Агнец

Драко.

Чей-то голос в сознании выдернул его из темноты, не давая окончательно провалиться в сон. Он лежал на уже таком родном черном бархатном диване с белой окантовкой, чувствуя, как усталость накатывает волнами. Несколько ночей без сна сделали своё дело.

Он устал.

Темный Лорд велел Малфою участвовать во всех операциях, миссиях, стычках — везде, где мог появиться Орден. Даже если там были лишь рядовые бойцы, даже если схватка казалась незначительной. Он должен был стать призраком войны, тенью, от которой не скрыться. Его должны были видеть. Пытаться убить. Бояться.

За последние две недели сторонники Сопротивления словно обезумели. Они появлялись в самых неожиданных местах — в глухих деревнях, темных переулках, на пустынных улочках. Они нападали на небольшие группы Пожирателей, били быстро, хаотично, без четкого плана, а затем исчезали, не оставляя за собой ничего.

Все это выглядело абсурдным, нелогичным. Глупым.

Но Драко понимал, в чем дело.

Он не сомневался, кто-то в Ордене наконец сложил два и два и понял, что статья в газете была ловушкой. Открытой, наглой, примитивной. О спасении пленных не было ни намека. Они не делали ни единой попытки. Только бессмысленные маневры.

Его это изматывало.

Малфоя вызывали почти каждый день. Каждая вылазка затягивалась на долгие часы: короткий бой, несколько смертей,продолжительная охота за теми, кто сумел скрыться, а потом — бесконечные обсуждения, попытки просчитать ходы противника.

Реддл был в ярости. Он хотел заполучить еще одного пленника. Кого-то значимого, известного.

Последняя встреча с ним закончилась коротким, но мощным Круциатусом, от которого все тело сковало адской болью. Теперь Драко ощущал последствия — под одеждой прятались темные пятна гематом, которые уже имели мало значения.

Главное, что после такого его, возможно, несколько дней не будут трогать.

Возможно.

Было семь часов утра.

Его сон был беспокойным и неудобным, но этот диван оставался единственным местом в доме, которое он считал своим убежищем. Даже несмотря на одно... неприятное обстоятельство.

Это самое обстоятельство сейчас мирно посапывало в подушку огромной белоснежной кровати с черными балдахинами, занимая пространство, которое когда-то принадлежало ему.

Почти три недели Драко искал в доме место, которое хотя бы отдаленно давало то же чувство уединенности, что и эта комната. Но нигде не было того идеального сочетания тени и света, воздуха и пространства. Нигде не стояла мебель так, как нужно.

И главное — нигде больше не было тайных проходов, позволяющих ему незаметно исчезать, когда это было необходимо.

Аппарация не представляла проблемы, но Драко предпочитал перемещаться по особняку естественным путем. И его бесило, что теперь это стало невозможным.

Бесило, что его привычный порядок был нарушен.

Благодаря Рэддлу.

Благодаря отцу.

Его раздражало её присутствие. Грейнджер нарушала идеальное пространство этой комнаты своими криками, слезами и терпким напряжением в воздухе.

Но сейчас она спала. И ее ровное, спокойное дыхание странным образом действовало умиротворяюще.

Ноябрь подходил к концу. Утреннее солнце больше не спешило прогонять тьму, и приглушенный голубоватый свет пасмурного неба мягко просачивался сквозь полузакрытые шторы, растворяясь в полумраке комнаты.

Все-таки здесь идеально.

Он почти провалился в сон, чувствуя, как веки тяжелеют, а напряжение наконец покидает тело. Мысль о том, что стоило бы приходить сюда чаще, хотя бы по ночам, промелькнула где-то на границе сознания.

Справа, со стороны кровати, раздался протяжный, хриплый стон. Звук уже сливался с расплывающимися образами наплывающих сновидений...

— Что ты тут делаешь?!

Блять.

В очередной раз его сон был прерван, но на этот раз голос был вполне реальным. Драко резко открыл глаза, ощущая, как измотанный организм выбрасывает адреналин, заставляя сердце колотиться быстрее.

— Спал, — процедил он сквозь зубы, устало уставившись в потолок.

— Я имею в виду... — Мерлин, даже после пробуждения она невыносима. — Почему ты спал в моей комнате?

— В моей комнате, Грейнджер, — он позволил себе едва заметную усмешку. Произносить это вслух было удивительно приятно.

— Насколько мне известно, — своим классическим поучительным тоном произнесла Грейнджер, — эта комната принадлежала твоей матери. И она давно в ней не живет. Теперь в ней живу я. И, замечу, не по своей воле.

— Ты живешь в комнате, которая находится в моем доме, — от его слов веяло усталостью, — и, смею заметить, тоже не по моей воле.

— Хорошо, Малфой, — явно с трудом произнесла она. — Почему ты находишься в этой комнате, когда в поместье, наверняка, есть много других? Например, твоя собственная!

Драко развернулся на бок, осознав, что шея неприятно затекла. Теперь, прищурившись в полумраке, он мог видеть ее силуэт, размытый тенями рассвета.

— Я прихожу сюда, когда меня все заебывают, — одной рукой он лениво разминал шею, — и ты, Грейнджер, не станешь мне помехой. Не заебывай.

Малфой перевёл взгляд на её лицо - два огромных глаза смотрели на него, переполненные смесью возмущения и детского удивления. Гермиона сидела на кровати вполоборота, левая рука упиралась в матрас, правая нервно прижимала одеяло к груди. Его взгляд скользнул ниже, задержавшись на согнутой в колене ноге - гладкая кожа, подсвеченная утренним светом из окна, казалась почти фарфоровой. Вторая нога скрывалась под одеялом, оставляя простор для воображения.

Драко нахмурился, неожиданно задумавшись о том, есть ли на ней нижнее белье.

Разум подсказывал, что спать без белья было бы неразумно будучи пленницей, но воображение уже рисовало совсем другие картины.

Он нервно сглотнул зажмурив глаза.

Кажется, у меня недотрах.

Нет, он даже в мыслях не позволит себе этого. Никаких фантазий о том, как он встаёт с дивана, подходит к кровати с волчьей грацией, нависает над полуголой Грейнджер-грязнокровкой, страстно прижимает её к матрасу, срывая одеяло... Никаких мыслей о том, как его губы скользят по её хрупкой шее, оставляя россыпь поцелуев на нежной коже...

БЛЯТЬ.

Нет, он тщательно переберёт в голове все её недостатки. Это было наваждение. Она же абсолютно несексуальна - костлявая, как подросток-первокурсник, с этой вечно растрёпанной гривой волос, торчащих в разные стороны. И, вероятно, маленькие сиськи... Хотя он даже никогда не обращал на них внимания. За семь лет в Хогвартсе он ни разу не удостоил её оценивающим взглядом - просто не находил ничего, что могло бы привлечь внимание. Она всегда была лишь раздражающей занозой, вечной тенью омерзительного Поттера. И трахалась с... Фу. Вислым.

Однако, есть вероятность, что её маленькие соски-горошинки сейчас набухли от трения о ткань одеяла...

— Малфой! Убирайся! - Блять, зачем она открыла рот. — Мне отвратительно находиться с тобой в одной комнате!

— Трогательно, — он повернулся обратно на спину отгораживая себя от навязчивых образов. — Жаль, что мне похуй.

Грейнджер фыркнула, чем лишь сильнее раздразнила его. Драко усмехнулся — эта комната была его, и он не собирался никуда уходить. Возможно, стоило наложить на неё Силенцио или, по крайней мере, закрывать балдахин и заглушать звук заклинанием. Тогда можно было бы просто делать вид, что её здесь нет.

Но она была. И снова что-то говорила.

— Отвернись. — Малфой повернулся к ней, едва приподняв бровь. — Не смей на меня смотреть!

Она ткнула пальцем в сторону противоположной стены.

— Малфой, я сказала тебе отвернуться.

Забавно. Стоит ли ей напомнить, что у пленников обычно нет права командовать? Особенно таким тоном.

— Ты такая глупая, — протянул он, с ленцой поднимаясь и садясь по центру дивана, закидывая руки на его спинку. — Я ведь даже не смотрел на тебя. Но теперь... Теперь, Грейнджер, я и моргать буду редко.

О да, я уже вижу, как раздуваются её ноздри.

Поиграем.

— Ты просто омерзителен! — вспыхнула она, резко фыркнув.

Грейнджер резким движением начала заворачивать себя в одеяло, спрыгнула с кровати и пронеслась в ванную хлопком закрыв за собой дверь.

Малфой невольно усмехнулся.

Что ж, её присутствие здесь могло бы оказаться не таким уж раздражающим. По крайней мере, теперь у него появилась новая форма развлечения.

Он лениво опустил взгляд вниз, обращая внимание на то, что в брюках стало болезненно тесно.

Чёрт. Если бы на шестом курсе мне сказали, что однажды у меня встанет на Грейнджер... Я бы бросился с Астрономической башни вслед за Дамблдором.

Сегодня пятница. Скорее всего, Нотт первым делом после пробуждения отправит сову с предложением посетить как минимум три борделя.

Возможно, на этот раз стоило согласиться.

А может, напомнить о себе той репортерше, которая чуть не съела меня взглядом?

Нет. Сегодня только дрочить и спать.

Грейнджер вышла из душа спустя десять минут, старательно натягивая на лицо маску невозмутимости. Влажные пряди спадали на плечи, оставляя тёмные следы на ткани полотенца. Она прошла к камину и встала рядом с ним.

Малфой следил за ней, не отрываясь. Как волк. За ягнёнком.

Его взгляд скользнул ниже, и острое, цепкое зрение тут же подметило мелкую россыпь мурашек, покрывающих её бледные ноги.

Ей холодно.

Разумеется. После горячего душа, в тонком халате, который едва прикрывает бёдра.

Откуда у нее халат?

Мама. Сама доброта.

— Может, перестанешь пялиться? — Её голос хлестнул по тишине, выдернув его из мыслей. — О, или, что ещё лучше, наложишь на меня Империус, чтобы я снова сделала всё, что тебе вздумается?!

Может, и правда, неплохая идея?

— Посвяти меня, умнейшая ведьма нашего века, — Естественно, не без издевки в голосе. — Что, по твоему мнению, должно мне вздуматься?

— Я не способна мыслить так грязно, Малфой... Но смею...— Он не дал ей договорить.

— Я в жизни не прикоснусь к тебе, Грейнджер, даже если ты сама залезешь на меня, — он растягивал слова лениво, чтобы они наверняка отпечатались в его сознании. — Это... — Драко медленно обвел её силуэт в воздухе движением руки, очерчивая границы чего-то абсолютно неинтересного. — Не то, что когда-либо могло бы меня привлечь.

— Какой же ты мерзкий, —  Грейнджер сделала резкий жест, ткнув пальцем в свою грудь. — К твоему сведению, я говорила совершенно о другом! Если бы ты меня хотя бы дослушал, ты бы это знал.

— Как же много ты говоришь, — тихо, слегка покачивая головой.

Драко резко зажмурился, отгоняя ненужные мысли.

Надо зацепиться за что-то другое, отвлечься. Например... Её мокрые волосы. Почему она не высушила их?

Но Грейнджер, разумеется, не дала ему времени на размышления.

— Почему бы тебе не посидеть в комнате у своей жены, Малфой?

— Потому что это не твоё дело, — Драко откинул голову на спинку дивана, равнодушно разглядывая потолок. Он даже не помнил когда в последний раз здоровался с Асторией. — Почему твои волосы мокрые?

— Может, потому что я была в душе? — с откровенной насмешкой.

— Ох, как я не догадался, — протянул он с ленивой язвительностью, скользнув по ней взглядом. — Почему не осушила их магией?

Гермиона скрестила руки на груди, прищурившись.

— Ты пришёл поиздеваться? — её брови дернулись вверх. — У меня нет палочки. Я даже беспалочковой магией не могу пользоваться. Я в плену, Малфой, на случай если ты вдруг забыл!

Он и правда забыл. Как, впрочем, забывал время от времени, что не все могут колдовать без палочки. И что не все способны использовать магию, даже если вокруг расставлены антимагические чары.

— И напомню ещё раз, что это всё благодаря тебе. И я не-на-ви-жу тебя за это, — она почти прошипела последние слова сквозь зубы. — Спасибо, что предоставил возможность тебе об этом сказать.

Как же много она говорит.

— А я напомню тебе ещё раз, что ты в плену благодаря своей тупости и моему отцу. Я тебя не пленил, — Драко прикрыл глаза, надеясь, что это прекратит разговор.

— Но ты и не освобождаешь.

— С какой стати? — он поднял на нее вопросительный взгляд. — В чём моя выгода, Грейнджер?

— Выгода в том, Малфой, чтобы не быть конченным убийцей.

Ох, ты слегка опоздала.

— И быть убитым самому? — Он поднялся с дивана и медленно сделал шаг в её сторону, не отрывая взгляда от её больших напуганных глаз. — Я уже конченный убийца, Грейнджер. Скажи спасибо Поттеру, если увидитесь. Не я проебал все шансы и не убил Реддла. Теперь у этого есть логичные последствия.

Глаза Гермионы начали наливаться слезами и она, не выдержав, резко отвернулась. Послышался тихий, едва уловимый всхлип.

Малфой уже был у двери, ведущей в коридор третьего этажа, когда вдруг остановился, сжав ладонь на холодной ручке.

— Никогда не поворачивайся спиной к своему врагу.

На миг Драко задумался.

— И я не собирался тебя убивать.

Он не обернулся. Только открыл дверь и вышел.

***

Послышался звон браслетов.

— Интересно... — протянул женский голос по левое плечо.

Малфой не удержался от лёгкой гримасы.

Вот почему я предпочитаю потайные двери.

Он развернулся и встретился взглядом с Асторией.

— Тебя почти не бывает на ужинах в последнее время, а теперь я нахожу тебя выходящим с утра из комнаты грязнокровки, — по всей вероятности, она распутывала клубок своих невероятных фантазий. — Предпочитаешь омерзительный перепихон, чем провести время с семьей?

Какое восхитительное утро...

— Что ты несешь? — Губы Драко искривились от пренебрежения.

— Хочешь сказать, что это случайное совпадение?

Малфой медленно выдохнул через нос, делая паузу ровно настолько, чтобы её начало передёргивать от напряжения.

— Хочу сказать, что ты забываешься. Уясни раз и навсегда: мои дела тебя не касаются. Оставь свои гипотезы при себе.

Он сделал шаг вперёд, внезапно сократив расстояние между ними до интимно-опасного.

— А ещё лучше... найди себе любовника, который будет терпеть твои глупые вопросы. Удовлетворит все твои... нематериальные потребности, — Последние слова он намеренно растянул, наслаждаясь тем, как алеют её уши. — И отстань от меня.

Его рука неожиданно взметнулась, едва не касаясь её щеки, но в последний момент он лишь поправил складку её платья на плече с мнимой заботой.

— Только смотри... не попадись.

— Да как ты смеешь?! — взвизгнула Гринграсс. — Я твоя жена, Малфой! Или тебе действительно настолько плевать?

Угол его рта дернулся в оскале.

— С каких пор тебе стало не плевать, Астория?

Прежде чем она успела открыть рот, он уже понял, что до сути можно добраться гораздо проще. Малфой вонзил взгляд в её сознание, легко скользнув по поверхности её мыслей, выискивая то, что ему нужно.

Ребенок.

Нет, глубже.

Люциус.

Драко наткнулся на свежее воспоминание — вечер, когда его отец посвятил целый час, упорно внушая Астории, что им нужен наследник. Как можно скорее. Каждое слово было пронизано давлением и настойчивостью. Люциус не оставлял ей выбора.

Астория дёрнулась назад, будто получила пощечину.

— Как... — дрогнув. — Как ты посмел...

Но он уже отвернулся, разглядывая собственные ногти с преувеличенной небрежностью.

— И каков твой гениальный план, дорогая жена?Выесть мне мозг чайной ложкой? Чтобы я забыл обо всём и набросился на тебя, как голодный пес, лишь бы мой отец отстал?

Его колено нежно упёрлось в стену рядом с её бедром, запирая её в ловушке из собственного платья и его тела.

— Ты действительно находишь это хоть сколько-то разумным? — шёпотом. — Что ты будешь делать с ребёнком, которого не хочешь? Будем воспитывать его в лучших традициях нашего семейства? Ложь за ложью, пока он не начнёт блевать при виде собственных родителей?

— Я хочу этого ребёнка, Драко! — Её ладони упёрлись в его грудь.

— Хочешь? — хрипло и до жути сладко. — Правда?

Его руки молниеносно схватили её запястья.

— Что ты делаешь?!

Рывком Драко прижал её к ближайшей двери всей тяжестью своего тела, давая почувствовать каждый мускул, каждую жёсткую линию. Дверь подалась беззвучно, впуская их в полумрак гостевой спальни.

— Наследника, дорогая.

Её запястья дрогнули в его хватке.

— Я... я... Малфой, остановись!

— Я бы остановился, — он освободил одну руку и его пальцы скользнули по её пояснице с демонстративной медлительностью, — но разве это не мой супружеский долг? Дать жене то, чего она так настойчиво требует?

— Драко, пожалуйста... — Её ладонь упёрлась в его грудь, но толчок оказался слабым. — Я не хочу этого!

Драко замер, изучая её лицо с клинической внимательностью, взвешивая в уме усвоила ли она его урок достаточно. Потом разжал пальцы.

— Разве ты меня не хочешь? — он вскинул брови с преувеличенным недоумением, играя роль оскорблённого мужа.

— Меня сейчас стошнит от тебя.

Ну наконец-то.

— С возвращением, Гринграсс. — Малфой отдернул свой измятый пиджак, выровнялся и похолодел. — впредь, если тебя будет донимать Люциус, скажи об этом мне и я разберусь. Не играй против меня. Особенно в семью.

Астория провела языком по пересохшим губам.

— С отцом я разберусь, — Малфой шагал обратно, к выходу из комнаты. — Он больше не будет тебя донимать.

Когда её кивок наконец последовал, Драко почувствовал не облегчение, а лишь новую волну усталости. Два конфликта за утро — с Грейнджер, теперь с женой. Слишком много даже для него.

Он аппарировал прямо в спальню, нарушив собственное правило, и рухнул на кровать, даже не снимая туфель. Последнее, что он осознал перед тем, как провалиться в забытьё — горький привкус на языке и мысль, что сегодняшний день только начинается.

***

Вода приятно обвивала тело, заливаясь в нос и уши, создавая ощущения невесомости. Легкое давление на веки приносило странное умиротворение. Но внутри, в груди, с каждым вдохом начинала сжиматься тревога от нехватки воздуха. Сил хватило лишь на то, чтобы вынырнуть и схватиться за края ванной.

В этот день Драко не заметил, как проспал до самого вечера. Он проснулся, как всегда, от кошмара, который преследовал его без усталости. В нем ему вновь нужно было выбрать: умереть самому или убить родителей. Каждый раз он выбирает смерть, но ледяной смех Волан-де-Морта не дает ему покончить с собой. Вместо этого он наблюдает, как его родители горят заживо, и снова просыпается от криков матери, которая повторяет его имя. Он снова ощущает беспомощность, которая его уничтожает.

Как всегда, Тинки была рядом, готовая предложить успокаивающую ванну, которая была очень кстати.

Все полгода, что Малфой находился практически под ежедневными пытками и истязаниями Волан-де-морта, из него пытались выбить саму возможность чувствовать тревогу и страх. Костяшки его пальцев белели, когда он вспоминал, как тёмные заклятья выжигали в нём всё человеческое, оставляя только холодную расчётливость.

Но есть в этом мире вещи, неподвластные тренировкам и магии. Когда дело касалось войны, битв, решений и командования — Драко был непоколебим. Его голос не дрогнул ни разу, когда он отдавал приказы о казнях. Рука не дрожала, когда приходилось пытать пленников лично. В эти моменты в его глазах стояла та самая мёртвая пустота, за которую Реддл называл его "своим совершенным оружием".

Он действительно не знал сомнений, не знал страха — лишь видел его в расширенных зрачках своих противников, слышал в срывающихся голосах молящих о пощаде. И эта бесчувственность пугала его больше, чем любые пытки — но об этом не знал никто. Даже Тёмный Лорд.

Однако чувства не могли исчезнуть. Те сильнейшие эмоции, что не удавалось выместить в бою, настигали его в тишине, когда он оставался один на один с четырьмя стенами своей спальни. Именно поэтому каждое свободное утро Малфой начинал с изматывающих тренировок, выходящих за границы разумного — где магия переплеталась с физическим истощением, а заклинания сливались с рукопашными приемами.

Только так. Только доводя себя до предела, когда мышцы горели огнем, а в горле стоял вкус крови. Только когда пот смешивался с пылью тренировочного поля, а пальцы непроизвольно дрожали от перенапряжения — только тогда его разум обретал хрупкое подобие спокойствия.

Сегодня Драко находился в состоянии полнейшего раздрая. Больше двух недель без тренировок, и внутри него что-то скручивалось в плотный, раздражающий ком. Тревога, напряжение, злость — они разливались по телу, делая его чужим, неспособным полностью контролировать себя.

Физически он тоже был не в порядке, но вовсе не из-за отсутствия нагрузки. Его тело напоминало пергаментный свиток, испещренный чужими почерками: бледные шрамы пересекали рёбра, лиловые гематомы цвели на плечах, животе и бёдрах. Они мешали свободно двигаться, отзывались колкими вспышками при каждом шаге. Малфой мог бы залечить их, но не хотел. Эта боль была постоянной. Ощутимой и стабильной. И в этом было что-то... успокаивающее.

Закончив с ванной, он встал перед зеркалом, лениво проведя рукой по влажной коже. Вода стекала по ключицам, пропитывала полотенце, едва державшееся на бедрах. Он смотрел на свое отражение внимательно, оценивающе. Его мышцы по-прежнему были в идеальном состоянии — не просто рельефные, а наполненные силой, в которой он никогда не сомневался. Именно в этом он находил уверенность, когда магия казалась ненадежной: в неоспоримой физической реальности собственного тела.

Драко провел пальцами по особенно крупному синяку на боку, сжав челюсти, когда боль пронзила тело новой волной. Уголок его рта приподнялся в удовлетворительной ухмылке.

Глубоко вдохнув, он откинул назад мокрые волосы и сжал пальцы в кулак. Нужно было вернуться в норму.

Ведь сегодня его ждал еще один напряженный разговор. На этот раз с отцом.

***

Тинки, посланная найти Люциуса, доложила, что он обосновался в восточном крыле. Отец не просто переехал — он оборудовал там новый кабинет и занял лучшую гостевую спальню.

Драко это забавляло.

Отец настолько не мог вынести присутствия Грейнджер в их доме, что даже изменил вековые привычки семьи Малфоев. Теперь он делал крюк через весь особняк, лишь бы не проходить по тому самому коридору третьего этажа.

— А комната матери? — спросил Драко, хотя ответ был очевиден.

Тинки нервно переминалась с ноги на ногу.

— Мистер Люциус приказал перенести покои госпожи Нарциссы тоже в восточное крыло, — прошептала она, опасаясь реакции хозяина.

Драко лишь покачал головой.

Мать стала заложницей отцовского упрямства.

Восточное крыло всегда было холоднее и мрачнее остального поместья. В то время, как здесь обитал Волан-де-Морт, со стен сняли все картины и портреты, и с тех пор никто не удосужился их вернуть. Голые обои местами потемнели от сырости, а длинный тупиковый коридор казался еще более безжизненным. Его окна выходили на тот самый лес, который когда-то пугал Драко в детстве — могучие, огромные дубы, шептавшиеся на ветру. Теперь он смотрел на них равнодушно.

Еще одна галочка в списке вещей, которые больше не трогали его.

Кабинет отца располагался в самом конце, у высокого витражного окна, изображавшего Василиска. Дверь была приоткрыта, и из щели пробивался неровный свет камина, отбрасывая дрожащие тени на стены.

Драко шел уверенным шагом, едва слышно ступая по старому паркету.

Зачем отцу теперь кабинет?

На его губах растянулась легкая улыбка. Наверное, Люциус все еще пытался изображать делового человека.

Драко застал отца склонившимся над массивным фолиантом. Длинный палец Люциуса медленно скользил по пожелтевшим страницам, будто выуживая тайные знания.

— О, Драко. Я уже начал забывать твои черты. Благодарю, что почтил меня визитом.

— Здравствуй, отец.

Драко прошёл вглубь кабинета и опустился в кожаное кресло напротив камина. Жар пламени сразу обволок его, как тёплое одеяло, заставив напряжённые плечи слегка расслабиться. В голове неожиданно всплыл образ Грейнджер — её дрожащие колени, мокрые волосы, прилипшие к шее...

Вспомнив, что вопрос навязчивых фантазий так и не был решен, он выругался про себя.

Письма от Нотта сегодня не было — возможно, стоило самому написать. Хотя бы чтобы отвлечься.

Люциус не отрывал глаз от книги, его перо плавно скользило по пергаменту.

— Вероятно, ты пришел сюда не просто так. Чем могу тебе помочь?

— Чем Я могу тебе помочь? — Драко нарочито повторил фразу, делая акцент на местоимении. — Ты же явно донимаешь мою жену, чтобы достать меня.

Перо отца на мгновение замерло.

— Я вижу прогресс, сын. Ты впервые назвал её своей женой, — Люциус поднял взгляд, бледные брови чуть приподнялись. — Отцовское сердце не может не радоваться.

Драко резко оттолкнулся от спинки кресла, впиваясь локтями в колени.

— Не будь лицемером. Тебе плевать на наши отношения. Что тебе на самом деле нужно?

— Ты стал таким... грубым, Драко. — Люциус отложил перо, сложив в замок. — Знаешь, что за книга лежит передо мной?

— "Двести способов облажаться перед своей семьёй"? — Губы младшего Малфоя искривились в усмешке. — Вижу, ты почти все испробовал. Пора присмотреть что-то новое.

Люциус медленно перевернул страницу.

— В таком случае, ты, Драко, должен наизусть знать, как выглядит эта книга, — отец парировал колкую насмешку. — Так что, как видишь, это не она.

Он встал разворачивая фолиант ближе к краю стола в сторону сына.

— Это хроника рода Малфоев, — Драко закатил глаза, услышав эти слова. — И в следующем году я ожидаю увидеть здесь новое имя.

— Что, присмотрел себе новую жену? — язвительно протянул молодой Пожиратель. — Матери будет приятно познакомиться. Как зовут несчастную?

Перо в руке Люциуса треснуло пополам.

— Хватит кощунствовать! — Он резко обошёл стол. — Не смей втягивать Нарциссу в свои пошлые шутки!

Драко медленно поднялся, намеренно выпрямляясь во весь рост — ровно на те полголовы, что делали его выше отца, накрывая того своей тенью.

— Решил поиграть в заботливого семьянина? — холодно спросил он, глядя сверху вниз. — Не утруждайся. Я перестал верить в твои благородные порывы лет пять назад.

Люциус резко вскинул подбородок.

— Мне плевать в что ты веришь, щенок, — сквозь стиснутые зубы. — Ты опорочил имя нашей семьи и без меня род Малфоев сгнил бы в позоре.

Да он издевается.

— Без твоих усилий? — теперь между ними оставалось лишь расстояние двух шагов. — Твоими "усилиями" мы все оказались в аду. Знаешь, что самое обидное? Что Тёмный Лорд не забил тебя до смерти. Я бы с удовольствием на это посмотрел.

В висках пульсировала ярость, горячая и сладкая. Малфой буквально чувствовал, как кровь приливает к лицу, как пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.

— Всем бы стало легче, — прошипел он.

Люциус медленно провел языком по губам.

— В очередной раз убеждаюсь, что поступил правильно, — произнес он с театральным вздохом. — Надеюсь, Тёмный Лорд не пощадил тебя. Надеюсь, ты достаточно страдал, чтобы понять цену своей трусости.

Его губы растянулись в оскале, и он отступил на шаг, поправляя манжету с фамильным гербом.

— В следующем году род Малфоев должен продолжиться. Вы с Асторией подарите нам наследника, — Глаза Люциуса сверкнули ледяным блеском. — Сделай хоть что-то полезное, Драко.

— Спешу огорчить, отец, — Драко медленно засунул руки в карманы, пальцы нащупали теплый металл фамильного перстня. — Этого не случится.

Люциус резко выпрямился, тень от камина исказила его черты.

— Я уничтожу всё, что тебе дорого, если ты осмелишься перечить мне.

Драко лишь усмехнулся, поворачиваясь к двери.

— Не следишь за событиями. Ты уже это сделал. Мне не нужен наследник от Астории. Не нужен ребёнок, который либо сгорит в этой войне, либо останется сиротой.

Удар кулаком по столу прозвучал как выстрел.

— Именно потому, что идёт война, ты обязан! — вены на лбу отца налились кровью. — Не просто так тебя женили в восемнадцать! Если ты погибнешь, род Малфоев на этом закончит своё существование!

Драко уже толкал дверь.

— И это будет твой крест, отец.

За спиной звучали крики о долге, чести и проклятой крови, но он больше не слушал.

Выйдя в коридор, он почувствовал, как горит Тёмная метка.

Его вызывают.

Снова.

***

Спустя несколько минут Малфой, облаченный в мантиюКкомандующего с серебристым шелковым подкладом и скрытый за маской Пожирателя, отлитой из лунного серебра, уже стоял у массивных ворот Оттербери.

Заброшенная тюрьма возвышалась над ним мрачным силуэтом. Каменные стены, обрушившиеся башни и разбитые оконные проемы делали её похожей на скелет давно умершего чудовища.

Здесь, в этом проклятом месте, Реддл закалял своих новобранцев. Их загоняли в эти стены, оставляя наедине с кошмарами, жестокостью и холодом, который не брали ни заклинания, ни огонь. Именно здесь Драко провел первую половину своего «обучения». Он помнил, как кожа покрывалась инеем по ночам, как глаза отказывались закрываться от страха перед тем, что может выйти из темноты.

Теперь он возвращался сюда лишь по крайней необходимости.

— Мистер Малфой, д... добрый вечер, — перепуганный дозорный.

Худощавый парень, явно свежий рекрут, застыл у входа, будто боялся дышать рядом с высокопоставленным Пожирателем смерти.

Драко смерил его ледяным взглядом, затем, не тратя времени, шагнул внутрь, стряхивая с мантии капли холодного ноябрьского дождя. Влажный воздух крепости встретил его затхлой сыростью и запахом плесени.

— Что у вас? — раздраженно бросил он, не замедляя шага.

— Дезертиры, сэр, — поспешно ответил дозорный, втягивая голову в плечи. — Их поймали пару часов назад. Думали уйти через старый тоннель, но... — он замялся, словно не зная, как правильно закончить фразу.

— Но были слишком тупыми? — безразлично закончил Драко.

— Да, сэр.

— Веди, — отрывисто бросил Малфой.

Прямо напротив массивной двери, через которую они вошли, возвышалась широкая каменная лестница. Рекрут, стараясь не смотреть Малфою в глаза, повел его вниз — в подвалы Оттербери.

Драко знал не понаслышке, что представляли из себя глубины этого кошмарного места. Здесь произошло становление его, как воина.

Любимый «урок» Реддла, помимо пыток самого ученика, заключался в демонстрации изощренных мучений. Жертвами неизменно становились маглы. Методы, которыми пользовались Пожиратели, были столь изобретательно жестоки, что выходили за пределы даже самых темных кошмаров. Люди здесь не просто умирали — их ломали медленно, методично, растягивая агонию на часы, а порой и на дни.

Драко должен был оставаться непоколебимым. Правило было простым и беспощадным: моргнул, отвел взгляд, сжал челюсть или слишком глубоко вдохнул — Круциатус. Показал слабость — Круциатус.

О том, чтобы отвернуться или зажмуриться, не могло быть и речи. Он усвоил это в первый же день, когда, не успев осознать, что происходит, рухнул на каменный пол, содрогаясь в агонии от проклятья.

С тех пор он смотрел.

Каждую секунду.

Смотрел, как рвутся связки от криков, как тела превращаются в безжизненные оболочки, как безумие застилает взгляд, прежде чем в глазах угасает последняя искра сознания. Смотрел, пока его собственные чувства не притупились настолько, что смерть стала просто неизбежным исходом.

Эти крики до сих пор преследовали его. Они приходили в снах, прорывались сквозь сознание в минуты тишины. А здесь, в подземельях, они будто все еще звучали, эхом отражаясь от стен.

И что страшнее всего, он привык. Этому факту он ставил жирный минус.

Они спустились на третий уровень под землей.

Воздух был прогнившим до такой степени, что каждый вдох отдавался тошнотворной горечью на языке. Здесь смешались запахи испражнений, плесени и запекшейся крови, создавая зловонную пелену, от которой хотелось дышать через раз.

Под ногами отвратительно хлюпала мутная, вязкая жижа — гнилая вода, ржавчина и человеческие отходы, спрессованные временем в нечто бесформенное и липкое. Каждый шаг сопровождался чавкающим звуком, и Малфой чувствовал, как мерзкая субстанция проникает к коже через намокшие штанины брюк.

Мерзость. Одежду надо будет сжечь.

Рекрут остановился у массивной металлической двери и толкнул ее. С громким скрежетом петли поддались, впуская их внутрь.

Двое парней стояли на коленях в центре небольшого каземата. Грубые металлические наручники врезались им в запястья, оставляя глубокие кровавые следы. Головы бессильно склонились вперед, но подергивающиеся плечи выдавали то, что они еще в сознании. Пока.

Их лица, исполосованные синяками и рваными ранами, выглядели так, будто их вымазывали о каменный пол. Один из них с трудом дышал, каждый вдох отдавался в его груди шумным хрипом. Они уже прошли через ад.

Но настоящий ад для них только начинался.

— П... Пожалуйста... — прохрипел дезертир. Он почти полз к Малфою, цепляясь окровавленными пальцами за скользкий каменный пол. — П... П... Пощадите...

Драко не ответил.

За его спиной с лязгом захлопнулась дверь.

А затем раздался первый крик.

Хруст ломающихся костей прорезал воздух. За ним последовал глухой, утробный стон — звук, рождающийся там, где заканчиваются слова и остается только животный ужас.

Второй голос вскоре слился с первым, превращаясь в пронзительный визг, когда невидимые силы начали методично выкручивать руки, заставляя тело принимать невозможные позы. Пальцы неестественно выгибались назад, плечевые кости с хрустом выходили из суставов.

Драко стоял непоколебимо, его палочка выписывала в воздухе сложные руны, каждое движение было отточенно и безошибочно. Самые бесчеловечные проклятия слетали с его губ холодным шепотом, без намека на эмоцию.

«Урок номер двадцать три. Дезертир должен сполна прочувствовать тяжесть своего деяния. Смерть для него — блажь.»

— Авада Кедавра.

Ослепительная вспышка зеленого света разорвала темноту. Два тела дернулись в последнем спазме, прежде чем безжизненно рухнуть на промозглый каменный пол. На стене за ними остался выжженный след — неровная молния.

По заученной привычке Малфой задержался на несколько секунд, оценивая проделанную работу.

Затем он развернулся на каблуках и вышел из каземата, встречаясь с перепуганными глазами рекрута.

Мир скрутило в тугой узел аппарации, выдергивая командующего Пожирателей смерти прямо из подземелья.

В следующий миг он уже стоял в полумраке собственной спальни.

И только теперь позволил себе моргнуть.

***

Резкий спазм скрутил Драко пополам, вырвав из оцепенения. Он рухнул на колени, пальцами впиваясь в ковер, когда волна тошноты подкатила к горлу. Тело содрогалось в рвотных позывах, выкручивая внутренности.

Я уже конченный убийца, Грейнджер.

Ткань мантии с шорохом скользнула по плечам, оставшись бесформенной грудой на полу. Драко отполз назад, прижимаясь спиной к холодному камню стены. Он впился пальцами в волосы, откидывая голову назад.

Война сломала его, вылепив из юноши чудовище. Безликое, хладнокровное, безразличное к чужой боли.

Но сейчас ему было страшно.

Страшно не от содеянного, а от того, насколько легко это далось. От того, как привычно его палочка вывела смертоносную дугу, как спокойно он смотрел в глаза людям, которых пытал. Как не почувствовал ничего.

В его голове роились мысли, сплетаясь в болезненный, бесконечный круг: зачем он пошел на это? Как остается здесь до сих пор?

Семья.

Он сделал это ради них. Ради их жизней, ради собственной. Позволил вылепить из себя это существо, сломать себя, заточить в оболочку, от которой ему самому было жутко.

Вот только жизнью это нельзя было назвать.

Каждый из них теперь влачил существование, похожее на персональный ад. Мать — запертая в страхе за собственного сына, сломанная, безмолвно принимающая правила. Отец — тот, кто сам вогнал их в этот кошмар, тот, кто все еще пытался сохранить иллюзию власти, в то время как реальность рушилась под его ногами.

А Драко был результатом. Значимым трофеем Волан-де-Морта. Палачом по принуждению.

И хуже всего было то, что он справлялся с этой ролью слишком хорошо.

С этим дерьмом пора заканчивать.

Проклятый Орден феникса с их проклятым Поттером обязаны победить.