Обнуление

Что он знал о Грейнджер?

То, что она действительно была лучшей ученицей в школе. Вечная заноза в заднице Уизли, подруга Золотого мальчика и любимица всех преподавателей в Хогвартсе. Это знал каждый. А что он действительно знал о ней сам?
Немного дерзкая, своенравная, упрямая девчонка. Те частные характеристики, которыми он мог описать Грейнджер.

Она права. Это действительно очень мало. И он ни черта о ней не знает.

Драко в школе видел лишь её макушку, а когда их взгляды встречались, он замечал нахмуренные брови и вздернутый носик. Но ещё он помнит её сосредоточенность на занятиях. То, как она водила верхним кончиком пера по приоткрытым губам, когда на мгновение задумывалась, а потом закусывала нижнюю губу и теребила пергамент, вчитываясь в строчки ещё раз.

И почему он помнит всё это? Эти, казалось бы, естественные для нее вещи. Но для него они были даже завораживающими. Разве всё это имело значение сейчас?
Кажется, пока он думал обо всем этом, она задремала. Ее вымотали, замучили заклинаниями и снова засунули в камеру с человеком, которого она без сомнения ненавидела.

— Грейнджер, — прошептал Драко, рассматривая ее руку, закованную в наручник. Запястье девушки частично покраснело от постоянного сдавливания. Ладонь расслаблена и больше не сжата в кулак.

Драко приблизил свою руку и не решался коснуться её. Грейнджер не двигалась, а лишь тихо и спокойно дышала. Он позволил себе эту минутную слабость и всё-таки провел пальцем по тыльной стороне её ладони.

Он бы никогда не подумал, что ее кожа совсем нежная и мягкая. Грейнджер была тёплая, уютная и такая нужная ему прямо сейчас. Искал ли он в ней свое спасение? Он не знал. Он вновь и вновь проводил дрожащим пальцем по ее костяшкам. Рисовал волну по выемкам между ними, очерчивал линии повдоль, стараясь не задевать кожу у запястья. Оказаться с ней здесь было уже не иронией, а необходимостью. Потому что он не представляет себе ту сторону камеры пустой. И пусть Грейнджер была зла, расстроена или подавлена, ему было действительно не так страшно.

— Нет, нет, пожалуйста, не надо! Убирайтесь, не троньте их, прошу вас!

Девушка внезапно начала трястись и мотать головой из стороны в сторону. Драко отпрянул от неожиданности и убрал палец от её ладони. Он было подумал, что в ее камеру кто-то вошёл, но переглянув через плечо Грейнджер, понял, что ей это всё снится.

Это был её кошмар. Он перехватил её плечи свободной левой рукой, пытаясь угомонить движения.

— Грейнджер, я здесь, всё хорошо. Пожалуйста, успокойся. Это всего лишь кошмарный сон. Тсс…

Гермиона открыла глаза и хватала воздух ртом как при удушении. Она повернула голову в сторону Драко и посмотрела на него с первобытным страхом.

— Отпусти меня, немедленно! — она заверещала на всю камеру, словно билась в агонии, но Драко не собирался даже ослабить хватку.

— Я сказал успокойся, черт тебя подери! — Она мгновенно затихла от его громкого рыка и зарыдала, закрыв лицо ладонью, первые мокрые капли скользнули на его руку, которой он всё так же удерживал ее.

— Ничего не будет хорошо… — ее тихий шепот, вперемешку со всхлипами. — И ты… Ты здесь, чтобы я ещё больше страдала. — Обессиленное тело Грейнджер навалилось на прутья. Драко лишь продолжал молча поглаживать её по волосам и плечу, пока она совсем не обмякла в его немом объятии.

То, что ничего уже не будет хорошо, Драко прекрасно осознавал, когда принял метку Пожирателей. Он расцарапывал её до крови по ночам, в которых его одолевали кошмары. Вязкие, мутные как трясина, они утягивали его в жижу собственных страхов. Этот ужас перекручивал его, воспалял сознание и выплевывал в реальность в холодном поту, как раненого кита на берег. Самым жутким было осознание, что очнувшись от ночного безумия, и осмотревшись по сторонам, он увидит то же самое. Он просыпался и понимал, что его страхи ползут и тянутся за ним как тени неизведанных тварей, когтями прочерчивая на душе борозды, которые останутся с ним до конца дней. И сейчас, когда его метка еле заметно пульсировала, он стискивал челюсти и силился отвлечь своё сознание, чтобы вновь не погружаться в самоистязание.

— Ты знаешь, мне сказали обратное. Это я должен страдать, находясь здесь, рядом с тобой. — Его дыхание мерно покачивало несколько кудрявых волосков, выбившихся из общей копны Грейнджер.

***
Драко не считал минуты и часы, в течение которых они продолжали сидеть так, что он всё ещё прижимал ее рукой к себе. К себе, сквозь разделяющую их холодную металлическую преграду.

Он прирос к этим прутьям, он чувствовал то тепло ее тела, что отродясь не имел права ощущать. Вдыхал запах её волос, на которые не имел до этого и права смотреть. А сейчас, он позволил это себе. Он уже позволил себе слишком многое. Он разбился как тончайший венецианский бокал. Рассыпался на миллиарды осколков об этот каменный просыревший пол, так, что она и не заметила этого. Грейнджер положила свою ладонь поверх его предплечья и кажется вновь заснула. Даже сквозь рубашку и плотную ткань уличной мантии он ощущал её тонкие пальчики, которые впились в его руку, как бы призывая не исчезать и не испаряться. Не оставлять её одну в этом месте, где всё пропахло пытками, чьей-то кровью и тёмными заклинаниями. И Драко был готов быть последним, кто будет у нее на уме, когда они выберутся отсюда. Чтобы она запомнила его успокаивающие прикосновения, тёплое дыхание, и чувство защищённости, хотя бы в пределах этих четырёх стен их персонального склепа, на то время, что им отведено.