Агнец

— Как я могу использовать заклинание чёрного огня в бою, если даже тебе нужно защитное поле, чтобы остаться невредимым? Получается, оно бесполезно, когда рядом есть союзники?

На втором уроке тёмной магии Драко вытащил Гермиону ранним утром, желая проверить её способности в разное время суток.

— Вчера ты не слишком интересовалась этим, Грейнджер, — с ухмылкой произнёс Малфой. — Теряешь хватку.

Эти слова неприятно кольнули невозможную всезнайку, которая всегда славилась жаждой знаний и стремлением разбираться буквально во всём, что её окружало.

— Ты шокировал меня своим представлением с иллюзиями, — нашла себе оправдание девушка. — Так расскажешь мне?

Драко с лёгкой издевкой трижды цокнул языком и взмахом палочки раскрыл несколько клеток с адскими птицами.

— Урок номер два, Грейнджер, — он наколдовал себе защитный барьер. — Ты должна научиться локализовать заклинание.

Сфокусировав взгляд, Гермиона увидела Малфоя, который старался незаметно для сидящих за столом вдохнуть запах вишнёвой булочки, сжимаемой в руке. Это умилило. Не зря она после завтрака шепнула миссис Уизли о том, что Командующий питает слабость к этой ягоде. Где хозяйка достала её в марте — осталось загадкой.

— Тебе незачем это вспоминать, — шепнул блондин, переглянувшись с Роном, сидевшим напротив. — Ты больше никогда не окажешься на поле боя.

Конечно, Грейнджер была с ним не согласна. Отправлять друзей и мужа в бой, а самой оставаться в тени важнейшей битвы этой разрушительной войны было для неё чем-то за гранью. Она боролась с самого начала и будет бороться до конца.

— Вы планируете разыграть поимку Гарри, и ты не собираешься брать меня с собой? — Девушка снова начинала закипать. С полуслова. Чёртовы гормоны. — Каким образом, скажи на милость, ты объяснишь это Реддлу, чтобы он ничего не заподозрил?

Ей не удалось сказать это тихо. Теперь все взгляды на кухне были устремлены на них. А людей сегодня собралось много. Добрая часть приближённых Ордена сидела за столом, с интересом и лёгким недоверием поглядывая на нового союзника в ожидании свежих идей.

— Гермиона, скажи на милость, если Поттер и компания не появлялись ни в одном бою, где была ты до этого, с чего вдруг Реддлу не заподозрить подвох, если они «клюнут» на тебя в этот раз? — Драко наигранно поднял брови. — И вообще, какое теперь значение имеет его доверие в день, когда я собираюсь его убить?

Конечно, она не была настолько глупа. Грейнджер задала этот вопрос в надежде отвлечь Драко и уговорить его взять её с собой. Больше она не могла сидеть сложа руки.

— Быть может, Гермиона задала этот вопрос, чтобы ты засомневался и взял её с нами? — произнесла Полумна, абсолютно точно дублируя мысли молодой миссис Малфой. — Надеюсь, она не обидится за то, что я рассекретила её коварный план.

Старая она могла бы разозлиться на Лавгуд, которая сейчас, хоть и ненарочно, выставила её дурой. Новая же Грейнджер не могла. Один вид чудаковатой волшебницы, полностью перенявшей манеру одеваться у своего покойного парня, вызывал скрипучее ощущение разрываемого полотна души. Было немного странно. Луна сидела рядом с Джорджем в абсолютно одинаковых костюмах, различавшихся лишь размерами и оттенками коричневого. У неё был темнее.

Невозможно было разгадать по глазам когтевранки, стеклянным, как и всегда, её настоящее состояние: кипящее или, наоборот, лежащее замертво. Возможно, Грейнджер просто растеряла всю свою проницательность и навыки анализа. Но приблизиться к истине ей всё-таки помогли лоскуты рваной кожи на искусаных губах девушки с фарфоровой кожей.

— Спасибо, Полумна, ты даже немного помогла, — Гермиона занесла руку под стол, чтобы вцепиться в коленку Малфоя, — понять меня моему мужу. Теперь он точно знает, чего я хочу.

Командующий не сдержал усмешки, втягивая воздух от впившихся в ногу острых ногтей. Гриффиндорка играла не по правилам, прекрасно осознавая, как воздействуют на Командующего прикосновения вкупе с тем, что она назвала его мужем при всех своих товарищах. Она готова была поклясться, что внутри себя Драко мурлыкал от удовольствия.

Ты возьмешь меня с собой.

— О, пожалуйста. Рада была быть полезной, — ох уж эта Лавгуд. Гермиона, хоть и любила эту ведьму, но чувствовала себя рядом с ней в своей тарелке далеко не всегда.

«Жена да боится мужа своего. Помнишь, Грейнджер?»

Драко продолжал беспардонно врываться в её сознание, перекрывая абсолютно все мысли, замещая их своим сладким, бархатистым и навязчивым голосом. И какого-то чёрта сейчас он цитировал Библию. Снова.

Если ты выбирал себе жену, что будет следовать писанию, то ты немного промахнулся, Малфой.

— Грейнджер идёт с нами, — бросил Грюм, пережевывая жаркое, — и это не обсуждается.

В кухне повисла тишина. Каждая пара глаз присутствующего в комнате была устремлена на Драко.

— Обсуждается, — кисть парня, сжимающая вилку, побелела в районе костяшек. — Моя жена не идёт с нами.

— Идёт.

— Нет.

— Во-первых, Малфой, она член Ордена Феникса, что накладывает на неё определенные обязательства, — размахивая вилкой прохрипел Грюм.

— Гермиона привела вам союзника в виде Командующего армией Волан-де-Морта, чем, я считаю, перекрыла все свои обязательства с лихвой, — оскалившись парировал Драко. Его не слушали в военных вопросах. От этого он начинал закипать.

— Во-вторых, — повысил голос Аластор, — она — наша гарантия безопасности. Прости, Грейнджер, но в этой битве ты выступишь разменной монетой.

Жестко. Грубо. Прямо. В стиле Грозного Глаза.

Ну конечно, Гермиона и не могла рассчитывать, что этот человек выступил за её желание участвовать лишь ради поддержки. Кто угодно, но только не он. И в этом было преимущество бывшего аврора, который отбрасывал все переменные, орудуя голыми фактами ради одной-единственной цели, за которую они все боролись.

Сердце слегка защемило от того, что она станет чьей-то гарантией. Разменной монетой. Ей было неприятно, но терпимо. Мотивация была понятна и без разъяснений. Они на войне, и они не могут рисковать.

— Разве мы не решили доверять друг другу? — Низко, мрачно. Грейнджер неоднократно слышала этот голос на битвах, когда подчинённые Командующего совершали непростительные ошибки. И сейчас это был он. Драко сдерживался из последних сил, чтобы не обрушиться на Грюма с мучительными проклятиями.

— Ну так, если мы можем тебе доверять, если мы можем рассчитывать на твою помощь и нашу абсолютную безопасность с твоей стороны, почему ты тогда против присутствия Гермионы? — неожиданно подал голос Гарри.

— Может потому что я не гарантирую безопасность со стороны Реддла? Может потому что она беременна и я не хочу, чтобы её зацепило каким угодно заклинанием? — Малфой сузил глаза, не скрывая пренебрежения. — Поттер, ты совсем тупой или прикидываешься?

Сердце выбивало в груди. Со всей силы. Дышать становилось всё тяжелее от разрывающей действительности.

— Она идёт с нами или не идёт никто из нас, — Поттер скрестил руки на груди, откинувшись на стуле. — Нет никакой гарантии, что без мотивации ты не оставишь отряд в случае, если что-то пойдёт не по плану. Кстати, я ещё не давал своё согласие. Подробности, Малфой. И не забывай, что кроме всего прочего, выступать перед Визенгамотом в твою защиту будем именно мы.

Бам.

Это. Было. Больно.

Услышать такое от друга. От друга? Человека, с которым они плечом к плечу вытаскивали друг друга из самого пекла, начиная с одиннадцати лет, с самого первого курса. Человека, который стал ей братом, за которого она была готова по-настоящему умереть. И который, после всего пережитого, назвал её «мотивацией».

Нет, разрастающаяся дыра в груди совсем не означала, что Грейнджер не была согласна с Гарри. Не означала и того, что она на его месте не сказала бы точно такие же слова, осознавая, что всё происходящее, несмотря на доводы, всё ещё могло быть игрой с целью затянуть их всех в лапы Пожирателей. И гриффиндорка спокойно могла отнестись к таким репликам по стороны Аластора Грюма. Но не со стороны друзей.

— Я, кажется, уже сказал, Поттер... — Малфой поднялся, опираясь на руки и нависая над столом так, чтобы задавить фигурой и взглядом оппонента, но Гермиона схватила его за руку, со всей силы впиваясь пальцами в локоть и заглядывая в платиновые глаза. Ей было абсолютно неважно как это выглядит для окружающих. Ей важно было достучаться до него.

Драко, пожалуйста, прими их условия.

Она хотела послать к чёрту их условия. Грейнджер больше всего на свете сейчас желала схватить под руку Командующего и направиться прямо в поместье Реддла, чтобы задушить его голыми руками. С такой силой жгло у неё под кожей. Но девушка лишь сильнее распахнула глаза, как будто это могло помочь ей звучать в разуме Драко чище.

Я буду с тобой рядом, буду в безопасности. Дети будут в безопасности. Просто, пожалуйста, давай уже закончим эту войну и начнём жить, как нормальные люди. Ты, я и наши дети. Просто нужно немного потерпеть и ещё немножечко рискнуть. Я верю, что у тебя всё получится.

Отчего-то эти слова обрели успокаивающий эффект на неё саму. В голове у Грейнджер начали появляться образы того, как Драко стоит в самой солнечной гостиной Мэнора с двумя малышами на руках и нежно улыбается, передавая одного из них ей в руки. Возможно, девочку. С волшебными платиновыми кудрями.

Ответный взгляд Малфоя был чернее ночи. Она видела, как на его лице ходят желваки, как он жмурится и снова открывает глаза, отмахиваясь от уже зарождающихся сомнений. Ей нужно было надавить ещё немного.

«Мне всего-лишь нужна приманка. Самая простая — Поттер. Но я могу справиться и без них.»

И оттянуть победу ещё на какое-то время? Нарцисса не в безопасности, Драко. В случае, если Лорд заинтересуется мной, ты уверен, что она успеет уйти? Ты уверен, что там, куда она направится, её никогда не найдут Пожиратели? Ты уверен, что Ты будешь в безопасности? Если ты умрешь, я клянусь, выращу из наших детей гриффиндорцев.

— Только не гриффиндорцев... — пошевелил Малфой губами почти беззвучно, помотав головой, и сел обратно на свой стул, второй рукой освобождая свой локоть от железной хватки Гермионы.

Кажется, получилось.

— Такое ощущение, что они только что вели диалог в головах друг у друга, — с нервным смешком вырвалось у Невилла, что сидел в дальнем углу, возле Полумны.

— Десять очков Гриффиндору, Долгопупс, — рявкнул Малфой.

Гермиона пнула его под столом коленкой.

— Ваша гарантия — моя жена. Моя гарантия — вы все. Угадайте, что будет, если с Грейнджер упадёт хоть волос?

— Малфой... — Гарри закатил глаза, склонив голову на бок.

— Угадай, что будет, Поттер.

Господи боже, когда это закончится?

— Это так очевидно, Драко, — с самой нежной улыбкой протянула Полумна. — Я полагаю, ты убьёшь каждого члена Ордена Феникса, если с Гермионой что-нибудь случится. Так мило.

— Луна, ты считаешь это милым? — не выдержала Джиневра, встревая в разговор.

— Что такое смерть десятка-другого человек, когда речь идёт о том, за кого ты готов отдать свою жизнь? — голос Лавгуд снова приобретал неземные нотки. — Я лишь хочу сказать, что нам всем стоит беречь Гермиону. Она ведь, в первую очередь, наш друг.

— Спасибо, что вспомнила, Полумна, — Грейнджер, честно, не адресовывала свой издевательский тон девушке и действительно была ей очень благодарна за слова. Но пока её глаза смотрели на Гарри, прожигая его насквозь, по-другому получиться и не могло.

Поттер смотрел на неё с искренним недоумением, как и всегда, когда понятия не имел что на этот раз ляпнул не подумав. Рональд, сидящий рядом, за всё это время так ничего и не сказал. Остальные осунувшись доедали вкуснейший ужин. Кто-то из них, вероятно, последний в жизни.

Грейнджер так сильно была благодарна Драко за терпеливость. За то, что он сдерживал в себе то, что, вероятно, никогда бы не стал сдерживать будучи в роли Командующего. Сейчас он был ровно пополам. Головой — военным, сердцем и внешними проявлениями — её мужем. С небольшим напылением яда и угроз, по-Малфоевски.

— Так каков план, приятель? — это был Джордж. По дёрнувшейся скуле Малфоя можно было легко прочитать, как ему царапнуло по нерву обращение. Но он, с тяжелым выдохом, проглотил и это.

— Проще, чем убить человека, приятель. — Грейнджер была готова его убить. — Завтра, когда я получу необходимый мне сигнал, мы с Поттером отправимся на руины Святилища Семи Звёзд, где он от всего своего большого сердца решит пожертвовать собой ради спасения любимой подружки, сдавшись мне в плен. А дальше вам нужно будет просто ждать.

— И это всё? Нам нужны подробности, Малфой, — Грюм задавал вопросы, что читались в глазах каждого присутствующего. — Мы не можем жертвовать бойцами, отправляясь в неведении.

— Так интересно получается, — молодой Пожиратель сверкнул глазами. — Вы смогли отправиться в неведении в Оттербери и смогли в неведении, чисто интуитивно, сжечь поместье Яксли, абсолютно не зная, кто ваш информатор. Вы доверились зельевару, который по сей день играет на два фронта, но не можете довериться мне, когда я сижу перед вами с открытыми картами.

— Поэтому мы и перестали пользоваться твоими шифрами. Это было слишком рискованно. Мы потеряли много человек ради неизвестной нам цели, — выпалил Гарри на одном дыхании, гневно размахивая руками. — Несколько девушек и парней с нашего курса, кстати, но ты вряд ли вспомнишь их имена.

— Парвати Патил, Дин Томас, Ханна Аббот, Сьюзен Боунс, Эрни Макмилан... — Драко загибал пальцы. — Мне продолжать? Я помню больше, чем ты думаешь, Поттер, и, определённо, больше, чем ты. Потому что, блять, ты не можешь удержать в голове элементарного. Всё ради одной цели. Всё, что делали и делаете вы, всё, что делал и делаю я.

Господи, они все мертвы...

— Сейчас да, но как мы могли...

— Как вы могли понять, что разрушить половину крыла главного штаба Волан-де-Морта по подготовке новобранцев — это преследование цели ослабить его? Как вы могли понять, что поджечь поместье Яксли, которое является одним из штабов Пожирателей, — это ослабить его? Или что оборвать крупную поставку артефактов из Ирана, которую вы решили не обрывать, — это ослабить его?

Гермиона слушала его, как заворожённая, с чуть приоткрытым ртом, из которого так и норовила стечь капелька скопившейся слюны. Было удивительно интересно, учитывая тот факт, как мало Драко рассказывал о войне и, ещё меньше, об Ордене. Он всегда аргументировал свою скрытность тем, что её мозг не был защищён от чтения мыслей другими Пожирателями, но ей казалось, что он просто пытается уберечь её от тягот происходящих кошмарных событий. И она была права.

— Зато вы выбрали гонять меня своими бессмысленными нападениями по всей Англии. Единственное, за что я вас могу уважать, так это за то, что вы почти подобрались к Клетке.

— Ты перебил всех наших новобранцев под Клеткой! — Прогремел Аластор.

Ты же говорил, что это был не Орден...

— А нахуй вы отправляете новобранцев в пекло? Или ты ждешь, что я начну оправдываться за убийства, Грюм? Точно хочешь поговорить об этом сейчас?

Малфой!

Грейнджер развернула его на себя, еле сдерживаясь, чтобы не накричать вслух.

Ты солгал мне!

— Да, — отрезал Драко. — Так было нужно. И я выслушаю всё, что ты об этом думаешь немного позже.

Ей хотелось послать его к чёрту за враньё, за то что он убивал её союзников, хоть и вводил в заблуждение, что не делал этого. Стало так противно от своей наивности. О каком, к чёрту, другом отряде сопротивления могла идти речь? Почему ей было достаточно одной фразы, чтобы покорно принять всё сказанное за чистую монету? Потому что она ему доверяла? А может, потому что услышала то, что хотела и успокоилась? Ведь можно было продолжать закрывать на всё глаза, слепо следуя за Малфоем, будучи уверенной, что она никак не предаёт друзей своей связью с ним. Ведь он, по её мнению, был чист.

Кухня начала наполняться гулом перешептываний и недоверчивых взглядов. Гриффиндорка понимала, что немые диалоги с Командующим при всех не вызывают у окружающих никакого доверия.

— Драко.

Гермиона неуверенно прочистила горло, зная, что сейчас скажет то, за что на неё с большой вероятностью будут злиться. И пусть. Он обещал быть перед всеми честным. Она лишь давала ему повод.

— Скажи пожалуйста, как ты планируешь убить Волан-де-Морта? У тебя будет доступ к артефакту, за который я попала в плен, чтобы разбить его связь с Нагайной?

Два платиновых ножа впились ей в переносицу, ввинчиваясь в череп, явно в попытках достать до мозга. Малфой поморщился, одним своим видом намекая на то, что ей конец. Он крепко обнял жену одной рукой за плечи, прижимая к себе достаточно сильно, чтобы она ощутила весь спектр его чувств в этот момент. Грейнджер почувствовала, как резкий выдох сорвался из пылающей груди, жар в которую внезапно начал стекаться со стороны пальцев её мужа, что вжимались в мягкие ткани достаточно жестко, чтобы оставить небольшие синяки. Она точно чувствовала не то, что должна была.

— У тебя будет доступ к артефакту, любимая.

Любимая. Господи.

По спине пробежал рой неприятных мурашек. Три глубоких вдоха. Ей катастрофически стало не хватать кислорода в этой людной комнате.

— Вот так ты его и убьешь? Используя артефакт?

Кто задал этот вопрос?

Звуки тонули в усиливающемся звоне, заполнившем её слух. Что-то изнутри выбивало барабанные перепонки, что-то заставляющее её хватать воздух хриплыми вдохами. Ей хотелось оторвать от себя кусок плоти, лишь бы не чувствовать прикосновения, что вызывало в ней нарастающий приступ паники.

— Есть вероятность, что это сделает Грейнджер... — какой-то обрывок предложения. Грейнджер сделает что?

Что я должна сделать?

Как будто гигантский рубильник щелкнул где-то внутри, обрывав связь с реальностью. Все конечности в один миг начало простреливать непроизвольными импульсами, пробуждая слабеющее вместе с сознанием тело, побуждая его к бегству.

— Мне нужно... — девушка поднялась определенно резче чем планировала, скидывая с себя руку Малфоя и привлекая внимание всех, кто был за стором. — Я сейчас...

Драко развернулся к ней всем телом, спешно осматривая её с ног до головы, взглядом полным абсолютного недоумения.

— Ты в порядке? — вопрос отдался эхом в голове.

Слишком много глаз. На плече, где только что была его рука, стучала кровь так, как если бы он проклял его локализированным Круциатусом.

— Да, просто, — дрожащая рука девушки заправила выбившийся локон за ухо. — Мне нужно... Я скоро вернусь.

Пока Малфой застыл с открытым ртом, подбирая слова, ноги уже сами понесли её прочь с кухни. Взвинченная адреналином, Гермиона взмыла по лестнице на третий этаж, буквально преодолевая ступени за несколько прыжков. Дверь в спальню захлопнулась с оглашающим грохотом.

Какого чёрта?

Это было странно. Её тело, что ещё несколько минут назад непроизвольно вздрагивало, теперь колотилось мелкой дрожью, как при лихорадке. Она уперлась руками в коленки, и наклонившись, начала пытаться контролировать выдохи, протягивая их на несколько секунд.

— Грейнджер, что с тобой? — вместе со звуком распахивающийся двери раздался и тревожный голос Малфоя, который ворвался в комнату, хватая девушку за подбородок обеими руками, вглядываясь в самую душу.

— Меня сейчас вырвет на тебя, — огрызнулась Гермиона, всё ещё сгорая от обиды на своего мужа. Её и правда мутило. Хотелось открыть окно.

— Что-то с животом? Ты почувствовала что-то?

Он присел на колени, ощупывая живот так, будто мог просканировать его и ощутить что-то неладное. Грейнджер почувствовала лёгкое, покалывающее тепло разливающееся по телу. Драко что-то шептал на непонятном ей языке.

— О, да, так и есть! — наигранно крикнула Гермиона, ощущая как всё напряжение изнутри растворяется, как сахарная вата во рту. — Может, дело в том, что ты мне солгал?

— Это не важно, — он отмахнулся всё ещё не отрывая взгляда от живота.

— То есть так, да?

Гриффиндорка отпрыгнула на шаг назад, вгрызаясь в него свирепыми глазами.

— Быть честным со мной — это для тебя неважно? Когда ты планировал мне об этом сказать? Я чувствую себя полнейшей идиоткой!

Драко тяжело выдохнул, поднялся на ноги и по своей любимой привычке начал тяжёлыми шагами загонять её в угол комнаты между дверью и стеной. Так же, как делал всегда. Она инстинктивно попятилась, прижавшись спиной к шершавым обоям, что цеплялись за ворсинки её свитера.

— Это неважно, потому что уже всё позади, — протягивая руки к талии. — Я не врал тебе ни в чём, кроме как в этом. Да, прости меня, я не должен был этого делать. Но ты была бы напугана в тысячу раз сильнее. И я не видел в правде смысла, учитывая, что ты ничего не могла изменить.

— Может, я могла бы... — сердце сдавливало от того, что он был прав.

— Ты ничего не могла бы, — Малфой сглотнул, отвернув голову в сторону, избегая зрительного контакта. — Я бы не позволил.

Я знаю.

Была ли она доверчивой идиоткой, что слепо верила Командующему армии Пожирателей смерти, даже после раскрытой лжи? Возможно. Но обстоятельства уже не позволяли думать в ином ключе. Беременность не позволяла. Брак, скрепленный узами магии. Не позволяло и занятое им сердце.

Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, почти не моргая, и видела то, что вряд ли кто-то ещё мог когда-либо в нём разглядеть. Раскрытую книгу. Вывернутую наизнанку душу, выкорчеванную с многолетними корнями, что годами врастали в его почву, формируя личность, суть которой Драко бы не открыл чужим под страхом смерти. А Грейнджер, подобно Алисе из Зазеркалья, заглядывала под них, под самые эти корни, вглубь земли, где змеились десятки метров обрушенных витиеватых ходов.

Муж.

Убийца, Пожиратель, чистокровный. Не насильник.

Платиновые радужки этого человека так сильно контрастировали с её карими, Гермиона знала. Как знала и то, что это не имело абсолютно никакого значения. Ни эти, ни какие либо другие контрасты, не были больше значимы в мире, где теперь были важны только она и он.

Да, эта девушка всё ещё член Ордена Феникса, обязанный бороться за победу над режимом до последнего заклинания. Да, друг. Людям, которые сделали её разменной монетой, мотивацией для удержания контроля над Командующим. Что ж. Таковыми были реалии войны. И Гермиона Грейнджер их принимала.

А Гермиона Малфой — нет.

Гермиона Малфой ждала момента, когда же, наконец, весь этот ад закончится. Когда она уже сможет просто жить.

Топот ног за дверью прервал её затяжные, бездонные размышления, выдернув девушку из Зазеркалья. Драко, ещё мгновение назад нависавший над ней, теперь подпирал рукой дверь, предвосхищая громкий стук.

— Гермиона, ты впорядке? — Господи, Рон.

— Гермиона! — Подбежавший к двери, следом, Гарри.

Она уже открыла рот, чтобы произнести это треклятое «Всё хорошо», чтобы успокоить друзей, чьи тревожные голоса выдавали, как сильно их беспокоил её стремительный уход. Но Грейнджер прервали. Указательный палец Малфоя коснулся её губ. Нежное прикосновение, сопровождаемое хищной улыбкой, играющей в уголках его рта, и полуприкрытые веки со светлыми ресницами, дразнящие её. Он беззвучно прошептал «тихо» и опустил вторую руку ей на талию, мягко подталкивая, пока её спина не упёрлась в дверь, за которой стояли товарищи.

— Она в порядке, — таким строгим, диссонирующим с действиями, тоном Драко поднял что-то со дна внутри неё. От ощущения теплоты его дыхания под рёбрами прокатился металлический шарик, вибрирующий, заставляющий сжаться мышцы пресса в районе солнечного сплетения. Руки непроизвольно дёрнули его за рубашку, подтягивая ближе.

— Малфой, это ты? Открой дверь немедленно!

Слизеринец, не сдерживая смешок, вскинул брови от услышанного. Грейнджер уже была готова ощутить на языке колкость, что вот-вот должна была слететь с его уст.

— Нет, Поттер, это твоя мамочка, — ну конечно, Драко не подвёл, полностью оправдывая ожидания.

Драко, это низко.

Ха. Ну, конечно. Его ироничный взгляд, коим он одарил Гермиону не требовал никаких объяснений. Как будто она не училась с ним на одном курсе шесть лет и ни разу не слышала, как Малфой осыпал их компанию гадостями с головы до ног, используя далеко не только такие фразочки. Да-ле-ко.

Плевать. Ничего ей больше не мешало наслаждаться.

Ласка. Как сильно она тосковала по ней за время разлуки. После этого затяжного, адского месяца, его пальцы, что с трепетом выводили круги по её щеке, касались кончиками подушечек линии челюсти и щекочущими линиями спускались вдоль шеи, были чем-то за гранью осознаваемого блаженства. И на сколько хорошо же было просто, наконец, запустить руки в платиновые волосы, чуть взъерошить, прихватывая у Корней в области висков. Так, как он всегда любил.

Я скучала.

Гермиона знала, что до его грани оставалось совсем ничего. Ему хватило лишь нескольких прикосновений и коротких вздохов с её стороны, чтобы сковать каждую мышцу стальной пружиной. Он впился разгорячёнными губами в нежную кожу под подбородком, отклонил её голову в сторону, придерживая за затылок. Малфой впивался зубами, посасывал, затем вылизывал горячую точку соприкосновения, от которой по всему телу разбегались импульсы потрескивающего удовольствия.

Гриффиндорка готова была сорваться прямо сейчас, почти стекая по двери, подхваченная его рукой под поясницу. Напряжение, что несколько дней не находило себе выхода в её теле, теперь отчаянно билось за свободу, пока она сдерживала откуда-то из глубины стон, что готовился стать точкой невозврата.

Мой.

То, что её будоражила их близость прямо сейчас, было так странно и инородно. Ощущалось как что-то запретное в сложившихся обстоятельствах. Как будто она вернулась на несколько лет назад, в школьные годы, и навёрстывала все те несовершённые поцелуи в коморках для мётел и заброшенных классах, которые были у других, а у неё — нет.

Сейчас у Грейнджер как раз была возможность закрыть этот гештальт. Даже несмотря на то, что её прижимал теперь уже собственный муж.

— Малфой, сукин сын, открывай дверь! — Взревел из коридора Рональд, бахнув по двери где-то внизу, по всей видимости, коленом. — Гермиона!

Слизеринец оторвался от неё и издевательски потянулся к ручке, кивком намекая, чтобы прямо сейчас впустили друзей в комнату. Подлец. Её практически ослепил блеск его дразнящих глаз, потемневших на несколько тонов в этом тёмном от пасмурного утра углу комнаты. Грейнджер взбесилась от прерванного удовольствия и готова была выместить гнев на парнях, на которых всё ещё обижалась, но не успела. Ладонь крепкой хваткой накрыла её рот, перекрывая доступ почти вырвавшемуся писку.

— Уизли, я в комнате моей жены, — сделав сильный акцент на последнее слово, Драко повёл коленом развод ноги девушки шире.

Чёрт.

Сердце снова брало разгон, теперь уже набатом выбивая рёбра из груди от смеси горячего возбуждения, скапливающегося жаркими волнами внизу живота, и нарастающей проклятой паники, уже начавшей свой путь по телу, загоняя под кожу мелкие иглы. Главное было дышать. Гермиона с чистой злостью потянула парня к себе за шею, чтобы накрыть его губы своими, бесцеремонно вталкиваясь языком, совершенно не встречая сопротивления. Малфой чуть пошатнулся, маскируя в поцелуе гулкий стон, когда девушка подалась бёдрами вперёд, приглашая его колено продвинуться выше.

И она чувствовала, как Малфой сомневался. Как осторожничал - медленно, еле касаясь, скользил руками по безопасным участкам тела, замирая в ожидании её отклика или малейшей реакции. Заново изучая границы дозволенного. А она, тем временем, вздрагивала от каждой новой точки соприкосновения.

— Смелее... — практически беззвучно ему на ухо, прикусывая мочку чуть сильнее, чем планировала. Драко навалился на неё, надавливая пальцами под линией груди.

— Ты убежала, когда я сжал твоё плечо, — шептал он ей в губы, цепляя кончик её носа своим.

Ты все-таки понял.

— Как и понимаю сейчас, — поднимая на неё потухший металлический взгляд.

Всё в порядке. Ты можешь...

Теперь практически умоляя, Грейнджер коснулась приоткрытых губ нежным поцелуем, оглаживая его руки от плеч до самых запястий передвигая их по своему телу к границе сбившегося свитера, чтобы запустить пальцы мужа под ткань.

— Гермиона, скажи что-нибудь, ты в порядке? — снова крик из-за двери от неугомонного Гарри. — Я отправлю к вам Кикимера, если ты не ответишь!

— Пошли к чёрту оба! — девушка дернулась в пол-оборота к двери так, как если бы назойливые друзья могли увидеть её разгневанный профиль. — Я не хочу видеть ни одного из вас!

— Почему ты так говоришь? — в недоумении спросил Поттер.

— Потому что я занята мотивацией!

Молчание. Со всех сторон. Малфой смотрел на неё с абсолютным пониманием, теплыми руками поглаживая живот в попытке успокоить.

— Гермиона, я не это имел в виду, ты же знаешь...

— Пошёл к чёрту, Поттер, — в груди сдавила обида. — Потрать это время на подготовку ещё какого-нибудь унизительного ярлыка. Я хочу побыть со своим мужем!

Довольная лисья улыбка растянулась перед её лицом. Командующий армией Пожирателей смерти всё ещё сохранил в себе озорного мальчишку.

Из-за двери послышался звук удаляющихся шагов. И ей было ни чуть не жаль. Ни чуть. Но внутри что-то опустилось. Нет.

Всё-таки ей было жаль.

— Наверное, тебе нужно вернуться всё им рассказать. Если, возможно, завтра...

— Они знают достаточно, — перебил её Драко. — И перед тем, как я уйду, я хочу провести время с моей женой.

— Ты уйдешь?

Грейнджер подняла на него беспокойные глаза, осознавая, что им снова придётся на какое-то время расстаться.

— Артефакт всё ещё не у меня, — пояснил парень, поглаживая большим пальцем её бровь. — Завтра я вернусь, чтобы дать им координаты и забрать тебя.

— Как ты его достанешь?

Какая-то тревога охватила сердце Гермионы. Тот раз, что она попытала счастье завладеть Оком распада, перевернул её жизнь с ног на голову, оторвав от друзей и перемолов в мясорубке под названием «Малфой-Мэнор». И, несмотря на то, что её плен был, на самом деле, очень щадящим благодаря совершенно неожиданному союзу, сам артефакт вызывал от воспоминаний о нём лишь мурашки.

— Белла достанет мне его, — шок девушки Драко счёл забавным, и искренне рассмеявшись отвернулся, потянув её за руку вглубь комнаты. — Это... Блять, Грейнджер, это очень долгая и очень стрёмная история. Ты себе даже не представляешь, чего мне это стоило.

Воспоминание об их взаимодействии в Клетке навело гриффиндорку на одну не самую адекватную мысль.

— Ты же с ней не...? — она не знала, как продолжить так, чтобы Малфой не отправил её прямой дорогой в Святого Мунго.

— Не трахал ли я свою тётку? Ха, нет, хотя она очень хотела, — как же он был доволен собой, рассказывая об этом.

Грейнджер не верила своим ушам. Заполнившее её любопытство выместило абсолютно все другие чувства, что роились внутри до этого момента.

— Я же вижу по твоему лукавому взгляду, что ты не просто так попросил её забрать артефакт. Это немыслимо! Лестрейндж самая преданная и самая безумная последовательница Лорда из тех, что я знаю. Она собирается пойти против него?

Уперевшись руками в стол она запрыгнула на него, удобно устраиваясь в ожидании истории.

— Она всё ещё думает, что действует для него и ради него, — Малфой что-то явно не договаривал. — Грейнджер, я не расскажу тебе. Если я начну вспоминать подробности, у меня больше никогда в жизни не встанет, — слизеринец зажмурился и его передернуло. — Я не предавал тебя, это всё, что тебе нужно знать.

Думала ли она об этом, как о предательстве? Ну, конечно, нет. Возможно, она бы даже приняла, если бы Драко был вынужден заняться сексом со своей тётей ради достижения конечной цели, что была в десятки раз важнее. Но звучало это всё до чёртиков дико. Хотя, в общем-то, уже не удивляло.

— Так ты об этом переживаешь? — Приподняв ногу, Гермиона обхватила его ею, намереваясь притянуть ближе. Ещё ближе. Она подцепила ногой Малфоя, стоящего в паре шагов от стола, и потянула на себя, обхватывая его спину и съезжая к краю так, чтобы можно было обеспечить плотное соприкосновение тел. Он покорно подался вперед с ухмылкой, обнажающей один острый клык. Если бы парень ещё зарычал, возможно, ей бы понадобилось сильно меньше времени для достижения оргазма.

— О чём именно, Гермиона? — с интересом, всё ещё выдерживая дистанцию, не позволяя себе вжаться пахом ей между ног.

— О члене.

— Ты знаешь это слово?

Ох. Ироничная улыбка на его самодовольном лице была просто восхитительной, но, к сожалению для Грейнджер, не долгой. Потому что в момент, когда она прижала его ногами к себе ещё ближе, опуская руку и прижимая её к внушительной твёрдой выпулюклости, он все-таки сорвал с губ низкий, гортанный стон.

— Я знаю много слов, тебе каждое назвать? — облизывая нижнюю губу, вместе с этим сжимая пальцы ещё сильнее. Ей показалось, что она уже забыла, какого ощущать его член внутри себя. И в данный момент, пока её не накрыла очередная волна паники, ей страшно этого хотелось.

— Не играй со мной, женщина.

Ловя себя на до невозможного возбуждающем удовольствии от того, как подрагивали его ресницы и дрожали губы на каждом рваном вдохе, Грейнджер зацепила свой свитер кончиками пальцев, потянув его наверх. Движение нарочито медленное, почти томное, предназначенное специально для этих глаз напротив с потемневшими радужками. Дальше – трикотажный топ. Ткань липла к коже, облегая каждый мягкий изгиб, и под ней чётко очерчивались набухшие от прохлады и возбуждения соски.

Драко смотрел. Жадно, скользя по ней глазами и обводя силуэт взглядом, сантиметр за сантиметр, не упуская ни кусочка обнаженной кожи, что особенно привлекала его внимание. Он застыл, поглощённый этим зрелищем; кусал губы, сглатывал – снова и снова, – и не шевелился совсем, если не считать зависших на весу рук, что едва заметно подрагивали будто в такт его сердцебиению.

— Пожалуйста... — она смотрела на него, умоляя, будучи в кристально чистом понимании, про какой причине её муж бездействует.

— Грейнджер, я не смогу... — Малфой покачал головой. — Ты не сможешь.

Прошло слишком мало времени.

К чёрту время. По ощущению, с момента, как она переступила порог камина в доме на площади Гриммо, прошла целая вечность. И, хоть это ощущение и было иллюзорно, ей казалось, что она справится. Ей очень сильно хотелось справиться.

— Помоги мне пройти через это, Драко, — Гермиона рывковым, почти молниеносным движением сорвала с себя топ, от скорости неприятно задевая нежную кожу ногтями. — Я хочу почувствовать себя нормальной.

— Грейнджер...

— Боже мой.

Приподнимаясь, она прижалась обнажённой грудью к торсу слизеринца так, что чувствительные соски ощутили напряжение его мышц, перекатывающихся под тонкой тканью рубашки. Ладони обхватили его шершавое от лёгкой небритости лицо, притягивая к себе для короткого, требовательного касания влажных губ. Хотя на самом деле хотелось ударить. Потому что иначе девушка не знала, как привести его в чувства.

И только оттянув зубами и прикусив с доброй порцией усилия его нижнюю губу, она смогла вырвать застонавшего — с гортанным рыком — Драко из оцепенения. Он встрепенулся, наконец обжигая прикосновениями кожу на границе пояса джинс. Грейнджер замерла, сосредоточившись на ощущениях. На том, как кончики его пальцев медленно начали скользить вверх по её телу, изучая линию рёбер и замирая у самой складки груди, буквально лелея этот момент.

— Салазар, — обжигающим выдохом в её шею. Влажным языком вырисовывая круги от самой мочки уха до ключицы, спускаясь ниже, оставляя за собой россыпь мурашек.

Он всё ещё сомневался, когда собирался коснуться губами набухшего соска. А она, в свою очередь, изнемогая от нетерпения, подалась грудью вперед, запрокидывая голову назад и резко выдыхая от ощущения жара его рта, встретившего одну из самых чувствительных точек её тела.

— Останови меня, Грейнджер.

Чёрта с два.

— Останови меня, Малфой.

Его же словами ему в самое темечко. Гермиона коснулась пряжки ремня, с лязгом избавляясь от кожаного препятствия. Затем, металлическая пуговица, что была нагрета от трения тел. Затем, молния на его брюках. И вот, Драко уже стоит только в рубашке и белых боксерах с влажным пятнышком на месте соприкосновения ткани с набухшей головкой члена.

В инстинктивном порыве, парень дернулся к застёжке джинс, расстёгивая, чтобы приподняв ее за талию одной рукой, другой — стянуть их с бедер, избавляясь в процессе от ботинок и отбрасывая элемент одежды в сторону.

Меньше препятствий. Её тело произвольно выгнулось в пояснице, когда он пахом упёрся в её белье, что было влажным от обильно выделившейся смазки.

И даже сейчас она всё ещё готова. Грейнджер, ощущала себя в состоянии, подобному осознанному сну, где ты отчаянно пытаешься сфокусировать взгляд на чём угодно, когда картинка ускользает от тебя, пробуждая и выкидывая в реальность. Так же и здесь. Она шатко, но ещё балансировала на возбуждении, что могло оборваться в любой момент. Стоит ей только осознать.

Драко старался не смотреть вниз, останавливая и задерживая взгляд лишь где-то в районе пупка, чтобы не провалиться и не потерять остатки самообладания. Она его знала, читала, как раскрытую книгу. Её самая трепетная и заботливая любовь.

Но у Грейнджер была цель. И для её достижения в конкретный момент было необходимо избавиться от нижнего белья. Его и её. И как же она была благодарна его глазам, что в то же мгновение поняли и приняли порыв. Обнажая девушку, избавляя от полоски простого трикотажа, Драко следил за каждым её вздохом и лёгким покачиванием, которые были неизбежны в позиции, где ей пришлось балансировать на ягодицах.

— Ты такая красивая, — он наконец склонил голову вбок, жадно вбирая каждый её изгиб, каждую выпуклость и впадину. И Гермиона была ему за это благодарна, чувствуя себя нормальной. Живой.

Она ничего не ответила, только мягко, почти игриво потянулась к резинке его белья, освобождая наконец горячий и влажный от выделяющейся жидкости член. Как заворожённые, её пальцы играли, гладили вены, размазывали смазку, доводя Малфоя до дрожи в ногах и заставляя его упереться руками в стол по обе стороны от девушки. Он опустил голову ей в грудь, тяжело, хрипло втягивая воздух, вызывая в ней желание продолжать и доводить его до абсолютного безумия, практически животного желания.

И как же это яркое, необузданное чувство контрастировало со стуком сердца, отдающимся в ушах, сигнализирующем об одном неприятном факте. Она снова начала проваливаться в пропасть.

— Салазар, Грейнджер, что ты делаешь, — Драко поднял на неё глаза, полные восхищения и истинного удовольствия.

— Войди в меня, — резко спохватилась она, желая перекрыть все лишние, возникающие чувства.

Он прикоснулся головкой к влажным складкам, еле-еле задевая самую чувствительную точку, вызывая у Гермионы вскрик наслаждения, граничащий с испугом. Она правда давно не чувствовала такого. И именно такое спровоцировало теперь прокатывающиеся спазмы внизу живота, что концентрировались в одной точке комком жара.

— Драко, войди в меня прямо сейчас, пожалуйста, — хватаясь пальцами за подбородок, целуя в уголки губ, она молила его протяжными стонами. — Пожалуйста.

— Моя.

С выдохом, с закрытыми глазами Малфой толкнулся в неё, буквально на несколько сантиметров, замирая, а затем схватил Гермиону за шею, чтобы нащупать большим пальцем её пульс. Она чувствовала. Чувствовала растяжение в месте соприкосновения тел, его нежные пальцы, подушечками прижимавшиеся к артерии, чувствовала и его вопросительный взгляд.

Но не чувствовала одного. Того, что сознание — с недавних пор её не самый лучший друг, — начало предательски уплывать куда-то за границу осязаемого. Грейнджер воспринимала происходящее выборочно, короткими вспышками, которые казались ей в общем и целом приемлемыми. Лишь на границе каждой из оборванных картинок пульс заходился в агонии, позволяя ей хватать воздух ртом лишь через раз.

Гермиона потухала. И  этот раз, из всех, был самым опасным. Ведь она даже не осознавала.

Гриффиндорка не осознавала и ещё кое-что. Того, что ей в очередной раз кто-то включил душераздирающий фильм. Про девушку, что отчаянно боролась за нормальность и проиграла.