Глава 7. Крик в тишине
Я в маске лжи, дитя порока.
Никто не смог меня унять.
Душа всё так же одинока —
Продолжу боль всем причинять.
Я молча сгину — станет легче,
И даже в мыслях — тишина.
Погаснут в нашем доме свечи,
Всему виной будет она.
Ri harber
__________
Тронный зал был погружен в зловещий полумрак. Лишь слабый свет факелов дрожал на стенах, отражаясь в холодном мраморе пола.
Гермиону втолкнули в центр зала. Ноги подкосились, но она устояла, сжав зубы.
— «Встань на колени, грязнокровка», — прозвучал голос Волан-де-Морта.
Она не двинулась.
Фенрир сзади ударил её под колени, заставив рухнуть.
— «Ты упряма, — продолжил Лорд, медленно приближаясь. — Но сегодня ты скажешь мне всё».
Его палец коснулся её лба.
Боль.
Она ворвалась, как раскалённый нож, разрывая мысли, выжигая память.
— «Чем ты занималась в Ордене?»
Гермиона стиснула зубы. Губы сами раздвинулись, выталкивая правду:
— «Лечила раненых... варила зелья... помогала Гарри в разгадке тайн крестражей...»
Лорд замер, его красные глаза сузились.
— «Кто возглавляет Орден?»
В голове пронеслось: "Не Кингсли, нельзя Кингсли..."
— «Аластор Грюм», — вырвалось у неё.
Лорд замер.
— «Грюм?» — его голос стал тише, опаснее. — «Интересно. А где скрывается Поттер?»
Сыворотка правды жгла горло. Она боролась, но слова вырывались сами:
— «Он... уничтожил пять крестражей... Ищет шестой...»
Тишина.
Волан-де-Морт отступил на шаг. Его красные глаза вспыхнули яростью.
— «Какие?!»
Гермиона сжала кулаки. "Ложь, надо солгать..."
— «Медальон... Кольцо... Чаша...» — она задыхалась, но сыворотка вытягивала правду. — «Дневник... Диадема...»
Лорд взревел.
— «Кто ещё знает?!»
— «Только... я...» — она выдохнула, чувствуя, как сознание плывёт.
Это была полуправда.
Лорд резко развернулся к Драко.
— «Ты слышал?»
Драко стоял неподвижно, лицо — каменная маска.
— «Да, мой Лорд».
— «Значит, Грюм...» — Лорд задумался. — «И Поттер ближе, чем я думал».
Беллатрисса выступила вперёд.
— «Мой Лорд, позвольте мне найти его!»
— «Нет, — отрезал он. — Сначала мы разберёмся с Грюмом».
Он повернулся к Гермионе.
— «Ты оказалась полезнее, чем я ожидал».
Его палочка взметнулась.
— «Круцио!»
Боль.
Настоящая.
Гермиона рухнула, крича, но в последний момент перед тем, как тьма поглотила её, она увидела — Драко сжал кулаки.
Тень от свечи колыхалась на стене, будто чья-то нерешительная рука тянулась к нему — то ли за утешением, то ли за расплатой. Он сидел за письменным столом, сжав руки так крепко, что суставы побелели, словно кости вот-вот прорвут кожу. Голова тяжело наклонилась, взгляд впивался в пустой пергамент с такой яростью, что казалось сейчас бумага вспыхнет синим, проклятым пламенем.
Чернильница стояла нетронутой, застывшая, как его мысли. Чай остыл, покрылся мертвой, горькой пленкой — точь-в-точь, как его душа.
"Ты перестарался."
Голос Снейпа резал тишину, как лезвие, оставляя после себя рану глубже, чем любое проклятие. Эти слова жгли. Жгли так, что хотелось кричать, рвать на себе одежду, биться головой о камень — лишь бы заглушить этот голос.
Он должен был сделать это убедительным.
Он должен был заставить их поверить.
Но когда она закричала...
По-настоящему.
Не театральный вопль, не притворный стон — а дикий, рвущий глотку ужас. Когда ее голос сорвался в немом отчаянии...
Тогда что-то внутри него сломалось.
И теперь здесь, в этой тишине, под тяжелым взглядом портретов предков, он понимал:
Никакие оправдания не заткнут эту дыру. Никакие "надо" не заглушат этот крик.
Потому что он слышал разницу.
И больше всего на свете он ненавидел себя за то, что —
Он испугался не меньше ее.
Дверь открылась без стука.
Нарцисса переступила порог, и в тот же миг тонкая дрожь магии пробежала по стенам — "Мюфлиато. Фиделиус." Заклинания легли на комнату, как пелена, заглушая звуки, отрезая кабинет от всего мира. Теперь ни один крик, ни одно признание не вырвутся наружу.
— "Ты провалил проверку," — ее голос был тихим, но каждый звук в нем звенел, как натянутая струна.
Драко не поднял головы, но его пальцы судорожно сжались.
— "Он поверил."
— "Пока что," — она закрыла дверь, и щелчок замка прозвучал как приговор.
— "Беллатриса уже шепчет Лорду, что ты слишком мягок. Люциус сомневается в твоей преданности. А Фенрир..."
— "Фенрир — грязное животное!" — голос Драко прорвался сквозь зубы, сдавленный, но яростный. — "Его мнение ничего не значит!"
— "Но его слова могут стать последней каплей."
Удар кулаков по столу. Чернильница подпрыгнула, чай расплескался, оставляя на пергаменте подтеки.
— "ЧТО ТЫ ПРЕДЛАГАЕШЬ?!" — его крик сорвался, грубый, почти нечеловеческий. — "Отдать ее им?! Чтобы они рвали ее на части?!"
Глаза Нарциссы сузились.
— "Ты говоришь так, будто она для тебя что-то значит."
Тишина.
Сердце Драко упало в пропасть.
Она подошла ближе. Ее пальцы впились в его подбородок — точно так же, как он держал Гермиону.
— "Если ты не убьешь в себе это... чувство... то они убьют тебя. И ее — медленно.
Мучительно. И ты будешь смотреть."
Драко не ответил.
Но в его глазах что-то погасло.
Штаб Ордена. Полночь.
Гарри сжимал карту поместья Малфоев так, будто хотел вдавить её в свою кожу. Бумага хрустела под его пальцами, а красные метки — эти проклятые ловушки, заклятия, патрули — расплывались перед глазами, как капли крови.
— Мы идём за ней, — его голос был низким, хриплым, будто сквозь зубы продирался не человек, а зверь, загнанный в угол.
Рон, бледный, как мел, с тенью в глазах, которая кричала о безнадёжности, вдруг ударил кулаком по столу.
— Это самоубийство! — его голос дрожал, срывался. — Ты слышал Снейпа — там всё подготовлено! Они нас ждут!
Гарри резко вскочил, стул с грохотом опрокинулся. Его зелёные глаза пылали.
— А если нет?! — он почти зарычал. — Она держалась, Рон. Держалась, пока могла. Но если они начали... если они...
Голос оборвался. Он не мог договорить. Не мог даже подумать.
Тонкс, обычно такая живая, такая яркая, сидела сгорбившись. Её волосы — всегда розовые, жёлтые, фиолетовые — стали угольно-чёрными. Впервые за все эти годы. Будто даже её магия не выдержала.
— Гермиона знала, на что шла, — прошептала она. — Она дала нам время. Если мы сейчас рванём туда...
— Она умрёт, — тихо, но безжалостно закончил Кингсли.
Тишина упала на комнату, тяжёлая, густая, как ядовитый дым. Давящая. Удушающая.
Гарри закрыл глаза.
Прости, Гермиона...
Но в голове звучало только одно:
Я всё равно приду.
Темница. Поместье Малфоев.
Холод.
Он въедался в плоть, вгрызался в кости, высасывал последние капли тепла из её измученной души. Гермиона сжалась в углу, впиваясь спиной в сырые, покрытые плесенью камни, и считала.
Три. Три капли с потолка. Медленные, тягучие, как её собственная кровь на полу.
Пять. Пять шагов охранника. Грубый смех, звяканье цепи. Ещё один удар, ещё один оскал.
Десять. Десять вдохов между волнами боли. Коротких, прерывистых, с хрипом и кровью на губах.
Её шёпот рвал тишину, как когти — плоть.
— Двадцать три... Сорок семь... Девяносто...
Бессмысленные цифры. Безумные. Но если остановится — сорвётся. Если замолчит — закричит.
— Держись...
Но зачем?!
Орден не придёт. Она знала их планы. Это — ловушка. И Гарри...
Гарри должен это понять.
Её пальцы впились в колени, оставляя синяки.
— Предатель...
Но теперь это слово жгло иначе.
Она видела его глаза.
Слышала, как его голос дрогнул, когда он шептал «Круцио» — не для пытки, а для них.
Почему?
Он мог дать сыворотку правды. Настоящую.
Но вместо этого — жалкая пародия на неё... и надежда.
И это страшнее пыток.
Лунный свет, пробивавшийся сквозь тяжёлые шторы, рисовал на стене его силуэт — сгорбленный, будто под невидимой тяжестью. Пальцы сжали перо так, что оно треснуло, оставив на пальцах чернильные порезы.
Он развернул кусок пергамента, написал два слова:
«Придите. Сейчас.»
Привязал записку к лапе совы — не семейной, не гордой птицы Малфоев, а простой, серой, неприметной. Таких тысячи, и в этом была её сила.
Птица растворилась в ночи.
Час спустя.
Дверь кабинета приоткрылась без стука.
— «Боже, Драко, ты выглядишь просто ужасно», — первым ввалился Блейз, стараясь сохранить привычную браваду, но в его глазах читалась тревога. Он окинул комнату быстрым взглядом — ловушки, чары, подслушивающие заклинания?
За ним, словно тень, проскользнул Нотт, тихо прикрыв дверь.
— «Если нас заметят здесь, Лорд заподозрит заговор», — пробормотал он, но в голосе не было страха — только вызов и что-то ещё... готовность.
Драко не поднял головы, но уголки его губ дрогнули.
— «Закройте дверь. Намертво.»
Блейз щёлкнул пальцами — «Мюфлиато» окутал стены, отсекая их от внешнего мира.
— «Ну, говори, что стряслось», — бросил он, опускаясь в кресло, но его поза выдавала напряжение.
Драко развернул перед ними карту — не поместья, а дорог. Северных. Забытых.
— «Через три дня по этому маршруту повезут груз. Важные... трофеи. Для Лорда.»
Нотт нахмурился, переглянувшись с Блейзом.
— «И что с того?»
— «Охрана будет для виду», — Драко провёл пальцем вдоль линии леса, «но если кто-то узнает заранее... если устроит засаду...»
Блейз замер. Его глаза вспыхнули пониманием.
— «Ты хочешь, чтобы информация «утекла».»
Это было не вопросом, а подтверждением.
Драко молчал. Им не нужны были слова.
Нотт медленно кивнул, его тонкие пальцы сжали край карты.
— «Каналы есть. Но если это раскроют...»
— «Не раскроют», — Драко наконец поднял взгляд, и в его глазах горела решимость. «Потому что мы используем только тех, кого нельзя отследить.»
Блейз вдруг ухмыльнулся — оскалился, как волк, почуявший добычу.
— «Призраков?»
— «Именно.»
Они поняли. Были те, кто исчез в начале войны. Кого не искали. Кто не оставил следов.
Нотт склонился над картой, его голос стал тише, но твёрже.
— «Один шанс...»
Драко сжал кулаки, но теперь в его движениях была не ярость, а что-то похожее на надежду.
— «Больше не будет.»
Блейз вдруг хлопнул его по плечу, крепко, по-дружески.
— «Значит, действуем.»