Агнец

Глава 2.  Плен

Гермиона аппарировала с глухим хлопком, мгновенно погружаясь в ледяное дыхание долины. Святилище Семи Звёзд возвышалось перед ней мрачными силуэтами разрушенных колонн, теряющихся очертаниями в густом предрассветном сумраке.

Тьма здесь была не просто отсутствием света, она была чем-то особенно устрашающим. Живая, дышащая, проникающая под кожу. Грейнджер, никогда не имевшая страха темноты, едва шагала в сторону места, не предвещающего ничего хорошего.

Зачем я пошла одна?

Гнетущая атмосфера заставляя её ругать себя, за то, что не попросила в помощь какую-нибудь группу новоиспеченных орденовцев, которых, как выражался Аластор, было «не жалко». Отвратительно. Отвратительно ощущать, как эти абсолютно бесчеловечные мысли заползают под кожу.

Соберись.

На самом деле, привлекать внимание малознакомых союзников к крестражам и артефактам было слишком опасно. Они, небольшой группкой лиц старичков с трудом иногда верили друг другу, разгоняемые паранойей о предательствах и изменах. Даже сама мысль о доверии кому-то новому, в целом, была абсурдной. Таковы реалии войны.

Глухой треск.

Ветка под ногой хрустнула, разрывая тишину выстрелом в висок. Внутри неё что-то оборвалось, замерло на долю секунды, а затем с новой силой вспыхнуло ледяным всплеском тревоги. Тусклый свет Люмоса вырывал из темноты лишь клочья пространства внутри Святилища, делая тени вокруг ещё зловещей.

В самом центре руин, возвышался алтарь, окружённый семью камнями, что были испещрены древними рунами в память о всех, переламывающих судьбы в щепки, событиях. Несколько неуверенных шагов позволили опытной волшебнице ощутить переливы вибрации магии, что лежала на пространстве тонкой плёнкой.

В начале XX века в этом месте проводили обряды, которые даже самые отчаянные волшебники считали запретными. Грейнджер не раз читала о Святилище и, наконец, обрела возможность прочувствовать дыхание последствий ритуалов расчленения душ и кровавых жертвоприношений, что сочились предсмертными стонами из глубоких трещин полуразрушенных стен.

Неудивительно, что Реддл выбрал именно его  для своего артефакта. Тёмное творение в тёмном пристанище. Здесь, среди руин древнего зла, Око Распада нашло свой истинный дом.

Когда Гермиона приблизилась к алтарю, холод прошёлся по её коже, поднимая на поверхность бесконтрольные волны мурашек. Она выделила себе на поиски артефакта всего час. Дольше оставаться было слишком опасно. Пожиратели, что обосновались на каждом клочке земли, как пауки, чувствующие малейшую вибрацию своей паутины. Нахождение вне убежища было настоящей игрой со смертью, но был ли у неё другой выбор? Об этом Грейнджер сможет подумать уже после.

Описание защитных чар артефакта, оставленное Регулусом, было туманным. Он не успел добыть достаточно информации или Гермиона не успела достаточно в неё вникнуть, измотанная бессонными, разъедающими здоровье и рассудок, ночами. Но теперь, сжатая в руке палочка перед алтарём пульсировала от силы давления и зудящей на кончиках пальцев магии. Грейнджер знала, что это может быть концом и это была одна из причин отправиться сюда в одиночку. Быть умнейшей ведьмой своего поколения, определенно, наложило на её судьбу отпечаток. Определено, в своей гениальности и бессознательной самоуверенности ей было предрешено потерпеть крах. И это было вопросом времени.

Семь камней, окруживших сердце Святилища, отдались слабым свечением, реагируя на вошедшую девушку, как древнее, пробуждающееся от затяжного сна, зло. Медленно, лениво и тягуче, с небрежным одолжением. Плеч Гермионы коснулась такая знакомая, сладкая и будоражащая... Непозволительная тёмная магия.

Та, с которой у неё было лишь несколько самых страстных тайных свиданий.

Здесь всё не так, как кажется.

И это было слишком очевидно. Настолько, что девушка даже ухмыльнулась промелькнувшей мысли о том, что добыча артефакта может оказаться простой. Ничего из того, что им с друзьями удавалось обрести, не давалось легко. Абсолютно. Будь то крестраж или обрывок важнейшей информации — поиски и нахождения всегда влекли за собой определенные потери.

Гермиона протянула руку к алтарю, где лежал странный предмет, представляющий из себя небольшой диск, вероятно, из обсидиана, с гравировкой, что была скрыта под слоем многолетней пыли. Хватило одного касания пальцев, чтобы воздух ударил гулом, прокатившимся по круглому залу.

Руны на камнях начали двигаться, как змеи, сплетаясь в сложные узоры, вспыхивая ослепляющими красными лучами. Из трещин в земле поднялись тени, что призрачными фигурами тянули руки к гриффиндорке, принуждая в ужасе вжиматься в плато алтаря. Она дышала. Заставляла себя дышать, чтобы сохранять остатки ускользающего самоконтроля.

Зал наполнился низким, гортанным пением, наполняя звуком голову изнутри, внедряя в сознание чужие, инородные, навязчивые мысли. О смерти, предательстве, убийствах и суициде. О необходимости сдаться. Это было заклинание «Сонума Септум», лишающее жертву концентрации.

Невыносимая тяжесть, сковавшая каждую мышцу заставила Гермиону упасть на колени, придавливая к полу, по ощущению, как бетонной плитой. Потоком чёрного дыма начало сковывать горло и лёгкие, жечь глаза так, что их практически невозможно было оставить открытыми.

«Уходи».

Гермиона зажмурилась в слабой попытке сосредоточиться. Всё это было иллюзией. Она точно знала, что ничего из этого не может нанести реальный урон, если противостоять, если найти в себе силы не поддаваться дикому ужасу. Но как же, чёрт возьми, было тяжело.

— Протего Тоталум, — хриплым шёпотом, создавая защитный барьер.

И когда снова стало возможно разглядеть что-то вокруг себя, Грейнджер выкрикнула «Апарециум» в сторону рун, что сплелись в знакомый символ из записей Регулуса, заставляя их светиться ещё сильнее.

— Фините Инкантатем! — мощно, собрав всю волю в кулак, направляя заклинание в самый массивный камень.

Темнота. Одномоментно, растворяя весь мрак, оставляя за собой лишь простое отсутствие света. Это ощущалось блаженно хорошо. Одним мгновением, пока страх очередной волной не догнал сознание Грейнджер.

Это было слишком просто.

И это «слишком просто» означало только то, что впереди её ждали новые, не менее серьезные преодоления. Но у всех этих преодолений была конкретная цель. Закончить чёртову войну. Спасти Фреда. Обрести возможность жить.

Артефакт реагировал на прикосновение мгновенно. Тёмная магия святилища исказила его защитные механизмы, сделав их агрессивнее, чем задумывал создатель. Но был нюанс. Ещё одна причина, по которой Гермиона отправилась сюда в одиночку. Ввиду долгого анализа и бесконечных изучений текстов, она пришла к выводу, что запретные чары влияют хуже на тех, кто чист. Кто никогда не касался тёмного, не вычерчивал мрачные, отбирающие все силы, руны.

Однажды ей пришлось научиться. Всего одному заклинанию. Заклинанию, что перевернуло её отношения с магией откуда-то изнутри.

Наконец, она с трудом, но смогла подняться с опорой на руки, заставляя своё измождённое тело повиноваться. Сделав глубокий вдох, Гермиона наконец взглянула на то, что так отчаянно пыталась заполучить. И каково же было её удивление, когда перед ней лежали не один, а два предмета, что были знакомы ей по описаниям из зачитанных до дыр пергаментов.

Она осторожно взяла в руки тот, к которому пыталась прикоснуться изначально. маленький обсидиановый диск с выгравированным в центре глазом.

Око Распада.

Именно таким его описывал Регулус Блэк.
Как только её тёплая кожа соприкоснулась с гладкой поверхностью, гравировка вспыхнула слабым красным светом, а затем мгновенно погасла. В этот момент у Гермионы появилось странное, неприятное ощущение ускользающего одиночества. Буквально. И это было не то, что она хотела испытывать среди руин заброшенного Святилища. За ней кто-то наблюдал. Или таким был эффект артефакта?

Очередной глубокий вдох с резким выдохом для того, чтобы подавить нарастающее беспокойство. Название артефакта говорило само за себя. В воспоминаниях всплывал медальон Слизерина, а если точнее, его влияние на обладателя. Тёмные артефакты всегда несли с собой что-то... неправильное. Они создавали вокруг себя ауру тревоги и воздействовали на сознание так, что даже самые рациональные аргументы теряли силу.

Грейнджер опустила взгляд на специальное углубление, высеченное в центре алтаря, где под слоем грязи и пепла что-то поблескивало. Осторожно смахнув налёт её сердце ёкнуло от радости и от, наконец настигнувшей, удачи. Она не ожидала найти здесь это.

Серп Лунного Света.

Не менее могущественный артефакт, чем Око Распада. Орудие с гладким, почти зеркальным лезвием, которое при свете луны пульсировало. Рукоять была украшена символами, похожими на древние руны, но что-то в них казалось... неправильным.

Конечно, Гермиона знала, что это такое. Этот предмет усиливал магию крови, связывая волшебника с его родом или, в конкретных случаях, с жертвой. Достаточно было провести порез этим серпом и использовать кровь в ритуале, чтобы сила заклинаний возросла в несколько раз, особенно если жертва происходила из магического рода.

Слишком много совпадений. Слишком логично. Гермиона сглотнула, не сводя глаз с клинка. Если этот серп действительно принадлежал Реддлу... Возможно, именно он использовался в самых тёмных ритуалах. Возможно, именно с его помощью были созданы крестражи.

Несмотря ни на что, эмоции переполняли гриффиндорку. Если сведения верны, Око Распада создал сам Волан-де-Морт для контроля над своими крестражами. Соблазн активировать его и покончить со злом был почти невыносим.

Грейнджер знала заклинание. Она успела подготовиться к этому моменту, изучая каждую деталь, чтобы, если удастся найти артефакт, не медлить ни секунды. Но её разумная сторона удерживала от поспешных действий. Слишком много неизвестных. Око могло скрывать в себе другие механизмы и неожиданные последствия.

Кроме того, активировать его мог лишь очень сильный волшебник. Её знания магии были глубоки, но достаточно ли этого? Она не могла знать наверняка. А ошибка стоила бы жизни.

— Мисс Грейнджер, — холодный голос из-за спины вырвал Гермиону из потока мыслей о надвигающейся победе и накрыл волной ледяного ужаса. — Конечно... я сразу вас узнал, хоть мы и давно не виделись.

Она развернулась так резко, что чуть не потеряла равновесие, успевая схватиться за палочку. Но тот, кто теперь стоял перед ней, был быстрее. Рассчитанный «Экспелиармус» выбил древко из рук Гермионы, не дав ей шанса использовать её.

Вокруг простиралась густая, непроглядная тьма, но того, что она могла разглядеть, было достаточно, чтобы осознать всю безысходность своего положения. По меньшей мере три Пожирателя смерти: один перед ней и двое за спиной.

Первая деталь — трость с серебряной рукоятью. Вторая — длинные пепельные волосы, выбившиеся из-под капюшона. В следующий миг его рука медленно потянулась к маске, смакуя этот момент. Но было ли это необходимо? Гермиона и так знала, кто стоит перед ней.

Люциус Малфой.

— Как странно... Героическая мисс Грейнджер — и в полном одиночестве. Где же Поттер? Где ваш славный Орден? Или, быть может, вы настолько самонадеянны, что решили, будто справитесь в одиночку?

Гермиона молчала, её глаза быстро оглядывали окружение, просчитывая варианты. Но их было слишком мало. Без палочки. С двумя мощнейшими артефактами, которые сейчас были бесполезны. Против троих. Бегство? Почти невозможно, но другого шанса может и не быть.

— Что могло привести Вас, лицо магической аристократии, в это совершенно несовершенное место? — спросила Гермиона.

Разумеется, ответ для неё был очевиден, и ей абсолютно не хотелось начинать этот глупый разговор. Но каждая секунда могла стать решающей. Если она сумеет отвлечь их внимание, то, возможно, найдёт способ выиграть время.

Люциус приподнял бровь, его губы изогнулись в холодной усмешке:
— Интересно, мисс Грейнджер... Вам ведь никогда не хватало ума оценивать ситуацию здраво, но даже вы должны понимать, что если я здесь, то не случайно.

Гермиона напряглась, готовясь к рывку. Её пальцы сжались в кулаки, а сердце бешено заколотилось в груди. Надежда была лишь на то, что двое других Пожирателей были достаточно нерасторопны.

— Темный Лорд достаточно дальновиден. Он редко ошибается в своих предчувствиях. Именно поэтому мне было поручено отправиться сюда  и именно сейчас.

— И вы, конечно же, не могли отказаться от такой чести, — продолжила она, стараясь сохранить спокойствие. — Ведь кто, как не вы, способен выполнить столь важное поручение?

Гермиона резко сделала шаг назад и бросилась в сторону, надеясь вырваться из круга, но почти сразу ударилась о невидимую преграду. В тот же миг один из Пожирателей, стоявший за её спиной, крикнул: «Инкарцеро!», и яркой вспышкой света ослепляя её. Связывающее заклинание оплело тело, сковывая каждое движение. Девушка потеряла равновесие и упала на колени, хватая ртом воздух из-за невозможности вздохнуть полной грудью.

Наивная. Наивная дура.

Чья-то рука вцепилась в её волосы, резко отдёрнув голову назад, не давая и шанса пошевелиться. Была ли в этом необходимость, учитывая сковывающую магию? Вряд ли. Но, конечно же, они не могли упустить возможность унизить её ещё больше. Ощущение практически оторванного скальпа прорезывало череп острой болью. Но она молчала. На молчание у неё ещё были силы.

— А я-то думал, что вы редкое исключение среди... вам подобных. Достаточно умны, чтобы не делать таких опрометчивых глупостей. Как жаль, что я переоценил вас.

Люциус сделал шаг ближе, лениво крутя в руках свою трость.

— Роули, избавь меня от этого зрелища.

Девушка дёрнулась, но бесполезно. Лишь увидела, как фигура Малфоя медленно удаляется, не оборачиваясь.

Удар. Вспышка боли.

Темнота.

***

Первым, что Грейнджер почувствовала, был ледяной, влажный камень под щекой. Его шероховатая, пропитанная сыростью поверхность пробиралась холодом со самого мозга. Виски пульсировали, как если бы в каждый из них закручивали по раскаленному болту. Внутри, кроме боли, не было абсолютно ничего. Ни единого чувства, что она могла бы осознать и идентифицировать.

Безысходность.

Она застонала, пытаясь приподнять веки, но они ощущались приросшими к глазницам. В ушах звенело, а в голове кружилось, как после падения с высоты. Постепенно сквозь туман начали пробиваться обрывки воспоминаний: алтарь, руны, Люциус с его холодной усмешкой... Инкарцеро, веревки, удар. Боль.

Ты в полном дерьме, Грейнджер.

Гермиона судорожно дёрнулась в попытках перевернуть непослушное тело. Пальцы скользнули по склизкой поверхности пола, цепляясь за выбоины в камнях. Одежда, промокшая насквозь, прилипла к спине, а волосы спутались в колючий комок, мешая движению. Омерзительно.

С трудом открыв глаза, она увидела лишь размытые очертания тусклого света факела где-то вверху...

Как мило с вашей стороны.

Не нужно было было прилагать много усилий, чтобы понять место ее нахождения. Темница.

Вокруг не было буквально ничего, что могло бы подсказать ей хотя бы время суток. Густая тьма и тусклый свет факелов делали пространство одинаково бесконечным и давящим, скрывая даже намёк на реальность за пределами этой клетки. Уже не говоря о том, что Грейнджер не имела ни малейшего представления о том, как долго была без сознания. Часы? Дни?
И что ещё более тревожно — обнаружил ли ее пропажу Орден.

Она закрыла глаза, стараясь удержаться за последнюю нить рассудка среди хаоса мыслей. Два пленника за сутки. Люпин никогда не позволил бы себе такой просчёт, если бы у него не было плана. Но был ли он?

Гермиона попыталась вспомнить их последний разговор. Сказала ему, куда направляется, но не успела обсудить детали. Слишком торопилась, самонадеянно полагая, что справится сама. Теперь эта поспешность могла стоить ей не только свободы, но и жизни.

Страх сжал горло железным обручем. Люпин осторожен, расчётлив, но... что, если он решил, что у неё всё под контролем? Что, если он ждёт её возвращения, даже не подозревая, что она уже в плену?

А Гарри и Рон... Они даже не знали, куда она отправилась. Могли подумать, что она просто задержалась на задании Ордена.

Или хуже — если хоть что-то прознают, они отправятся на поиски.
Там, где их уже может ждать ловушка.

Тишину прорезал еле слышный шорох. Затем — приглушённые шаги. Где-то вдали со скрипом отворилась дверь, и её сердце мгновенно сжалось, как будто кто-то сомкнул на нём ледяные пальцы.

Глупая, глупая, глупая!

Будучи умнейшей ведьмой своего поколения, она сейчас проклинала себя за то, что не заметила присутствия другого человека. Кто-то стоял за решёткой. Кто-то наблюдал за ней всё это время, дожидаясь пробуждения. И этот кто-то уже уходил, чтобы сообщить её пленителям.

Первым порывом было снова упасть на каменный пол и притвориться бессознательной, но этот вариант был жалкой пародией на план. С неё хватит. Достаточно того, что она выглядела, как половая тряпка. Хотя бы не будет вести себя так же.

Стиснув зубы, Гермиона вложила последние силы в то, чтобы подняться. Ноги дрожали, но она заставила себя выпрямиться, подняв подбородок. По крайней мере, она могла выглядеть уверенной. Или хотя бы создать иллюзию этого.

Наверное, не прошло и пяти минут, как тишину темницы прорезали чёткие, размеренные шаги. Две пары ног, и к ним примешивался редкий, но уверенный стук.

Трость.

Гермиона невольно сжала пальцы в кулак. Разумеется, это был он.
Безликий Пожиратель приблизился к решётке. Раздался скрежет — тяжёлая дверь с глухим звуком отворилась.

Следом в камеру вошёл Люциус Малфой.
Его холодный взгляд скользнул по ней сверху вниз, и на лице отразилось не скрываемое отвращение.

Взмах палочки — быстрый и небрежный.

Гермиона инстинктивно съёжилась, сжав плечи, будто это могло сделать её невидимой, спрятать от неминуемого проклятия. Сердце кольнуло паникой, но тело оставалось неподвижным.

Бежать?
Смысла не было.
Сил — тем более.

— Терджео, — Едва слышно, произнёс Малфой.

Тёплая волна магии скользнула по её телу, и грязь, влага, пятна сажи исчезли, будто их никогда не было. Одежда стала сухой, ткань вновь приобрела свой первоначальный цвет, но от этого Гермионе не стало легче.

Она всё ещё чувствовала липкость засохшей крови на виске, волосы оставались спутанными, а тело — измождённым. Этот жест не был проявлением заботы. Он был лишь очередным напоминанием, что её внешний вид должен соответствовать его стандартам. Даже пленница не может позволить себе выглядеть слишком жалко.

— Как любезно с вашей стороны, — ядовито выплюнула Гермиона, чувствуя, как горечь и усталость смешиваются с яростью. — Однако смею заметить, что моя кровь от этого не стала чище. Вы зря тратите магию.

Она видела, как тонко дрогнуло его лицо, как пальцы чуть сильнее сжали трость. Лишь на секунду, но этого было достаточно.

— Напротив, мисс Грейнджер. Я лишь избавил себя от необходимости находиться рядом с чем-то... настолько омерзительным.

Он сделал шаг ближе, и между ними остались считанные сантиметры.

— Мисс Грейнджер... Всем будет легче, если вы оставите свою заносчивость здесь.

Он говорил, почти не разжимая зубов, сохраняя титаническое спокойствие.

— Время ужина, — Малфой наклонил голову. — Поднимайтесь и составьте нам компанию.

Гермиона едва удерживалась от желания ответить колкостью.

Ужин? Какого черта...?

Вместо возгласа недоумения у неё вырвался лишь жалкий хрип — горло пересохло, а голос отказался повиноваться. Гермиона уже собиралась возразить, но что толку? Оставаться в темнице точно не было выходом.
Хотя размышлять ей не дали.

Резкий рывок — пальцы впились в локоть, сдавливая до боли. Пожиратель, стоявший у решётки, без церемоний дёрнул её вперёд, заставляя идти. Ноги, ослабевшие после долгого неподвижного лежания, на мгновение подкосились, но выбора не было — либо следовать за ним, либо позволить себе быть волочимой по грязному каменному полу.

Шаги гулко отдавались в пустых коридорах, а воздух, тяжёлый и пропахший сыростью, давил на грудь. Ужин. Он зовет её на ужин.

***

Когда узкие, давящие стены темниц остались позади, а воздух стал менее спертым, Гермиона наконец смогла собрать воедино обрывки воспоминаний и детали окружающей обстановки.

Тёмные деревянные панели, величественная архитектура, бесконечные коридоры с высокими потолками...

Малфой-Мэнор.

Её сердце сжалось.
Поместье, которое слишком часто становилось ареной её ночных кошмаров. Местом, где эхо её собственных криков всё ещё звучало в глубинах подсознания, заставляя вновь и вновь проживать пытки Беллатрисы.

Ноябрьская ночь уже вступила в свои права, окутав поместье холодным полумраком. Гермиона невольно замешкалась, её взгляд зацепился за массивные настенные часы.

Семь вечера. Узнать бы ещё, какого дня...

Сколько времени она провела без сознания?

Коридор был длинным и мрачным. Гермиону вёл Пожиратель, сжимая пальцы на локте с такой силой, что она едва сдерживала вскрик. Каждый шаг отдавался в её висках, как удары молота. Пленная пыталась сосредоточиться, чтобы не споткнуться, но ноги дрожали, а голова кружилась от слабости и страха.

Нельзя бояться, Гермиона. Сейчас это иррационально.

Она повторяла это про себя, как мантру, но сердце бешено колотилось в груди, а дыхание становилось всё более прерывистым. Её вели на ужин. Ужин с Малфоями. Что это могло значить? Зачем им это? Чтобы унизить её? Чтобы показать, что она теперь их пленница, их игрушка? Или, может быть, это было частью какой-то более сложной игры, в которой она даже не понимала правил?

Черт, что замышляет Люциус?

Она попыталась сосредоточиться на деталях, чтобы отвлечься от нарастающей паники. На стенах висели портреты предков Малфоев, следящие за каждым её движением. Она чувствовала, как их взгляды проникают под кожу, как их шёпот о чистоте её крови остаётся липкостью на коже.

Хогвартс научил гриффиндорку быть осторожной возле портретов.

Она подняла подбородок, стараясь выглядеть уверенной, но внутри всё сжималось от ужаса. Она понимала, что это будет не просто еда. Это было представление, спектакль, в котором она играла главную роль. И она не знала, чем это закончится.

Пожиратель резко дёрнул её за руку, заставляя остановиться перед массивной дверью из тёмного дерева, распахивая прямо перед носом девушки.

Зал был огромным, но по-своему давящим. Высокие своды терялись в полумраке, стены украшали тёмные гобелены, а посреди комнаты стоял длинный обеденный стол, заставленный серебряной посудой, за которым сидели две женщины.

Гермиона невольно замерла, встретившись с ледяным взглядом Нарциссы Малфой, сидящей с безупречно ровной спиной. Её тонкие пальцы, сжимающие ножку бокала, выдавали напряжение.

Рядом сидела Астория Гринграсс — юная, хрупкая, но не менее гордая. Она держалась с видимой уверенностью, но Гермиона уловила, как её плечи едва заметно напряглись при появлении новой гостьи. Пусть они никогда не были близки, но пересекались в коридорах Хогвартса, делили лекции, находились в одном мире. Тогда Астория была просто ещё одной наследницей старинного рода.

Грейнджер даже не заметила, как её брови удивлённо взлетели вверх при виде однокурсницы. На чёртовом безымянном пальце девушке красовалось внушительных размеров бриллиантовое кольцо, ослепительно переливающееся в свете огней. Теперь она была Малфой.

— У нас сегодня гости, — раздался голос Люциуса, холодный и безупречно вежливый, как будто он говорил не о пленнице, а о Министре магии.

Нарцисса и Астория не выказали ни малейшего удивления. Лишь молча склонили головы. Гермиону передёрнуло.

— Роули, проводи мисс Грейнджер, — велел Люциус, протягивая руку к хрустальному бокалу.

Роули. Ну конечно.

Её надзирателем оказался тот самый Пожиратель, чей удар погрузил её во тьму на неизвестное количество времени. С приходом воспоминания внутри вспыхнул гнев. На этого исполнительного пса режима, на проклятое место, пропитанное кровью и ложью, на семью, которая до последнего служила своему Лорду. И всё же в глубине души её мучил вопрос: как они выжили после того, как предали его и сбежали? Как избежали кары?

Но сейчас было не время для ненависти. Её можно отложить на потом. Главное — выжить.

Будь мудрой, Грейнджер. Играй по их правилам.

Её место было приготовлено по правую руку от Люциуса, напротив Нарциссы. Роули, казалось, прожигал взглядом дыру у неё между лопаток. Войдя в помещение, он стал осторожнее, но Гермиона чувствовала его напряжение.

Выбора у неё не было. Роули грубо подтолкнул её вперёд, заставляя сесть. Подавив приступ паники, отвращения и гнева, Грейнджер опустилась на стул, скрестив руки на груди и гордо подняв голову. Она почувствовала, как холодное древко впивается в её кожу. Люциус, сидевший во главе стола, медленно поднял бокал, сверкая зловещим взглядом.

— Надеюсь, руины вас впечатлили, мисс Грейнджер? — мистер Малфой неторопливо провёл пальцем по краю бокала, наблюдая за ней.

Гермиона уже открыла рот, но не успела ответить.

Дверь в зал распахнулась. Все присутствующие резко повернули головы в сторону вошедшего.

— Невежливо опаздывать на семейные ужины, Драко, — процедил хозяин дома. — Покажи своё воспитание, ты же Малфой.

— Скажи спасибо, что я вообще пришёл. Я выбирал между пунктуальностью и порцией Круциатуса от Тёмного Лорда.

Он надменно наклонил голову в бок, держа руки в карманах.

— Кстати, если тебе интересно, — протянул Драко, явно смакуя каждое слово, — он в бешенстве от того, что ты до сих пор не удосужился явиться к нему после возвращения.

Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами. Ну конечно, она упустила еще одну важную деталь. За столом было сервировано на пятерых. И вот он. Недостающее звено этой уродливой цепочки.

Наследник семьи. Драко Малфой.

Несмотря на очевидную усталость и мертвенно-холодное выражение лица, он держался безупречно. Идеально сидящий черный костюм подчёркивал его широкие плечи, осанка была безукоризненно прямой, а во взгляде читалась уверенность. Он изменился. Повзрослел. Исчезла юношеская худоба, придававшая ему хрупкость. Теперь его силуэт казался резким, внушающим опасение.

Он выглядел... устрашающе.

Война не пощадила никого.

— Драко, сейчас не время об этом говорить, — Люциус, едва заметно повернув голову, указал на Гермиону, сидящую за столом. — Ужин почти остыл.

И только теперь Гермиона почувствовала его пристальный взгляд. Он впивался в неё, не двигаясь ни на миллиметр. Она ощущала, как напряжение в комнате нарастает, когда его глаза проникали в неё, исследуя, анализируя каждый сантиметр. Малфой явно не ожидал увидеть её здесь.

Повисла тишина.

— Я не голоден, — ровно и безразлично.

— Сын, будь так любезен, — Люциус говорил с ноткой раздражения, не отрывая глаз от Драко, но чуть заметно возвращая взгляд к Гермионе. — Сейчас ты нужен нам тут.

Кроме всего прочего, Грейнджер дико раздражала манера Люциуса — его безмятежность, с которой он продолжал вести беседу, как будто всё происходящее было частью обычного семейного ужина. Её не покидало ощущение, что для него ничего из этого не являлось экстраординарным. Девушку охватывало чувство, что если она проведет в этом бреду ещё хоть пару минут, то точно сойдёт с ума.

Конечно, она не собиралась тронуть еду. Даже несмотря на то, что её живот жалобно урчал от голода, было два важных момента. Во-первых, это было небезопасно. Во-вторых, она совершенно не нуждалась в их благосклонности или чём-то, что они могли предложить. Мотивы этого спектакля всё ещё оставались для Гермионы загадкой.

— Мисс Грейнджер, в нашем доме, как и в любом другом, соблюдение элементарных норм культуры за столом является обязательным, — Люциус позволил паузу, его слова повисли в воздухе. — Это не только невежливо, но и неприлично — демонстрировать такое пренебрежение, особенно в гостях.

— Как вы смеете... — выдохнула она, почти теряя контроль над собой. — Это не культура, это издевательство! Что вы пытаетесь показать мне?! Что я должна подчиняться правилам этого дома, как если бы они имели хоть малейшее значение?!

Гермиона не выдержала. Её лицо побледнело от ярости, а руки, сжимающиеся в кулаки, едва сдерживали бешенство. Глупые, мелочные игры с манерами в момент, когда её жизнь висела на волоске! Как она могла сидеть и мириться с этим?! В её груди рвался поток слов, которые она с трудом пыталась удержать. Она знала, что любой её ответ будет использован против неё, но удержаться было невозможно.

Девушка ждала ответной реплики. Ей, как воздух, был необходим хоть какой-то диалог не о еде и манерах. Даже если он стоил ей жизни. Потому что находить в абсурдном вакууме уже взрывало ей голову.

— Я попрошу прекрасную половину жителей этого дома покинуть помещение, если они закончили свою трапезу. Нам необходимо побеседовать с... гостьей.

Люциус легко повернул голову к Нарциссе и Астории, как если бы их удаление из комнаты было само собой разумеющимся. Даже не дождавшись их реакции, он продолжил:

— Простите, дамы, но разговор не для ваших ушей.

Нарцисса, не произнеся ни слова, сдержанно встала и вместе с Асторией покинула столовую. Гермиона наблюдала за этим, ощущая, как пустота заполняет комнату, а с ней приходит ощущение изолированности, в которое она погружается.

Люциус не сделал ни одного лишнего жеста, его лицо оставалось таким же бесстрастным, но теперь его внимание было сосредоточено полностью на ней.

Она не успела даже осознать, что происходит. Молниеносно, почти без лишнего движения, Люциус Малфой поднял палочку, и без малейшего промедления произнес заклинание.

— Круцио.

Словно раскалённый клинок, заклинание вонзилось в её тело. Боль вспыхнула мгновенно, охватывая каждую клетку электрическими разрядами. В её теле. Снова. Ад. Мышцы свело судорогой, и стул с грохотом опрокинулся назад, ударившись о каменный пол. Гермиона рухнула вместе с ним, ударившись со всей силы головой об пол.

Крик вырвался из её груди, громкий и пронзительный, как будто его вытягивали клещами. Он эхом разнёсся по каменным стенам, смешиваясь с хриплым дыханием и стуком её сердца, которое билось так быстро, что казалось, вот-вот разорвётся.

Невыносимо. Круциатус растекался по телу, как лава, прожигая кожу, мышцы, кости. Каждый нерв горел, поджигаемый по отдельности, а суставы хрустели, выкручиваемые из пазов. Через несколько мгновений, она была уверенна, позвоночник переломится пополам. С такой силой спина выгибалась в обратную сторону.

— Довольно, — раздался голос Драко, и боль отпустила её так же внезапно, как началась. — она кричит как последняя дворняга. Голова болит.

Он все еще стоял у двери.

Гермиона лежала на полу обессиленной массой. Её тело, ещё минуту назад содрогавшееся в конвульсиях, теперь было неподвижным. Круциатус потушил все очаги сопротивления в этой хрупкой девушке, оставив лишь пустоту. Её глаза, обычно такие живые и полные решимости, теперь смотрели в никуда. Стеклянные и безжизненные.

По щеке стекала одинокая слеза, оставляя мокрый след на безупречном полу. Она не пыталась её вытереть. Даже если бы захотела, то не смогла бы.

— Ну что, мисс Грейнджер? Где теперь ваша гордость? Ваша уверенность?

— Зачем ты притащил грязнокровку на семейный ужин? Это твой новый фетиш? — выплюнул Драко, шагая в сторону Гермионы.

— Я всего лишь хотел побеседовать о делах насущных, — обыденно ответил Люциус. — Пленники не очень разговорчивы, если они голодны.

— Ох, блять, а ты у нас сама заботливость и милосердие, — Драко фыркнул, всем своим видом показывая пренебрежение к поступку отца. — Ты пугаешь Нарциссу. Не удосужился наложить даже Муффлиато.

— Нарцисса справится. А ты, Драко, должен помнить свое место.

Малфой закатил глаза, но не стал спорить. Гермиона почувствовала тошноту от этого едкого разговора между отцом и сыном. Знакомые ощущения. Малфои никогда у неё не вызывали ничего, кроме отвращения. Блондин подошёл к столу, встречаясь взглядом с её пустыми зрачками. Холодная мгла. Вот, что было в этих платиновых радужках.

— Ну что, Грейнджер, — произнёс он с усмешкой. — Надеюсь, ты оценишь наше гостеприимство.

Люциус склонился над Гермионой, впиваясь пальцами в спинку опрокинутого стула.

— Я не просто так тебя ждал. Сейчас бы очень кстати пригодились твои способности.

Драко замер, его взгляд скользнул по лицу отца, затем остановился на Гермионе. Он не произнёс ни слова, не достал палочку. Просто шагнул ближе и опустился на колени. Воздух между ними сгустился, заряжаясь статикой.

Она не почувствовала ничего. Абсолютно. Кроме фантомного давления в висках, что испытывала ранее, когда в её сознание беспардонно врывались. Легиллименс. Невербально. Без палочки. Драко смотрел на неё, не моргая, суженными до точек зрачками.

— Нет... — прошептала она в попытке отвести взгляд. Девушка была уверенна, что разорви она зрительный контакт и всё сразу прекратится. Но как знать наверняка?

Обрывки мыслей всплывали против её воли: карта с пометками Ордена, руины святилища, слова Люпина о том, что артефакт поможет им выиграть в войне, их последняя ссора с Роном... Драко рылся в её памяти грубо, как в ящике с хламом, выдергивая образы и отбрасывая их.

— Ничего, — наконец произнёс он, отводя взгляд.

Гермиона судорожно вдохнула, будто вынырнув из глубины. Малфой так много мог рассказать отцу. Об артефактах, о поисках, о том, где и как закупает провизию Орден, чтобы перехватить, перекрыть пути доступа. Но он солгал. Ну конечно же, для какой-то своей личной выгоды. Она была готова поклясться. Этот скользкий слизеринец никогда не делал ничего для других. И не было никакой вероятности, что он делает это сейчас для сопротивления.

— Орден идёт по ложному следу. Они глупы и безнадёжны. За последние сутки мы собрали уже двоих из этой компании шрамоголового. Оба абсолютно бесполезны, разве только если мы не хотим погрязнуть в их душераздирающих историях о смысле жизни, чести, добре и прочей сентиментальной хуйне.

Точно игра. Этот человек взял в плен Фреда. Нельзя обманываться.

— А Поттер? — раздался холодный вопрос.

— Ну, он где-то есть. Видимо, у них хватает ума не высовываться все сразу. Или, может, подчищают воспоминания, чтобы не оставлять следов.

Люциус, не отрывая взгляда от бокала, добавил с напыщенной уверенностью:
— Завтра мы передадим её Тёмному Лорду. Это будет ещё один шаг к искуплению. Однажды, наш дом, наконец, очистится от этой... грязи.

— Ну, может, на этот раз он не плюнет в твою сторону. Удачи. Я спать, — Драко резко развернулся на каблуках и вышел из комнаты, оставив Грейнджер наедине с двумя Пожирателями смерти.

Гермиона, едва держась за последние нити сознания, чувствуя, как её тело предательски слабеет. Каждая клетка, каждый нерв кричали об истощении, и, несмотря на все её усилия, организм отказывался бороться.

Её веки сомкнулись, и она снова погрузилась во мрак.
Туда, где не было ни боли, ни страха. Только бесконечная, безмолвная тьма.