Yes Way

Луч солнца мягко скользнул по лицу, заставляя сморщиться. Просыпаться не хотелось. Впервые за долгое время она чувствовала себя абсолютно комфортно. Голова была легкой и совсем не болела, мышцы расслабились, а тело как будто готово было взлететь. Перевернувшись на живот, она натянула на голову одеяло, стараясь зацепиться за остатки сна и вновь погрузиться в сладкую дрему.

«Видимо, еще очень рано и никто не проснулся», — так думала Гермиона, не слыша голосов трех своих соседок.

Поворочавшись в постели и осознав, что попытки вновь заснуть бесполезны, она потянулась, выгибаясь всем телом, распрямляя все косточки. Потирая глаза, Гермиона села и удивленно осмотрела комнату. Мозг тут же начал свою работу. И сразу стало понятно, почему кровать была такой мягкой, комната такой светлой, а тишину не нарушал ни единый звук. Она была одна, в чужой кровати, в чужой спальне. И самое главное — она ничего не помнила.
***

Тишину, в которой последние несколько часов был слышен лишь стук стакана и бутылки Огденского, нарушил протяжный скрип кровати. Этот звук быстро вывел Малфоя из оцепенения, в котором он пребывал последние несколько часов. Пора. Она проснулась, нужно собраться с мыслями и идти туда.

Спустя несколько часов после того, как Грейнджер уснула, началось настоящее безумие. Она кричала, стонала, металась по всей кровати. Драко, намочив полотенце, просидел рядом с ней еще пару часов, гладя по лицу. Его действия успокаивали ее, она тянулась вслед за его крупными ладонями, стараясь не упустить ни единого движения. Он был неожиданно нежен, мягко убирая влажную прядку, прилипшую к вспотевшему лбу, и проводя прохладным полотенцем. Холод успокаивал, но ненадолго. Всхлипывая, Грейнджер звала маму, причитая и жалуясь на судьбу.

Малфою было страшно. Он не был уверен, что победит в схватке за ее рассудок. Но, к его большому облегчению, она снова спокойно заснула после того, как Драко, аккуратно придерживая ее голову, влил ей в рот большую дозу зелья.

Очнувшись от воспоминаний, Драко подошел к двери и заглянул внутрь, разглядывая Гермиону, которая сидела, прижимая к груди одеяло и растерянно оглядываясь по сторонам. Войдя внутрь, он тут же поймал ее взгляд.

— Доброе утро, вижу, ты уже проснулась! — скороговоркой выпалил он, не дав ей перебить себя.

Улыбка тут же расползлась по его лицу. Конечно, он осознавал, насколько это глупо, но слишком уж забавно выглядела Гермиона Грейнджер, сидящая в его кровати и потерявшая дар речи.

Разозлившись его веселью, Гермиона тут же кинула в него первым попавшим под руку. Еле увернувшись от книги, которая только что лежала на его тумбочке, Драко постарался вслушаться в ее верещания:

— Малфой?! Какого черта? Что здесь происходит? Что я делаю в твоей постели?

Внезапный смех прервал ее. Тяжело опустившись в кресло, Драко хохотал, уткнувшись в ладони лицом. На него нахлынуло облегчение, когда он осознал, что она ничего не помнит, но сразу вслед за этим – горечь разочарования и безысходности вместе с пониманием: это лишь действие обезболивающего зелья, и воспоминания вернутся, а вслед за ними — лиловые синяки и горящие ссадины.

— Малфой, — намного тише заговорила Гермиона, напуганная внезапной истерикой, — тебе плохо?.. Ладно, я тогда, наверное, пойду. Позову Мадам Помфри и…

Натянув повыше одеяло, она неуверенно сползла с кровати и, поминутно оглядываясь на него, пошла к двери. Услышав ее слова, Малфой тут же встал и через секунду возник перед ней, прикрывая дверь своей спиной.

— Сядь, Грейнджер, никуда ты не пойдешь.

Ее глаза расширились и тут же опасно сузились, но она все же послушно сделала шаг назад.

— Что здесь происходит, Малфой? Что я делаю в твоей комнате? И... — голос сорвался, но она все же продолжила, — где моя одежда?

Малфой усмехнулся. Грейнджер всегда остается Мисс-хочу-все-знать, задавая множество вопросов, даже не понимая, что на самом деле она совсем не хочет услышать ответ на них.

— Элли! — проигнорировав Гермиону, Драко вызвал домовика. — Завтрак на двоих! Грейнджер, сколько длится действие обезболивающего зелья?

Неожиданный вопрос удивил Гермиону, но она все же уверенно ответила:

— Полчаса, может, сорок минут после пробуждения.

— А когда ты проснулась? — отрывисто спросил он.

— Ты что, давал мне обезболивающее?

— Грейнджер, отвечай!

— Минут пятнадцать назад.

— Тебе лучше сесть.

— Что?

— Я не знаю, когда закончится действие зелья, но это случится, и тебе может быть… — голос почему-то охрип, но Малфой все же продолжил, — больно.

— Я не понимаю.

— Ты все равно все вспомнишь, и к этому нельзя подготовиться. Тебе надо поесть.

В комнате появился эльф, расставил на столе тарелки и чайники. Щелчок маленьких пальцев, и стол мягко приземлился между кроватью, на которой сидела девушка, и креслом, где устроился Драко.

Несколько минут тишину нарушало лишь тихое позвякивание приборов, и голос Малфоя прозвучал слишком громко:

— Чай или кофе?

— Да иди ты к черту! — внезапно огрызнулась Гермиона и резко вскочила, сбив при этом
кружку.

Драко опешил:

— Прости?

— Что здесь творится, Малфой? Или, ах да, я вспомню все сама!

— Хорошо, Грейнджер, я скажу тебе то, что ты не сможешь вспомнить, — раздраженно проговорил он. — Было около четырех часов утра, мне не спалось и я вышел в коридор, прогуляться. Услышав тихий шорох, я никого не обнаружил, но потом в нише я нашел тебя. — Он замолчал, но тут же договорил. — Ты была в ужасном состоянии, и думаю, ты скоро поймешь насколько ужасном.

Гермиона пораженно молчала. Могла ли она подумать, просыпаясь рано утром, что неожиданный комфорт обернется этим? Ужасное состояние? Но что с ней могло произойти? Вместо того чтобы дать ответы, Малфой лишь добавил вопросов. Тут же захотелось отойти и осмотреть свое тело, чтобы найти — а лучше не находить — подтверждение его слов.

Неуклюже ступив в сторону двери, Гермиона тут же пошатнулась, чувствуя дрожь во всем теле. Малфой тут же вскочил и, прошипев сквозь зубы «Началось…», опустил ее обратно на кровать. Самочувствие заметно ухудшилось, грудь сдавил стальной обруч, кожа горела, а перед глазами бегали яркие пятна. Откинувшись на подушку, подставленную слизеринцем, Гермиона рвано хватала ртом воздух. По всему телу пробежала волна боли, разделяясь и поражая два участка, полыхнув яркой вспышкой между ног, она отдалась в голове, где, заметавшись, воспоминания выстроились в череду событий вчерашнего вечера.
***

Большое помещение с высокими стеллажами, уходящими к потолку. Через огромные окна мягкий свет заходящего солнца падает на столик в углу. На столе разбросаны разнообразные пергаменты, книги, перья. Стоит чернильница.

Библиотека. Во все года для Гермионы Грейнджер это было тайное убежище, куда она могла прийти в любой момент, чтобы побыть наедине и отвлечься. Теперь же, в этот трудный год, библиотека стала еще и единственной отрадой для Гермионы. В книгах можно найти ответ на любой вопрос, они могут порадовать или расстроить, но главное, они являются спасением от реальности, а именно это сейчас так нужно было юной волшебнице. Она часто засиживалась здесь допоздна.

Вот и сейчас Гермиона оторвалась от очередной книги, только услышав голос мадам Пинс, которая была готова закрывать комнату. Быстро побросав в сумку вещи, Грейнджер рванула к выходу. Она не любила ходить по замку после отбоя. Хогвартс больше не защищал, поэтому хотелось быстрее попасть в светлую и уютную гостиную. Грейнджер так спешила, что не заметила две фигуры, преследующие ее от библиотеки.

Осознала же безысходность своего положения она, только когда перед ней в коридоре возникли еще двое. Два высоких, хорошо сложенных парня стояли, облокотившись о стену, и поигрывали своими палочками, подбрасывая их вверх и перекидывая из одной руки в другую.

Гермиона испуганно замерла, оглядывая их. Она тут же узнала, кто это был. Слизеринцы и Пожиратели: Гойл и Флинт стояли перед ней. Никто не произнес ни слова. Глубоко вздохнув, она сделала еще несколько шагов, хотя уже и понимала, что просто так ее не отпустят. Не выдержав, Гермиона рванула вперед, крепко сжимая бесполезную палочку в руке. Как же глупо это было, ведь у маглорожденных был запрет на магию, так что палочки имели только учебную функцию, и когда-то могущественная волшебница теперь даже не могла обезоружить своих недругов. Бегство не спасло, ведь в спину ей тут же полетели три заклинания:

— Инкарцеро!

— Силенцио!

— Петрификус тоталус!

Обездвиженная девушка, не способная издать ни звука, тут же повалилась на землю, больно ударившись подбородком о холодный камень.

Очнулась она уже в большой освещенной нише, связанная, но способная шевелиться. Рядом с ней стояли четверо парней, о чем-то тихо переговариваясь. Кроме двух, опознанных ею ранее, она узнала Крэбба и Нотта.

Осознание собственной беспомощности охватило Гермиону. Юноши в любом случае окажутся безнаказанными, так что они могут развлекаться с ней, как им только угодно. Что же с ней будет? Может, они не станут мараться о грязнокровку и тут же прикончат ее? Их хищные взгляды говорили об обратном.

Она испуганно всхлипнула и тут же прикусила губу, но слизеринцы уже заметили, что она очнулась. Они окружили ее, и Нотт, выйдя вперед, заговорил:

— Ох, Грейнджер, как приятно, что ты согласилась составить нам компанию в этот дивный вечер. — Он говорил спокойно, но вдруг похабная улыбка появилась на его лице. — Ты, наверное, за этим и вернулась в старый добрый Хогвартс, чтобы тебя хорошенько отымел какой-нибудь чистокровный.

Гермиона скривилась от неприятных слов, стараясь отодвинуться от этих смеющихся ублюдков, но Флинт, заметив это, присел, резко схватив ее за волосы:

— Ну что, грязнокровка? Начнем?

Пожиратели еще плотнее обступили ее.
Ночь длилась вечность для гриффиндорки. Парни не давали ей потерять сознание, умело держа на грани между реальностью и небытием. Руки слизеринцев скользили по ее телу, сминая, пощипывая и царапая нежную кожу. Они удовлетворяли свои потребности, попутно причиняя как можно больше боли. Первое Круцио она испытала, когда заерзав, случайно заехала Флинту по коленке. Не удержавшись, он резко вскинул палочку, и тело Гермионы согнулось от боли. В течение всей ночи они не раз применяли к ней это и другие заклятья, иногда сменяя их обычными ударами ногами.

Гермиона плакала и стонала от боли и унижения. Они насиловали ее всю ночь, по очереди и одновременно втроем, ее тело пускали по кругу, наслаждаясь не только плотскими утехами, но и криками.
Они оставили ее, только когда сами еле стояли на ногах. Швырнув в нее Круцио напоследок, Пожиратели развернулись и ушли. Только Нотт, задержавшись, поблагодарил ее:

— Чудесная ночка, грязнокровка, спасибо, что развлекла, как-нибудь повторим.

И ушел. А Гермиона осталась лежать в углу, тихо плача от собственного бессилия. Смерть, видимо, обошла ее в этот раз стороной, но движение было непозволительной роскошью.
Воспоминания готовы были оборваться, но внезапно в памяти всплыли тихие шаги в коридоре. Черные мужские ботинки оказались на уровне ее лица, и тут же мужская ладонь скользнула по ее руке. Гермиона сжалась от этого жеста. Он правда касался ее сейчас? После всего, что с ней произошло?

— Тшшш... Тебя никто не тронет...

Услышав его голос, она поняла, что сама только что нашептывала какие-то слова. Что она говорила? О чем просила? Мозг отказывался работать, перед глазами застыла черная пелена, и когда он поднял ее на руки, Гермиона отключилась.
***

Драко сразу понял по ее лицу, что она все вспомнила. Он ждал. Сам не знал зачем, но ожидал ее реакции. Он пытался представить ее эмоции, но тщетно.

Ее унизили, сломали, растоптали. Такое не забыть. Но наверняка было что-то еще. Эмоции, чувства, которые никто не мог понять. Внимательно вглядываясь в девичье лицо, Драко пытался заметить малейшее изменение.
Быстро встав, он налил в стакан воды и тут же вернулся к ней. И сразу увидел, как зашевелились ее губы, лишь потом услышав звук:

— Оставь меня…