, принеси, пожалуйста, лёгкий завтрак, — попросила Гермиона, стараясь говорить спокойно.

— С днём рождения, мисс Гермиона! — радостно воскликнула эльфийка, едва не подпрыгивая от восторга.

Гермиона продолжая играть свою роль улыбнулась:

— Спасибо, Винки. Только, пожалуйста, никому не рассказывай, где я сейчас.

Эльф понимающе кивнула, исчезая с тихим хлопком. Гермиона опустилась в кресло, глядя в пустоту. Сегодня, как и многие другие дни, она пыталась убежать от себя, от своих чувств, от всего, что делало её когда-то счастливой.

***

Серые стены Хогвартса словно давили на Гермиону, когда она спешила на очередной урок. Её шаги были механическими, лишёнными привычной энергичности. Внутри неё царила пустота.

Звонок прозвенел ровно в тот момент, когда она вошла в класс по защите от тёмных искусств. Профессор Снейп лишь мельком взглянул на неё, но ничего не сказал. Гермиона села за парту, механически достала пергамент и перья, не обращая внимания на любопытные взгляды одноклассников.

— Грейнджер, — голос Снейпа прозвучал неожиданно близко. — Вы сегодня особенно рассеянны.

Она подняла глаза, в которых не было ни следа прежней живости.

— Простите, профессор, — голос звучал отстранённо. — Много домашней работы.

После урока она не стала ждать, пока Снейп закончит отвечать на вопросы других учеников. Как только прозвенел звонок, она стремительно собрала вещи и направилась к выходу.

— Гермиона, подожди! — голос Гарри донёсся до неё словно издалека.

Она не остановилась. Тьма внутри неё заглушила все чувства, включая чувство вины за то, что она избегает друзей.

— Гермиона, у тебя же сегодня день рождения! — Рон догнал её у поворота коридора. — Мы хотели тебя поздравить.

— У меня срочные дела с профессором Макгонагалл, — ответила она, не замедляя шага.

— Но мы приготовили тебе подарок! — Джинни появилась словно из ниоткуда. — Пожалуйста, не убегай.

Гермиона остановилась лишь на мгновение, но в её глазах не было ни радости, ни тепла.

— Правда, Гермиона, — поддержал Гарри, — мы все тебя ждём.

— Я правда не могу, у меня важные дела.

Не дожидаясь новых вопросов, она свернула за угол и скрылась из виду.

Май — стал новым настоящим её днём рождения — когда она была воскрешена Дамблдором и Снейпом. Но рассказать об этом она не могла никому. Ни Гарри, ни Рону, ни даже Джинни.

Глубоко вздохнув, она достала книгу из сумки и направилась в библиотеку — единственное место, где можно было спрятаться от всех и не отвечать на вопросы о своём дне рождения.

Гермиона почти добралась до библиотеки, когда услышала позади себя знакомый голос:

— Мисс Грейнджер!

Она замерла, медленно оборачиваясь. Профессор Макгонагалл в своей строгой мантии приближалась к ней, держа в руках стопку пергаментов.

— С днём рождения, мисс Грейнджер, — произнесла декан Гриффиндора с тёплой улыбкой.

Она натянуто улыбнулась:

— Спасибо, профессор.

— Я видела, как вы убегали от своих друзей, — продолжила Макгонагалл, внимательно глядя на девушку. — Неужели вы не хотите отпраздновать?

— У меня много домашней работы, профессор, — привычно отмахнулась Гермиона, стараясь не встречаться взглядом с деканом.

— Понимаю, — кивнула Макгонагалл. — Но у меня есть для вас ещё одна новость. Профессор Дамблдор ожидает вас в своём кабинете.

Улыбка Гермионы стала ещё более искусственной.

— Меня? — спросила она, стараясь говорить спокойно.

— Да, — подтвердила Макгонагалл. — Он просил передать, что это важно.

— Хорошо, — кивнула Гермиона.

— Вот и отлично, — улыбнулась профессор. — И всё же не забывайте, что день рождения — это особенный день.

Гермиона лишь кивнула в ответ, развернулась и направилась к лестнице, ведущей к кабинету директора.

«Что ему нужно?» — думала она, поднимаясь по винтовой лестнице.

Дверь в кабинет директора была приоткрыта, пропуская мягкий свет. Гермиона остановилась на пороге.

— Входи, Гермиона , — раздался тёплый голос Дамблдора.

Директор поднялся из-за стола и приветливо улыбнулся.

— С днём рождения.

Гермиона вошла, натянуто улыбаясь в ответ.

— Спасибо.

Дамблдор внимательно осмотрел девушку, словно пытаясь разглядеть что-то скрытое за её маской безразличия.

— Ты кажешься сегодня особенно задумчивой, — заметил он, жестом приглашая её сесть. — Надеюсь, всё в порядке?

— Всё хорошо, — ответила Гермиона.

— У меня есть несколько вопросов к тебе, — начал Дамблдор, усаживаясь напротив. — Мне стало известно, что ты  уже две недели не живешь в башне старост, а обосновалась в Выручай-комнате. У вас какие-то разногласия с Мистером Малфоем?

— Нет, - невозмутимо ответила она.

— Хорошо, — кивнул Дамблдор. — Раз так, то как старосте тебе следует соблюдать школьные правила. Может быть, стоит вернуться в башню?

Она промолчала, понимая, что это предложение, которому она не может отказать.

— Также я хотел бы поговорить о порт-ключе, который дал тебе летом. Ты так и не вернула его.

Гермиона почувствовала лёгких укол раздражения.

— Понимаю твоё желание посещать магловский мир, — мягко произнёс Дамблдор. — Но сейчас это небезопасно. Однако я готов оставить его у тебя в обмен на одну просьбу.

Гермиона подняла глаза на директора.

— Какую просьбу?

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Гермиона понимала, что этот разговор — только начало чего-то важного, и её решение сохранить порт-ключ может иметь серьёзные последствия.

Дамблдор задумчиво покрутил в руках свою палочку, глядя на Гермиону сквозь полумесяцы очков.

— Знаешь, Гермиона, — начал он неторопливо, — я помню, как ты мечтала стать Министром магии. До всех этих... событий.

Гермиона едва заметно вздрогнула, но промолчала.

— А теперь ты, кажется, совсем перестала думать о своих мечтах, — продолжил директор, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Многое изменилось, — тихо ответила она, не поднимая глаз.

— Да, изменилось, — согласился Дамблдор. — Но я хочу предложить тебе кое-что особенное.

Он выпрямился в кресле, его голос стал более серьёзным:

— В ноябре состоится заседание Международной конфедерации магов. Тема крайне важная — Том Реддл. Я буду представлять Великобританию, и я хотел бы, чтобы ты сопровождала меня.

Гермиона подняла глаза:

— Я? Не будет ли это странным, что на собрание придёт какая-то ученица?

Дамблдор улыбнулся, но в его глазах промелькнула тень какой-то тайны.

— У тебя есть качества, которые могут оказаться весьма полезными, — уклончиво ответил он. — Твоя способность к анализу, твой ум, твоя... интуиция.

Гермиона молчала, пытаясь понять истинный смысл его слов. Она чувствовала, что директор что-то не договаривает.

— Я... я не уверена, что это хорошая идея, — наконец произнесла она.

— Я понимаю твои сомнения, — перебил её Дамблдор. — Но поверь, твоё присутствие может оказаться крайне важным. Подумай над моим предложением. Это может стать поворотным моментом не только для тебя, но и для всего магического мира.

Гермиона молча кивнула, чувствуя, как внутри неё словно круги на воде просыпается любопытство и чувство лёгкой тревоги. Она знала, что за этим предложением скрывается нечто большее, чем просто дипломатическая миссия. И Гермиона догадывалась, что Дамблдор заметил в ней то, что она пыталась скрывать от себя и других.

***

В гостиной Гриффиндора царило оживление. Студенты развесили по стенам разноцветные ленты, надували воздушные шары и украшали столы. Рон стоял в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдал за суетой с явным недовольством.

— Ну и зачем всё это? — проворчал он, глядя, как Невилл пытается прикрепить гирлянду к потолку. — Видели же, как она реагирует на наши поздравления. Гермиона ясно дала понять, что не хочет никакого праздника.

Гарри, который старательно расправлял большой поздравительный плакат, обернулся к другу:

— Рон, в тебе говорит обида. Гермиона же не хочет показывать, как ей на самом деле тяжело.

— Но она же прямо сказала, что занята! — надувшись фыркнул Рон. — Зачем навязываться?

Джинни, расставляющая свечи на праздничном столе, подняла голову:

— Гарри прав. Я поговорю с ней. Она не сможет устоять перед таким сюрпризом.

Полумна, помогающая с украшениями, добавила:

— Иногда нужно делать то, что нужно, а не то, чего хотят.

Рон вздохнул, но продолжал настаивать:

— А если она опять начнёт говорить про свои «срочные дела»?

Гарри отложил плакат, серьёзно посмотрел на друга и тихо проговорил так, чтобы услышал только он:

— Рон, ты не понимаешь. Она потеряла родителей. Это совсем не то же самое, что...

Он замолчал, подбирая слова.

— Я знаю, что такое потерять семью, — тихо продолжил Гарри. — Но я не помню их, не проводил с ними время. А Гермиона помнит всё: улыбки родителей, их голоса, как они обнимали её. Это больно, особенно в день рождения.

Рон замер, осознавая правоту друга.

— Думаешь, в этом причина? — тихо спросил он.

— Конечно, — кивнул Гарри. — Она просто прячет это за книгами и делами. Но сегодня мы покажем ей, что она не одна.

В гостиной постепенно становилось всё наряднее. Студенты работали с энтузиазмом, понимая важность момента.

— Всё будет хорошо, — уверенно произнесла Джинни. — Мы сделаем этот день особенным, несмотря ни на что.

***

Гермиона шла по коридорам Хогвартса, погруженная в свои мысли. В руках она несла вещи, которые забрала из Выручай-комнаты — теперь ей предстояло опять переселиться в башню старост. Её шаги были решительными, но в душе царила буря.

Мысли крутились вокруг предложения Дамблдора. Международная конфедерация магов... Встреча представителей разных стран... Решение судьбы магического мира. И главное — вопрос о наступлении Волан-де-Морта.

Она остановилась у окна, рассеянно глядя на вечерний Хогвартс. В памяти всплыли фотографии из школьного архива — молодой, красивый брюнет с идеальной осанкой и пронзительным взглядом. Тот, кто ещё не успел превратиться в чудовище.

— Ненавижу, — прошептала она, сжимая кулаки.

Тьма внутри неё, обычно заглушающая все эмоции, отступила перед этой единственной, чистой эмоцией — ненавистью. Ненавистью к тому, кто разрушил их жизни, кто превратил детство Гарри в бесконечную борьбу, кто заставил её пойти на инсценировку смерти родителей.

Внезапно её окликнул знакомый голос:

— Гермиона!

Она обернулась и увидела Джинни, спешащую к ней.

— Куда направляешься? — улыбнулась Джинни.

— В башню старост, — коротко ответила Гермиона, не желая вдаваться в подробности.

Девушки поднялись в гостиную старост, а оттуда — в комнату Гермионы. Джинни внимательно посмотрела на подругу:

— Ты выглядишь задумчивой. Что-то случилось?

– Как всегда слишком много мыслей в голове,- скинув вещи на кровать, ответила Гермиона.

— Пойдём ко мне, — предложила Джинни. — Немного расслабимся, выпьем чего-нибудь. Ты заслуживаешь отдыха.

Погружённая в свои мысли, она кивнула подруге, скинув с себя учебную мантию, направляясь за Джинни.

***

Джинни произнесла пароль, открывая перед ними портрет, заговорщически  улыбающейся, Полной дамы.

Яркая вспышка хлопушек ослепила Гермиону. Сотни голосов слились в едином крике:

— С днём рождения!

Гостиная была заполнена студентами — не только гриффиндорцами, но и учениками других факультетов. Они держали в руках воздушные шары и поздравительные плакаты.

Гермиона застыла на пороге, чувствуя, как усталость накатывает волной. Но она знала — нужно отыграть радость.

— Спасибо... — выдавила она, натянуто улыбаясь.

Студенты окружили её, вручая подарки и произнося поздравления. Гермиона принимала их с вежливой улыбкой, стараясь не показывать истинных чувств.

Когда официальная часть закончилась, толпа постепенно рассеялась по гостиной. Кто-то устроился на диванах, другие разбились на небольшие группы. В воздухе витал аромат закусок и, как заметила Гермиона, явственно ощущался запах алкоголя.

Она отошла к столику с напитками, налила себе виски и сделала большой глоток. Горечь напитка немного успокоила её.

Гарри, Рон и Джинни подошли к ней. Она поддерживала общий разговор, смеялась над шутками, но мыслями была далеко отсюда.

В глубине души она ощутила лёгкую благодарность друзьям за их заботу, но сейчас ей хотелось только одного — остаться наедине со своими мыслями. Особенно после разговора с Дамблдором, содержание которого она не собиралась раскрывать даже самым близким друзьям.

Музыка играла всё громче, разговоры становились оживлённее, а Гермиона всё больше погружалась в свои размышления, стараясь прятаться за маской радости.

***

Музыка в гостиной постепенно стихала, и толпа студентов немного рассеялась. Рон, всё ещё чувствуя обиду за утренний инцидент, заметил, что Гермиона стоит в стороне от всех. Он подошёл к ней и мягко взял за локоть.

— Пойдём отойдём, — тихо сказал он, уводя её к окну, где было потише.

Гермиона последовала за ним.

— Рон, я... — начала она, но он поднял руку, прося её помолчать.

— Слушай, я понимаю, что ты сейчас не в лучшем состоянии, — начал Рон, глядя ей в глаза. — Но мне больно видеть, как ты отстраняешься от нас. Мы же твоя семья, Гермиона.

Его голос звучал искренне, и в нём слышалась настоящая забота.

Гермиона опустила взгляд, почувствовав укол вины, ведь в том, что с ней происходит виноваты не её друзья.

— Я знаю, Рон, — тихо произнесла она. — Просто... сейчас столько всего происходит, и я...

— И ты закрываешься от нас, — закончил за неё Рон. — Но мы здесь, чтобы помочь.

Гермиона вздохнула, понимая, что должна что-то сказать, чтобы успокоить друга.

— Прости меня, Рон, — искренне произнесла она. — Я была не права, что так реагировала утром. Вы не заслуживаете такого отношения.

Рон заметно расслабился, его лицо смягчилось.

— Правда? — с надеждой спросил он.

— Правда, — кивнула Гермиона, стараясь, чтобы её голос звучал убедительно. — Я просто... запуталась немного.

— Ладно, — улыбнулся Рон, обнимая её. — Но знай, что мы всегда рядом.

Гермиона обняла его в ответ, чувствуя, как её ложь ложится тяжёлым грузом на душу. Она знала, что не может рассказать ему правду, но была рада, что смогла найти нужные слова, чтобы успокоить друга.

— Спасибо, Рон, — прошептала она.

Рон улыбнулся, явно удовлетворённый её словами.

Рон и Гермиона вернулись к дивану, где их уже ждали Гарри и Джинни. Лица у обоих были загадочными, особенно у Джинни.

— Ну что, поговорили? — улыбнулась Джинни, глядя на друзей.

— Да, всё в порядке, — кивнул Рон, обнимая Гермиону за плечи.

— Кстати, Гермиона, — начала Джинни, наклоняясь ближе, — Рон тебе не рассказал?

— О чём? — насторожилась Гермиона, чувствуя неладное.

— Мы с Гарри утром ходили к Дамблдору, — заговорщически прошептала Джинни. — И знаешь, о чём попросили?

Гермиона напряглась, пытаясь угадать, но решила дождаться продолжения.

— Мы попросили разрешения поехать в Нору на выходные, — выпалила Джинни. — И он согласился!

Гарри улыбнулся, поддерживая подругу:

— Да, было бы здорово, если бы ты тоже поехала.

Гермиона замялась. Она планировала провести выходные в магловском мире, где могла быть собой, где никто не знал о её секретах.

— Ребята, я не уверена, — начала она, стараясь звучать убедительно. — У меня столько дел...

— Ну что за дела могут быть важнее, чем провести время с друзьями? — нахмурился Рон.

— Да ладно тебе, Миона, — подхватила Джинни. — Всего один выходной.

Гермиона понимала, что отказ вызовет подозрения, а ей нужно было играть роль хорошей подруги.

— Хорошо, — вздохнула она. — Но только в воскресенье. В субботу у меня действительно важные дела.

Гарри переглянулся с Джинни, но кивнул:

— Договорились. В воскресенье в Норе.

Рон, казалось, был доволен исходом разговора, хотя его всё ещё немного задевало её нежелание делиться своими планами.

— Отлично, — улыбнулась Джинни. — Мама будет рада.

Гермиона выдавила улыбку, мысленно планируя, как провести субботу в магловском мире, где она могла хотя бы ненадолго забыться.

***

Grief - Ivan Torrent feat. Merethe Soltvedt

Гостиная Гриффиндора выглядела как поле битвы после праздника: повсюду валялись конфетти, пустые бутылки из-под сливочного пива и смятые бумажные салфетки. Студенты других факультетов уже разошлись по своим гостиным, оставив гриффиндорцев наедине с последствиями веселья.

Гермиона медленно шла через полутёмную комнату, стараясь не наступать на разбросанные конфетти.

Она была благодарна друзьям за то, что они сделали для неё, даже на какое-то время, ей показалось, что всё как раньше.

Краем глаза она заметила, как несколько девушек из Гриффиндора перешёптываются, бросая в её сторону косые взгляды. Она знала, о чём они говорят.

— Гермиона! — окликнул её Дин Томас, собирая пустые бутылки. — Уже уходишь?

— Да, — улыбнулась она. — Спасибо за помощь в организации вечера.

— Не за что, — подмигнул он. — Кстати, видел, как Парвати на тебя поглядывала.

Гермиона пожала плечами.

— Понимаю, — кивнул Дин. — Только будь осторожна. Не всем девушкам нравится, когда кто-то переключает на себя повышенное внимание парней.

Она благодарно улыбнулась ему и направилась к выходу. Коридоры Хогвартса были пустынны и тихи. Факелы отбрасывали длинные тени на каменные стены. Гермиона шла к башне старост, погружённая в свои мысли.

Добравшись до портрета Одинокого рыцаря, она назвала пароль и вошла внутрь. В гостиной было тихо и уютно. Огонь в камине мягко потрескивал, отбрасывая тёплые отблески на стены. Гермиона подошла к окну. Луна освещала Запретный лес, создавая причудливые тени. Поднявшись по лестнице, она открыла дверь своей комнаты, всё ещё ощущая гул вечеринки в ушах. Её взгляд тут же привлекла необычная деталь — величественный телескоп, установленный у окна. Его полированная латунь поблескивала в серебристом свете, а массивная конструкция казалась неуместной в знакомой обстановке.

Девушка медленно приблизилась к загадочному предмету, не в силах оторвать от него взгляд. Что-то в этом телескопе притягивало её, словно магнит. Она протянула руку, но не решалась прикоснуться. Кто мог оставить его здесь? И почему именно сейчас?

Тихий скрип двери заставил её вздрогнуть. Не оборачиваясь, она почувствовала его присутствие — тот, кого она старательно избегала последние дни. Шаги были почти бесшумными, но она узнала их безошибочно.

— Что ты здесь делаешь? — голос прозвучал резче, чем она хотела.

Драко остановился за её спиной, не отвечая. Его дыхание было ровным, почти спокойным. Гермиона медленно повернулась, встречаясь с его взглядом. В полумраке его глаза казались почти чёрными.

— Удивлена? — его голос был низким, почти шёпотом.

Она сжала кулаки, стараясь сохранить самообладание:

— Что тебе нужно?

Он сделал шаг вперёд, сокращая и без того небольшое расстояние между ними:

— Просто хотел убедиться, что подарок дошёл до адресата.

Гермиона нахмурилась:

— Подарок?

Вместо ответа он лишь слегка кивнул, не отрывая от неё взгляда.

Несколько долгих мгновений они стояли неподвижно, каждый погруженный в свои мысли.

— Уходи, Малфой. Сейчас не время для твоих игр.

Но он не двинулся с места, продолжая наблюдать за ней с той же непроницаемой маской на лице.

Мысли Гермионы крутились в голове, словно вихрь.

— «Почему телескоп? Как он мог выбрать именно его? Ведь я сама стёрла его память о том дне в обсерватории...».

— От кого не ожидала подарков, так это от тебя, Малфой, — произнесла она наконец, стараясь скрыть лёгкие признаки волнения , просачивающиеся в её сознание.

Драко молчал, его взгляд скользил по её лицу, впитывая каждую черточку. Он и сам не мог объяснить, почему выбрал именно этот подарок. Просто увидел телескоп в витрине магазина, и что-то внутри него дрогнуло. Словно невидимая нить потянула его к этому предмету.

Гермиона выглядела необычно. Её лицо было сосредоточенным, но в то же время в позе читалось какое-то странное спокойствие. Будто все те дни, когда она старательно избегала его, были лишь игрой.

Малфой чувствовал, как внутри разгорается пламя. Желание притянуть её к себе становилось почти невыносимым. Эта странная, необъяснимая тяга к Грейнджер только усиливалась с каждым днём, а её попытки игнорировать его лишь разжигали огонь ещё сильнее.

— Знаешь, — наконец нарушил он молчание, — когда я увидел телескоп, я понял, что должен подарить его тебе.

Гермиона подняла бровь:

— И почему же?

— Не знаю, — признался он, впервые за долгое время позволяя себе быть честным. — Просто почувствовал, что это правильно.

Воздух между ними словно наэлектризовался, наполнившись невысказанными словами и чувствами.

Гермиона первой отвела взгляд, но Драко заметил, как дрогнули её пальцы, когда она коснулась полированной поверхности телескопа.

Гермиона наклонилась к окуляру, погружаясь в завораживающий вид ночного неба. Её густые волосы, словно шёлк, скользнули по спине, упав на плечо и частично скрыв лицо от взгляда Драко.

В этот момент она уже открыла рот, чтобы поблагодарить его за подарок, но замерла, почувствовав лёгкое прикосновение. Пальцы Драко осторожно, почти невесомо, перебросили её волосы на другое плечо.

Гермиона медленно выпрямилась, встретившись со взглядом его бездонных глаз. Она чувствовала, как ускоряется пульс, как предательски теплеет в груди. Тьма, в которой она пыталась спрятать свои чувства, оказалась бессильна перед этим взглядом.

— Зачем ты это делаешь? — голос прозвучал тише, чем она ожидала, выдавая её волнение.

Драко не отводил глаз, его дыхание стало чуть более тяжёлым.

— Не знаю, — признался он наконец, и в его голосе прозвучала искренность, которая удивила их обоих. — Просто не могу перестать.

Всё произошло стремительно. Драко в одно мгновение сократил расстояние между ними, его руки крепко обхватили её талию, прижимая к твёрдому телу. Его губы накрыли её рот в жадном, требовательном поцелуе, от которого у Гермионы перехватило дыхание.

Этот поцелуй был другим — не похожим ни на что, что она испытывала раньше. В нём была такая страсть, такая сила, что все её попытки сопротивляться рассыпались в прах. Он целовал её так, словно хотел доказать что-то — себе, ей, всему миру. Словно хотел показать, насколько пустыми были все те случайные встречи с другими парнями на вечеринках, по сравнению с этим моментом.

Гермиона чувствовала, как тает её сопротивление. Её руки, которые она пыталась держать опущенными вдоль тела, предательски взметнулись вверх, обхватывая его шею. Она знала, что это ошибка, что она не должна поддаваться, но тело предавало её разум.

Драко углубил поцелуй, его язык настойчиво требовал ответа, и она не смогла отказать. Её спина оказалась прижатой к холодному металлу телескопа — символично, что именно этот подарок, который он преподнёс ей сегодня, стал свидетелем их близости.

В этот момент она поняла — она проиграла. Проиграла этой странной, необъяснимой тяге к человеку, которого должна была отпустить. Проиграла своим чувствам, которые так старательно пыталась подавить. Его руки скользили по её спине, притягивая ближе, а она тонула в этом поцелуе, теряя себя в водовороте эмоций, которые он пробуждал в ней одним лишь прикосновением.

И в этой тишине, нарушаемой лишь их сбивчивым дыханием, телескоп словно хранил их тайну — молчаливое свидетельство того, что даже без воспоминаний, даже против воли, их чувства продолжали жить, разгораться с новой силой.

Его руки скользили по её телу с отчаянной жадностью, будто пытаясь запомнить каждый изгиб, каждую линию. Драко уже не контролировал себя — все барьеры рухнули, все запреты потеряли смысл. В этот момент не существовало ничего, кроме них двоих.

Гермиона чувствовала, как его дыхание становится всё более прерывистым, как напряжено его тело. Его пальцы впивались в её талию, притягивая ближе, ещё ближе. Она ощущала его желание каждой клеточкой своего существа, и это только усиливало её собственное влечение.

Все мысли о миссии, о Волан-де-Морте, о Пожирателях Смерти растворились в воздухе. Сейчас не было ничего важнее этого момента, этих объятий, этих поцелуев. Только они и их чувства.

Драко наклонился к её уху, его дыхание обжигало кожу:

— Ты даже не представляешь, что ты делаешь со мной.

Его руки исследовали её спину, спускались к бёдрам, поднимались к шее. Каждое прикосновение вызывало в ней волну ответного желания. Она чувствовала, как теряет контроль над собой, как растворяется в этих ощущениях.

Он прижал её к себе ещё крепче, будто боялся, что она исчезнет, растворится в воздухе.

Его пальцы медленно скользили по пуговицам её блузки, не отрываясь от её губ. Каждое движение было выверенным, почти ритуальным. Гермиона перехватила его руку, её ладонь дрожала, когда она пыталась остановить этот поток страсти.

— Мы не должны... это может плохо закончиться, — прошептала она, её голос звучал хрипло и неуверенно.

Драко почувствовал, как дрожит её рука, как она борется с собой. Он знал это чувство — сам проходил через него все эти недели. Его чувства к ней стали наваждением, поглощающим рассудок. Он не мог понять, почему так происходит, почему она так сильно завладела его мыслями.

— Какая разница, если завтра может и не настать? — его голос был низким, почти шёпотом. — Я всегда был эгоистом.

Гермиона смотрела в его серые глаза, в которых сейчас читалась такая откровенная страсть и в тоже время нежность, что её собственные сомнения начали таять. Она чувствовала, как её собственное тело отвечает на его близость, как предательски слабеют колени.

— Это не просто эгоизм... это безумие, — прошептала она, но не отступила.

Его пальцы продолжали лежать на пуговицах её блузки, всего одно движение отделяло их от точки невозврата. Время словно остановилось, превратившись в тягучую патоку, в которой тонули все разумные мысли.

— Может быть, — согласился он, наклоняясь к её уху. — Но я никогда не чувствовал себя более живым.

В этот момент что-то внутри Гермионы надломилось. Она вдруг отчётливо поняла, что рядом с Драко чувствует себя той самой Гермионой — до всех потерь, до воскрешения, до бесконечной боли и ненависти. Той Гермионой, которая могла просто жить, чувствовать, любить.

Её пальцы разжались, выпуская его руку. Она больше не боролась с собой, не пыталась найти аргументы против. Всё, что имело значение сейчас — это его прикосновения, его дыхание, его взгляд.

Гермиона закрыла глаза, позволяя себе раствориться в моменте. Она чувствовала, как возвращается к жизни, как сердце начинает биться ровнее, как уходит напряжение из мышц. Всё то, что она так старательно прятала глубоко внутри, вдруг нашло выход.

Драко замер на мгновение, словно боясь спугнуть это хрупкое решение. Но когда она не отстранилась, его руки снова двинулись, медленно, почти благоговейно расстегивая пуговицы её блузки.

— Я не хочу думать о завтра, — прошептала она, открывая глаза и встречаясь с ним взглядом. — Только не сейчас.

Он кивнул, понимая без слов. Его пальцы дрожали, когда он касался её кожи, словно она была сделана из тончайшего фарфора.

Гермиона прижалась к нему ближе, чувствуя, как возвращается та самая искра жизни, которую она почти потеряла. В этот момент не существовало ни войны, ни потерь, ни будущего — только они, их чувства и право быть счастливыми хотя бы сейчас.

Она знала, что потом придётся разбираться со всеми последствиями, со всеми противоречиями, но сейчас... сейчас она просто хотела быть собой. Настоящей, живой, чувствующей.

Его прикосновения были другими — нежными, почти благоговейными. Когда блузка скользнула вниз, его взгляд остановился на татуировке над её грудью. Кончиками пальцев он провёл по контурам рисунка, а затем склонился и оставил лёгкий поцелуй на этом месте. Гермиона судорожно вздохнула, и этот звук отозвался в нём сладкой музыкой.

Не говоря ни слова, Драко подхватил её на руки. Его движения были уверенными, почти лихорадочными. Он стремительно вышел из комнаты, толкнул дверь напротив — в свою спальню, где не раз представлял её в своей постели.

Здесь всё дышало им — его запахом, его присутствием. На прикроватном столике всё ещё лежала книга, которую он читал перед сном, думая о ней. Теперь она была здесь, в его объятиях.

Он уложил её на кровать, нависая сверху. Их взгляды встретились, и в этот момент всё стало кристально ясным — больше не было места сомнениям, не было места прошлому. Только здесь и сейчас, только они вдвоём.

Его руки продолжали исследовать её тело, но теперь в этих прикосновениях не было спешки. Он словно пытался запомнить каждую линию, каждый изгиб. И в этих прикосновениях было больше, чем просто желание — было что-то глубокое, почти первобытное, что-то, что связывало их сильнее любых слов.

Гермиона чувствовала, как тает её сопротивление, как растворяются последние барьеры. В его глазах она видела отражение своих собственных чувств — искренних, настоящих, больше не скрытых за масками и преградами.

Драко снимал с неё одежду, будто распаковывал драгоценный подарок, каждый раз останавливаясь, чтобы провести пальцами по открывшейся коже.

Когда последняя деталь одежды скользнула вниз, он замер, впитывая взглядом её обнажённое тело. В памяти тут же всплыл тот утренний эпизод в ванной — капли воды, стекающие по её коже, словно жемчужины, играющие в лучах солнца. Именно тогда, увидев её такой уязвимой и прекрасной, он понял, что пропал.

Гермиона чувствовала его взгляд — изучающий, жадный, полный желания. Но сейчас в нём было что-то большее — восхищение, почти благоговение перед её телом.

Драко склонился к ней, касаясь губами ключиц, прокладывая дорожку из поцелуев вниз. Его пальцы скользили по её коже. Он словно пытался запечатлеть в памяти этот момент — мраморную красоту её тела, раскрасневшуюся от его прикосновений кожу, подрагивающие ресницы.

В его голове крутились воспоминания того утра — как он стоял в дверях ванной, не в силах отвести взгляд от её отражения в запотевшем стекле. Как вода стекала по её плечам, создавая причудливые узоры на идеальной коже. Именно тогда что-то внутри него надломилось, и он понял, что больше не сможет просто смотреть на неё.

Сейчас, глядя на неё, распростёртую перед ним, он понимал, что это чувство было только началом чего-то большего. Чего-то, что он не мог объяснить, но что полностью завладело его сердцем.

Её пальцы дрожали, когда она начала медленно расстегивать пуговицы на его рубашке. В этот раз не было спешки, не было лихорадочной страсти — только любопытство и желание изучить его тело.

Гермиона скользила руками по его груди, чувствуя, как напрягаются мышцы под её прикосновениями. Она наклонилась, чтобы поцеловать выступающие ключицы, и услышала, как сбилось его дыхание.

Одна за другой слетели детали его одежды, открывая её взору точёное тело. Она не могла отвести взгляд от его плеч, от линии пресса, от того, как играют мышцы под кожей. В каждом движении была грация хищника, сила и скрытая нежность.

Она чувствовала, как учащается его пульс под её ладонями, как напрягаются мышцы от её прикосновений.

Когда последняя деталь одежды упала на пол, она замерла, впитывая взглядом его обнажённую фигуру. В его глазах читалось такое же восхищение, какое испытывала она сама.

Гермиона протянула руку, чтобы коснуться его щеки, и почувствовала, как его дыхание согревает её ладонь.

Его губы медленно скользили по её запястью, оставляя нежные поцелуи на чувствительной коже. Каждое прикосновение вызывало у Гермионы мурашки, заставляя её дыхание становиться всё более прерывистым.

Постепенно поднимаясь выше, он покрывал поцелуями её руку, грудь, шею, пока не достиг губ. Их поцелуй был глубоким и чувственным, полным невысказанных слов и обещаний.

Драко двигался медленно, давая ей возможность привыкнуть к нему. Когда он вошёл в неё, из груди Гермионы вырвался тихий стон удовольствия, который отозвался в нём новой волной желания.

Оторвавшись от её губ, он наклонился к её уху и прошептал:

— Я не хочу, чтобы кто-то кроме меня прикасался к тебе, понятно?

Его голос был низким и хриплым от страсти, а слова прозвучали как приказ и признание одновременно. Гермиона почувствовала, как внутри неё разливается тепло от этих слов, как её собственное желание становится ещё сильнее.

Она не ответила словами, но её тело говорило за неё — каждым движением, каждым прикосновением, каждым вздохом подтверждая, что она принадлежит только ему.

Спальня наполнилась звуками их страсти — протяжными стонами Гермионы, тяжёлым дыханием Драко. Она выгибалась в его руках, встречая каждый его толчок, словно пытаясь стать ещё ближе, ещё слитнее с ним.

Их тела скользили друг по другу, покрытые испариной, влажные от пота. Но сейчас это не было похоже на те дикие, необузданные встречи, к которым привык Драко. Это была настоящая любовь — нежная, глубокая, пронизанная трепетом и заботой.

Гермиона обвивала его руками и ногами, притягивая ближе, словно боялась потерять это ощущение единения. Её пальцы впивались в его плечи, оставляя следы, а он двигался медленно, с бесконечной осторожностью, будто боясь причинить ей боль.

Их губы встречались в коротких поцелуях между стонами, глаза искали друг друга, пытаясь выразить то, что не могли сказать слова. В каждом движении, в каждом прикосновении читалось: «Ты только моя. Я только твой».

Драко склонился к ней, шепча что-то неразборчивое, но полное нежности. Его дыхание согревало её кожу, а руки исследовали каждый сантиметр её тела, запоминая, впитывая, присваивая.

Они двигались в едином ритме, их сердца бились в унисон.

Её тело содрогалось в его руках, волны наслаждения накатывали одна за другой. Гермиона вцепилась пальцами в его спину, оставляя следы от ногтей на коже. Каждая клеточка её существа пульсировала от нарастающего удовольствия.

Электричество пробежало по венам, превращая мысли в бессвязный поток ощущений. Она чувствовала, как растворяется в этих чувствах, теряя связь с реальностью. Её губы приоткрылись, готовые произнести слова, которые могли изменить всё...

— Драко, я... — начала она, но он не дал ей закончить.

Его губы накрыли её рот в жадном поцелуе. В этот момент он тоже балансировал на грани, изо всех сил сдерживая себя, чтобы подарить ей это мгновение.

Чувствуя, как её тело содрогается в его руках, как она распадается на части от наслаждения, он наконец позволил себе отпустить контроль. Их тела двигались в едином ритме, пока он не достиг своего пика, наполняя её собой.

Их тела всё ещё дрожали от пережитого наслаждения, дыхание постепенно приходило в норму. Драко осторожно перекатился на спину, увлекая за собой Гермиону. Она устроилась на его плече, чувствуя, как расслабляются все мышцы.

Его рука нежно скользила по её спутанным, влажным от пота волосам, распутывая пряди. В комнате было тихо, если не считать их тяжёлого дыхания и биения сердец.

— Как я понимаю, в душ ты уже идти не способна? — с лёгкой усмешкой спросил Драко, заметив, как её глаза начинают закрываться от усталости.

— Угу, — тихо пробормотала Гермиона, ещё крепче прижавшись к его боку.

Драко продолжал гладить её по волосам, стараясь не думать ни о чём, кроме этого момента. Тепло её тела, её дыхание на его коже — всё это было настолько реальным, настолько правильным.

Постепенно дыхание Гермионы стало ровным и спокойным — она уснула. Драко крепче обнял её, прижимая к себе всем телом. Его губы тронула лёгкая улыбка, когда он прошептал:

— С днём рождения, Грейнджер.

Он закрыл глаза, чувствуя её дыхание и стук сердца.

***

Transcend - Irsna

Первые лучи солнца робко пробивались сквозь тяжёлые бархатные шторы. Драко лежал неподвижно, вдыхая аромат волос Гермионы, которая мирно спала, прижавшись к его боку. Её тепло проникало через его кожу, даря ощущение покоя и защищённости, которого он не испытывал никогда прежде.

Его пальцы невесомо скользили по её руке, вспоминая каждое мгновение прошедшей ночи. Но с каждым тиканьем старинных часов на прикроватной тумбе реальность всё настойчивее напоминала о себе.

Внезапно Гермиона пошевелилась и открыла глаза. Их взгляды встретились, и время будто остановилось. В её глазах он прочитал то же смятение и тревогу, что терзали его душу.

— Доброе утро, — тихо произнёс он, не отрывая взгляда от её лица.

Она молча кивнула, прижимаясь ближе. Драко чувствовал, как колотится его сердце. Он знал, что должен сказать то, что вертелось на языке, но слова застревали в горле.

— Нам нужно поговорить, — наконец выдавил он, глядя в сторону.

Гермиона кивнула, понимая серьёзность момента.

— Я не могу обещать тебе всего, Гермиона. Ты знаешь, кто я. И кем я стал. Но я хочу видеть тебя, прикасаться к тебе.

— Я понимаю, Драко. Никто не должен знать.

Он притянул её к себе, вдыхая знакомый аромат. То, что он чувствовал к ней, было больше, чем просто любовь. Это было нечто первобытное, глубокое, что пустило корни в его душе. Но сейчас не время признаваться в этом. Сейчас нужно думать о том, как им быть дальше.

— Мы продолжим играть наши роли, — твёрдо произнёс он.

Гермиона кивнула, прижимаясь к его груди. Они оба знали, что впереди их ждут непростые времена.

Её пальцы нервно теребили край одеяла, а в душе бушевала настоящая буря. Смятение и страх окутывали её, но эти чувства были не за себя — они были за него.

Она помнила тот день, когда стёрла его воспоминания о себе, но видимо не чувства в его душе. Как больно было видеть его растерянность, как тяжело было отправлять его домой, зная, что он больше не помнит её. Но судьба, словно играя с ними, снова сводила их вместе. И теперь, находясь в его объятиях, Гермиона понимала, что не может больше скрывать правду.

Внезапно в её голове раздался знакомый хищный смех.

— «Ну что, пташка, опять проиграла этим серым глазам?» — прошептал голос, и по спине пробежал холодок.

Драко почувствовал её напряжение, провёл рукой по её волосам.

— Что-то не так? — тихо спросил он, заглядывая ей в глаза.

Гермиона заставила себя улыбнуться.

— Нет, просто... мне нужно в ванную, — поспешно произнесла она, стараясь скрыть волнение.

Она быстро поднялась с кровати, накинув на себя рубашку Драко. Он наблюдал за ней, нахмурив брови.

— Гермиона... — начал он, но она уже направлялась к двери.

— Я быстро, — бросила она через плечо, выскользнув из комнаты.

Оказавшись в ванной, она прислонилась к двери, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Тайна, которую она хранила, словно камень, давила на грудь. Она знала, что рано или поздно придётся рассказать ему правду, но страх того, как он отреагирует, был слишком велик.

«Ты всегда была трусихой, — снова раздался голос в её голове. — Боишься признаться в том, что сделала. Но правда всегда выходит наружу, пташка».

Гермиона подошла к раковине, включив кран.

Вода мерно стекала в раковину, создавая успокаивающий фон для внутреннего диалога Гермионы. Она стояла перед зеркалом, всматриваясь в своё отражение, в котором читались тревога и вина.

— Это и твоя вина тоже, — произнесла она. — Я просила тебя заглушить чувства.

В её голове раздался хриплый смех.

— Неблагодарная девчонка, — прошипела тьма. — Я делала всё возможное, чтобы помочь тебе, а ты опять позволила чувствам взять верх.

Гермиона сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает гнев.

— Я не могла иначе! — воскликнула она. — Ты не понимаешь, что значит любить кого-то настолько сильно.

— Именно поэтому ты должна была держаться от него подальше. Сдерживать страх, ненависть и любовь — вот что действительно тяжело. А ты сдалась при первой же возможности.

Гермиона закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями.

— Я знаю, что поступила неправильно, — призналась она. — Но я не могу больше притворяться, что не чувствую к нему ничего.

— Тогда готовься к последствиям, — холодно произнесла тьма.

Гермиона отпрянула от зеркала, направившись в душ, скидывая на ходу рубашку.

Тёплые струи воды стекали по её телу, смывая не только капли пота, но и тяжесть сомнений, собираясь с духом. Она должна была рассказать Драко правду.

Обернувшись в мягкое полотенце, она вышла из ванной, направившись сразу в его комнату. Драко стоял у шкафа, одетый лишь в боксёры, и что-то искал среди своих вещей. Его спина была напряжена, мышцы играли под гладкой кожей.

Услышав её шаги, он обернулся. Его взгляд скользнул по её мокрым волосам, по каплям воды, стекающим по шее и ключицам,  пропадая у кромки  полотенца. Волна жара прокатилась по его телу, и он невольно сглотнул.

— Гермиона... — его голос прозвучал хрипло.

Она сделала шаг вперёд, собираясь с мыслями. Но в этот момент он неожиданно спросил:

— Ты... принимаешь противозачаточное зелье?

Краска бросилась ей в лицо. Вопрос был настолько неожиданным, что она на мгновение потеряла дар речи. Смущение охватило её, но она быстро взяла себя в руки.

— Я... раньше в этом не было необходимости, — наконец выдавила она, избегая его взгляда.

Драко удивлённо приподнял бровь.

— Почему же? — спросил он, делая шаг ближе.

Гермиона замялась, не зная, как объяснить. После её воскрешения у неё не было месячных. Раньше она не думала скоро заводить семью и детей, а сейчас об этом даже и не думала, но вопрос всплыл в её голове сам собой — а способна ли она теперь вообще иметь детей?

— Гермиона? — голос Драко звучал обеспокоенно.

В этот момент снизу раздался громкий стук. Оба замерли. Драко тяжело вздохнул, быстро натянул брюки и накину чистую рубашку из шкафа.

— Надеюсь, это не твои назойливые дружки, — пробормотал он, бросая на неё обеспокоенный взгляд. — Подожди здесь, я разберусь.

Но Гермиона покачала головой.

— Лучше я пойду к себе, — тихо произнесла она.

Схватив свои вещи, разбросанные на полу, она поспешила к выходу. Драко проводил её взглядом, отмечая, как изящно двигается её фигура, как плавно покачиваются её бёдра. Ещё раз окинув её взглядом, он развернулся и направился вниз, чтобы открыть дверь незваному гостю.

***

Драко резко распахнул портрет, готовый встретить незваного гостя с привычной язвительностью. В коридоре стоял взволнованный Блейз.

— Что случилось? — спросил Драко, закрывая за гостем проход.

Блейз вошёл в гостиную, его лицо выражало явное беспокойство. Он нервно озирался по сторонам, словно ожидая увидеть что-то, чего здесь быть не должно.

— Тео... — начал Блейз, — он не у тебя?

Драко усмехнулся:

— Ты не искал его в комнате у Дафны?

— Искал, — ответил Блейз, его голос звучал напряжённо. — Я обыскал весь Хогвартс. Мы договорились утром пойти к тебе, но его нигде нет.

В его словах слышалась неподдельная тревога. Драко заметил, как нервно Блейз теребит манжет рубашки, как беспокойно оглядывается по сторонам.

— Это не похоже на Тео, — добавил Блейз, — он всегда предупреждал, если у него менялись планы.

— А ты был у Снейпа? — спросил Драко.

— Его тоже нигде нет.

— Подожди меня тут, я сейчас, — кивнул Драко на диван, поднимаясь по лестнице, забегая в свою комнату за пиджаком и палочкой.

Выйдя из комнаты, он остановился перед дверью Гермионы, тихо открыв её.

Гермиона стояла к нему спиной, волосы девушки всё ещё были влажными после душа. Она аккуратно высушивала их с помощью волшебной палочки, и мягкие локоны послушно укладывались в привычном порядке.

Обычные джинсы и лёгкая блузка не могли скрыть плавных изгибов её тела, которые он так хорошо изучил этой ночью. Драко замер на пороге, заворожённый этим видом.

Он сделал тихий шаг вперёд, не отрывая от неё взгляда. В этот момент она словно почувствовала его присутствие и медленно повернулась.

— У меня появились неотложные дела, — начал Драко, стараясь скрыть своё волнение. — Мне нужно уйти.

Гермиона внимательно посмотрела на него, словно пытаясь прочитать его мысли.

— Что-то случилось? — тихо спросила она, откладывая палочку на столик. В её голосе слышалось искреннее беспокойство.

Драко медлил с ответом, его взгляд скользил по её лицу, впитывая каждую черточку.

— Надеюсь, что нет, — наконец произнёс он. — Просто не хотел молча уходить.

Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Его рука нежно коснулась её щеки, словно проверяя реальность происходящего. Этот простой жест был наполнен глубоким смыслом — он хотел убедиться, что всё, что произошло между ними этой ночью, было настоящим, не сном, не иллюзией.

Их взгляды встретились, и на мгновение весь мир словно перестал существовать. Они стояли так близко, что могли чувствовать дыхание друг друга, но между ними всё ещё оставалась невидимая стена недосказанности.

— Мы так и не поговорили... — прошептала Гермиона, её голос дрогнул от нежности и неуверенности.

Драко замер, его пальцы продолжали ласкать её кожу. В этот момент слова казались лишними, но он знал — им предстоит серьёзный разговор. Однако сейчас у него не было времени.

— Позже, — только и смог ответить он, наклоняясь к её лбу для лёгкого поцелуя. Резко развернувшись он вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь.

***

Гермиона сидела на краю кровати, обхватив колени руками. Тихий щелчок закрывающегося портрета в гостиной старост эхом отразился в её сознании, возвращая к тревожным мыслям.

Как ей рассказать Драко о том, что она сделала? О том, как безжалостно стерла его воспоминания о себе, о его чувствах, которые, как оказалось, всё ещё жили в его сердце? Телескоп, подаренный им, и ночь, проведённая вместе — всё это доказывало, что его любовь никуда не исчезла, просто была спрятана глубоко внутри.

Она перебирала в уме возможные варианты разговора, пытаясь найти те правильные слова, которые не ранят его, но при этом помогут всё объяснить. Но чем больше она думала, тем запутаннее становилась ситуация.

Внезапный стук в дверь заставил её вздрогнуть. Она медленно спустилась по лестнице, чувствуя, как тревожно колотится сердце. Открыв портрет, она увидела улыбающуюся Джинни, стоящую на пороге.

— Я думала, вы уже трансгрессировали в Нору, — произнесла Гермиона, стараясь скрыть своё удивление.

Джинни шагнула вперёд, её глаза светились энтузиазмом.

— Мы решили задержаться, чтобы уговорить тебя поехать с нами! — воскликнула она, проходя внутрь. — Мама сказала, что будет замечательно, если ты присоединишься к нам на день раньше.

Гермиона колебалась, её взгляд скользнул в сторону. Она знала, что это может стать прекрасной возможностью избежать разговора с Драко.

Видя задумчивость на лице подруги, Джинни подняла руки, словно защищаясь.

— Все дела подождут и никаких возражений! — заявила она твёрдо.

Гермиона понимала, что подруга права. Ей действительно нужно было время, чтобы придумать, как рассказать Драко о том, что она сделала. Как объяснить ему, почему стёрла его воспоминания о себе.

— Хорошо, — наконец согласилась Гермиона.

Она знала, что побег в Нору — это лишь временное решение. Разговор с Драко неизбежен, и ей нужно будет найти правильные слова, чтобы не разрушить то хрупкое нечто, которое они начали строить между собой.

***

Блейз и Драко методично проверяли каждый уголок школы. Они обошли всё подземелье, спрашивали у мимо проходящих студентов, заглянули в каждый класс, даже в самые укромные места, но Тео и Снейпа нигде не было.

— Их нет нигде, — выдохнул Блейз, опускаясь на подоконник. — Это начинает серьёзно беспокоить.

Драко кивнул, его лицо было напряжённым.

— Нужно идти к Дамблдору, — решил он наконец. — Он должен знать, где Снейп.

Они направились к башне директора.

К их удивлению, горгулья без единого вопроса пропустила их внутрь, словно знала об их приходе.

Драко глубоко вздохнул и толкнул тяжёлую дверь. Дамблдор сидел за своим столом, его лицо было серьёзным, но спокойным.

— Мистер Малфой, мистер Забини, — приветствовал он их. — У вас что-то случилось?

— Профессор, — начал Драко напряжённо, — мы не можем найти профессора Снейпа.

Дамблдор сложил пальцы домиком и посмотрел на них поверх очков.

— Профессор Снейп сопроводил мистера Нотта домой, — спокойно ответил он. — По срочной просьбе его отца, связанной с семейными делами.

Драко почувствовал, как внутри всё похолодело. Он знал истинную причину. Тео решили инициировать в Пожиратели смерти, наградить его тёмной меткой. Его взгляд встретился с глазами Блейза — в них читалось то же понимание.

— Понятно, — только и смог произнести Драко, стараясь сохранить невозмутимость.

Блейз молча кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.

Дамблдор внимательно наблюдал за ними, словно видя больше, чем они хотели показать.

— Передайте мистеру Нотту, чтобы он пришёл ко мне, как только вернётся, — сказал директор, меняя тему.

— Конечно, профессор, — ответил Драко, разворачиваясь к выходу.

Когда они вышли из кабинета, Блейз тихо произнёс:

— Это всё отец Тео, сам он не хотел этого.

Драко молча кивнул,в его сердце поселилась тяжёлая тревога за друга.

***

Ascension- Jason Fervento

Тёплый осенний день наполнял воздух особым ароматом тепла и уюта. Гермиона шагала рядом с друзьями, чувствуя лёгкое волнение. Джинни то и дело подталкивала её локтем, улыбаясь своим мыслям.

— Ты не представляешь, как я рада, что ты согласилась поехать с нами раньше! — щебетала Джинни, бросая на подругу сияющие взгляды.

Рон, шагающий рядом, не мог скрыть своего удовольствия:

— Да, Гермиона, ты сделала правильный выбор, сколько можно посвящать себя делам.

Гарри шёл чуть впереди, но время от времени оборачивался, чтобы убедиться, что все в порядке.

— Дамблдор действительно позаботился о нашей безопасности, отправив с нами Хагрида, — заметил он, указывая на внушительную фигуру лесничего, маячившую у барьера.

Гермиона улыбнулась, хотя внутри неё всё ещё боролись противоречивые чувства. Она была рада компании друзей, но мысли о Драко не покидали её.

Друзья подошли к барьеру, где их уже ждал Хагрид. Его добродушная улыбка и крепкие объятия вселяли уверенность.

— Ну что, готовы к путешествию? — пробасил он, оглядывая компанию.

— Более чем! — хором ответили ребята, обмениваясь радостными взглядами, только Гермиона стояла молчаливо сложив руки на груди.

Джинни, взяв Гермиону под руку, прошептала:

— Вот увидишь, это будет замечательный день. И ты сможешь отдохнуть от всех своих забот.

Гермиона кивнула, позволяя себе на мгновение отбросить тревоги и насладиться моментом рядом с друзьями.

Гарри подошёл к лесничему:

— Спасибо, что согласился помочь нам, Хагрид. Мы знаем, как ты занят.

Великан потрепал Гарри по плечу:

— Пустяки, Гарри! Ваша безопасность для меня важнее всего. Держитесь крепче.

Хагрид распределил ребят так, чтобы каждый крепко держался за него. Его огромная ладонь обхватила руки Гермионы и Рона, вторая — Джинни и Гарри.

— На счёт три активируется порт-ключ, — предупредил он. — Раз... два... три!

Мир вокруг закружился в вихре, и через мгновение они уже стояли на знакомой лужайке перед Норой.

— Вот мы и на месте! — радостно объявил Хагрид, оглядывая довольные лица своих подопечных. — Надеюсь, путешествие было комфортным?

— Всё отлично, — улыбаясь сказала Джинни.

— Спасибо, Хагрид, — поблагодарила Гермиона.

— В школу вернётесь по каминой сети завтра вечером,— попрощавшись, сказал Хагрид и трансгрессировал.

Дверь Норы распахнулась, и на пороге появилась Молли Уизли. Её лицо светилось от радости, а руки уже были готовы обнять каждого.

— Дети мои! — воскликнула она, быстрым шагом направляясь к ним.

Гермиона замерла, чувствуя, как сердце сжалось от нахлынувших эмоций. Последний раз она видела Молли на Рождество — до всех тех страшных событий, которые перевернули её жизнь.

К удивлению всех, Молли первой подошла именно к Гермионе. Её крепкие материнские объятия были такими тёплыми и искренними, что на мгновение Гермиона забыла обо всём. Она словно вернулась в детство, оказавшись в объятиях собственной матери.

— Дорогая моя девочка! — прошептала Молли, прижимая Гермиону к груди. — Как же я рада тебя видеть!

Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут предательские слёзы.

— Спасибо, миссис Уизли, — тихо произнесла она, обнимая женщину в ответ. — Я тоже очень рада быть здесь.

Молли отстранилась, внимательно глядя на девушку:

— Ты похудела, детка. Нужно будет как следует откормить тебя!

Гермиона улыбнулась сквозь слёзы, чувствуя, как тепло объятий Молли разливается теплом в ней самой, радуясь, что она ничего не говорит о её измененном цвете волос и глаза.

Рон и Джинни подошли ближе, обнимая мать, но Гермиона всё ещё ощущала себя словно в тумане, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями своими и друзей.

— Молли, веди детей в дом, — сказал Артур Уизли, появившись на пороге.

Все двинулись в дом. Гермиона обнаружила, что дом выглядит почти так же, как она его помнила. Те же уютные комнаты, тот же беспорядок, который так любил создавать многочисленный клан Уизли. Но кое-что изменилось — повсюду висели яркие гирлянды, а на стене красовался большой поздравительный плакат с надписью «С Днём Рождения!»

Не успела Гермиона толком осмотреться, как с лестницы раздался топот, и в следующее мгновение она оказалась в крепких объятиях Фреда и Джорджа. На их рыжих головах нелепо смотрелись праздничные колпачки, которые делали близнецов ещё более комичными.

— Гермиона! — в один голос воскликнули они, кружа её по комнате. — Мы так рады тебя видеть!

— С Днём Рождения, дорогая! — добавил Фред, подмигивая.

— Мы же виделись недавно,— прыснула Гермиона, стараясь высвободиться из объятий.

— Да-да, мы знаем, что ты не любишь праздновать, — подхватил Джордж, — но мы решили сделать исключение!

Гермиона рассмеялась, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Она обняла близнецов в ответ, наслаждаясь их обществом и той непринуждённой атмосферой, которая царила в доме, словно вдыхая в неё то чувство умиротворения, которое она потеряла.

— Вы как всегда, знаете, как поднять настроение, — улыбнулась она, глядя на их сияющие лица.

— А как же иначе! — хором ответили братья, снова надевая свои колпачки, которые успели снять во время объятий.

Из кухни доносился аппетитный аромат выпечки, и вскоре оттуда появились Люпин и Тонкс. Их лица светились искренней радостью при виде прибывших гостей.

— С днём рождения, Гермиона! — Тонкс первой подошла к девушке, заключая её в тёплые объятия. Её волосы сейчас отливали глубоким фиолетовым цветом, создавая яркий контраст с бледной кожей Гермионы.

— Спасибо, Тонкс, — прошептала Гермиона, отвечая на объятие. — Это так неожиданно...

Люпин, как всегда сдержанный и немного застенчивый, подошёл следом:

— Поздравляю тебя, Гермиона. Мы очень рады, что ты смогла присоединиться к нам.

Его голос, как и всегда, был мягким и успокаивающим. Гермиона почувствовала, как напряжение постепенно покидает её тело.

Тонкс, не теряя времени, начала рассказывать забавные истории из Аврората, а Люпин с лёгкой улыбкой наблюдал за ней, иногда вставляя уместные комментарии. Все старались поддерживать радостную атмосферу, будто не существовало ни тьмы, ни надвигающейся войны.

— А теперь идёмте все за стол! — воскликнула Молли, появляясь в дверях кухни с огромным пирогом в руках. — У нас есть чем вас удивить!

Гарри, Рон и Джинни оживлённо обсуждали первые недели учёбы, словно забыв обо всех тревогах. Фред и Джордж, не переставая, шутили и раздавали всем праздничные колпачки.

Гермиона, наблюдая за этой картиной, чувствовала, как краски мира становятся ярче, а на душе спокойнее. В этот момент она позволила себе поверить, что всё будет хорошо, что есть время для радости и счастья, даже в самые тёмные времена.

— Ну что, именинница, готова к подаркам? — подмигнул Фред, надевая ей на голову колпак, который тут же начал играть весёлую мелодию.

Все рассмеялись, и на мгновение весь мир сошёлся на этой комнате, оставив только тепло и радость этого момента.

***

Блейз, не в силах больше сидеть на месте, покинул школу. Тревога за друга буквально раздирала его изнутри. Он нуждался в том, чтобы развеяться, прочистить голову от тяжёлых мыслей.

Драко, вернувшись в гостиную старост, сразу направился в свою комнату. Его внимание привлек небольшой конверт на прикроватной тумбочке. Письмо от Гермионы...

«Драко, прости, что ушла не попрощавшись. Мне пришлось уехать с друзьями, возможно, вернусь только завтра. Не переживай, со мной всё в порядке. Г.»

Прочитав записку, Драко задумчиво провёл рукой по пергаменту. Мысли о Гермионе переплетались с тревогой за Тео. Он решил спуститься в подземелья, в кабинет Снейпа — вдруг профессор уже вернулся.

Часа не прошло, как Драко устроился в кресле напротив пустого преподавательского стола, как услышал знакомые шаги. Снейп появился в дверях своего кабинета, его лицо было бледнее обычного.

— Малфой, — холодно произнёс он.

— Где Тео? Что с ним? — резко спросил Драко, поднимаясь с кресла.

Снейп медленно закрыл дверь и повернулся к нему:

— Нотт-старший настоял на немедленной инициации. Ритуал состоится сегодня вечером. Ты должен присутствовать.

— Почему я должен там быть? — спросил он, стараясь сохранить самообладание.

— Таковы правила, — ответил Снейп, не отводя взгляда. — Твоя мать тоже будет присутствовать.

Драко сжал кулаки. С одной стороны, он был рад возможности увидеть мать, но с другой... Мысль о том, что ему придётся присутствовать при инициации Тео, слышать его крики, видеть, как его друг проходит через эту чудовищную боль...

— Я не хочу этого, — тихо произнёс он. — Не хочу слышать его крики, видеть его боль.

Снейп подошёл ближе:

— У тебя нет выбора. Это твой долг.

Драко опустил голову, чувствуя, как тяжесть предстоящей ночи давит на плечи. Он понимал, что должен быть сильным, но мысль о страданиях друга разрывала его сердце.

***

Стол в кухне ломился от блюд, приготовленных заботливой рукой миссис Уизли. Аромат тушёного мяса, пирогов и свежеиспечённого хлеба наполнял комнату домашним теплом. Разговоры становились всё оживлённее, смех звучал чаще.

— А помните, как Фред и Джордж в прошлом году... — начала Джинни, и вся компания покатилась со смеху.

Гермиона смеялась искренне, от души, впервые за долгие месяцы позволив себе забыть обо всём. Она не думала о тьме, тихо притаившейся глубо в душе, о тайнах, которые хранила, о лжи, в которой жила. В этот момент существовали только друзья, их смех и тепло их сердец.

Рон подкладывал ей в тарелку самые вкусные кусочки, Гарри рассказывал очередную забавную историю из их приключений, а близнецы не переставали сыпать шутками.

Фред и Джордж, переглянувшись, заговорщически улыбнулись:

— А мы ещё не рассказывали про...

И снова за столом раздался дружный смех. Друзья были счастливы видеть Гермиону такой — смеющейся, расслабленной, живой. Они знали, что за этой улыбкой скрывается множество тревог, но сейчас, в этот момент, они просто радовались тому, что она с ними, что она позволяет себе быть счастливой.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая комнату в тёплые тона, а вечер продолжал наполняться радостью и смехом, словно пытаясь прогнать все тревоги и страхи хотя бы на одну ночь.

***

Via Ad Inferos - The Musical Imp

Закатное солнце окрашивало небо в багряные тона, когда Снейп трансгрессировал с Драко к поместью. Холодный ветер пробирал до костей, а сам дом встретил их гнетущей тишиной. То, что раньше было величественным и роскошным поместьем, теперь казалось мрачной крепостью, окутанной тьмой.

Вместо привычного приветствия от старого эльфа Филка , Драко увидел мать. Нарцисса выглядела измождённой — под глазами залегли глубокие тени, а некогда пышные формы заметно похудели. Но когда её взгляд упал на сына, её лицо озарилось той самой улыбкой, которую Драко так любил.

— Драко, — прошептала она, делая шаг навстречу. — Мой мальчик.

Он бросился к ней, заключая в объятия. Её прикосновения были такими же нежными, как и раньше, но в них чувствовалась усталость и тревога.

Снейп молча отступил в тень, давая матери и сыну возможность побыть наедине. Его фигура растворилась в полумраке холла, оставив их вдвоём.

— Мама, — прошептал Драко, отстраняясь, чтобы лучше её рассмотреть. — Ты выглядишь...

— Не стоит об этом, — мягко перебила она, проводя рукой по его волосам. — Главное, что ты здесь. Как ты?

Драко не знал, что ответить. В этом доме, пропитанном тьмой и ожиданием грядущих событий, он чувствовал себя чужим. Но рядом с матерью всё казалось не таким мрачным.

— Всё в порядке, — ответил он, стараясь звучать уверенно. — А ты? Как ты?

Нарцисса вздохнула, но её улыбка не померкла:

— Я в порядке. Главное, что ты цел.

Они прошли в гостиную, где царил тот же гнетущий полумрак. Но даже в этой темноте присутствие матери делало обстановку чуть менее невыносимой. Драко понимал, что впереди их ждёт тяжёлая ночь, но сейчас он был благодарен хотя бы за эти минуты с самым близким человеком.

Они расположились на диване. Когда Нарцисса подняла руку, чтобы поправить прядь волос, Драко заметил тёмные синяки на её запястье.

Его сердце замерло, а в груди поднялась волна гнева.

— Мама... — прошептал он, хватая её руку. — Что это?

Нарцисса попыталась отдёрнуть руку, но Драко держал крепко.

— Ничего, просто ударилась, — попыталась она улыбнуться, но вышло неубедительно.

— Не ври мне! — его голос дрожал от ярости. — Кто это сделал?

Она вздохнула и натянула манжету рукава, скрывая следы.

— Драко, пожалуйста, не надо. Это не имеет значения.

— Не имеет значения?! — он едва сдерживался, чтобы не закричать. — Как ты можешь так говорить?

Нарцисса приложила палец к его губам:

— Тише, прошу тебя. Не нужно поднимать шум. Всё в порядке, правда.

Но Драко видел, как дрожат её руки, как в глазах мелькает страх. Он сжал зубы, борясь с желанием немедленно найти того, кто посмел поднять руку на его мать.

Драко не мог сдержать ярость. Его глаза пылали гневом, когда он снова спросил:

— Кто это сделал, мама? Кто посмел поднять руку на тебя?

В этот момент дверь гостиной распахнулась, и в комнату вошла Беллатриса Лестрейндж. Её безумная улыбка и торжествующий взгляд сразу же привлекли внимание всех присутствующих. Она двигалась с такой уверенностью, будто это был её дом.

— Ах, мой дорогой племянник! — пропела она, приближаясь к Драко. — Как приятно видеть тебя в родном доме.

Драко мгновенно вскочил на ноги, его палочка почти сама оказалась в руке.

— Не смей приближаться к моей матери! — прорычал он. — Отвечай, это ты причинила ей боль?

Беллатриса расхохоталась, её смех эхом отразился от стен.

— О, как же ты забавен, Драко! Думаешь, что можешь угрожать мне?

Нарцисса побледнела ещё больше, пытаясь встать между ними:

— Драко, не надо...

Но он оттолкнул её руку:

— Молчи! Я должен знать правду. Кто осмелился тронуть тебя?

Беллатриса медленно приблизилась, её глаза горели безумным огнём:

— Твоя мать должна знать своё место, мальчик. И если она забывает об этом...

Не договорив, она резко взмахнула палочкой, но Нарцисса успела среагировать быстрее:

— Довольно! Уходи отсюда, Белла!

Впервые Драко видел, как его мать проявляет такую решительность. Это только усилило его гнев и решимость защитить её любой ценой.

Драко стоял, сжимая палочку так сильно, что костяшки побелели. Его глаза горели яростью, но он держал себя в руках, изо всех сил стараясь не дать эмоциям взять верх.

— Послушай меня внимательно, Беллатриса, — процедил он сквозь зубы. — Если ты или кто-то из твоих прихвостней ещё раз посмеет тронуть мою мать хотя бы пальцем, я не раздумывая лишу вас жизни.

Беллатриса расхохоталась, её безумный смех эхом отразился от стен.

— Ты? Убьёшь меня? — она покачала головой, всё ещё смеясь. — Ты всего лишь ребёнок, который думает, что может угрожать мне.

Внезапно воздух вокруг них словно наэлектризовался. Драко почувствовал, как сила поднимается внутри него, тёмная и разрушительная.

— Круцио! — прошипел он, и прежде чем Беллатриса успела отреагировать, заклинание ударило её в грудь с такой силой, что она отлетела к стене, с громким стуком впечатавшись в неё всем телом. Её смех оборвался, сменившись болезненным криком.

Нарцисса ахнула, прикрывая рот рукой. В её глазах читался ужас, смешанный с гордостью за сына.

Драко опустил палочку, тяжело дыша. Его ярость постепенно уходила, оставляя после себя лишь холодную решимость.

— Я не шучу, — тихо произнёс он, глядя на корчащуюся у стены Беллатрису. — Больше не испытывай моё терпение.

Беллатриса с трудом поднялась на ноги, её лицо исказила злоба. Но в её глазах Драко увидел то, чего не было раньше — страх.

Её губы искривились в оскале.

— Ах ты, маленький... — прошипела она, вскидывая палочку.

Но не успела она произнести и слова заклинания, как дверь гостиной с грохотом распахнулась. На пороге стоял Снейп, его чёрная мантия словно поглощала свет от расставленных свечей.

— Что здесь происходит? — его голос прозвучал холодно и резко, разрезая напряжённую атмосферу как нож.

Беллатриса замерла, её рука с палочкой дрогнула. Драко медленно опустил свою палочку, не отводя взгляда от тётки. Нарцисса побледнела ещё больше, но теперь в её глазах промелькнуло нечто похожее на благодарность.

Снейп шагнул внутрь комнаты, его взгляд скользил по присутствующим, останавливаясь на каждом.

— Я задал вопрос, — повторил он, обращаясь ко всем троим.

Беллатриса оправилась первой.

— Этот мальчишка осмелился напасть на меня! — выпалила она, указывая на Драко. — Как ты это объяснишь, Северус?

Снейп лишь приподнял бровь. Его взгляд остановился на синяках, едва заметных под манжетами рукавов Нарциссы.

— Кажется, мы все забыли о предстоящем ритуале, — произнёс он спокойно. — У нас есть дела поважнее семейных разборок.

Драко сжал зубы, но промолчал. Он понимал, что сейчас не время для конфронтации.

Беллатриса фыркнула, но опустила палочку.

— Мы ещё поговорим об этом, племянник, — прошипела она, прежде чем развернуться и выйти из комнаты.

Когда дверь за ней закрылась, Снейп повернулся к Драко и Нарциссе:

— Идите за мной. Время не ждёт.

***

Idea 15 - Gibran Alcocer

Когда небо окончательно почернело, Фред и Джордж заговорщически переглянулись.

— У нас есть для тебя сюрприз, Гермиона! — воскликнул Фред, подмигивая.

— Только нужно выйти на улицу, — добавил Джордж.

Все вышли из дома и отошли на безопасное расстояние. Братья быстро переглянулись, достали какие-то странные коробки и поспешили к заранее подготовленным местам.

Гермиона почувствовала, как Рон и Гарри встали по обе стороны от неё, их плечи слегка касались её рук.

Внезапно тишину разорвали первые залпы. Фейерверки взмыли в небо, распускаясь тысячами огней. Такого великолепия Гермиона никогда не видела — краски переливались, смешивались, создавая невероятные узоры.

Молли прижалась к Артуру, который нежно обнимал её. Люпин, не скрывая улыбки, обнимал Тонкс. Гарри и Джинни, стоя рядом, незаметно переплели пальцы, пряча руки за спинами. А Гермиона, стоя между Гарри и Роном, чувствовала тепло их плеч рядом.

Шоу продолжалось, и каждый новый залп был прекраснее предыдущего. Фейерверки рисовали в небе целые картины: книги, совы, волшебные палочки — всё, что было дорого сердцу Гермионы.

И вот, когда казалось, что представление уже подходит к концу, небо озарилось самым удивительным зрелищем. Фейерверки сложились в прекрасное изображение лица Гермионы, а под ним появилась сияющая надпись: «С днём рождения, Гермиона. Мы любим тебя».

Слезы радости навернулись на глаза Гермионы. В этот момент она чувствовала себя по-настоящему любимой, частью этой большой и крепкой семьи.

***

Way in the Dark - Around the World in 80 day

Холодный зал встретил их тяжёлой тишиной. Драко, Нарцисса и Снейп вошли в помещение, где собрались только самые приближённые Пожиратели Смерти. Тусклый свет свечей отбрасывал зловещие тени на стены, украшенные тёмными гобеленами.

В центре зала Драко увидел то, чего боялся — Тео и его отца, стоящих на коленях перед Волан-де-Мортом. Тёмный Лорд возвышался над ними, его змеиные глаза сверкали в полумраке.

Нотт-старший взволнованный, говорил дрожащим голосом:

— Мой лорд, для нашей семьи это величайшая честь. Я безмерно рад, что мой сын станет частью вашего великого дела.

Драко почувствовал, как внутри всё сжимается от тревоги за друга. Он бросил взгляд на Тео — тот выглядел бледным и напряжённым, но старался держаться стойко.

Нарцисса крепче сжала руку сына, словно пытаясь передать ему свою силу и поддержку. Снейп занял своё место среди собравшихся, сохраняя бесстрастное выражение лица.

Волан-де-Морт поднял руку, и все присутствующие склонили головы в поклоне. В зале повисла тяжёлая, давящая тишина, предвещающая начало ритуала.

Драко не отрывал взгляда от Тео, мысленно обещая себе, что не оставит друга в беде, что бы ни случилось дальше.

Волан-де-Морт ледяным голосом приказал Нотту-старшему:

— Встань и присоединись к остальным.

Отец Тео послушно поднялся, его лицо выражало смесь гордости и страха. Он отступил к группе Пожирателей, которые стояли полукругом, наблюдая за происходящим.

Тёмный Лорд шагнул к древней каменной чаше, наполненной тёмной кровью. Его длинные пальцы обхватили рукоять палочки. Одним плавным движением он погрузил её в жидкость, а затем резко взмахнул.

Кровь, словно живая, поднялась в воздух, образуя тёмный вихрь. Она извивалась, будто гигантская змея, медленно приближаясь к коленопреклонённому Тео. Вязкая жидкость начала рисовать на полу пентаграмму, чьи линии светились зловещим багровым светом.

Когда рисунок был завершён, Волан-де-Морт заговорил — его голос эхом отражался от стен:

— Сегодня ты станешь одним из нас. Твоя преданность будет проверена болью, твоя верность — кровью.

Он поднял палочку, и Драко услышал леденящие душу шипение Тёмного Лорда и слова заклинания: «Мортморде».

В тот же миг Тео рухнул на пол. Его тело выгнулось дугой, из горла вырвался крик, полный нечеловеческой боли. Кровь на полу запульсировала в такт его судорогам, а пентаграмма вспыхнула ярче, поглощая крик несчастного.

Драко застыл, не в силах пошевелиться. Его глаза были прикованы к корчащемуся другу, а в ушах звенел крик, который он никогда не забудет.

Драко рванулся к Тео, но прежде чем он успел сделать хоть шаг, сильные руки матери и Снейпа схватили его. Он почувствовал, как его буквально парализовало от бессилия — он не мог помочь другу, не мог облегчить его страдания.

Крик Тео, полный нечеловеческой боли, эхом отражался от стен, разрывая сердце Драко на части. Но вот крик оборвался, и в зале повисла тяжёлая тишина.

Волан-де-Морт, не проявляя ни капли сострадания, холодно произнёс:

— Нотт, заберите своего сына. Ритуал завершён.

Нотт-старший, с благодарность во взгляде, склонился над бессознательным телом Тео и в следующий миг оба исчезли в клубах дыма.

Волан-де-Морт покинул зал, и один за другим Пожиратели начали трансгрессировать. Вскоре в помещении остались только Нарцисса, Снейп и Драко.

Драко повернулся к Снейпу, его голос дрожал от отчаяния:

— Пожалуйста... проверьте, как он... Вы же помните ту боль... Помогите ему... умоляю...

Снейп долго смотрел на него, его лицо оставалось непроницаемым.

— Я сделаю всё возможное, — наконец произнёс он. — Но ты должен вернуться в школу. Твоя безопасность важнее.

Нарцисса положила руку на плечо сына:

— Драко, послушай Северуса.

Драко кивнул, но в его глазах всё ещё читалась тревога. Он понимал, что сейчас бессилен что-либо изменить, но мысль о страданиях друга разрывала его сердце на части.

— Я вернусь, когда вы проверите его.

Снейп исчез в мгновение ока, оставив мать и сына наедине с тяжёлым молчанием и тревожным ожиданием.

***

Дом постепенно затихал. Молли с привычной хлопотливостью убирала со стола, Джинни и Гарри помогали ей. Артур, погрузившись в чтение газеты, устроился в своём любимом кресле. Фред и Джордж, перешёптываясь о чём-то своём, скрылись в своей комнате. Рон тоже ушёл к себе, оставив гостиную в полумраке.

Гермиона стояла в дверях, провожая Тонкс и Люпина. Вечерний свет мягко падал на её лицо, но что-то неуловимое изменилось в её облике. Люпин, опытный и внимательный, не мог не заметить эту перемену.

— Спасибо, что пришли, — тихо произнесла Гермиона, натянуто улыбаясь.

Люпин замер, вглядываясь в её глаза. Он чувствовал это — тёмная аура, словно тень, окутывающая душу девушки. То же самое он испытывал перед каждым полнолунием, когда волчья сущность пыталась взять верх.

— Гермиона... — начал он осторожно, — с тобой что-то происходит.

Тонкс, чутко уловив напряжение в воздухе, насторожилась.

— Всё в порядке, правда, — ответила Гермиона, но её голос звучал неестественно ровно.

Люпин покачал головой:

— Я чувствую это. Тёмная энергия... она исходит от тебя.

Гермиона отступила на шаг, словно его слова причинили ей боль.

— Это пройдёт, — прошептала она. — Просто... сейчас не самое лёгкое время.

Люпин понимал, что сейчас не время для откровений. Он знал эту тьму слишком хорошо.

— Помни, — тихо сказал он, — ты не одна. Мы все рядом, что бы ни случилось.

Тонкс обняла её:

— Мы всегда готовы помочь.

— Со мной всё будет хорошо, спас... — начала было Гермиона, но внезапно осеклась.

Она подняла голову к небу, чувствуя, как сгущается тьма, отзываясь болезненным эхом в её душе. Люпин заметил её замешательство и встревоженно спросил:

— Гермиона?

В этот момент небо над домом озарилось ярким светом. Огненный круг возник в воздухе, медленно опускаясь к земле и охватывая дом кольцом пламени. Из чёрной дымки на лужайке появилась Беллатриса Лестрейндж — её безумная улыбка и горящие глаза выдавали предвкушение.

Гермиона инстинктивно потянулась за палочкой, её пальцы дрожали от напряжения. В этот момент дверь дома распахнулась, и в проёме появился Гарри. Не раздумывая ни секунды, он ринулся вперёд, расталкивая всех на своём пути.

— Беллатриса! — крикнул он, бросаясь за ней в ещё свободный от огня проём.

— Гарри, стой! — одновременно закричали Люпин и подоспевший Артур, но было уже поздно.

Беллатриса расхохоталась, увидев погоню. Огонь вокруг дома начал пульсировать в такт её смеху, создавая всё более плотную стену пламени. Гермиона застыла на месте, чувствуя, как тьма внутри неё отзывается на присутствие Пожирательницы смерти.

Гермиона наблюдала, как Люпин, Тонкс, Артур и Джинни отчаянно сражаются с огненной стеной. Их заклинания отскакивали от пылающего барьера, а спина Гарри становилась всё дальше и дальше. Время словно замедлилось.

Собрав всю свою волю в кулак, Гермиона крепче сжала палочку. Её глаза сверкнули решимостью. Она увидела небольшой разрыв в огненном кольце — единственный шанс догнать Гарри.

Не раздумывая, она ринулась вперёд. Пламя охватило её со всех сторон, обжигая руки и лицо, но Гермиона продолжала бежать, следуя за Гарри.

Впереди раздавался безумный смех Беллатрисы:

— Я убила Сириуса Блэка!

Эти слова ударили Гермиону словно молния. Ярость и ненависть захлестнули её с головой. Она забыла о боли, обо всём, кроме одной цели — догнать Беллатрису.

— «Круцио! »— выпуская невербальное заклинание в сторону Пожирательницы смерти.

Беллатриса обернулась, её лицо исказила злорадная и удивленная ухмылка:

— Грязнокровка Поттера! Как мило, что ты решила присоединиться к веселью.

Гермиона не ответила. Она мчалась вперёд, её сердце колотилось в груди, а в голове билась единственная мысль: не дать Беллатрисе уйти. Огонь позади них ревел, отрезая путь назад, но Гермиона не оглядывалась. Сейчас было важно только одно — не позволить этой твари снова уйти безнаказанной.

Гарри и Гермиона, движимые одним и тем же порывом, неслись вперёд, не сговариваясь. Их палочки сверкали в воздухе, посылая заклятия в спину Беллатрисы. Но Пожирательница смерти с лёгкостью отбивала их атаки, лишь усмехаясь.

Внезапно воздух вокруг них потемнел. Из чёрной дымки, словно демоны из преисподней, появились ещё двое Пожирателей Смерти. Их фигуры казались размытыми тенями, а глаза горели нездоровым блеском.

— Авада Кедавра! — проскрежетал один из них, целясь в Гарри.

Гермиона инстинктивно оттолкнула Гарри в сторону.

Но в этот момент второй Пожиратель атаковал её.

— Круцио! — прошипел он.

Гарри, не раздумывая, развернулся к нападающему:

— Остолбеней!

Заклятия столкнулись в воздухе, создавая взрывную волну. Беллатриса, воспользовавшись моментом, резко развернулась:

— Петрификус Тоталус!

Гарри и Гермиона едва успели отпрыгнуть в стороны. Их сердца колотились как сумасшедшие, а вокруг продолжали сверкать вспышки заклятий.

Беллатриса расхохоталась:

— Думаете, сможете меня поймать? Вы всего лишь дети, играющие в героев!

Гермиона стиснула зубы, её палочка дрожала от напряжения, а по венам разливалось что-то холодное и тёмное. Она чувствовала, как тьма внутри неё пробуждается, отзываясь на слова Пожирательницы.

«Убить... убить... убить...» — эта фраза эхом звучала в её голове, становясь всё громче и настойчивее.

Она опередила Гарри, прикрывая его собой, и с удивительной лёгкостью отражала все заклинания, летящие в их сторону. Казалось, она физически чувствовала электризацию каждого заклятия, предугадывая их траекторию.

Беллатриса, наблюдавшая за ней с удивлением и опаской, наконец растворилась в тёмной дымке, оставив их одних в зарослях камыша.

Выбежав на поляну, Гермиона и Гарри остановились, озираясь по сторонам в поисках Пожирателей. Их дыхание было тяжёлым, но адреналин всё ещё бурлил в крови.

Внезапно из-за деревьев появились Люпин, Артур, Тонкс и Джинни. Они встали полукругом, внимательно осматривая пространство вокруг.

И в этот момент земля под ними содрогнулась от мощного взрыва, донёсшегося со стороны дома.

— Молли! — крик Артура разорвал тишину.

Гермиона мчалась вперёд, её ноги едва касались земли. Сердце колотилось как сумасшедшее, в голове билась единственная мысль — успеть, спасти. Но когда она достигла дома, то замерла как вкопанная.

Все Уизли стояли на лужайке, их лица были искажены ужасом и болью. Они смотрели на пылающий дом, от которого отлетали тёмные дымки — исчезая в небе.

Гермиона почувствовала, как внутри всё обрывается. Она упустила Беллатрису, позволила случиться этому кошмару. С яростным криком она вскинула палочку в воздух.

— Агуаменти! — вырвалось из её уст, но это было не простое заклинание. Мощная волна воды, словно цунами, обрушилась на пылающий дом, гася огонь, уничтожая следы разрушения.

Все застыли в изумлении, наблюдая за этим чудом. Пламя отступало перед силой её магии, пока наконец не исчезло совсем.

Но Гермиона уже не замечала их взглядов. Силы покинули её, и она рухнула на колени, всё ещё сжимая палочку в побелевших пальцах.

— Это моя вина... — прошептала она, её голос дрожал от отчаяния. — Если бы не этот праздник, Гарри не оказался бы здесь... Всё из-за меня...

Молли первой очнулась от оцепенения. Она бросилась к Гермионе, опускаясь рядом с ней на колени.

— Нет, дорогая, не говори так, — прошептала она, обнимая девушку. — Ты не виновата.

Джинни опустилась с другой стороны, крепко прижимая подругу к себе.

— Мы все целы, слышишь? — тихо сказала она. — Главное, что все живы.

Но Гермиона всё ещё не могла принять их утешения, виня себя в случившемся.