Башня, которую никто не хотел

Коридоры Хогвартса встретили их полутьмой, пыльными коврами и магической тишиной, будто сам замок затаил дыхание. Гермиона шла по знакомым поворотам, упрямо сжав губы. Драко Малфой шагал рядом, не отставая, но и не приближаясь. Их провожала профессор Макгонагалл, сухо комментируя:

— Башня старостов была закрыта много лет. Её не использовали после того, как Филиус Флитвик заявил, что «она слишком капризная».

— Капризная? — переспросила Гермиона, нахмурившись.

— Ну, скажем так… стены там живут своей жизнью. Башня помнит тех, кто в ней жил. Иногда… отвечает.

Гермиона заметила, как краем губ Малфой ухмыльнулся.

— Звучит уютно, — буркнула она.

Макгонагалл ничего не ответила — просто остановилась у двери с гравировкой в виде песочных часов, из которых медленно сыпались золотые искры.

— Вот. Произносите имя, чтобы попасть внутрь. Каждому будет открываться в разное время — по расписанию. Башня не любит опозданий.

— Гермиона Грейнджер, — чётко произнесла она.

— Драко Малфой, — почти лениво отозвался он.

Дверь раскрылась.

Внутри было тепло. Башня, вопреки ожиданиям, оказалась не мрачной, а… живой. Портреты на стенах шевелились и перешёптывались. Огонь в камине сам собой разгорался. Мебель выглядела уютной: два кресла, большой письменный стол, книжные полки, занавеси в бордово-зелёных тонах — странный компромисс между Гриффиндором и Слизерином.

И две двери в дальнем конце комнаты. Левая — с грифоном. Правая — со змеёй.

Гермиона опустила чемодан.

— Только не начинай, Малфой.

— Даже не успел, Грейнджер, — усмехнулся он, проходя к своей двери.

Они одновременно замерли, когда башня… вздохнула.

Огонь в камине затрещал громче. Портрет на стене — какой-то хмурый волшебник в чернильной мантии — поднял голову и произнёс:

— Ужасное напряжение. Предсказываю: либо убьют друг друга, либо… ну, вы знаете.

Гермиона в ужасе вспыхнула:

— Этого не будет!

Драко хмыкнул:

— Башня явно оптимист.

Они скрылись за своими дверями, но даже за толстыми стенами Гермиона чувствовала: он рядом. И замок тоже чувствует. Башня была живой — и ей, похоже, очень нравился этот… абсурдный дуэт.

Ночь наступила, а Гермиона долго не могла уснуть.

Всё казалось слишком реальным.

Малфой. Башня. Они вдвоём.

И что-то подсказывало ей: это только начало.