Обнуление

— Вы только посмотрите на них, какое ничтожное зрелище! — истерический голос Лестрейндж нарушил тишину камеры, заставив Драко и Гермиону распахнуть глаза и попытаться отползти подальше. Но это было физически невозможно: их руки по-прежнему скованы, тела вжаты в решетку, а Грейнджер сильнее впилась в его предплечье в поиске поддержки и защиты.

— Ты не уведешь её, Беллатриса! Заканчивай с этим цирком, ты же обезумела!

— Мой мальчик, — она подошла к прутьям и протянула узловатые пальцы к его волосам. Он тут же дернул головой в сторону, — это ты обезумел и сгниваешь сейчас заживо с этим подобием волшебницы. — Беллатриса склонилась ещё ниже, заглядывая сейчас прямо в глаза Грейнджер,  — она грязь! Она то, что нужно было отсечь и скинуть в сточную канаву сразу после рождения!

— Хотел бы я, чтобы тебя постигла такая участь сразу после того как ты выйдешь за пределы Мэнора! — прошипел Драко сквозь зубы, — чтобы ты сдохла, так и не познав, что такое любовь и сострадание. Чтобы ты билась в предсмертной агонии и тянула руку, прося помощи, а я просто плюнул бы на тебя и размазал плевок своим ботинком по твоему поганому лицу!

— Вы, оба! — скомандовал она и её палочка скользнула в воздухе, выписывая заклинание, — Империо.
На злорадном лице Беллатрисы растянулась дикая улыбка.

— Меня так забавит ваша наивность, но я ничего не скажу Люциусу, — она сказала это громким заговорщическим шёпотом, подняла их обоих и повела перед собой. Затем вытолкала в коридор подвала, чтобы провести к лестнице. — Сегодня у меня будет пир. Обожаю смотреть как другие страдают!

***
Драко шёл рядом с Гермионой и видел, как та дрожит всем телом, еле переставляя ноги. Ему было невыносимо. Он знал, что в скором времени увидит её боль.

Лестрейндж привела их в один из залов в западном крыле поместья. Это был бывший музыкальный кабинет. В углу стоял белый лакированный рояль, изрядно покрывшийся пылью. На его закрытой крышке находилась ваза с засохшими садовыми цветами. Те самые цветы, которые срезала Нарцисса перед последним собранием Пожирателей. Одна только мысль о матери вновь сжала сердце в груди Драко. Он попытался не смотреть и на стены, где висели позолоченные рамы с пустующими портретами в них. Поместье умирало вместе с каждой очерненной душой их обладателей.

— Ну что, грязнокровка? Порадуешь меня своими криками? — смех Беллатрисы рикошетил от стен и вбивался под кожу.

Он смотрел на это и молчал, несмотря на подступающее отвращение и покалывание в руках. Губы предательски подрагивали.
Драко вспомнил ноющее чувство безвольности. Он не мог остановить это тогда, не сможет и сейчас. Заклинание сильно сдавливало рассудок. Когда Драко услышал слетевшее с ее губ Круцио, то увидел корчащееся на вековом паркете тело Грейнджер. Ее руки и ноги дергались как при судороге, а мучительный стон переходил в крик. Нечеловеческую боль, которую она терпела, он хотел взять на себя. Всю до капли. Драко смотрел на ее измученное побледневшее лицо и растрепанные волосы и трясся всем телом от глухих слез внутри себя.

«Ты ничтожество, Драко Малфой. Ты убожество и не достоин ни капли светлого в этом мире».

Мысли прервал очередной хохот тётки, которая теперь переключилась на него, оставив Грейнджер самостоятельно справляться с последствиями пыток. Та с третьего раза смогла-таки подняться на локтях и отползти ближе к роялю, наклоняясь на одну из его ножек. Девушка смотрела на Драко покрасневшими глазами, полными слез.

Беллатриса сдернула с него мантию одним взмахом палочки, оставив Драко в одной чёрной рубашке. Чернота поглотила его даже в одежде. И неважно, что он любил белое, как и его мать. Сейчас чёрный стал преобладающим. Всё окунулось в мрак, как перо в чернильницу.

Драко готов был вытерпеть всю дозу заклинания и даже больше. Он готов был умереть. Да, прямо сейчас. Чего ждать? Разве от того, что он будет жить, хоть кому-то будет толк? Хоть кто-то будет рад его персоне, когда война окончится? Никому никогда не будет дела до жалкого Малфоя младшего. Поэтому, пусть Грейнджер увидит его расплату за причиненную ей когда-то боль.

Как только Круцио сдавило его лёгкие и он с хрипом попытался втянуть порцию воздуха, Драко услышал умоляющий крик Грейнджер. Она просила Беллатрису прекратить, и рыдая ещё громче, закрывала лицо рукой.

Драко находился в аду. Других обозначений тому пламени, которое буквально прожигало вены и каждый орган, найти было невозможно.