Обнуление

— Ты должен меня ненавидеть.

Драко опешил и разлепил свои глаза от услышанного. Он заснул в ожидании.

Ненавидеть… Конечно должен, черт подери! Тебя, выскочку с львиного факультета, зубрилу до мозга костей, ходячую энциклопедию с дурацкими веснушками на носу. Должен…
Кому я, блядь, должен?

Драко неспеша повернул голову по направлению ее очертаний. Она всё так же сидела спиной к нему, навалившись на прутья. Складывалось впечатление, что она вообще не дышала. Ее спокойствие даже выводило из себя. Но он продолжал неторопливо рассматривать ее локоны, которые небрежно лежали на плечах. Они так несуразно завивались, что он готов был привычно фыркнуть себе под нос, но уголки его губ еле заметно дернулись вверх. Это не просто непривычно, это настолько глупо и нелепо до одурения, что Драко снова прикрыл веки, проигнорировав ее высказывание.
Но Грейнджер не была бы собой, если бы не призвала его к продолжению пока что одностороннего диалога. Она дернула наручник на свою сторону и ладонь Драко ударилась костяшками о металл прутьев.

— Ты чего творишь, Грейнджер?

— Я же говорила. Ненавидишь.

— Да что на тебя нашло? — Драко потер свободной рукой онемевшее запястье, скованное металлом. Вновь тишина, и она сжала свою руку в кулачок. Он видел, как побелели костяшки ее пальцев под истончившейся кожей.

— Они тоже ненавидят. А ты один из них.

Если есть на свете такой клинок, который можно ввернуть в грудь и вынуть им сердце, попутно вырывая все сосуды, один за другим, то именно им она сейчас и пользовалась. Только лишь словами.

Клинок, облаченный в слова. А слова умели убивать, ему ли не знать.

Он снова увидел лицо матери. В ее глазах навсегда застыл испуг, опустошенность и поражение. В первые минуты ему казалось, что это действительно он во всем виноват. Драко, словно подверженный навязчивой идее, шел по пятам и помогал Лорду в воскрешении. И когда Грейнджер думала, что на руках Драко кровь ее близких, это частично могло быть правдой. Но сейчас, здесь, сидя в темноте камеры, всё казалось бессмысленной рефлексией.

— Я не ненавижу тебя, Грейнджер. — Он потянулся одним пальцем к ее всё еще сжатому кулачку, но так и не посмел прикоснуться. — Знаю, ты не поверишь, но увы, мне нечем тебе доказать это.

И снова затянувшаяся пауза, и Драко наконец заметил, как девушка поворачивается к нему боком. Ее лицо частично было закрыто прядками волос. Оно было выпачкано, и на щеках виднелись дорожки от свежих слез. Возможно, она плакала прямо сейчас, он не мог сказать точно.

— Зачем им все эти смерти? Зачем им нужны мои родители? Ты же в курсе всех их планов, отвечай! — она за секунды перешла с полушепота на крик, и Драко оторопел.

— Эй, — он тоже сел боком и привалился к прутьям, едва касаясь ее головы своей. Волосы щекотали его щеку, но их не хотелось смахнуть. У него не было желания ни злиться, ни кричать. Его чувства были высосаны будто дементором. И то, что эта девушка сейчас сидела там, было его маяком в кромешной темноте. Чтобы не разбиться об отвесные скалы и не быть затянутым на дно.

— Хотел бы я знать ответы на все эти вопросы. Я несколько лет засыпал и просыпался с этими мыслями, смотрел на свою отвратную метку в отражении зеркала. Мне хотелось плюнуть себе же в лицо и выколоть глаза, чтобы больше никогда этого не видеть. — То, что Грейнджер повернулась к нему лицом чуть больше, он понял после того, как ее теплый лоб коснулся его отчего-то ледяной кожи.

— Тебе страшно?

Вопрос, который снова застал врасплох. Он немного отпрянул и посмотрел в ее глаза, которые немного блестели в полумраке.

Страшно ли ему?

После того, что он видел там, своими глазами, ему вряд ли когда-то будет еще страшнее. Оказавшись в этом подвале, он всё больше приходил к мысли о том, что здесь ему ничего не грозит. Драко чувствовал тепло ее тела, ведь Грейнджер сидела совсем рядом. У него не было желания отодвинуться или скрыться. Это всё казалось диким и нереальным.

— Нет, мне не страшно. — Драко, едва касаясь, дотронулся до ее прядей возле своего плеча. — Только не сейчас, когда меня вывернули наизнанку и вытряхнули содержимое в ту же кучу тел. Я чувствую себя таким же мертвым, опустошенным и бессильным, как и те, кто увидел луч заклинания перед собой в последний раз.

— Ты когда-нибудь убивал?

Из ее уст это прозвучало так буднично, словно она спрашивала это каждый день. Грейнджер, ещё один невинный подросток в этой сгущающейся тьме. Ещё одна светлая голова и надежда магического мира. Теперь они добрались ещё и до ее родителей. Это походило на сумасшествие. Пожирателям нужно оборвать каждую составляющую, перечеркнуть все ходы к отступлению. Заставить страдать, унижаться и перейти на их сторону.

— Ты знаешь ответ. — Драко опустил руку, которой всё это время гладил ее волосы незаметно для нее. Грейнджер, повернулась к нему спиной, обрывая визуальный контакт.

— Но это не значит, что не будешь потом, когда выйдешь отсюда. Всё когда-то бывает в первый раз, правда?

Драко заметил нотку сарказма в ее голосе, и это почти что вывело его из себя. Как она умудряется задевать его струны, которые он и сам в себе ранее не нащупывал? Он мотнул головой и тоже прислонился спиной к решетке.

— Давно ты перешла на теоретические догадки, Грейнджер? Вроде бы раньше ты оперировала фактами. — Драко услышал, как она недовольно хмыкнула. Ну хоть что-то осталось неизменным. — Тебя пытали Круцио, да?

— И будут ещё, пока я не скажу им где мои родители, где прячутся остальные и далее по списку, — Грейнджер шумно выдохнула и откинулась назад, опираясь на затылок Драко, — и знаешь что?

— Что? — спросил он, так словно они вели светскую беседу, сидя за чашечкой чая в саду возле Мэнора.

— То, что я ничего не скажу им. Пусть подавятся своей ненавистью. Хотят - пусть убивают. Но до моей головы им не добраться.

— А они не применяли…

— Легилименцию? — и снова самодовольное хмыканье. Она повернулась к нему, рассматривая его растрепанные платиновые волосы близ своего лица, — я никогда не сидела в библиотеке без дела, и я много тренировалась.

— Но… — Драко обернулся, встретившись с ней взглядом.

— Ты ни черта обо мне не знаешь, Малфой.

И вновь он увидел её затылок, и едва уловимый запах от ее волос проник в его ноздри, когда она резко отвернулась. Почти неразборчивый, похожий на запах дождя и полевых цветов. Левой рукой он снова дотронулся до торчащих локонов на его стороне решётки.

Их хотелось расчесать, долго гладить руками и пропускать сквозь пальцы.

Он явно сходил с ума.