Смерть, которая изменила всё

Storm — Night flight

Холодный ноябрьский ветер безжалостно трепал последние пожелтевшие листья на деревьях. Они кружились в воздухе, словно золотые снежинки, прежде чем упасть на промёрзшую землю. Гермиона стояла у окна, наблюдая за этим печальным танцем природы; её дыхание облачком пара повисало в воздухе.

Её пальцы то и дело скользили по рукавам строгого серого пиджака, который казался особенно неудобным в этот момент. Она нервно поправляла ткань, пытаясь справиться с волнением. После бессонной ночи под глазами залегли тени, но Гермиона не могла позволить себе выглядеть рассеянной — сегодня это было недопустимо.

Идеальная причёска, собранная в тугой пучок, не позволяла ни одному волоску нарушить деловую строгость образа. Костюм, подобранный Куинни Ковальски, сидел безупречно, но сковывал движения, словно доспехи. Юбка-футляр подчёркивала стройность фигуры, а чёрные лодочки добавляли образу элегантности.

Часы на стене отсчитывали минуты с мучительной медлительностью. Гермиона в очередной раз бросила взгляд на циферблат. Каждые десять минут она проверяла время, словно пытаясь ускорить его бег.

Глубоко вздохнув, Гермиона накинула школьную мантию. Ткань приятно коснулась кожи, немного смягчив строгость делового наряда. Она вышла из комнаты, стараясь двигаться бесшумно. Её шаги эхом отражались от стен, пока она спускалась по лестнице.

Взгляд то и дело стремился к двери соседней комнаты, но она упорно отводила глаза.

Спустившись в гостиную старост, Гермиона снова увидела тот самый диван. Злость и боль вспыхнули в её груди с новой силой. Она едва сдержалась, чтобы не испепелить проклятую мебель снова.

Её взгляд скользнул по пустому помещению, но предательская память тут же подкинула недавние воспоминания.

***

Тяжёлые фолианты, изученные до последней строчки, оставили после себя лишь усталость и туман в голове. После изматывающих часов в библиотеке, где каждый шорох пергамента казался последней каплей терпения, Гермиона брела к гостиной старост. Её мысли были такими же тяжёлыми, как книги, которые она изучала по приказу Дамблдора — о магических законах и порядках.

Портрет Одинокого рыцаря с тихим скрипом отворился, пропуская её в полумрак гостиной. Но вместо долгожданного покоя её встретил звук, от которого кровь застыла в жилах — протяжный, томный женский стон, разорвавший тишину, словно ножом.

Время, казалось, застыло, превратившись в вязкую смолу. Её взгляд, словно притянутый магнитом, впился в диван. Там, в приглушённом свете свечей, сидел он — Драко Малфой. Его безупречное тело, облачённое в небрежно расстёгнутую рубашку, излучало первобытную силу. Платиновые волосы разметались, а в полумраке его кожа казалась высеченной из мрамора.

Пэнси Паркинсон, полуобнажённая, сидела у него на коленях. Её тело изгибалось в его руках, а губы Малфоя жадно впивались в нежную кожу шеи Пэнси, оставляя на ней багровые следы.

Гермиона чувствовала, как боль пронзает её насквозь, превращая каждую клеточку тела в оголённый нерв.

Сначала Малфой просто избегал её, но потом, будто решив сыграть в изощрённую игру, начал появляться везде, где только могла оказаться она, но теперь уже не один.

В полутёмных коридорах Хогвартса их встречи стали особенно болезненными. Он шёл, небрежно обнимая Паркинсон за талию, его пальцы словно метили территорию, оставляя невидимые следы своего присутствия. Гермиона чувствовала, как каждый такой момент вонзается в её сердце острым кинжалом.

В Большом зале всё было ещё хуже. Пэнси постоянно кружилась вокруг него, и Малфой позволял ей это; его самодовольство было почти осязаемым.

На уроках ситуация не становилась лучше. Они сидели рядом, нарочито близко, их плечи почти соприкасались, а шепоты и улыбки были направлены прямо в её сторону. Каждый такой момент был словно соль на открытой ране.

Но сегодняшняя сцена превзошла все предыдущие.

Привести Паркинсон в их гостиную, куда Гермиона могла прийти в любой момент, и увидеть их поцелуи и объятия, стало той самой чертой, которую нельзя было переступать. Это было не просто предательство — это было намеренное унижение, последняя капля, переполнившая чашу её терпения до краёв.

Их взгляды встретились, и в его серых глазах Гермиона увидела то, чего боялась больше всего — удовольствие от её страданий. Он наслаждался её болью, смаковал каждую её эмоцию, словно изысканное блюдо.

Это было слишком. Не раздумывая ни секунды, Гермиона резким движением выхватила волшебную палочку из кармана мантии.

В звенящей тишине гостиной раздался едва слышный шорох заклинания, и в следующее мгновение пустая часть дивана вспыхнула ярким пламенем. Огонь, словно живой, заплясал в полумраке, отбрасывая причудливые тени на стены.

Пэнси с пронзительным визгом соскочила с колен Малфоя, оборачиваясь к Гермионе:

— Грязнокровка! У тебя точно не все в порядке с головой!

Гермиона встретила её взгляд с холодной усмешкой:

— А нечего шляться по вечерам в чужих гостиных. Скажи спасибо, что не тебя подожгла.

Малфой тем временем неторопливо поднялся с дивана, будто пламя, пожирающее мебель, его совершенно не волновало. Уголки его губ изогнулись в едва заметной улыбке — той самой, от которой у Гермионы всегда перехватывало дыхание. Сейчас эта улыбка была особенно ядовитой.

— Драко, почему ты молчишь? Успокой эту безумную! — причитала Паркинсон, в её голосе слышалась паника.

Малфой оставался невозмутимым. Плавным движением он взмахнул палочкой, и пламя, словно покорное его воле, медленно угасло, оставив после себя лишь обугленные останки дивана. Его серые глаза продолжали следить за Гермионой, пока он не повернулся к Паркинсон.

— Успокойся, Паркинсон. Это всего лишь диван, — его голос звучал настолько спокойно и равнодушно, что это только усиливало напряжение в комнате.

Пэнси не могла сдержать эмоций:

— Как ты можешь так спокойно говорить об этом? — её голос дрожал от возмущения. — Она чуть не подожгла нас! Ты видел, что она сделала? Эта грязнокровка потеряла рассудок!

Малфой лишь слегка приподнял бровь, его лицо оставалось непроницаемым.

Он медленно поднял волшебную палочку и несколькими точными движениями собрал с пола разбросанные вещи Пэнси — её блузку и мантию.

Вещи плавно взлетели в воздух и оказались в руках ошарашенной Паркинсон. Драко произнёс холодным тоном:

— Кажется, тебе пора, Пэнс.

В его голосе прозвучала такая сталь, что даже Пэнси поняла — спорить бесполезно. Она метнула в Гермиону последний яростный взгляд, прошипела что-то невразумительное и, накинув мантию, держа в руках блузку, поспешила к выходу.

Когда портрет за ней закрылся, в гостиной воцарилась тяжёлая тишина. Только треск догорающих углей на месте дивана нарушал это напряжённое молчание. Воздух казался густым от невысказанных слов.

Серые глаза Малфоя встретились с глазами Гермионы. В их глубине читалось что-то, чего она не могла разгадать — то ли удовлетворение, то ли боль, то ли нечто совсем иное, скрытое глубоко внутри.

Малфой первым нарушил молчание, его губы искривились в ехидной улыбке:

— Значит, тебе понравилось представление? — его голос звучал ядовито, словно каждый слог был пропитан сарказмом.

Гермиона сжала руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Её голос дрожал от сдерживаемых эмоций:

— Зачем ты делаешь это, Драко? — в её словах звучала не только боль, но и отчаянная надежда на понимание.

Его лицо исказила гримаса гнева. Малфой сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до опасной близости:

— Не называй меня по имени! — его голос сочился ядом. — Ты потеряла на это право, когда стёрла мои воспоминания!

Гермиона не могла больше сдерживать эмоции. Её голос дрожал, а в глазах блестели слёзы:

— Прости!!! Слышишь, прости меня! В тот момент я действительно думала только о том, как уберечь тебя! — она почти кричала, борясь с подступающими слезами.

Малфой замер, его глаза на мгновение вспыхнули болью, но он быстро скрыл это за злой ухмылкой:

— Уберечь? — его голос стал тише, но от этого звучал ещё более угрожающе. — Моя жизнь и так одно большое испытание. И от кого ты хотела уберечь меня, стерев мои воспоминания?

Гермиона застыла, словно статуя. Все заготовленные фразы рассыпались в прах, все аргументы потеряли смысл перед лицом его боли. Она столько раз представляла этот разговор, но реальность оказалась страшнее любых её предположений.

— От самой себя, — эти слова дались ей с трудом, словно она резала себя ножом.

Лицо Малфоя исказилось от ярости и боли. Его серые глаза потемнели от гнева.

— Отлично, ты этого добилась! — его голос дрожал от ярости. — Ты растоптала во мне весь свет, которым я тянулся к тебе! Все те нежные чувства, что я испытывал, глядя на тебя... Ты уничтожила меня! И то, что ты испытала сегодня, увидев меня с Паркинсон, — это только малая часть боли и предательства, которые я испытываю.

Резким движением он взмахнул палочкой, и остатки дивана разлетелись в стороны, словно его магия отражала бурю внутри. Не оборачиваясь, он вышел, с грохотом захлопнув за собой портрет.

Гермиона медленно опустилась на колени. Слёзы текли по её щекам, падая на каменный пол. Она смотрела на обломки дивана, и в этих обугленных останках видела отражение своей разрушенной жизни.

Она поняла цену своего поступка — она потеряла не просто воспоминания, она потеряла его доверие, его любовь, его душу. И теперь, глядя на руины их отношений, она осознала, что, возможно, уже слишком поздно что-либо исправить.

***

Гермиона глубоко вздохнула и решительно тряхнула головой, прогоняя мучительные воспоминания. Сейчас не время поддаваться эмоциям — слишком многое стояло на кону. Собравшись с мыслями, она направилась к выходу.

Коридор встретил её приглушённым утренним светом. Шаги эхом отражались от стен, пока она спешила в гриффиндорскую гостиную. Там, среди уютных кресел и тёплого света каминов, она надеялась найти успокоение в компании Джинни.

Но реальность превзошла все ожидания. Войдя в гостиную, Гермиона замерла от удивления. На диване сидели Гарри и Рон — те самые Гарри и Рон, которые обычно просыпались ближе к полудню! А в кресле расположилась Джинни с книгой в руках.

— Гермиона! — первым заметил её появление Гарри и поспешно поднялся. Его лицо озарилось искренней улыбкой. — А мы как раз хотели зайти к тебе, но решили, что тебе нужно побольше отдохнуть перед сегодняшним днём.

Рон, потягиваясь, добавил:

— Да, а мы тут собрались пораньше... Чтобы поддержать тебя.

Гермиона улыбнулась друзьям — именно их поддержка сейчас была ей так необходима.

— Ну что, ты готова? — спросила Джинни.

— Конечно, она готова. Как может быть иначе? Гермиона ведь ходячая энциклопедия, — ответил вместо неё Рон.

— Если бы всё было так просто, — сказала Гермиона, с трудом усаживаясь в кресло — все её движения сковывала неудобная юбка.

Гарри присел на диван, видя, как Гермиона нервно сжимает пальцы:

— Не волнуйся, с тобой же будет Дамблдор.

— Да, и ещё представители пяти стран, — со вздохом ответила Гермиона.

— Всё пройдёт хорошо, вот увидишь, — поддержала её Джинни.

У Гермионы было много тайн, но после ситуации с Драко, когда она вернула ему воспоминания и он перестал даже смотреть в её сторону, она решила больше не таить в себе лишнего. В тот же день, после согласия отправиться с Дамблдором на международную конференцию магов, где планировалось обсудить тему приближающейся войны с Волан-де-Мортом, она рассказала друзьям обо всём, умолчав лишь о том, что помимо изучения материалов ей придётся учиться у Снейпа и Куинни Ковальски чувствовать и контролировать эмоции других. С этой задачей она справлялась хуже всего, и это усиливало её волнение.

Гермиона посмотрела на наручные часы, понимая, что время пришло.

— Мы будем здесь, когда ты вернёшься, — сказал Гарри.

Он встал вместе с Гермионой и аккуратно обнял её, стараясь не помять её костюм. В этом объятии было всё: поддержка, дружба и вера в её силы. Гермиона почувствовала, как тепло разливается по телу, и на мгновение её тревога отступила.

***

Гермиона вошла в кабинет Дамблдора и замерла на пороге. Директор, как всегда величественный, был облачён в официальную парадную мантию, а рядом с ним стояла Куинни Ковальски. На ней был строгий синий костюм, удивительно похожий на её собственный, но, в отличие от Гермионы, он лишь подчёркивал её молодость, делая её похожей на девушку чуть старше двадцати.

— Гермиона, ты вовремя, — с тёплой улыбкой поприветствовала её Куинни. Её голос звучал мелодично и уверенно.

Гермиона аккуратно сняла мантию и положила её на кресло, стараясь сохранять спокойствие.

— Тебе не стоит волноваться, говорить буду я, — давал последние инструкции Дамблдор. — Твоя задача — контролировать эмоции, как свои, так и других представителей.

— Я поняла, — кивнула Гермиона, стараясь скрыть своё беспокойство.

Когда они направились к камину, Гермиона была удивлена, увидев, что Куинни следует за ними. Американка улыбнулась девушке на прощание, прежде чем раствориться в зелёном пламени.

— Куинни не просто психолог из Америки, как ты уже, наверное, догадалась, — заметил Дамблдор, видя замешательство на лице Гермионы.

— Но она знает всё... — Гермиона посмотрела на директора, и в её глазах читался немой вопрос.

— Куинни — мой друг и наш союзник, так что никаких проблем не возникнет, — с улыбкой ответил Дамблдор, его голубые глаза светились уверенностью.

Собрав всю свою решимость, Гермиона глубоко вздохнула и шагнула в зелёное пламя камина, следуя за Дамблдором. Она чувствовала, как сердце колотится в груди, но знала, что сейчас не время для страха. Впереди их ждали важные переговоры, и от успеха зависело слишком многое.

***

Oscillate — pg.lost

Гермиона вышла из пламени каминной сети и замерла, поражённая величием открывшегося вида. В отличие от мрачного подземного британского Министерства, МАКУСА — Министерство магии Соединённых Штатов Америки — возвышалось в небо сверкающей стеклянной башней, чьи этажи терялись где-то в облаках.

Просторный атриум поражал своим масштабом и светом. Панорамные окна от пола до потолка открывали захватывающий вид на город, а солнечный свет, проникая внутрь, создавал причудливую игру бликов на полированном граните пола.

В центре зала парила витая лестница из серебристого металла, чьи ступени словно плавали в воздухе. По периметру располагались прозрачные лифты, плавно поднимающиеся к верхним этажам. Вместо привычных табличек с указателями в воздухе витали светящиеся символы, указывающие путь к различным отделам.

Современная архитектура сочеталась с магическими элементами: здесь и там виднелись зачарованные растения, чьи листья светились мягким неоновым светом, а вдоль стен тянулись живые информационные панели, отображающие актуальную информацию.

В отличие от строгой британской чопорности, здесь царила атмосфера динамичности и прогресса. Волшебники и волшебницы в стильных деловых костюмах сновали по залу, используя магические коммуникаторы вместо привычных сов.

Воздух был наполнен не затхлым подземельным запахом, а свежестью и ароматом цветущих магических растений, чьи горшки парили под самым потолком, создавая впечатление волшебного сада в небесах.

Гермиона последовала за Дамблдором к стеклянному лифту, в дверях которого стоял эльф в строгом костюме.

— Мистер Дамблдор, давненько вас не было видно, — приветливо произнёс эльф.

Дамблдор кивнул с лёгкой улыбкой:

— Не было особой необходимости.

Эльф нажал на кнопку, и стеклянные двери плавно закрылись. Лифт, набирая скорость, стремительно устремился вверх. Гермиона с восхищением смотрела на Министерство, раскинувшееся внизу, и на лучи солнца, отражающиеся от стекла.

В центральной части стены Министерства висела огромная движущаяся голограмма. На ней была изображена элегантная женщина, чья осанка и горделивый взгляд излучали силу и власть. Казалось, что одним лишь взглядом она могла покорить весь мир.

Лифт замер с такой же внезапностью, с какой прежде устремился вверх, словно невидимая рука резко поставила его на паузу. Гермиона едва успевала следовать за Дамблдором, стараясь не отставать от его уверенной походки, ощущая на себе любопытные взгляды проходящих мимо сотрудников Министерства. Их взоры, словно невидимые нити, тянулись вслед за необычной парой. Совсем юная ведьма и величественный волшебник представляли собой контраст, который трудно было не заметить.

Вскоре перед ними возникла массивная резная дверь — произведение искусства из тёмного дерева с причудливым орнаментом. Она словно хранила в себе секреты многих важных переговоров. Дверь медленно отворилась, будто приглашая их войти, и Гермиона с Дамблдором переступили порог.

Помещение оказалось просторным залом, центром которого являлся монументальный круглый стол. За ним восседали шесть важных персон, и Гермиона сразу узнала в них тех самых делегатов, о которых Дамблдор рассказывал ей накануне.

Первым в поле зрения оказался Ройстон Идлвайнд — представитель Австралии, чья мощная фигура и широкие плечи выдавали в нём бывшего квиддичного охотника. Рядом с ним расположился Генрих Эберштадт — седовласый швейцарский делегат, чей возраст, казалось, превосходил даже годы Дамблдора, но горделивая осанка выдавала в нём человека высокого положения.

Йа Чжоу, представительница Китая, поразила Гермиону своей молодостью, хотя, как она знала, этой женщине было далеко за семьдесят. Её утончённые черты лица и спокойное достоинство создавали особую атмосферу. Момолу Уоторсон выделялся среди остальных своим ярким африканским одеянием, которое контрастировало с формальными мантиями других участников собрания.

Самым молодым среди собравшихся оказался Винсент Леру — помощник министра Франции, которому едва исполнилось двадцать восемь лет. Его присутствие свидетельствовало о том, что в магическом мире талант ценится превыше всего.

Во главе стола восседала Серафина Пиквери — президент МАКУСА, чей образ был хорошо знаком Гермионе по голограмме в атриуме. За её спиной стояла Куинни Ковальски, готовая в любой момент прийти на помощь своему руководителю.

Когда все присутствующие обратили свои взгляды на спутницу Дамблдора, Гермиона почувствовала, как учащённо забилось её сердце. Она ощутила на себе тяжесть шести пар изучающих глаз, и хотя старалась сохранять спокойствие, внутри неё всё трепетало от волнения.

— Альбус, заставляешь себя ждать, — прозвучал властный голос Серафины Пиквери, нарушая тишину помещения.

— Я уже не настолько быстро передвигаюсь, как раньше, — с лёгкой улыбкой ответил Дамблдор, уверенно направляясь к последнему свободному стулу. Гермиона тенью последовала за ним, стараясь держаться позади директора, чтобы скрыть предательскую дрожь в коленях.

— Ты пришёл не один, — нарушила молчание Йа Чжоу, внимательно разглядывая девушку проницательным взглядом.

— Да, это моя ученица Гермиона Грейнджер. Мои воспоминания уже не настолько точны, так что мне нужен человек, который с абсолютной точностью запомнит всё, о чём мы будем говорить, — представил Дамблдор свою спутницу, обращаясь ко всем присутствующим.

— Хорошо, — кивнула Серафина, после чего обернулась к Куинни. Повинуясь едва заметному движению палочки ассистентки, в центре стола возникло мерцающее голографическое изображение.

Перед собравшимися появился Волан-де-Морт. Его змеиные черты лица, казалось, исказились в насмешке, а взгляд красных глаз будто пронзил Гермиону насквозь. Девушка напряглась, но усилием окклюменции сохранила невозмутимое выражение лица, не позволяя эмоциям отразиться на своём лице.

— Этим летом все страны были извещены о заклинании табу, наложенном на имя, которым называет себя Том Реддл, — начала Серафина, её голос звучал твёрдо и уверенно. — Мы не знаем точного радиуса действия этих чар, поэтому приняли решение проявить максимальную осторожность.

Генрих Эберштадт откинулся на спинку стула, его аристократичные пальцы нервно теребили манжету дорогой мантии. В его голосе прозвучала снисходительность, когда он произнёс:

— Я думаю, начинающаяся война относится только к Великобритании.

Дамблдор выпрямился, его глаза сверкнули стальным блеском:

— Вы ошибаетесь, Генрих. Позвольте объяснить. Зная характер и амбиции Тома Реддла, он не остановится на Великобритании. Его конечная цель — абсолютное господство над всем магическим миром. По имеющимся у меня данным, сейчас он активно занимается расширением своей армии по всему свету.

Ройстон Идлвайнд подался вперёд, его широкая фигура заполнила пространство перед столом:

— Откуда у вас такая информация, Альбус?

Его вопрос прозвучал почти как обвинение, но Дамблдор лишь слегка приподнял брови:

— Это проверенная информация, но раскрыть свои источники я не могу.

Эберштадт не унимался, его голос становился всё более резким:

— Вы не доверяете нам? Насколько я помню, сама суть нашего собрания — это решение проблемы вашей страны.

Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она сконцентрировалась, направляя свои способности в сторону швейцарского делегата. Его надменная поза, высокомерный тон — всё это было маской. Под ней скрывался человек, охваченный волнением и страхом.

Дамблдор ответил спокойно, словно камень:

— Я соблюдаю необходимую сейчас осторожность.

Серафина Пиквери, заметив нарастающее напряжение, вмешалась:

— Давайте не будем отвлекаться от главной темы. Важно то, что угроза реальна, и мы должны объединить наши силы для борьбы с ней.

Гермиона, используя свои способности, отчётливо чувствовала прохладное отношение большинства делегатов к проблемам Великобритании.

— Мы не можем просто так бросить все ресурсы на борьбу с проблемой, которая пока затрагивает только вашу страну, — произнёс Момолу Уоторсон, расправляя складки своего традиционного одеяния. — У нас есть свои заботы.

Йа Чжоу кивнула, поддерживая африканского делегата:

— Наша страна сейчас сосредоточена на внутренних конфликтах между магическими кланами. Мы не можем распылять силы.

Винсент Леру, самый молодой из присутствующих, попытался смягчить ситуацию:

— Возможно, стоит найти компромисс? Мы могли бы оказать моральную поддержку и поделиться информацией...

Но его слова утонули в потоке возражений.

— Информация — это всё, что вы получите, — резко бросил Эберштадт. — Швейцария придерживается политики нейтралитета.

Гермиона чувствовала, как в зале сгущается атмосфера недоверия. Только Серафина Пиквери сохраняла спокойствие, но даже она не могла переломить ситуацию в одиночку.

Дамблдор, сохраняя внешнее спокойствие, произнёс:

— Понимаю вашу позицию, но хочу напомнить, что Реддл не признаёт границ. Сегодня он угрожает Великобритании, завтра может прийти к вам.

Однако его слова не возымели должного эффекта. Делегаты продолжали настаивать на своём праве оставаться в стороне от конфликта.

Гермиона, стоя за спиной директора, с горечью осознавала, что магический мир оказался не готов объединиться перед лицом общей опасности, каждый думал прежде всего о собственной безопасности.

Дамблдор мягко улыбнулся, его глаза за очками-половинками сверкнули пониманием, когда он заметил скептические взгляды делегатов. Он слегка наклонился вперёд, словно пытаясь быть ближе к каждому из присутствующих.

— Позвольте уточнить мою просьбу, — начал он спокойным, почти вкрадчивым тоном, обводя взглядом собравшихся. — Я вовсе не требую объединения армий. Моя просьба гораздо скромнее. Мы должны создать засекреченный канал связи между нашими странами. Это поможет нам отслеживать тех, кто может присоединиться к силам Волан-де-Морта.

Серафина Пиквери одобрительно кивнула, её взгляд стал более мягким:

— Это действительно разумное предложение. Обмен информацией — минимальная мера предосторожности, которую мы можем предпринять.

Йа Чжоу, изящно подперев подбородок рукой, задумчиво произнесла:

— В Китае есть несколько тёмных семей, которые могут быть заинтересованы в союзе с ним. Мы будем сообщать данные об их перемещениях и действиях.

Эберштадт, после короткого раздумья, постукивая пальцами по столу, добавил:

— Швейцария может предоставить аналитические данные о финансовых потоках, связанных с тёмными магами. Наша банковская система позволит отследить многие подозрительные операции.

Винсент Леру заметно оживился, его глаза заблестели энтузиазмом:

— Франция готова организовать обмен разведданными! У нас есть обширная сеть информаторов по всей Европе, и мы можем делиться с вами ценной информацией.

Момолу Уоторсон, медленно проговаривая каждое слово, произнёс:

— Африка согласится на информационный обмен, но с одним важным условием — взаимное доверие должно быть абсолютным. Мы не можем рисковать безопасностью наших граждан.

Ройстон Идлвайнд, хлопнув ладонью по столу с такой силой, что бумаги подпрыгнули, решительно заявил:

— Австралия полностью поддерживает это предложение! Мы не хотим войны и готовы делиться любыми сведениями о подозрительных личностях, которые могут представлять угрозу.

Дамблдор выпрямился в кресле:

— Для обеспечения безопасности нашего сотрудничества необходим особый канал связи. Я предлагаю создать систему зашифрованной коммуникации, которая будет недоступна для Реддла и его приспешников.

Он взмахнул палочкой, и над столом возникло мерцающее изображение сложной схемы:

— Это будет сеть магических ретрансляторов, соединённых через порталы в древних магических местах. Каждый портал защищён уникальными рунами, которые реагируют только на определённую последовательность заклинаний.

Серафина Пиквери наклонилась вперёд, изучая схему:

— Как вы планируете защитить информацию от перехвата?

— Мы используем комбинацию древних рунических шифров и современной магии, — пояснил Дамблдор. — Каждое сообщение будет проходить тройную кодировку: сначала через руническую защиту, затем через чары временной задержки и, наконец, через персональный ключ получателя.

Эберштадт скептически поднял бровь:

— А как насчёт безопасности самих ретрансляторов?

— Каждый узел сети защищён несколькими слоями защитных чар, — ответил Дамблдор. — Кроме того, они расположены в местах с мощной природной магией, что делает их практически неуязвимыми для обнаружения.

Йа Чжоу задумчиво кивнула:

— В Китае есть несколько подходящих локаций. Мы можем предоставить свои древние храмы как точки ретрансляции.

Винсент Леру оживился:

— Французская сторона готова обеспечить техническую поддержку и разработку программного обеспечения для системы шифрования.

Дамблдор мягко улыбнулся, его глаза за очками-полумесяцами сверкнули решимостью:

— Отлично. Предлагаю создать рабочую группу для разработки детального плана. Важно, чтобы система была готова в течение этого месяца — времени у нас крайне мало.

Он достал из внутреннего кармана мантии старинный пергамент и быстрым, уверенным движением начал составлять список необходимых ресурсов. Его перо стремительно скользило по бумаге, оставляя чёткие линии:

— Нам потребуются:

Маги-специалисты по рунической магии,

Эксперты по защитным чарам,

Инженеры портальной магии,

Криптографы.

Его голос стал более напряжённым:

— К сожалению, ситуация развивается стремительно. С каждым днём всё больше волшебников Министерства Британии переходит на сторону Реддла. В этих условиях я могу полагаться только на тех немногих сотрудников Министерства, которые остаются верными Ордену.

В зале повисла тяжёлая пауза. Делегаты переглянулись. Серафина Пиквери первой нарушила молчание:

— МАКУСА готова предоставить своих специалистов для ускорения процесса.

Йа Чжоу кивнула:

— Китайские мастера рун могут начать работу немедленно.

Эберштадт после короткого раздумья произнёс:

— Швейцария выделит криптографов.

Винсент Леру воодушевлённо заявил:

— Французская академия магии готова предоставить всех необходимых специалистов.

Момолу Уоторсон медленно проговорил:

— Африканские племена могут усилить защиту природными чарами.

Ройстон Идлвайнд решительно добавил:

— Австралия обеспечит финансирование проекта.

Дамблдор медленно кивнул, его взгляд обвёл каждого присутствующего в зале:

— Благодарю вас. Второе, о чём я прошу — это гарантии невмешательства. Обещание, что ни одна из ваших стран не пойдёт на сделку с Реддлом и не нападёт на Британию.

В зале повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Каждый из делегатов словно замер, обдумывая просьбу. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

Серафина Пиквери, сохраняя невозмутимость, первой нарушила молчание:

— От имени МАКУСА я даю такие гарантии.

Остальные делегаты обменялись многозначительными взглядами. Йа Чжоу слегка нахмурилась, Эберштадт нервно поправил манжеты мантии, а Момолу Уоторсон задумчиво погладил подбородок. Гермиона, стоя в тени, чувствовала, как от каждого делегата исходит волна противоречивых эмоций. Страх, неуверенность, нежелание брать на себя ответственность — всё это читалось в их позах, движениях и взглядах.

Серафина Пиквери, видя колебания остальных делегатов, решила взять инициативу в свои руки:

— Позвольте напомнить, что даже предварительные договорённости — это шаг вперёд. Мы все здесь для того, чтобы предотвратить надвигающуюся войну, а не разжечь её.

Ройстон Идлвайнд нарушил молчание:

— Как представитель Австралии, я могу обещать лишь то, что мы не поддерживаем тёмные силы и стремимся к мирному существованию.

Йа Чжоу, сохраняя хладнокровие восточной мудрости, первой отреагировала на заявление австралийского представителя:

— Китай выражает солидарность с позицией Австралии, но точные гарантии требуют согласования с Советом старейшин.

Эберштадт, прошёлся взглядом по всем присутствующим:

— Швейцария разделяет стремление к миру, но любые обязательства должны быть одобрены магическим советом нашей страны. Наша политика нейтралитета остаётся неизменной.

Момолу Уоторсон, продолжая поглаживать подбородок, медленно проговорил:

— Африка поддерживает идею мирного сосуществования, однако решение должно быть принято всеми племенами и кланами континента. Мы не хотим войны, но нуждаемся в консенсусе.

Винсент Леру вмешался с присущей французам дипломатичностью:

— Франция полностью разделяет стремление к миру. Мы готовы к диалогу и сотрудничеству, хотя формальные обязательства потребуют согласования с нашим министерством магии.

Гермиона затаила дыхание, чувствуя, как внутри неё нарастает напряжение. Она знала, что сейчас произойдёт нечто важное. Девушка закрыла глаза на мгновение, сосредотачиваясь на своём внутреннем спокойствии. Мысленно она представляла, как над собравшимися в зале делегатами распускается невидимый защитный купол, окутывая каждого мягким, успокаивающим светом.

Дамблдор, словно почувствовав её готовность, продолжил:

— И ещё одно, о чём я хочу попросить у всех вас. Я предоставил список приближённых сторонников Реддла. Эти люди, как и сам Реддл, должны числиться в ваших странах как особо опасные преступники. Ваши границы должны быть для них закрыты.

В зале повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Делегаты переглянулись между собой, осознавая всю серьёзность просьбы. Гермиона чувствовала, как от каждого из них исходит волна сомнений и колебаний. Закрытие границ для Волан-де-Морта и его последователей означало не просто формальное согласие — это был открытый шаг к конфронтации, публичная поддержка Великобритании в борьбе.

Серафина, сохраняя своё достоинство, произнесла:

— Это разумное требование. МАКУСА уже внесла их в список разыскиваемых преступников.

Её слова, словно первый камень, положили начало реакции остальных делегатов. Йа Чжоу кивнула, её лицо оставалось непроницаемым:

— Китай присоединится к этой мере. Мы усилим пограничный контроль.

Эберштадт, после короткого раздумья, произнёс:

— Швейцария примет необходимые меры.

Ройстон решительно заявил:

— Австралия закроет свои порталы для этих преступников.

Уоторсон подтвердил:

— Африка поддержит эту инициативу. Наши границы будут на замке.

Леру добавил:

— Франция также внесёт их в чёрный список.

Гермиона открыла глаза, чувствуя, как её мысленный купол медленно растворяется в воздухе. Внутри неё разливалось ликование — она действительно смогла повлиять на эмоциональное состояние делегатов, подтолкнув их к нужному решению. Но радость была недолгой.

По мере того как рассеивалось её ментальное воздействие, Гермиона начала ощущать, как силы покидают её. Комната словно стала холоднее, а воздух — тяжелее. Напряжение, которое она временно приглушила, вернулось с новой силой.

Делегаты, казалось, тоже почувствовали перемену. Их позы стали более напряжёнными, взгляды — колючими. Идлвайнд снова начал постукивать пальцами по столу, Йа Чжоу слегка нахмурилась, а Эберштадт беспокойно заёрзал на своём стуле.

Дамблдор, словно уловив перемену в атмосфере, поднялся со своего места:

— Думаю, на сегодня мы обсудили всё важное. Благодарю вас за продуктивную встречу.

— Связь будем поддерживать по магической сети, работа над которой начнётся с сегодняшнего дня, — объявила Серафина, встав со своего стула.

Гермиона с трудом удержалась на ногах, чувствуя, как слабость накатывает волнами. Её эксперимент с ментальным воздействием оказался успешным, но цена была высока. Она понимала, что такие манипуляции требуют не только мастерства, но и огромных затрат энергии, к которым она ещё не совсем готова.

Когда делегаты начали расходиться, зал постепенно пустел. Дамблдор отошёл с Серафиной в сторону для приватного разговора. Гермиона осталась стоять у стола, прислонившись рукой к спинке стула, на котором недавно сидел директор. Её тело дрожало от напряжения, а в висках пульсировала боль — последствия ментального воздействия давали о себе знать.

Она старалась собраться с силами, глубоко вдыхая воздух и пытаясь унять головокружение. Пальцы крепко вцепились в резную спинку стула, словно это был единственный якорь, удерживающий её в реальности.

Внезапно она почувствовала на себе чей-то взгляд и обернулась. Серафина смотрела на неё с нескрываемым удивлением, будто только что заметила присутствие юной ведьмы. В её глазах читался немой вопрос, смешанный с чем-то похожим на уважение.

— Мисс Грейнджер, подойдите, — раздался спокойный голос Дамблдора.

Гермиона, собрав остатки сил, распрямилась и направилась к ним. Каждый шаг давался с трудом, но она старалась идти уверенно, не показывая своей слабости. Её лицо оставалось спокойным, хотя внутри всё трепетало от усталости и напряжения.

Подойдя ближе, она заметила, как Серафина продолжает внимательно изучать её, словно пытаясь разгадать какую-то тайну.

Девушка испытывала глубокое уважение и благодарность к этой женщине — именно её поддержка во время обсуждений имела решающее значение, влияя на остальных делегатов сильнее, чем все эмпатические способности Гермионы.

Дамблдор развернул на столе часть свитка, где значились инициалы Гермионы.

— Вам, как присутствующей на этой встрече, необходимо поставить подпись своей волшебной палочкой, — произнёс он.

Гермиона попыталась вновь прощупать эмоции Серафины. Вспоминались её безуспешные попытки проникнуть в чувства Дамблдора во время обучения эмпатии — даже после того, как она осознала свою неспособность чувствовать его эмоции, это оставалось для неё загадкой. Но сейчас её силы были на исходе, и все эмпатические способности словно схлопнулись, оставив девушку в полном неведении.

Заметив ободряющую улыбку Дамблдора, Гермиона кивнула и подошла к столу. Кончик её палочки засветился мягким светом, и она аккуратно вывела свою подпись напротив имени. Дамблдор лёгким движением палочки передал свиток Серафине.

Гермиону охватило острое желание покинуть кабинет — казалось, воздух вокруг стал слишком тяжёлым и душным.

— Куинни, проводите мисс Грейнджер на первый этаж. Я ещё ненадолго задержу Альбуса, — распорядилась Серафина, подозвав к себе Ковальски.

Гермиона с облегчением вздохнула и поспешила к выходу. Каждый шаг давался с трудом, но она старалась не показывать своей слабости, гордо держа голову.

***

Куинни проводила Гермиону до первого этажа, к зоне с каминной сетью. Как только они оказались в нужном месте, Гермиона с облегчением опустилась на ближайшую скамейку, спрятанную в уютной нише, скрытой от посторонних глаз. Её тело всё ещё дрожало от напряжения, а мысли путались.

Куинни, заметив измотанное состояние девушки, присела рядом и наложила заглушающие чары.

— Ты отлично справилась, — произнесла она, положив руку на плечо Гермионы. — Твоё эмпатическое воздействие в решающий момент было просто невероятным.

Гермиона устало покачала головой:

— Нет, это всё благодаря мадам Президент. Без её поддержки ничего бы не вышло.

Куинни наклонилась ближе:

— Знаешь, а ведь ты сыграла куда более важную роль, чем думаешь. Когда Дамблдор и мисс Президент встречались с каждым представителем отдельно, все они отказывали ему в закрытии границ для Реддла и его последователей. Именно из-за твоих способностей он решил собрать всех вместе, чтобы ты помогла повлиять на их решение.

Гермиона удивлённо подняла глаза на женщину:

— Правда?

— Ты сделала то, что казалось невозможным.

Гермиона прикрыла глаза, погружаясь в водоворот мыслей. В её сознании вихрем проносились воспоминания о том, как тёмная сила внутри неё шептала, направляла, влияла на её решения. Она знала, что её способности — это заключённая в душе тьма, но теперь смотрела на это иначе.

«Возможно, это не просто тьма, — размышляла она. — Возможно, это инструмент, который можно использовать во благо».

Вспоминая, как тёмная сторона говорила с ней, как влияла на её поступки, Гермиона ощущала внутреннюю борьбу. Но в этот момент она твёрдо решила:

«Я буду бороться с этой тьмой. Буду контролировать её, направлять на защиту тех, кто мне дорог».

Мысль о том, что её способности могут помочь сохранить мир, придавала сил. Она понимала, что цена за использование этой силы высока, но была готова платить её.

В пиджаке Куинни прозвучала трель. Она достала свой магический коммуникатор, быстро проверяя сообщение.

— Извини, Гермиона, мне нужно отлучиться, чтобы начать подготовку к сети магической связи. Альбус скоро придёт за тобой, увидимся в Хогвартсе, — произнесла Ковальски, вставая.

Она сняла заглушающее заклинание и поспешно покинула девушку. Гермиона откинулась на спинку скамьи, наблюдая из своего укромного места за суетой работников американского министерства. Они спешили по своим делам, создавая вокруг неё живой, но отстранённый мир.

Однако побыть в одиночестве ей было суждено недолго. К её удивлению, к скамье подошёл Генрих Эберштадт. Его появление было неожиданным и немного тревожным.

— Мисс Грейнджер, удивлён увидеть вас одну, — произнёс он своим характерным сдержанным тоном, останавливаясь напротив неё.

Гермиона напряглась, мгновенно собравшись. Появление высокопоставленного делегата рядом с ней казалось неожиданным — она чувствовала себя не в своей тарелке под его изучающим взглядом.

— Ещё раз здравствуйте, мистер Эберштадт, — произнесла она сдержанно, стараясь не выдать своего волнения.

В его глазах читался неподдельный интерес, и это беспокоило её ещё больше. Присутствие студентки на столь важном собрании не могло остаться незамеченным — Дамблдор, пригласив её, фактически поставил Гермиону под пристальное внимание международного сообщества.

Эберштадт, сохраняя безупречные манеры, слегка склонил голову:

— Должен признать, ваше присутствие на совещании было весьма примечательным. Нечасто студенты участвуют в подобных переговорах.

Гермиона заставила себя улыбнуться:

— Это большая честь для меня, сэр. Профессор Дамблдор оказал мне высокое доверие.

Она чувствовала, как он словно пытается заглянуть ей в душу, увидеть то, что скрыто от посторонних глаз. Его интерес казался почти навязчивым, но внешне он оставался воплощением вежливости.

Эберштадт заговорил неторопливо, его голос звучал почти философски:

— Знаете, мисс Грейнджер, в этой войне есть нечто большее, чем просто противостояние добра и зла. Это вечная борьба сил, где важен баланс. Как весы, которые должны находиться в равновесии, чтобы система существовала.

Он сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией девушки. Его слова звучали загадочно, почти пророчески.

— История показывает, что слишком явное преимущество одной стороны над другой всегда приводит к катастрофе. Именно поэтому так важно понимать природу этой борьбы.

Гермиона слушала, затаив дыхание. Что-то в его словах казалось ей неправильным, будто он говорил не то, что думал на самом деле.

Эберштадт продолжил, слегка наклонившись к ней:

— В каждом из нас есть и свет, и тьма. Вопрос лишь в том, какая сила преобладает. И именно это определяет исход любого противостояния.

В этот момент его голос стал глубже, почти гипнотическим. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Интересно наблюдать за юным поколением и их стремлением что-то изменить, ещё не зная, во что их втягивают.

Внезапно его глаза на мгновение вспыхнули красным отблеском, и Гермиона увидела в них что-то тёмное и знакомое. Но это длилось лишь секунду — настолько короткую, что она могла бы счесть это игрой света.

Эберштадт быстро вернул себе обычное выражение лица:

— Простите, я, кажется, увлёкся. Просто размышлял вслух о природе магии и её влиянии на судьбы мира.

Он отступил на шаг, снова превращаясь в вежливого дипломата:

— Не буду больше задерживать вас. Уверен, у вас много дел.

С этими словами он развернулся и направился прочь, оставив Гермиону в смятении от только что произошедшего разговора.

Дамблдор отыскал Гермиону спустя несколько минут — она всё ещё сидела на скамье, погружённая в свои мысли. Его проницательный взгляд сразу заметил её смятение и тревогу.

— Гермиона, ты в порядке? — мягко спросил он, приближаясь к девушке.

— Да, директор, — ответила она, стараясь скрыть своё беспокойство за невозмутимым видом.

Не проронив больше ни слова, Дамблдор жестом пригласил её следовать за ним. Они направились к камину. Зелёный огонь вспыхнул ярче обычного, когда они шагнули в него, и через мгновение уже оказались в знакомом кабинете директора Хогвартса.

Как только они оказались в безопасности его кабинета, Гермиона решилась задать вопрос, который не давал ей покоя:

— Директор, могу я спросить вас кое-что?

— Конечно, Гермиона. Я вижу, что тебя что-то тревожит, — ответил он, усаживаясь за свой стол.

Собравшись с духом, она произнесла:

— Я хотела бы узнать... что вам известно о Генрихе Эберштадте? Во время переговоров я уловила некоторые его эмоции...

Дамблдор слушал внимательно, не перебивая. Его пальцы задумчиво постукивали по столешнице.

— Вы подозреваете его в предательстве? — прямо спросил он.

— Да, директор.

Директор задумчиво кивнул:

— У меня тоже есть определённые сомнения относительно Эберштадта. Швейцария всегда славилась своим нейтралитетом, но в последнее время их позиция вызывает серьёзные вопросы.

После короткой паузы он добавил:

— Я не могу раскрыть все детали, но поверь, твои подозрения не безосновательны.

***

Снейп появился в кабинете Дамблдора, его лицо, как всегда, выражало неприкрытое недовольство.

— Как всё прошло? — спросил он, не утруждая себя приветствиями.

Дамблдор откинулся в кресле, его глаза за очками-полумесяцами светились удовлетворением.

— Гермиона превзошла все мои ожидания, — ответил директор. — Её эмпатические способности оказались поистине феноменальными. Благодаря её дару делегаты согласились на закрытие границ. Более того, она подтвердила мои подозрения относительно Генриха Эберштадта.

Снейп сжал губы в тонкую линию. Его беспокойство за девушку было очевидным, хотя он тщательно скрывал это за маской безразличия.

— Вы понимаете, что теперь выставили её на всеобщее обозрение? — резко произнёс он.

Дамблдор кивнул, не отрывая взгляда от собеседника.

— Я осознаю риски, Северус. Но силы, проявившиеся у Гермионы, могут оказаться решающими в нашей борьбе. Мы не можем игнорировать такой потенциал.

Снейп молчал, его мысли явно были заняты чем-то другим. Он всё ещё не мог понять природу возникших у Гермионы способностей.

— Я не могу найти объяснения появлению этих сил, — наконец признался он. — И это беспокоит меня больше всего. Её безопасность под угрозой, а я не в состоянии даже понять природу её дара.

Дамблдор вздохнул, его взгляд упал на почерневшую от проклятия руку. В его голове крутилось слишком много тайн и размышлений.

— Как Малфой и Нотт? — поинтересовался директор, меняя тему разговора.

Снейп нахмурился, вспоминая недавние события. Он видел перемены в Малфое после того, как Гермиона вернула ему воспоминания. Драко стал другим — замкнутым, холодным, отстранённым. В его глазах появилась пустота, которую даже семейные узы не могли заполнить.

Что касается Нотта, ситуация была не менее тревожной. После инициации он словно потерял себя. Те немногие дружеские связи, которые у него оставались, растворились в пучине проблем, охвативших их всех.

— Им тяжело, — тихо произнёс Снейп, его голос звучал непривычно мягко. — Каждый день они борются с тем, что на них давит.

Дамблдор понимающе кивнул, его взгляд стал задумчивым.

— Тёмная метка... — продолжил Снейп, понизив голос. — Она поглощает их, утягивает во тьму, из которой так тяжело выбраться. Особенно когда вокруг нет никого, кто мог бы протянуть руку помощи.

Дамблдор закрыл глаза, его лицо выражало глубокую усталость.

— Поэтому мы должны сделать всё возможное, чтобы защитить следующее поколение волшебников, — тихо произнёс он. — Будущее магического мира зависит от них.

Снейп молчал, соглашаясь с директором.

Дамблдор открыл глаза и посмотрел на Снейпа:

— Нам нужно быть осторожнее с теми силами, что пробудились в Гермионе.

Снейп склонил голову в знак согласия:

— Я продолжу свои исследования. Возможно, в древних текстах найдётся что-то, что поможет нам понять природу её дара.

С этими словами он развернулся и вышел из кабинета, оставив Дамблдора наедине со своими мыслями и тревогами о будущем.

***

Генрих стоял у панорамных окон своего роскошного шале, любуясь величественными швейцарскими Альпами. Его взгляд скользил по заснеженным пикам и зелёным долинам, но спокойствие момента внезапно нарушилось — по спине пробежал ледяной холодок.

Медленно, почти неощутимо, воздух в комнате начал сгущаться. Тени удлинились, становясь более плотными и осязаемыми. И вот из этой непроглядной тьмы материализовалась фигура, от которой веяло первобытным ужасом.

Волен-де-Морт возник словно из ниоткуда, его бледное лицо с змеиными чертами искажала ухмылка. Красные глаза, горящие нечеловеческим огнём, впились в лицо Эберштадта.

— Ты вызвал меня, Генрих, — прошипел Тёмный Лорд, его голос эхом отразился от стен. — Надеюсь, у тебя есть веская причина для этого вторжения в моё время.

Эберштадт склонил голову, чувствуя, как страх предательски сжимает его внутренности. Он знал, что малейшая ошибка может стоить ему жизни, но сделка, заключённая летом, требовала новых докладов.

— Мой повелитель, — начал он, стараясь сохранить самообладание. — У меня есть важные новости касательно наших общих интересов...

Тёмный Лорд сделал шаг вперёд, и его присутствие наполнило комнату удушающей тьмой, от которой даже каменные стены, казалось, начали дрожать.

Волен-де-Морт плавно опустился в роскошное кожаное кресло. Несмотря на истощённое тело, его движения были исполнены угрожающей грацией. Он устроился так, чтобы его красные глаза всегда были направлены на Эберштадта, который стоял перед ним, словно приговорённый к казни.

Тонкие, неестественно длинные пальцы Тёмного Лорда переплелись в замысловатой манере, выдавая его нетерпение и одновременно контроль над ситуацией. Его бледная кожа казалась ещё более прозрачной в полумраке комнаты, а змеиные черты лица искажала лёгкая ухмылка.

— Говори, — прошипел он голосом, похожим на шипение гадюки. — И помни, Эберштадт, я не терплю пустых слов.

Эберштадт сглотнул, пытаясь скрыть волнение. Он знал: каждое его слово сейчас взвешивается на весах жизни и смерти.

— Мой повелитель, — начал он, стараясь говорить чётко и по делу. — Сегодня произошло нечто странное: Дамблдор появился на переговорах в сопровождении своей студентки, некой Гермионы Грейнджер. Причина его решения представить её международному сообществу мне неизвестна, но от этой девушки исходит мощный магический потенциал.

Волен-де-Морт погрузился в свои мысли, его красные глаза словно затуманились от размышлений. Он прокрутил в памяти всё, что знал об этой грязнокровке Поттера.

«Интересно, — прошипел он про себя, — эта девчонка уже доказала свою решительность. Убить Пожирателя... Даже не самого сильного, но всё же — применить Авада Кедавра!»

Мысленно он вернулся к событиям того дня, когда его последователи напали на магловскую семью Криви.

Особенно его беспокоила история с Фенриром Сивым. Оборотень исчез после той самой «зачистки» в доме Грейнджер.

Его губы искривились в зловещей ухмылке. «Готовность к тёмным поступкам ради защиты близких... — прошептал он. — Это качество можно использовать. Или уничтожить, пока оно не стало угрозой».

Волен-де-Морт всегда ценил силу и преданность, даже больше, чем чистоту крови. Тёмная магия притягивала его, как магнит, и он искал тех, кто мог бы стать достойным воином в его армии. Тот факт, что Грейнджер, будучи грязнокровкой, проявила такую решительность, не мог не привлечь его внимания.

«Кровь — это всего лишь предлог, — размышлял он. — Настоящая сила определяется не происхождением, а способностями и готовностью идти до конца». Даже его собственное происхождение — полукровка — вызывало в нём отвращение, но он научился использовать это как мотивацию, а не слабость.

Если Грейнджер действительно настолько сильна, если она готова применять тёмные искусства ради своей цели... Возможно, из неё мог бы получиться ценный союзник. Вопрос был лишь в том, как склонить её на свою сторону.

Эберштадт продолжил свой доклад, его голос звучал удивлённо:

— Мой повелитель, делегаты неожиданно согласились на закрытие границ. Более того, они приняли это решение практически единогласно, хотя ещё летом категорически отказывались в этой просьбе.

Волен-де-Морт лишь усмехнулся про себя. В его сознании промелькнули воспоминания о летних месяцах, когда он методично вербовал своих людей по всем странам магического мира.

Но что добавляло ему любопытства, так это то, почему же старик притащил эту девчонку на столь важные переговоры?

Дамблдор никогда не делает необдуманных ходов. В этом точно есть какой-то смысл.

Волен-де-Морт медленно поднялся с кресла, его фигура отбрасывала длинные тени в полумраке комнаты.

В его голове уже зарождался новый план, но одно было ясно — Грейнджер стала для него объектом личного интереса.