Агнец

— Драко.

Голос Нарциссы отозвался эхом в его голове.

Даже если бы он попытался остаться незамеченным, это оказалось бы невозможным в нынешних реалиях. Драко стоял в толпе измученных и разбитых волшебников, которые последние несколько часов сражались, убивали, ранили и получали ранения, теряли тех, кто был им дорог, и снова теряли.

Единственная фраза, жужжащая в сознании слизеринца, как назойливый шершень, выжигала последние остатки надежды на то, что еще что-то можно изменить.

«Гарри Поттер мертв».

Эти слова звучали в его голове снова и снова, как проклятие. Повернуть время вспять, исправить то, что Малфой совершил... нет, не совершил, а позволил совершить другим. Ведь он оказался в своих глазах последним трусом, неспособным ни на один серьезный поступок.

— Подойди к нам, сын.

Это были слова Люциуса. Человека, из-за которого жизнь Драко и его матери последние несколько месяцев превратилась в ад.

Парень медленно, ощущая скрип шейных позвонков, поднял подбородок чтобы глазами — полными страха, — встретиться со стальными радужками отца.
Плечи Драко были опущены, а его поза говорила о полной капитуляции. Но никто из присутствующих, конечно же, не мог заметить этого и перестать воспринимать его, как одного из Пожирателей Смерти. Абсолютно все видели с нём предателя, ещё одного волшебника, носящего тёмную метку.

Он колебался. Волна ненависти, взгляд прожигающий спину, заставил Малфоя обернуться и практически умыться волной желчи, что исходила от его грязнокровой неприятельницы с Гриффиндора. В двух шагах от него стояла Гермиона Грейнджер. Она ненавидела его всегда и ненавидела сейчас. Но если раньше это была ненависть, смешанная с напыщенной самоуверенностью, возмущенными комментариями её невыносимых дружков и запахом тыквенного сока, пролитого на исписанные пергаменты, то сейчас это была ненависть удушающая, пропитанная гнилью, кровью и бездонным разочарованием.

Иди или умри, придурок.

Не пришлось долго размышлять до момента, когда ноги уже сами несли его в сторону семьи. Нет, не так. В сторону Пожирателя Смерти и матери, для которой сын был единственной причиной сохранить рассудок и единственной причиной его потерять.

— Стой смирно и не смей дрожать, — едко процедил Люциус, дернув Драко за край пиджака, разворачивая его лицом к действу. Отец был груб и крайне, крайне недоволен. Парню пришлось со всей силы стиснуть челюсти, чтобы проглотить весь этот ад, уже случившийся и обещающий случиться.

То, что произошло дальше, впоследствии можно было бы трактовать как бредовые фантазии пациентов больницы Святого Мунго, потому что ощущение реальности давно покинуло Малфоя. Невнятные реплики Долгопупса, очевидно, смертника. И...

Стоп, что?..

— Поттер!

Крик вырвался из горла Драко прежде, чем он успел подумать. Его рука, сжимающая со всей силы палочку, дернулась вперед, чтобы выпустить чёрное древко броском в воздух. Время замедлилось. Палочка, сверкнув серебряными прожилками, описала в воздухе дугу, привлекая к себе внимание завороженных, напуганных волшебников. Малфой видел, как Поттер обернулся. Как ему — растерянному и выжившему, — пришлось в один миг собрать все силы, чтобы рвануть вперед в инстинкте ловца и сомкнуть пальцы на летящем к нему оружии. Сцепление — идеальное. Палочка дрогнула в его руке и вспыхнула алым светом, будто признавая нового хозяина.

— Предатель! — кто-то рявкнул за спиной Драко.

Люциус вцепился ему в плечо так, что ногти впились в кожу сквозь ткань пиджака.

— Ты обрек нас на смерть, идиот!

Нарцисса, бледная как полотно, схватила Малфоя за запястье дрожащими пальцами и стальным, чётким голосом прокричала:
— Держись за меня! Сейчас!

Они нырнули в хаос. Пожиратели метались в панике и ярости, выискивая пятый угол, размахивая палочками и осыпая проклятиями всех на своём пути. В воздухе висела едкая смесь дыма и пороха, а под ногами хрустели осколки витражей, превратившихся в лезвия. Над головой рушилась каменная арка, но Нарцисса успела дернуть Драко в сторону, прошептав щитовое заклинание. Осколки звонко ударили в невидимый купол, рассыпаясь искрами.

— Аппарируй! — сорвался Люциус, но вокруг уже гудело антиаппарационное поле.

Они пробирались вдоль стены, прижимаясь к тени. Драко чувствовал, как кровь стучит в висках, а в груди горит ледяной ком. Сзади донесся вопль:
— Малфои! Трусы!

Кажется, это был Крэбб. В суматохе Малфой не успел понять, кого именно Нарцисса отбросила в сторону, оглушив заклинанием. Им было жизненно необходимо бежать дальше.

У выхода из Зала их ждал обвал. Громадная люстра рухнула поперек прохода, оглушая грохотом серебряных подвесок. Люциус, не раздумывая, швырнул в неё взрывное заклинание. Огонь вырвался оранжевым вихрем, пробивая путь.

— Через огонь, быстро! — Нарцисса толкнула Драко вперед.

Он зажмурился, ожидая боли, но мать успела наложить на них ледяную ауру. Пламя расступилось, обжигая щеки, но не касаясь кожи. Они вырвались во двор, где тьма уже поглощала последние лучи рассвета.

— Теперь! — Люциус схватил их за руки, и мир сжался в тугой узел.

Аппариция.

Перед тем как исчезнуть, Драко успел увидеть Грейнджер, выбегающую из дыма. Её пушистую копну волос, задетую огнём и что-то выискивающие огоньки глаз. Их взгляды встретились лишь на миг, но Драко мог поклясться, что видел в них не ненависть.
Надежду?
Потом все исчезло.

***

Воздухом, пропитанным гарью и магией в Зале Хогвартса, было дышать тяжело. Дрожащие стены от взрывов и трескающийся под ногами мрамор лишь усиливали атмосферу разворачивающегося ужаса. Гарри стоял напротив Волан-де-Морта, их палочки не были связаны магическим мостом, но воздух то и дело вздрагивал от напряжения и новых вспышек заклинаний.

— Ты проиграл, Том, — голос Гарри звучал хрипло, но твердо. — Твои крестражи уничтожены. Даже она... — он кивнул на Нагайну, обвившуюся вокруг плеч хозяина, — не спасет тебя.

— Ты наивен, Поттер. Смерть — это лишь начало, — Реддл издал шипящий смешок, когда змея начала извиваться, ощущая настроение хозяина.

В тот же миг его палочка вспыхнула, и воздух между ними разразился каскадом проклятий. Гарри парировал Аваду Кедавру в сторону колонны, но в этот момент Нагайна метнулась вперед.

Поттер успел выставить перед собой палочку, выкрикивая Протего Максима. Вспышка заклинания ударила в змею, отбрасывая её в сторону, но атака замедлила его на долю секунды — ровно столько, чтобы Волан-де-Морт успел взмахнуть древком.

Пол под ногами Гарри задрожал и разверзся, превращаясь в черную воронку из магической тьмы. Он почувствовал, как его затягивает вниз, словно зыбучие пески.

— Депульсо! — рявкнул Гарри, выбрасывая руку вперед, но его заклинание лишь разорвало вихрь в одном месте, не давая выбраться.

Волан-де-Морт отступил к разбитому окну, прижимая Нагайну к груди.

— Это не конец... — прошипел он, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на страх. — Ты еще узнаешь цену сопротивления.

Стена за его спиной рухнула, открыв ночное небо, пронзенное звездами. Темный Лорд прыгнул в пропасть, и, окутанный чёрной дымкой, растворился в воздухе вместе с Нагайной.

— Я вернусь... — тихим эхом пронеслось по воздуху.

Гарри вырвался из тьмы, успев схватиться за край разрушенного пола. Он подтянулся, кашляя, и поднялся на ноги.

— Гарри! — позади раздался голос Гермионы. — Он... сбежал?

Поттер кивнул, сжимая палочку Малфоя до побеления костяшек.

— Он забрал Нагайну. Она последняя... — он не договорил, но Гермиона поняла.

Последний крестраж.

Рон рухнул на колени, ударив кулаком по полу.
— Значит, все это... напрасно?

Гарри повернулся к друзьям. В его глазах горела не ярость, а холодная решимость.

— Нет. Он слабее, чем когда-либо. И теперь мы знаем, что он боится.