Агнец

— Драко!

Он едва не врезался в Нарциссу, стоявшую на лестничной площадке, чья непоколебимая фигура была очерчена тусклым светом из окна. Женщина одарила его изучающим, оценивающим взглядом, который блуждал по нему, задерживался на лице и скользил ниже, не оставляя без внимания сорванный ворот рубашки и беспорядок в одежде.

— Что ты здесь делаешь, мама? — Голос вырвался резче, чем он хотел. Малфой остановился глядя на неё сверху вниз.

Эта лестница, не предполагавшая частого использования, была довольно узкой, чтобы двое могли разойтись комфортно. Каменная стена с одной стороны, слегка нависавшая над проёмом к потолку, вместе со стучащим ещё в ушах сердцем создавали ощущение сужающегося пространства, заставляя парня сковать плечи напряжением и постараться уйти как можно скорее.

Нарцисса, в своей любимой привычке, не дала ответ сразу, уделив внимание сначала трещинам времени на массивных перилах и, только после этого, сыну.

— Твой костюм помят и испачкан, — наконец произнесла она ровным тоном. — Если ты собираешься на званый ужин, тебе стоит привести себя в порядок.

Мой костюм?
Блять.

Ну да. Я только что набросился на грязнокровку. Ахуительно.

Его порыв агрессии теперь ощущался на коже липкими сгустками желчи, что на него так отчаянно выплёвывала разъяренная Грейнджер. Драко сжал челюсти со всей силы, представляя, как перекусывает её птичью шею за каждое дерьмовое слово, что она, будучи пленницей, позволила себе в сторону Командующего.

— Терджео, — Нарцисса, что не предала никакого значения его раздражению, взмахом палочки и одним заклинанием исправила все шероховатости, присутствующие во внешнем виде сына. Так, будто ничего и не было.

— Намного лучше, — уголки её губ дрогнули в едва уловимой улыбке, той самой, которой одаряют ребёнка, когда поправляют ему галстук перед выходом к гостям.

— Ты не ответила на мой вопрос. Зачем ты поднималась туда? — спускаясь на одну ступень ниже, Драко чуть надавил интонацией.

Женщина с аристократичной плавностью и выверенностью движений прогладила по очереди оба рукава небесного платья, поправляя манжету.

— Проверить, как наша новая гостья чувствует себя в моей старой комнате, — произнесла она, легким движением указывая на дверь, из которой только что вышел сын. — Узнать, может, ей что-то нужно.

— Она пленница, а не гостья. Тинки уже обо всём позаботилась.

Он снова не рассчитал интонацию. Эмоции всё ещё бурлили в теле, не имеющие возможности выхода. Предвкушение душного вечера лишь только усиливали его нетерпимость, подогревая желание послать всё к чертям.

— Раз уж ты обо всём позаботился, я зайду в другой раз, — буднично произнесла мама.

Она посмотрела на него чуть дольше, чем требовалось, и спокойно развернулась, направившись вниз. Лёгкий шлейф её духов — терпкий жасмин с едва уловимой горечью, — задержался в воздухе, пока она спускалась по лестнице.

Драко остался стоять, прислонившись спиной к холодной стене, успокаивая учащенное дыхание. Он бы даже зарычал, если бы точно знал, что его никто не услышит.

"Ты подлый, слизеринский трус!"

"При первой же возможности побежал кланяться в ноги своему Лорду, вымаливая пощаду грязной ложью."

Тупая.

Грязная.

Грязнокровая.

Грязная, грязная, грязнокровка.

Ты. Нихуя. Не. Знаешь.

Кулак с размаху встретил шершавую каменную стену, в то же мгновение пронзаемый острой болью из-за выступающих бугорков. Это всегда помогало прийти в чувства. Кровавые струйки полились ему под рукав чёрной рубашки, которую буквально только что очистила Нарцисса. Что ж. Благо, на магии лимита ни у кого не была. Ну, почти ни у кого.

Лестничный пролёт, несколько длинных коридоров из задней части поместья, подобных лабиринту, помогли Малфою окончательно выровнять дыхание и усмирить бушующий пыл. Абсолютно всегда и везде у этого человека было всё под контролем. И именно поэтому вспышка гнева Грейнджер так сильно выбила его из состояния равновесия. Она была не подконтрольна. Возможно, стоило показать ей себя больше.

Как и всегда, когда Драко натыкался на портреты своих предков, коих в поместье осталось не так много, он слышал в их шепоте одно и то же. Шёл, слышал и в очередной раз мечтал сжечь их всех к чёртовой матери.

— Ты позоришь наше имя.

— Заткнитесь.

Особенно сильно его раздражал портрет деда, Абраксаса Малфоя. Этот старик всегда смотрел с таким высокомерием, с таким презрением, что казалось, он наперед знал, как обернётся каждый шаг Драко. Знал, что тот никогда не сможет соответствовать не только его ожиданиям, но и тем стандартам, которые ставила перед ним вся его проклятая родня.

Этим вечером Малфою предстояло делать то, что он не любил больше всего на свете. А именно, играть роль примерного семьянина, фальшиво улыбаясь перед родителями его фиктивной жены, что так свято верили в их искреннюю любовь.

На званых ужинах Драко появлялся нечасто, аргументируя отсутствие загруженностью от поручений Тёмного Лорда — что, по сути, почти всегда было правдой. Почти. Порой он просто использовал эту отговорку, чтобы избежать очередной порции добротной фальши. Так он упрощал жизнь себе и Астории, которая, как и он, не находила в этом браке никакого счастья.

— Ну наконец-то, — Астория увидела Драко, подходящего к выходу из поместья, и стояла в ожидающе-раздражительной позе, скрестив руки на груди. — Ещё немного, и мы опоздаем.

Как всегда, слишком безупречна.

— О, и тогда можно будет не идти? — Драко пользовался последними минутами этого вечера, когда он ещё мог быть собой.

— Один грёбаный вечер, Драко, — протянула она в лёгкой усмешке, наигранно умоляя. — Сегодня мы муж и жена.

Гринграсс склонила голову, глядя на него так, будто ждала, когда он наконец примет неизбежное. Ни капли настоящей мольбы с её стороны. Только раздражённое напоминание о правилах игры, в которую они оба были вынуждены играть.

Драко ничего не ответил, решив, что это будет лучшим выбором в сложившихся обстоятельствах. Он молча протянул руку и взял Асторию за запястье, едва касаясь ткани её рукава, максимально избегая возможности контакта с кожей девушки. Просто потому что так было лучше для них обоих.

С хлопком аппарации, которую Командующий предпочитал меньше всего, мир завертелся в тугой узел, перенося их с женой прочь из дома. К вычурному поместью семьи Гринграсс.

***

Дом древнего чистокровного рода Гринграсс казался парящей иллюзией, утончённым сном, сотканным из голубых, белых и розовых оттенков. Он словно парил над землёй, создавая ощущение лёгкости, уюта и почти сказочной безмятежности. Здесь всё было продумано до мелочей — от изящных лепных потолков с затейливыми узорами до мягких, приглушающих шаги ковров.

Это место было полной противоположностью мрачного, величественного Малфой-Мэнора. Там, среди тяжёлых каменных стен, резных дубовых панелей и гобеленов, каждый предмет напоминал о древности рода, но вместе с тем и о холоде, властной строгости и вечном давлении традиций. Поместье Малфоев подавляло, пропитывая своих обитателей тенью прошлого, в то время как дом Гринграссов словно растворялся в воздухе, даря ощущение лёгкости и утончённой роскоши.

При входе в поместье Драко и Асторию сразу встретила эльфийка Луми, служащая Гринграссам. Малфой сразу узнал её по глазам разного цвета — один был зелёным, «как изумруд», а другой — голубым, «как небо». О них без умолку говорила Тинки однажды вечером, впервые повстречавшись с ней. Она ей понравилась, и хозяин доверился чутью своего эльфа. 

— Луми приветствует вас, мистер и миссис Малфой, — затараторила она. — Позвольте Луми забрать и повесить ваши мантии. 

Она ловко протянула руки, крошечные ладошки с длинными тонкими пальцами были чуть вытянуты вперёд в ожидании. Луми носила белую наволочку, слишком большую для её хрупкой фигуры. Её босые ножки едва слышно шлёпали по гладкому мраморному полу. Звук был мягким, но странно настойчивым. Драко обычно не замечал таких деталей, но почему-то сейчас это резало слух.

Луми провела молодое семейство Малфоев через круглый коридор, расположенный между двумя лестницами, плавно изгибающимися вверх.

Вскоре они оказались в просторной гостиной, временно превращённой в банкетный зал для званых вечеров. В обычные дни ужины проходили в столовой, но миссис Гринграсс неизменно утверждала, что проводить там каждый вечер — скучно и однообразно. Поэтому для особых случаев она выбирала гостиную, чтобы создать иллюзию новизны, пускай и незначительной.

Драко знал, что за этим скрывалось э желание подчеркнуть размах и гостеприимство семьи, создать правильную атмосферу. Всё здесь было частью игры, и он, как никто другой, понимал, насколько важны в ней детали.

— Я уже всерьёз начал думать, что вы сегодня не удостоите нас чести, — протянул тот единственный голос, который Драко был искренне рад услышать в этом доме.

Блейз Забини лениво опирался о каминную полку, идеально вписываясь в атмосферу роскоши.

— У вас антиаппарационная диета, и вы добирались пешком? — продолжил он, приподняв бокал вина и чуть склонив голову в сторону Драко.

— Забини, я теперь буду опаздывать на каждую нашу встречу ради порции твоего искромётного юмора, — с лёгкой усмешкой отозвался Малфой, подходя ближе.

Их рукопожатие было крепким, почти подчеркнуто-брутальным, как будто за этой жесткостью они пытались спрятать нечто более глубокое — понимание, привычную иронию или, возможно, даже остатки той юношеской беспечности, которая осталась далеко позади.

В воздухе пронёсся приглушённый смешок, почти сразу же растворившись среди звона бокалов и негромких разговоров. Семьи наконец поприветствовали друг друга — с теплом, сдержанной любезностью, обменявшись комплиментами о нарядах, причёсках и последних светских новостях. Всё это было частью ритуала, традиции.

— Драко, твои волосы сегодня выглядят не безупречно. Тебе нездоровится? — хихикнула Дафна, кокетливо склонив голову. Она уже год как была не Гринграсс, а Забини, явно перенимая у своего мужа манеру поддразнивать.

Малфой едва удержался от едкого замечания насчёт того, что дерьмовое чувство юмора, вероятно, передаётся половым путём. Ухмыльнувшись своей мысли, он демонстративно закатил глаза.

— Ты всегда была мастером комплиментов, Дафна, — сухо отозвался он, стряхивая невидимую пылинку с манжеты.

Она только рассмеялась, но продолжить не успела — к ним приблизился мистер Гринграсс.

— Я не верю своим глазам, неужели сам Малфой удостоил нас визитом? — протянул он с лёгкой усмешкой, лениво покачивая вино в бокале.

Хозяин дома крепко пожал Драко руку, а затем по-свойски хлопнул его по плечу. Жест был наигранно-дружеским и, конечно же, Малфой понимал почему. В их отношениях всегда ощущалась лёгкая напряжённость.

— Слышал, что дела у Тёмного Лорда идут в гору, — как бы между делом заметил мистер Гринграсс, слегка наклоняя голову и выжидая реакцию.

Драко почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он не любил, когда кто-то касался этой темы. Особенно таким тоном.

— По-другому и быть не может, — ответил Малфой, заставляя себя держать лицо.

Мистер Гринграсс, похоже, заметил его напряжение. Его губы едва дрогнули в невидимой усмешке, прежде чем он отступил, оставляя Драко наедине с его мыслями.

— Прошу вас, присаживайтесь, — прозвучал любезный голос миссис Гринграсс. Она стояла у стола, сложа руки перед собой, освечивая лицо гостеприимной улыбкой. — Ужин уже на столе.

Драко сдержанно кивнул и сел рядом с женой, напротив Блейза, что его вполне устраивало. Ужин был подан с той утончённой роскошью, которая казалась чем-то само собой разумеющимся в домах старинных чистокровных семейств: хрустальные бокалы, серебряные приборы, блюда, украшенные свежими травами и цветами.

Ароматы пропитали воздух — жареное мясо с пряностями, свежеиспечённый хлеб, лёгкий шлейф ванили и жасмина от букетов, расставленных в вазах по углам комнаты. Всё было идеально.

Слишком идеально.

Драко слушал разговор вполуха, механически перекладывая еду на тарелке, но внимание его всё больше привлекал мистер Гринграсс. В отличие от жены, лучившейся гостеприимством, и дочерей, которые с нарочитой лёгкостью обсуждали последние светские новости, глава семейства сидел фигурой выточенной из камня. Его взгляд был мрачен, пальцы методично постукивали по краю стола, а выражение лица выдавало человека, находящегося мыслями где-то далеко.

Драко бросил быстрый взгляд на Асторию. Фальшивый смех резал уши. Её рука небрежно лежала на столе, а пальцы рассеянно водили по ножке бокала.

Малфоевское раздражение только усилилось.

Что-то здесь было не так.

— Драко, как поживает Нарцисса? — очередь расспросов от миссис Гринграсс дошла и до него. — В последний раз, когда мы с ней виделись, её мучали головные боли. 

Это были ночные кошмары. 

— Нарцисса чувствует себя просто замечательно, — Астория влезла со своей репликой, не дав Малфою сказать ни слова. — Большую часть дня она проводит у себя в оранжерее, — продолжила она, слегка улыбаясь. — Говорит, что цветы лечат, и по ней это правда заметно. 

Он кинул на неё косой взгляд, его глаза сузились, но он быстро взял себя в руки. — Нарциссе действительно лучше, — ответил он уравновешенно, складывая приборы на тарелке.  — Раз в неделю её посещает целитель для профилактики. 

— Целитель Флетчер действительно хороший специалист, — хозяйка дома умело продолжала поддерживать равномерную беседу. — Я слышала, что он может помочь с проблемой любого характера. 

Эта реплика была произнесена миссис Гринграсс настолько бесстрастно, что Малфой посчитал совершенно глупым то, что это может быть намёк на что-либо. 

Но это был намёк. 

— Я не могу дождаться, когда мы будем собираться семьями, а наши разговоры будет разрезать детский смех, — миссис Гринграсс, наконец, завела эту тему. Мягко. Мечтательно. — Драко, Астория, нам ждать радостной новости в этом году? 

Только через мой труп.

— Мы с Драко не торопимся в этом вопросе, мама, — Астория слишком утрированно взяла Малфоя под локоть и положила голову ему на плечо. — Ведь со свадьбы ещё даже год не прошёл, это время предоставлено нам.

К горлу подступила тошнота. Малфой едва сдержал гримасу отвращения.

— Пока идёт война, об этом не может идти речи, — строго выпалил Малфой.  — Сейчас в приоритете установление нового порядка во всей магической Британии. Ребёнок должен родиться в спокойное время. 

Или никогда.

Его слова повисли в воздухе, и на мгновение в комнате воцарилась тишина. Даже миссис Гринграсс, казалось, была слегка ошеломлена его прямотой.

— Ты говоришь правильные вещи, Малфой, — неожиданно для всех подал голос мистер Гринграсс. — Вам ещё некуда спешить. 

— Кхм, — внимание на себя перетянула Дафна. — Пока очередь расспросов не дошла до нас, мы с Блейзом хотим сделать заявление.

Драко кинул взгляд на друга, который виновато улыбался, почесывая затылок. Блейз выглядел одновременно гордым и слегка растерянным, как будто он сам ещё не до конца осознал, что происходит. 

— Мам, пап, уже в следующем году в этом доме снова будет слышен детский крик, — Дафна произнесла эти слова с такой теплотой, что даже у Малфоя защекотало что-то внутри. — Мы скоро станем родителями! 

— Я не такая важная шишка, как Командующий, так что мы можем позволить себе ребёнка уже сейчас, — Блейз крепко обнял свою жену, которую любил давно, искренне и по-настоящему. 

Эта новость ошарашила даже Драко. Последний человек, которого он представлял отцом, это был его друг-повелитель огневиски Забини, который не терял своего звания даже после свадьбы с Дафной. Он смотрел на Блейза, пытаясь представить его с ребёнком на руках, но картинка никак не складывалась. 

Наблюдая за тем, как все повскакивали со своих мест и уже второй раз за вечер обнимают друг друга, теперь уже роняя слёзы, Малфой всё ещё краем глаза смотрел на мистера Гринграсса. Тот, хоть и обнял свою дочь, но рассыпаться в поздравлениях не стал. Его лицо оставалось непроницаемым, а глаза были устремлены куда-то вдаль. Возможно, он даже не посмотрел в сторону Блейза. 

А ещё больше Драко удивляло в этом вечере то, что он начал замечать вещи, совершенно для себя бесполезные. Он утешал себя мыслью, что дело касается его лучшего друга, но где-то в глубине души понимал, что это не совсем так. 

— Чувак, я жду тебя на улице, — Блейз махнул рукой Драко и повернулся, удаляясь в сторону выхода на задний двор. — Давай, пока они не начали третий круг объятий, мы успеем подышать. 

А вот это предложение показалось Малфою по-настоящему вдохновляющим за весь вечер. Он незаметно выскользнул из суматохи обсуждений и поздравлений на холодный, промёрзший ноябрьский двор. 

Воздух был резким и колючим, но Драко почувствовал, как его лёгкие наполняются свежестью, освобождая от тяжести, которую приносила душная атмосфера дома. Луна висела низко в небе, холодным светом отражаясь о тонкий слой снега.

— Вы же это не серьёзно? — с ровной интонацией произнёс Драко. Он не знал, что говорить Блейзу. Он знал, как с ним шутить, как ругаться, как молчать. Но вести серьёзные диалоги с этим человеком не было в его списке. Так повелось со школы. 

— Поверь мне, я до сих пор в ахуе, — не оборачиваясь, задумчивым голосом произнёс Забини, доставая сигарету из пачки.  — Но мы этого хотели. 

Драко казалось, что он подсматривает за чем-то интимным. Как будто буквально процесс зачатия происходит сейчас на его глазах. Он почувствовал лёгкую неловкость, но быстро отогнал это чувство. 

— И давно? — Малфой отказался от сигарет Блейза, потянувшись в карман за своими вишнёвыми. Пальцы нащупали пачку.

— Уже месяц, прикинь, — Забини поднёс палочку к сигарете в зубах и поджёг её, делая первую затяжку. Дым медленно поднялся, смешиваясь с паром от его дыхания. — Узнали две недели назад. 

— Дерьмовый ты друг, Забини, — произнёс Драко с ухмылкой, локтем поддевая товарища.

— Если ты не припоминаешь, о великий и занятой, то я звал тебя напиться как раз две недели назад, — с укором посмотрел Блейз. — Но едва ли ты нашёл время в своём плотном графике. 

Они переглянулись и несколько секунд смотрели друг на друга с прищуром, а затем их начало пробивать на смех.

— Забей, я не в обиде, — прыснул Забини. — Я бы отдал пять сотен галлеонов, чтобы ещё раз увидеть твою удивлённую рожу, да ещё и в добавок под ручку со своей «любимой» женой. 

— Блять, ничего не говори, — Драко закатил глаза. — Меня тошнит от этого спектакля. — Он всё ещё крутил между пальцами пачку с сигаретами, но так и не зажёг ни одной. 

— Так в чём вопрос, приятель? Заделай наследника, и от тебя все отстанут, — Тон Блейза был таким же расслабленным, как и его поза.

— «Заделай»? Забини, тебе блять семьдесят? — Драко уставился на него, приподняв бровь, пытаясь скрыть смех, который не мог не просочиться через его сарказм.

— Трахни свою жену пару раз, и она залетит. Все получат, что им нужно, тебя никто трогать не будет, — Блейз произнёс это с таким самообладанием, как будто это был самый естественный совет в мире. Он снова затянулся, выпуская клубы дыма.

— У меня на неё не встанет, — блондин запрокинул голову назад, позволяя редким снежинкам попадать на лицо. — Да и она не то чтобы от меня в восторге. 

— А тебе сколько, Малфой? Сто пятьдесят? — возмущенно добавил Блейз. — Она вроде старается играть в семью. Возбудись где-нибудь и сделай это. 

— Мне не нужен ребёнок, — Драко сложил пачку сигарет обратно в карман, решив, что сейчас не то настроение. — Не сейчас и не от неё. Всё слишком нестабильно. Везде. 

Забини ничего не ответил. Он просто стоял, курил и смотрел вдаль, на тёмные очертания деревьев, покрытых снегом. Малфой был благодарен другу за то, что тот уважал его позицию, хоть и не всегда был согласен. 

— Что с Гринграссом? — вспомнив мрачное выражение лица хозяина поместья.

— Забей, у него свои заморочки, — Блейз небрежно дернул плечом. — Он переживает из-за родового проклятья и своих дочерей.

— А ты не переживаешь? — спросил Драко, не скрывая удивления, ведь он знал, как Блейз относится к своей жене.

— Дафна сильная волшебница, — с гордостью произнёс Блейз. — Её это не коснётся.

Малфой не нашел, что сказать.

Тишина между ними была комфортной, как это часто бывало. Они стояли рядом, каждый погружённый в свои мысли, но при этом чувствуя, что другой рядом.

— Помнишь заебу Грейнджер, подружку Поттера? 

— Хммм, дай-ка подумать, — Забини построил саркастично задумчивое лицо, притворно почесав подбородок. — Может, это наша заучка-одноклассница из золотого трио? Или та, которая наложила на тебя Империус? Или та, которая появляется в листовках о розыске буквально на каждом шагу магической Англии? Что-то не припоминаю. 

— Она в Мэноре, — Драко поднял взгляд на друга и посмотрел на него в упор.

— Размазана по подвалу твоим отцом? — Лицо Забини исказила смесь удивления и неподдельного интереса. Он прищурился, его сигарета замерла на полпути ко рту. — Ты её поймал? 

— Люциус. Он хотел скинуть её Рэддлу, чтобы в очередной раз подлизать, — Малфой ухмыльнулся, его невероятно забавляла эта ситуация.

— Я, как обычно, пропустил всё самое интересное... — разочарованно проговорил Блейз. Он сделал последнюю затяжку и бросил окурок в снег, где тот медленно погас. — Так а почему она теперь в твоём доме? Темница Рэддла вроде не переполнена. 

Драко не успел ответить, так как их разговор прервала внезапно появившаяся из дома Астория. Блейз мгновенно исчез в дверях, растворяясь в тени дома, не желая вмешиваться в семейные дела.

— Ну конечно, ты тут, — Гринграсс произнесла это с таким надменным тоном, что Драко ощутил, как его терпение тут же начинает иссякать. — Сбежал поболтать со своим дружком, пока я оправдываюсь перед родителями за тебя.

— Я тебя не просил, — ответил Драко равнодушно. — И я уже всё сказал. Моё мнение не изменится.

— Ты мог бы хотя бы сделать вид, что тебе не все равно. Я одна пытаюсь превратить наш брак в хоть что-то похожее на семью.

— Повторюсь, я тебя не просил. Мне наплевать, как всё это будет выглядеть. Скажи спасибо, что я здесь трачу свое время.

Астория хотела что-то сказать, но он не дал ей возможности, обходя её и направляясь в дом. Её взгляд, полный обиды и разочарования, оставался позади, но Драко не обернулся.

За весь вечер она на него ни разу не посмотрела, будто это имеет хоть какое-либо значение. Малфой не понимал намерений этой девушки, потому что они оба не испытывали друг к другу симпатии. Их брак, по его мнению, прекрасно держался на обоюдной неприязни и его деньгах. И менять что-то в этом фундаменте в ближайшее время он точно не собирался. 

***

Следующим утром, по своему обыкновению, Драко после сна направился на тренировочную площадку, расположенную на заднем дворе Малфой-Мэнора, за садом. 

Несмотря на пронизывающий ноябрьский холод, он тренировался без каких-либо согревающих чар, позволяя морозному воздуху впиваться в кожу и обжигать лёгкие. Этот холод, вместо того чтобы угнетать, помогал пробудить разум и очистить его от лишних мыслей. Дыхание вырывалось клубами пара, а его шаги легко глухо звучали по утрамбованной земле, покрытой тонким слоем инея.

Обычно Драко придумывал себе сложные схемы тренировок, включая магические упражнения и физические нагрузки, но сегодня его тело само диктовало ритм. Он не хотел усложнять, просто бегал. С каждым шагом его мышцы напрягались и расслаблялись, а сердце било ровно и сильно, будто оно пыталось заглушить все остальные звуки и мысли. На некоторое время всё, что было важно, — это движение.

На удивление, утро задалось довольно бодрым и не раздражающим. Он прокручивал в голове предстоящее собрание Пожирателей, уже заранее выстраивая в своём сознании достаточное количество стен, чтобы ни одна живая душа не протиснулась к нему в голову. Мысли о Волдеморте, о его отце, о Гермионе, запертой где-то в доме, — всё это отступало на второй план, пока он бежал. 

Он бежал, и ему было хорошо. Казалось, что в момент бега все его тяготы не успевают за ним буквально на шаг. Шаг, который нужен был ему как воздух. Хотя бы иногда. 

«Ты подлый, слизеринский трус!»

Блять, не сейчас.

«При первой же возможности побежал кланяться в ноги своему Лорду.»

Отъебись.

«Подлый.»

Грязнокровка, я предупреждаю.

Он наращивал темп, его ноги двигались быстрее, дыхание становилось всё более прерывистым. 

«Слизеринский.»

Голос Грейнджер становился отчетливей.

Его тело работало на пределе своих возможностей, но он не ощущал усталости. Боль в мышцах, жжение в лёгких, сковывающее чувство в горле — всё это сливалось в одно, теряло значение. Он не замечал этих сигналов. Всё, что было важно, — это бежать.

«Трус».

— Отъебись от меня! — Малфой закричал, резко остановившись посреди тренировочной площадки.

Его голос разнёсся по пустынному двору, эхом отражаясь от стен поместья. В ушах гудело, а сердце готово было выскочить из груди. Он стоял, согнувшись, опираясь руками на колени, и чувствовал, как капли пота стекают по его лицу, смешиваясь с холодным утренним воздухом. 

— Ты нихуя не знаешь, — хриплым шёпотом.

Он сел на землю прямо там, где стоял, побеждённо обхватив голову руками.

Она нихуя не знает.

Драко злился на Грейнджер. Злился на себя. Злился на Орден. Злился на Поттера. 

Меньше всего на свете он хотел быть в этом положении. Пешка Волан-де-Морта. «Правая рука», как его называли другие, и иногда даже сам Рэддл. Драко пришлось выложиться по полной, чтобы заслужить это звание и стереть с себя ярлык предателя. И было невыносимо тяжело удерживать хоть какой-то остаток рассудка, вцепившись в ветки адекватности, которые всё слабее удерживали его на плаву.

Тёмный Лорд с ним считался, советовался, и лишь изредка унижал — что было в кругах Пожирателей смерти недостижимой роскошью. Но с каждым днём, после каждой встречи, каждого задания и рейда, Драко собирал остатки самого себя, разбросанные вокруг, как осколки разбитого зеркала.

Единственная причина, по которой он занял это место, заключалась в его родителях, чья жизнь висела на волоске из-за его собственных решений. Теперь его существование, его служба были не чем иным, как искупительной жертвой. Потому что он Малфой. Малфои всегда должны стоять друг за друга. 

Эти обязательства ему внушали с пелёнок. 

Он хотел вырвать их с корнем. 

Именно чувство долга заставило его ещё полгода назад подготовить родителям порт-ключи в безопасное место, на случай, если Орден одержит победу. Разные, потому что он был уверен только в одной — в своей матери. Насчёт Люциуса Драко всё ещё сомневался. Отец был причиной многих проблем семьи, но, несмотря на всё, он оставался отцом. Он был семьёй, а семья — это то, что нужно защищать, даже если она сама разрушает тебя.

Блять, блять, блять.

«Драко, он твой отец, он делал для семьи всё, что мог». 

Он чёртов ублюдок.

Малфой поднялся, наконец ощутив, как тело бьёт холодная дрожь, а пальцы онемели. 

И он сделал всё, чтобы я его ненавидел. 

***

Уже к полудню Малфой прибыл на штатное собрание Пожирателей смерти, появившись последним в длинной комнате, окна которой были затянуты плотными шторами.

В цепочке не хватало лишь Волан-де-Морта, который мог появиться с минуты на минуту, чем уже заранее нагонял ужас на присутствующих. Драко едва успел занять своё место, конечно же, по правую руку от кресла Реддла, как услышал голос Яксли: 

— Я всё жду, Малфой, — он протягивал слова с особым пренебрежением, — когда ты уже обнаглеешь до такой степени, что начнёшь появляться после Тёмного Лорда. 

— Тебя что-то конкретное не устраивает, Яксли? — Малфой сверкнул ледяным взглядом в сторону Пожирателя. Это заставило всех присутствующих съёжиться и опустить головы. Ну, кроме Снейпа, разумеется. 

— Не кипятись, я просто беспокоюсь, как бы ты не оступился перед Тёмным Лордом, — Корбан ходил по краю. — Ты забрался на большую высоту, Малфой, а падать с неё будет очень больно. 

— Я полагаю, что мистер Малфой лучше всех нас знает, как нужно себя вести для лояльности Тёмного Лорда, Корбан, — Снейп вмешался в разговор так обыденно, будто разнимал спор двух четверокурсников. Как всегда, он заступался за своего крестника, но делал это с таким видом, будто это было само собой разумеющимся. 

— Давай ты сам выберешь, куда засунуть своё беспокойство, — обратился Драко к Корбану, ставя точку в этом будничном обмене любезностями.

Видел бы ты своё лицо, Яксли.

Спустя двадцать минут напряжённого молчания на собрании появился Волан-де-Морт, разбавив обстановку парой Авад, полетевших в неугодных ему приспешников, которые провалили миссию по обезвреживанию ловушек, оставленных Орденом. 

После его нотационной речи о строгом следовании указаниям во избежание дальнейших «потерь» слово перешло к Малфою. Сухим, выверенным тоном он начал распределять военные задачи на ближайшие две недели, четко назначая каждому из предводителей их цели.

Разумеется, он не упустил возможности продемонстрировать свою власть — отряду Яксли досталось самое унизительное поручение: сортировка и допрос свежепойманных грязнокровок.

— Сопротивление слабеет, но этого недостаточно, — прошипел Рэддл. — Орден ещё дышит. В их рядах достаточно волшебников, чтобы сражаться.

— У вас есть пожелания, мой Лорд? — холодный, выверенный тон Малфоя.

— Благодаря тебе у нас есть двое очень важных пленников, Драко. Сделай всё, чтобы добыть от них любую важную нам информацию.

Малфой не дрогнул, несмотря на тот огненный взгляд, что тянулся к его душе. Он выпрямился, не ослабляя своей маски.

— Да, мой Лорд, — ответил он, не колеблясь. — Допрошу при первой же возможности.

— Для тех, кто еще не в курсе, в наших темницах ожидают своей участи мистер Фред Уизли и мисс Гермиона Грейнджер, — Волан-де-Морт смаковал каждое слово, растягивая удовольствие. — Может быть, у кого-то из вас, мои дорогие друзья, найдутся предложения, как использовать их... влияние... на Орден Феникса?

В зале повисла тишина.

Драко готов был поклясться, что по спине рядом сидящего крестного пробежала струйка холодного пота.

— Неужели никто из вас не может быть хоть немного полезен? — голос Волан-де-Морта зазвенел от раздражения. — Вы так привыкли следовать указам, что ваш мозг едва ли способен выдать хоть что-то стоящее. Из-за этого мы топчемся на месте!

— Мой повелитель, — Снейп произнёс это с явной осторожностью, выбирая каждое слово с ювелирной точностью, — если позволите, я выдвину предположение, что Орден Феникса, вероятно, не осведомлен о судьбе своих пленных.

— Продолжай, Северус, — Реддл слегка наклонил голову, позволяя ему говорить.

— Допустим, статья на главном развороте Ежедневного пророка с колдографией живых пленных не только внесет ясность в положение сопротивления для общественности, но и, вероятно, подтолкнет Гарри Поттера и его друзей к необдуманным действиям — а именно этого нам и следует добиться, — Снейп протянул эту фразу так ровно, что Малфою показалось, будто он произнес ее без единого вдоха.

Наступила короткая пауза.

— Это хорошее предложение, Северус.

Тёмный Лорд сделал задумчивую паузу, а затем медленно повернул голову к Малфою.

— Подготовься на завтра, Драко, — поднимаясь и делая шаг к выходу, тем самым завершая собрание. — Я хочу, чтобы колдография пленных была сделана в твоем доме вместе с твоей семьей.

— Как скажете, мой Лорд, — Малфой мастерски скрыл недоумение в голосе.

Реддл остановился, чуть склонив голову, будто смакуя момент. Затем медленно развернулся, лениво обводя пространство палочкой.

— Я хочу, чтобы Гарри Поттер и его друзья сделали тебя своей главной мишенью, Драко. Чтобы каждый их шаг, каждый их взгляд был направлен на тебя, чтобы они не могли шагнуть без твоего присутствия. Я хочу, чтобы ты стал для них той тенью, которой они боятся, но не могут избежать. Ты станешь тем, кого они будут преследовать до самого конца, и в этот момент ты докажешь, что ты готов стать тем, кого они будут бояться. Пусть они видят, как мы играем в эту игру, и пусть они увидят, на что способны те, кто стоит с нами.

Он удалился, оставив за собой последнее слово. Повисла тишина.

Драко встретился взглядом со Снейпом. Холодным, изучающим, но, как ни странно, понимающим.

По негласной договоренности они не использовали друг против друга легилименцию без необходимости. Драко, впрочем, не стал расстраивать крестного, что тот не смог бы даже если бы захотел. На этом и держался их союз — на договоренностях.

Поднявшись со своего места, он направился прямиком в темницы и выдохнул, оказавшись наконец наедине со своими мыслями. Но пока не позволял себе их разобрать. Слишком рискованно.

Его семья.

Пленные.

Статья в «Пророке».

Он должен стать мишенью для Ордена.

Малфою понадобилось пройти два лестничных пролёта и длинный узкий коридор. Пальцы почти бессознательно скользнули по холодному железу двери, когда он достиг массивного входа в темницы, ведущие под дом Реддла.

Третья камера.

Он остановился, пристально вглядываясь в темноту. Некоторое время казалось, что за решёткой никого нет, но потом он различил силуэт, едва уловимый в полумраке. Всё-таки стоило воспользоваться заклинанием.

— Люмос.

Тусклый свет палочки разогнал тени, и почти сразу раздался бодрый голос:

— За решёткой сижу я, а дерьмово выглядишь ты, Малфой.

Фред Уизли сидел на холодном полу, прислонившись спиной к каменной стене. Одна нога была небрежно подогнута в колене, руки лениво покоились на бёдрах, как будто он только что вытащил из кармана пару шуток и теперь обдумывал, какую из них рассказать первым. Его лицо было почти беззаботным, а в глазах, несмотря на всю темницу вокруг, всё ещё сохранялся лёгкий блеск, как если бы он просто отдыхал где-то под дубом в тёплый весенний день, а не томился в мрачной подземной тюрьме.

Несколько мгновений Драко просто смотрел на него, пытаясь понять, как человек, оказавшийся в такой ситуации, мог сохранять такую лёгкость. Мрак, казалось, не касался этого чудака.

— Почему ты не бежал, Уизли? — Вопрос, который всё это время вертелся у Малфоя в голове, вырвался быстрее, чем он сам ожидал.

— Я предположу, что ты ослеп, и укажу на то, что тут три стены и решётка, приятель, — ответил Фред с лёгкой усмешкой. Его непосредственность разбивала тяжёлую атмосферу, магическим образом придавая этому месту долю обычной реальности.

— Почему ты не бежал, когда мы напали на вас в пещерах? — Драко, нахмурив брови, взялся пальцами за переносицу, внося уточнение в свой вопрос.

Фред вдруг посерьёзнел.

— А ты бы бежал, если бы твоя любовь и твоя семья имели хоть на унцию больше шансов, если бы ты пожертвовал собой?

— Я бы не потащил свою любовь в такое место, — устало закатил глаза Драко, но тут же вскинул голову, осознавая смысл сказанного. — Блять, ты встречаешься с Лавгуд?

— Видел бы ты своё лицо, Малфой, — хмыкнул Фред. — Да, Полумна моя девушка.

— Ну, я, честно, в ахуе. — Драко даже не стал скрывать свое удивление.

Они разговаривали, как старые друзья, невзирая на то, что один из них был пленителем, а второй пленным. Да и друзьями они никогда не были.

— Зачем ты пришёл, Малфой? — Фред поднял подбородок, изучая своего оппонента.

— Чтобы выведать у тебя все известные тайны Ордена и расположение убежищ.

— И чего ты ждёшь? — Фред приподнял бровь, продолжая смотреть на Драко с едва скрытым интересом.

— Потому что это для меня давно не тайна.

— То есть ты... — Фред не успел договорить, как воздух разрезал взмах палочки, и голубоватое свечение мигнуло, поглощая его слова.

— Обливиэйт.

В следующую секунду воспоминание Фреда о разговоре исчезло, растворившись в пустоте, будто его никогда и не было.