Глава 9. Тени сомнения
Скажите, в чём моя вина,
Что жизнь в немилости сложилась?
Ты горя видела сполна, в тебе так много ран таилось.
Я тебя буду защищать ценой всего и даже жизни.
Пусть не готов сейчас признать — тобой заполнены все мысли.
Ri harber
__________
Штаб Ордена. Подземелье.
Воздух был густым от запаха крови и полыни. Свечи, вставленные в пустые бутылки из-под зелий, отбрасывали тени на стены. Гермиона сидела на краю койки, вцепившись в кружку так, будто это единственная нить, связывающая ее с реальностью. Пар от зелья обжигал губы, но она не отводила взгляда от трещины в полу — зияющей, как шрам на щеке Беллатриссы.
— «Гермиона...»
Гарри замер у входа, его рука всё ещё сжимала палочку. На лацкане мантии — засохшая кровь, не его. Он сделал шаг вперёд, и свет свечи упал на её лицо. Она дрогнула. Не от боли. От того, как его глаза — зелёные, слишком яркие, слишком живые — впились в её синяки, в сломанный ноготь, в губу, рассечённую ударом рукояти.
Он увидел всё.
— «Что они...» — голос Гарри сорвался, словно зацепился за лезвие ножа, торчащее у него в груди.
Она резко дернула рукав вниз, но синяк от наручников уже выглянул из-под ткани — фиолетовый, зловещий.
Дверь с грохотом распахнулась, впустив в комнату порыв ледяного ветра. Рон стоял на пороге, его рыжие волосы слиплись от грязи, а глаза... Боже, глаза были пустыми, как у мертвеца, который слишком долго смотрел в бездну.
— «Гермиона, чёрт возьми, — прошептал он, и голос его разбился о тишину. — Мы думали, ты...»
Он не договорил. Не смог. Вместо этого схватил край стола, чтобы не упасть. Она хотела встать, обнять его, сказать, что жива, но тело не слушалось. Оно помнило слишком многое.
— «Невилл... — выдохнула она, и имя упало между ними, как камень в колодец. — Ребята...»
Молли Уизли, стоявшая у котла с варевом, резко обернулась. В её руках дрожала поварёшка, капая на пол жидкостью цвета ржавчины.
— «Они умерли героями», — сказала она, слишком громко, слишком резко, будто отрубая топором невидимые путы. Но последнее слово повисло в воздухе, искажённое, как эхо в пустой пещере. Герои.
Гермиона сжала кружку так, что хрупкое стекло затрещало. Герои. Удобное слово. Пластырь для ран, которые никогда не заживут.
Кабинет Драко. Поместье Малфоев. Ночь.
Лунный свет пробивался сквозь щели в тяжелых шторах, разрезая темноту серебристыми полосами. Драко стоял у окна, сжимая в руке пустой флакон от зелья — того самого, что Снейп передал ему перед перевозкой. В горле всё ещё горело после встречи с Лордом, а на запястье пульсировал след от метки, будто змея, впившаяся в плоть.
Дверь скрипнула, пропуская две тени.
— «Выглядишь так, будто на тебя напал гиппогриф», — Блейз сбросил плащ на спинку кресла, его голос звучал привычно-насмешливо, но в глазах читалась настороженность.
Тео Нотт закрыл дверь, щёлкнув замком, и наложил «Мюфлиато» одним движением палочки. Его взгляд скользнул по комнате, выискивая незваные уши.
— «Если тебя поймают с нами после комендантского часа, твой отец устроит вторую Резню», — пробормотал он, усаживаясь в кресло.
Драко не обернулся.
— «Отец теперь занят целованием мантии Лорда. Ему не до меня».
Блейз фыркнул, доставая из кармана сверток с темным зельем.
— «Снейп передал. Говорит, больше не будет. Слишком рискованно».
— «Он всегда был трусом», — Драко наконец повернулся, его лицо в лунном свете казалось высеченным из мрамора.
Тео приподнял бровь:
— «Трус? Это он вытащил тебя из зала после того, как Лорд решил проверить твою «преданность». Если бы не его зелье...»
— «Если бы не его зелье, я бы сам справился», — резко оборвал Драко, хватая сверток.
Тишина повисла густо, как предгрозовая туча. Блейз обменялся взглядом с Тео.
— «Грейнджер сбежала», — наконец произнес Тео, наблюдая за реакцией.
Драко медленно развернул сверток, не поднимая глаз.
— «Беллатрисса уже доложила. Лорд в ярости. Но подозревает кого угодно, кроме меня».
— «Пока что», — Блейз откинулся на спинку кресла, сложив руки за головой. «Если они найдут связь с «Кабаньей головой»...»
— «Не найдут. Твой контакт — призрак. Даже Лорд не вытащит правду из мертвеца».
Тео нахмурился:
— «А если проверят твои воспоминания?»
Драко замер. Ледяной ком сжал желудок.
— «Не посмеют. Я — наследник. Пока я полезен...»
— «Полезен?» — Блейз усмехнулся. «Ты видел, что он сделал с Яксли? Нагайна ела его час. От тебя останется мокрое место, если заподозрят».
Драко швырнул сверток на стол. Склянки звякнули, едва не разбившись.
— «Тогда зачем вы здесь? Чтобы напомнить, как я рискую?»
Тео резко встал, его тень накрыла Драко:
— «Чтобы напомнить, что мы рискуем вместе. Если ты упадёшь, мы полетим следом. Белла уже шепчется с Грейбэком. Она чувствует, что ты что-то скрываешь».
Тишина. Где-то за окном прокричала сова.
— «Она ничего не знает», — наконец сказал Драко, но голос потерял прежнюю твёрдость.
— «Пока», — поправил Блейз. «Но, если Орден начнёт действовать активнее, Лорд захочет козла отпущения. И ты идеально подходишь».
Драко отвернулся к окну. В отражении стекла Тео и Блейз казались призраками — тенями, готовыми раствориться при первом крике.
— «Есть ещё один путь», — прошептал он. «Письма Лорда к союзникам в Европе. Если мы найдём их...»
Тео замер:
— «Ты с ума сошёл. Это смерть».
— «Нет», — Драко обернулся, глаза горели. «Это шанс. Если Орден получит доказательства его планов...»
Блейз рассмеялся — сухо, без радости.
— «Прекрасно. Ты хочешь украсть у Лорда секреты и передать их Поттеру. А мы будем держать свечи, пока ты играешь в героя».
— «Если вы боитесь...»
— «Мы не боимся!» — Тео ударил кулаком по столу. «Мы реалисты. Ты горишь, Малфой. И сожжёшь нас всех».
Драко подошёл вплотную, его дыхание смешалось с дыханием Тео:
— «Тогда уходи. Сейчас. Или заткнись и делай, что говорят».
Тео не отступил. Глаза их встретились — серые против карих, два волка, замерших перед прыжком.
— «Хватит!» — Блейз встал между ними. «Если мы ссоримся, проигрывают все. Лорд. Белла. Даже твоя проклятая Грейнджер».
Имя прозвучало, как пощёчина. Драко вздрогнул.
— «Она не моя», — прошипел он.
— «Конечно», — Блейз усмехнулся. «Поэтому ты рискнул всем, чтобы её спасти. Из чистого милосердия».
Тео схватил плащ:
— «Мы сделаем, что можем. Но если ты снова полезешь в петлю — предупреди. Чтобы мы успели убежать».
Они вышли, оставив Драко в темноте. Он схватил флакон со стола, зажал в кулаке, пока стекло не впилось в кожу.
Где-то в глубине поместья завыл ветер — словно сама усадьба смеялась над его наивностью.
Тронный зал. Глубокой ночью.
Воздух был пропитан запахом ладана и крови — странная смесь, словно сам Лорд пытался замаскировать смерть под святость. Факелы горели ядовито-зелёным, отбрасывая мерцающие тени на стены, испещрённые рунами, которые шевелились, как черви под кожей. Волан-де-Морт сидел на троне, его пальцы медленно скользили по чешуе Нагайны, свернувшейся у его ног. Змея шипела, чувствуя напряжение.
Беллатрисса вошла без стука — только она могла себе это позволить. Её шаги были лёгкими, почти танцующими, но глаза горели, как у голодной гиены.
— "Мой Лорд," — она склонила голову, но не опустила взгляд. Её голос дрожал от возбуждения. — "Он что-то скрывает."
Лорд не шевельнулся. Лишь Нагайна приподняла голову, учуяв запах страха — не его, её.
— "Кто?" — спросил он, хотя прекрасно знал ответ.
— "Драко" — Беллатрисса сделала шаг вперёд, её ногти впились в собственные ладони. — "Конвой... слишком чисто прошло. Как они узнали маршрут? Кто-то из своих..."
Лорд поднял руку, и она замолчала, словно удавленная невидимой петлёй.
— "Ты сомневаешься в моём выборе?" — Его голос был тише шелеста змеиной чешуи по камню.
— "Нет! Нет, мой Лорд, но..." — она задыхалась, как будто слова жгли ей горло, — "он слаб. Как его отец. Как все Малфои. Они цепляются за власть, но в их жилах течёт гниль..."
Нагайна зашипела громче, почуяв ярость хозяина. Лорд медленно поднялся, его тень накрыла Беллатриссу, пригвоздив к полу.
— "Ты говоришь так, будто я не вижу дальше собственного носа," — прошипел он. — "Драко полезен. Пока он верит, что я избрал его... он будет рваться доказать преданность. А ты..."
Он шагнул к ней, и она затрепетала — не от страха, от восторга.
— "Ты ревнуешь."
Беллатрисса застыла. Даже её безумие на миг отступило перед этой мыслью.
— "Я... я лишь служу вам, мой Лорд," — она упала на колени, целуя край его мантии. — "Но если он предаст..."
— "Тогда ты получишь его," — Лорд провёл пальцем по её щеке, оставляя ледяной след. — "Живым. Чтобы разорвать на куски. Но пока..."
Он сжал её подбородок так, что хрустнули кости.
— "Найди доказательства. Или я отдам тебя Нагайне. Она давно не ела... фанатиков."
Беллатрисса замерла. Даже её безумие дрогнуло.
— "Я найду," — выдохнула она, и в этом обещании звучала клятва.
Лорд отпустил её, и она поползла назад, как побитая собака, не сводя с него горящего взгляда.
— "Уходи," — он повернулся к окну, где луна висела, как перерезанное горло. — "И помни: я терплю твои игры только потому, что они меня забавляют."
Когда дверь захлопнулась, Нагайна издала низкое шипение.
— "Она права," — прошептал Лорд, гладя змею. — "Но ревность слепа. И смертельна."
Где-то вдалеке, за стенами, сова прокричала трижды — сигнал, который поняли бы только те, кто знал язык теней.
Игра в кошки-мышки только начиналась.
Штаб Ордена. Предрассветные часы.
Гермиона сидела, прижавшись спиной к холодной каменной стене, пальцы её непроизвольно сжимали край одеяла — слишком тонкого, слишком колючего, как всё в этом проклятом убежище. Гарри стоял напротив, его лицо, освещённое колеблющимся пламенем свечи, казалось вырезанным из бледного дерева. Тень от шрама-молнии ползла по щеке, как трещина.
— «Нагайна, — произнёс он, и в этом слове звенела сталь. — Последний крестраж. Мы должны закончить это. Сейчас.»
Гермиона медленно подняла глаза. Её взгляд, обычно острый, сейчас был туманным — от усталости, от боли, от тысяч вопросов, роящихся в голове.
— «Ты уверен?» — её голос звучал хрипло, будто прополз через гравий. — «Диадема, чаша, медальон... Мы могли ошибиться. Пропустить что-то.»
Гарри стиснул палочку так, что костяшки побелели.
— «Снейп подтвердил. Он видел, как Лорд...» — он замолчал, заметив, как она вздрогнула при упоминании имени. — «Он больше не скрывает её. Она всегда с ним.»
Гермиона закрыла глаза. В памяти всплывали обрывки: записи в дневнике Тома Реддла, дрожащие строки о семи частях души... Семь. Всегда семь.
— «Гарри, — она открыла глаза, и в них вспыхнул прежний огонь. — Мы уничтожили пять. Нагайна - шесть. Но где седьмой?»
Он резко повернулся, его тень заплясала на стене, как гигантская хищная птица.
— «Его нет! Он не успел! Или... или седьмой — это он сам!»
— «Нет!» — она вскинула руку, но тут же сжалась от боли в рёбрах. — «Нет. Семь крестражей. Это была его навязчивая идея. Совершенное число. Он бы не остановился на шести.»
Тишина. Где-то за стеной капля воды упала в лужу с резким «плюхом». Рон, до сих пор молчавший в углу, выступил вперёд:
— «Может, Снейп врёт? Может, это ловушка?»
Гарри взорвался:
— «Он рисковал жизнью, чтобы спасти тебя!» — он указал на Гермиону, и она отпрянула. — «Все эти недели, пока ты была там, он...»
— «Он мог врать, — перебила она. — Даже не зная об этом. Лорд — мастер обмана. Что, если Нагайна — приманка?»
Гарри замер. Его дыхание стало тяжёлым, неровным.
— «Ты видела его силу. Каждый день он становится сильнее. Если мы промедлим...»
— «Если мы ошибёмся, мы потеряем всё!» — она попыталась встать, но Молли Уизли мягко положила руку ей на плечо, удерживая на месте. — «Мы должны проверить. Пересмотреть все архивы, все воспоминания...»
— «У нас нет времени!» — Гарри ударил кулаком по столу. Склянки с зельями зазвенели, как испуганные звери. — «Каждый день — это новые смерти. Сегодня сгорела деревня на севере. Вчера — семья маглов в Девоне...»
Гермиона сжала кулаки. Синяки на запястьях горели, напоминая о наручниках, о его руках, дрожащих, когда он передавал флакон с водой...
— «Тогда ищи без меня, — прошептала она. — Но я не пойду на удачу. Не снова.»
Гарри застыл. Его зрачки расширились, отражая пламя свечи — два крошечных костра в зелёной бездне.
— «Ты боишься.»
Не упрёк. Констатация.
— «Да, — она не отвела взгляда. — Боюсь потерять последнее, что у нас есть. Тебя.»
Рон резко вдохнул, будто его ударили. Молли отвернулась, быстро вытирая ладонью глаза. Гарри опустился на колени перед койкой, его пальцы вцепились в матрас.
— «Я не переживу ещё одну войну, Гермиона.»
Она протянула руку, коснулась его шрама. Холодного. Как мрамор.
— «Поэтому мы должны быть уверены. До конца.»