Агнец

— Ты станешь моей женой?

Её взгляд был прикован к чёрной бархатной коробочке, в которой в свете огней играло и переливалось массивное бриллиантовое кольцо. Фамильное украшение Малфоев.

— Драко...

— Спрашивай, гриффиндорка, — он был готов простоять на одном колене перед ней целую вечность, отвечая абсолютно на любые вопросы.

— Это же... кольцо Астории?

А ты внимательная.

— Это кольцо Малфоев. Астории оно больше не нужно.

— Что это значит? — с недоверием спросила она, переступая с ноги на ногу.

Конечно же, ему предстояло всё ей объяснить. Грейнджер не была бы собой, если бы отпустила ситуацию и просто приняла факт отсутствия Астории. И он уже морально готовился к этому разговору. Он начал готовиться к нему сразу после произошедшего.

— А объяснение как-то повлияет на твой ответ?

— Нет... — Гермиона с улыбкой помотала головой. — Уже нет.

— Тогда я повторю свой вопрос, — сдерживая дрожь в руке, что уже довольно долго находилась на весу. — Ты станешь моей женой?

Салазар. Это озорство. Огонь в её глазах, что он так боялся потерять, вспыхнул вновь. Грейнджер медлила, перекручивая пальцы и закусывая губу.

— Когда ты полюбил меня?

Дьяволица.

Она сводила его с ума. Выворачивала все внутренности наизнанку просто одним взглядом. Якобы случайным вздохом. Вопросами, ответы на которые были так очевидны.

— Когда захотел убить тебя особенно сильно, — Малфой прошелся языком по нижнему ряду зубов. — Кажется... Это было тогда, когда ты попыталась сбежать и в очередной раз нанесла себе увечия. Да. Меня страшно злило, что ты калечишься с завидной регулярностью.

— Вообще-то, — Грейнджер издевательски фыркнула. — с завидной регулярностью меня калечил твой отец.

Драко всё ещё стоял на одном колене с протянутой рукой. Что ж, это — меньшее, что он мог для неё сделать. Провести какое-то время с затёкшими конечностями. Как будто ему привыкать.

— За что поплатился сполна, — парировал Малфой. Он повёл плечом, стараясь не привлекать внимания девушки. — Ты хочешь услышать о моей любви, Гермиона? Присаживайся.

— Драко, ты можешь...

Он шикнул, сверкнув взглядом и покачал головой.

— Я понял, что люблю тебя, когда ноги сами начали приносить меня к тебе в комнату. Когда я приходил после каждого адского дня, чтобы просто посмотреть, как ты спишь и осознать, что ничего не было важно, кроме тебя.

И снова на её глазах начали проступать слёзы. Хотелось остановиться и смахнуть их. Сказать, что ничего из этого не достойно её слез, даже от радости. Но он продолжал. Сейчас было самое время.

— Я понял, что люблю тебя, когда почувствовал на животе холодный бальзам растираемый твоими горячими пальцами. Нет, не так. В тот момент, я понимал, что ты моя слабость. Любовью я осмелился назвать это позже.

— Господи, Драко... — она сделала шаг к нему навстречу с самыми заворожёнными глазами.

— И я понимал, я чувствовал, я осознавал свою любовь к тебе каждый день. Ты — горячая, сильная, ты моя огненная гриффиндорка. Ты стала моей любовью, когда я начал хотеть просыпаться по утрам благодаря тебе, — он сглотнул от пересохшего горла. Ему было мало. Нужно было говорить ещё. — И я так сильно боялся потерять тебя, когда ты окунулась во все ужасы войны. Но я не хотел тебе врать. И полюбил тебя ещё сильнее, когда ты приняла меня. За весь мрак, что происходит под моим руководством, меня мало сжечь заживо. А ты меня приняла.

Как же сильно у него горели мышцы на плече. Это был вызов. Чёртов вызов от кучерявой катастрофы, который он принимал.

— А с момента, как мы узнали о беременности... Салазар... — ему становилось тяжело оформлять мысли в слова. Горло сковывало. — Мне стало так страшно за тебя, Гермиона. Я думал, что ты будешь в безопасности в моё отсутствие. Я думал, что всё под контролем. Я думал...

— Пожалуйста, остановись, — она закрыла рот ладонью проглатывая славленный всхлип и подходя к Драко вплотную. — И, прошу тебя, встань.

— Я слышал тебя, — он продолжал. Горячие слезы катились по щекам и эту уязвимость он мог показать только ей. — Ты моя гениальная гриффиндорка. Я слышал всё, что ты мне говорила. Но я не мог прийти к тебе раньше. Боги... — Челюсть сжалась со всей силы. — Я ведь опоздал всего лишь на несколько минут... На несколько уничтожающих все минут... прости меня, Гермиона. Такого не должно было случиться с тобой.

Грейнджер опустилась перед ним на колени обхватывая ладонями влажное лицо. И чёрт. Она не должна была. Она не должна стоять на коленях никогда.

— Я выбираю тебя ещё раз, Драко Малфой. Я согласна стать твоей женой.

Твёрдо. Серьёзным, но таким дрожащим голосом.

Она согласна.

Сердце упало камнем и покатилось по полу. Он сохранит это воспоминание и запечатает, как одно из самых трепетных.

Как под самыми сильными чарами, Малфой смотрел, как её пальцы обводят серебряное тиснение на бархатной коробочке в виде буквы «М». Мог ли он представить, что его жизнь когда-нибудь повернется так? Маглорождённая волшебница. Его пленная. С минуты на минуту должна была стать его женой.

Кстати.

— С того момента, как я надену тебе кольцо, ты станешь миссис Малфой, — он вспомнил об этих свойствах фамильной драгоценности буквально только что.

— То есть... — Гермиона замялась. — Да, хорошо. Спрячь его до... До того, как мы сможем узаконить отношения.

Какая ты забавная, Грейнджер.

— Нам нужна только клятва и кольцо. Мы можем сделать это незамедлительно.

— Но как такое возможно? На сколько мне известно, необходимо отправить письмо в Министерство и уведомить о дате церемонии, чтобы они предоставили Свидетеля, который наложит магическую печать. И...

— Тебе понятие «магия» о чем-то говорит? — Во все зубы улыбался Драко. — Вставай, Грейнджер. Я хочу сделать это прямо сейчас.

— Но как же... Наши друзья и родные? — Глаза Гермионы бегали вдоль пуговиц его рубашки, пока Малфой помогал ей подняться с холодного пола. — На мне одета пижама и всё это так... Спонтанно, мне кажется, что я сделаю что-то не то, я ведь даже не готовилась и не учила речь.

Его брови сдвинулись к переносице.

— Ты правда думаешь, что мы потом не сыграем свадьбу любую, какую ты захочешь? Или пытаешься оттянуть момент?

Драко запретил себе читать её мысли сейчас. Что бы Гермиона не ответила, он примет её ответ за истинно желаемый. Потому что это будет её выбор и её решение. Даже если она откажется становиться его женой этим вечером.

— Давай позовём хотя бы Тинки, — круглыми, умоляющими глазами. У Грейнджер давно вошло в привычку отвечать на вопросы по желанию.

Салазар. Ты  же ещё не знаешь...

Ему хотелось максимально оттянуть момент, когда придётся показать. Когда сердце Грейнджер разобьётся на тысячи осколков из-за жалости к ни в чем неповинному созданию. Да и у самого Драко всё ещё болело. И если бы он не услышал обрывки тревожного голоса девушки, то эту ночь бы беспрерывно просидел у крохотной кроватки, не спуская глаз с показателей здоровья, которые теперь находились далеко под границами нормы.

Следить за Тинки сегодня осталась Нарцисса. А Малфой принял решение сегодня же решить вопрос с женитьбой. Особенно после того, как увидел жадные глаза Уизли, донимающего Грейнджер. Будто тот считал, что она была его.

А она, в свою очередь, была ни чья.

Нет, ему, конечно же, приносило истинное удовольствие называть её «моя». Это было до мурашек. Каким-то новым, практически предоргазменным блаженством. Но он не считал так на самом деле. Он не давал себе права так считать.

Потому что в ситуации, где он был пленителем, где в его доме её изнасиловал Пожиратель смерти, где он кончил в неё, не спросив, хочет ли она ребёнка сейчас, Драко не должен был присваивать её себе. Он выбрал себе не недвижимую собственность. Он выбрал себе женщину, что будет рядом с ним. И у которой всегда будет выбор: находиться рядом или уйти. А он, в свою очередь, сделает всё, чтобы она никогда не выбрала второй вариант.

— Я бы хотел, чтобы сегодня мы были только вдвоём, — с лёгкой серьёзностью надавил Малфой. — Клятвы для меня интимнее, чем секс.

Конечно же, он блефовал. Он всё ей расскажет. Немного позже.

— То есть, по твоей логике, мы можем заняться сексом на свадебной церемонии?

Внутри кольнуло. Драко больше не знал, как говорить с Гермионой о сексе. Не знал что можно, а от чего её будут накатывать воспоминания. Не знал смогут ли они вообще им когда-то заниматься. И его сжигало ебучее чувство вины.

— Только если ты попросишь, — с ухмылкой, отшучиваясь. Не отрывая сверлящего взгляда от её реакции.

— Прекрати так на меня смотреть, — неожиданно строго с уст Грейнджер. — Меня изнасиловали, но это не значит, что с меня теперь нужно сдувать пылинки или что я шарахаюсь слова «секс».

Блять.

— И в целом, секс, наш с тобой секс не имеет ничего с тем... С тем, что со мной сделал этот ублюдок. Так что можешь не избегать этой темы. Я в норме.

— Гермиона, ты залезла на стол, когда Уизли пытался тебя обнять. Ты хочешь сказать, что в порядке и что мне не нужно ничего с тебя сдувать?

— Получается, не нужно, — Грейнджер вздёрнула подбородок. — Как видишь, твои прикосновения меня не пугают до смерти. Все может быть как раньше.

Никогда больше не будет как раньше. Раньше, Драко был уверен, был ад. Для неё и для него.

— Зачем ты стараешься показаться сильной?

— Потому что ты меня жалеешь и бережёшь, — и какого-то чёрта это звучало с надрывом. С протестом и сожалением об этом. — Ты никогда не был многословен, а сейчас тем более. Я не знаю абсолютно ничего, Драко. Я даже не знаю где ты был весь этот месяц.

Он шумно выдохнул. Гермиона Грейнджер была самой невозможно-невыносимой Гриффиндоркой из тех, кого он знал. И конечно же, это одна из причин, почему он стоял с кольцом именно перед дней.

— Я решила.  Я дам тебе клятву и возьму фамилию сразу после того, как ты ответишь на все мои вопросы, — она ткнула пальцем ему в грудь  вгрызаясь огненным взглядом. — на все, Малфой!

Ох. Ночь обещает быть долгой.

— Да, Грейнджер, я отвечу на все твои вопросы, — Драко обреченно опустил голову на подбородок и сел на кровать ужасаясь тому, до какой степени матрас был старым и неудобным.

Пока Гермиона устраивалась на кровати, подминая подушку под себя и подталкивая Малфоя закинуть ноги, чтобы они сидели друг напротив друга, он неспешно наложил на комнату всевозможные заглушающие и запирающие чары. А между ними аккуратно поставил раскрытую коробочку с кольцом, многозначительно изогнув брови в сторону девушки.

— Ты ведешь себя, как пятикурсник.

— К вашим услугам, — отшутился Драко. — Давай, Грейнджер. У нас есть несколько часов до возвращения разьяренного Уизли.

Она с важным видом прочистила горло. Не хватало ещё прытко-пишущего пера для полноты картины.

— Вот и первый вопрос. Где Рональд?

— В соседней комнате.

— Что?! — Она обернулась, как будто могла просканировать стену и увидеть там рыжего. — Ты же сказал, что перенес его в какое-то безопасное место!

Всё гениальное просто.

— Я его действительно перенес и соседняя комната это действительно безопасное место. Он там отдохнёт до утра и мы снова будем слышать его сопливые крики.

— Ты его ещё и обездвижил? Или усыпил? Что ты сделал? Нам нужно снять с него чары немедленно!

Грейнджер уже намеревалась подорваться, но Драко удержал её за колено крепкой хваткой.

— Ему только пойдёт на пользу, будет знать, что тебя трогать не нужно, — спокойно, рассудительно объясняя. — А ты, будь умницей и не влезай в мужские разборки.

Драко не понял, как именно так вышло, но она действительно успокоилась и уже формулировала следующий вопрос. А он был уверен, что больше никогда не сможет повторить этот наисложнейший фокус. Укротить поток мыслей Грейнджер.

— Хорошо, давай начнем с простого.

— А мы ещё не начали?

— Не беси меня, — отмахнулась Гермиона. — Где ты был весь этот месяц?

С простого. Забавная.

— Неделя у Реддла, почти три недели на старом, разваливающемся от северных штормов маяке, потом ещё немного у Реддла и, прямо перед возвращением домой, в Клетке.

— Что ты делал на маяке три недели?

— Лежал, — хмылкнул Драко.

— Малфой! — Грейнджер яростно распахнула глаза и затем медленно выдохнула. — Пожалуйста, развёрнутый ответ.

С таким экзаменатором его факультет в этом году точно не заберет кубок школы.

— Я сказал психопату, что хочу сделать Крестраж, он согласился, неделю «готовил» меня своим любимым методом...

— Ты хочешь сделать... что?! — Она снова подпрыгнула на месте.

— Ну я ещё могу себе как-то объяснить, что змей совсем поехал крышей и  поверил в это, но ты то куда?..

Грейнджер опустилась обратно с раскрытым от осознания ртом. Так-то лучше.

— Так вот, неделю мы были у него, затем он решил «наградить» меня ещё парой рун, — Малфой устало раскачивал головой из стороны в сторону. — И из-за того, что их было сразу две, процесс восстановления после внедрения затянулся почти на три недели. Восстановление представляет из себя неподвижное существование всё это время. Подробностей не прости.

Ему совсем не хотелось рассказывать, а тем более показывать то, как он провел эти три недели. Это точно не то состояние, в котором он хотел, чтобы его когда-либо видел кто угодно, тем более его женщина. Было адски больно, холодно и унизительно. И это должно было остаться там.

— Ладно, я.... Да, наверное не буду.

Драко наблюдал за тем, как Гермиона ёрзала на месте в попытке найти положение удобнее, чем поза лотоса.

— Расскажи мне про руны, — она скривилась потягивая спину. — Какие он тебе, как ты выразился, внедрил и какое у тебя уже есть? Ты мне давно ещё обещал рассказать что они все за собой несут.

— Про одну ты уже знаешь, — Малфой подался корпусом вперед, чтобы подцепить ногу Грейнджер под коленкой и вытянуть справа от себя. — Ослепляющая. Еще, есть руны отвечающие за власть, контроль, подавление врагов, стойкость и хладнокровие, силу воли, руна на умножение силы магии. Самая главная, та что красная, на безусловную легиллименцию. Это из старых.

— А из новых?

—  Тайное влияние и контроль через связь, — он не удержался от того, чтобы сверкнуть глазами и просмаковать каждое слово. — Том, ослепленный властью, собственноручно вырыл себе могилу. В моих силах контролировать теперь каждого Пожирателя смерти через метку, внедряясь в разум и заставляя принимать мои наставления за собственную волю.

Он, слегка опьяненный предвкушением возможной победы над сущим злом, начал с нажимом массировать стопу девушки, отчего та на мгновение дернулась в попытке вырвать ногу, хватая ртом воздух. Доля секунды. И дикий ужас в глазах. А затем так, будто ничего и не было. Грейнджер неумело пыталась сделать вид, что в норме.

— Ам... Ты просто на нерв надавил, — реагируя на отдёрнувшего руку Драко. — Продолжай, пожалуйста.

Какой пиздец...

Малфой старался не думать о том, что хочет срастить и заново переломать каждую косточку уже мёртвого Роули. Вернее того, что от него осталось.

— Так что ты говорил? Ты теперь сможешь контролировать действия Пожирателей? Получается, чисто теоретически, ты можешь хоть сегодня настроить каждого против Волан-де-Морта?

— Теоретически да, но есть много подводных камней из-за которых я оттягиваю этот момент. Это военные детали, потом обсудим.

Самой главной деталью было то, что он до сих пор находится в физическом и эмоциональном раздрае из-за внедрения и пыток. Изнасилование Гермионы и произошедшее сегодня только подлили масла в огонь.

— Но как так получается, что при наличии всех этих рун, по идее уничтожающих в тебе человеческое, ты все еще можешь быть таким? Ты далеко не хладнокровный, не всегда бываешь стойким и сила воли твоя работает не безотказно.

— Потому что они мне подконтрольны, — он с осторожностью снова начал поглаживать её ногу. — Стараюсь не активировать без необходимости, чтобы не переносить весь этот ад домой. Ну, кроме легиллименции и усиления магии.

Она сомневалась над следующими словами. Это было видно невооруженным глазом по бегающим зрачкам.

— Когда ты появился в комнате и сорвал с меня Роули... — вдох и резкий выдох. — Белки твоих глаз были залиты кровью. Но, как только мы оказались одни, этот эффект прошел.

— Так бывает из-за концентрации самых ужасных эмоций и действия всех рун одновременно, — он отвёл взгляд в сторону, сопоставляя факты. — Ты что, пересматривала это воспоминание?

— Пришлось, — безучастно дернула плечами Гермиона. — Нужно было показать  друзьям мою историю.

— Ты демонстрировала Орденовским утыркам своё изнасилование?

Ахуеть, конечно.

— Мы на войне, Драко, — его же цитатой прямо в темечко. — Они должны были увидеть, что ты не при чём.

— И после этого воспоминания Уизли продолжил тебя донимать? — Слизеринец со всей силы сжал челюсть, стараясь сохранять самообладание своими силами. — Я совершил большую ошибку, переместив его в безопасное место.

— Хватит. Мы сейчас говорим не обо мне, — отрезала Грейнджер подставляя вторую ногу для массажа, диссонируя словами и тоном с действием. — Ты говорил, что Нарцисса будет в опасности, когда я обрету свободу. Где она сейчас?

Малфой засмотрелся на бордово-золотые полосы на постельном белье, которые захотелось сразу же перекрасить. Он сделает эту шалость немного позже. Просто потому что может оставить напоминание о себе старым школьным «товарищам», которые наверняка будут ошиваться в этой комнате ещё не раз.

— Реддл думает, что ты в поместье, и, насколько я в курсе всех дел, его голова сейчас будет забита другим. В случае непредвиденных обстоятельств у Нарциссы теперь есть личный порт-ключ, который всегда при ней. Я надеюсь, что получится закончить со всем раньше, чем он может понадобиться. Можешь не беспокоиться.

Гермиона сузила глаза в недоверии, но промолчала. Он не стал влезать ей в голову. Так или иначе, мысль, если пустит корни в мозгу этой девушки, рано или поздно пробьётся наружу.

— Хорошо, финальный на сегодня, — с ухмылкой разминая шею. — Что с Асторией?

Ну конечно.

— Я её убил.

Раскрытый от удивления рот Грейнджер и отсутствие движения в грудной клетке. Она перестала дышать.

— Ты убил свою жену? — Последнее слово она выделила с особой интонацией. — Почему именно так? Почему ты не нашел другого способа избавиться от этого брака?

— До того, как я покажу тебе это воспоминание, — Драко помрачнел. — Ты должна знать, что уже все нормально. Не идеально, но терпимо. Держи это в голове, пожалуйста.

Взмах палочки. Реальный мир закрутился, переплавляясь в ещё свежие обрывки в памяти:

Драко направлялся на кухню. Уже двадцать минут он не мог дозваться Тинки, что вызывало нарастающую тревогу. Его эльфийка никогда не задерживалась, особенно без предупреждения. Он был уверен, что причина весомая. Главное, было её найти.

Адский грохот, обрушившийся на коридор из-за двери, ведущей в общую столовую, заставил Малфоя преодолеть расстояние аппарацией и уже через секунду он наблюдать просто чудовищную картину.

— Экспилиармус!

Он успел в панике выкрикнуть заклинание до того, как Астория собралась взорвать в воздухе следующую тарелку. Тарелку, отлеветированную над столом, к которому по рукам и ногам была привязана окровавленная Тинки.

Белки глаз снова налились багровым. Драко подлетел к эльфийке проверяя пульс.

Жива.

— Ты собиралась убить моего эльфа?!

Одним рывком он оказался возле Астории, прижимая её к стене за горло.

— Я избавляюсь от мусора, Драко, — одаряя его обезумевшим взглядом.

Это были её последние слова.

— Авада Кедавра! — приставляя палочку прямо к виску.

Он оборвал воспоминание. Малфой не хотел показывать Гермионе, как вынимал осколки из полуживой Тинки, как затягивал сквозные дыры в пробитых ушах, как накладывал охлаждающие заклинания на её горящее, краснеющее тело. Это всё было слишком. Даже для него.

— Зачем?.. — Грейнджер закрыла голову руками сгорбившись. Её трусило.

— Я не знаю... — помотал головой Драко. Он нежно погладил девушку по пальцам в успокаивающем жесте. — Астория всегда была обозлена на Кроху, потому что та слушалась только меня и Нарциссу. Может, из-за этого. А может и не без влияния Люциуса.

— Господи, какой же ад, — Гермиона подалась корпусом назад, откидываясь на подушку. — Ты сказал, что уже все хорошо?

Малфой кивнул.

— Мы залечили все повреждения и сейчас она спит под наблюдением Нарциссы. А когда проснётся — ни о чём не вспомнит.

— Ты стёр воспоминания? — Карие глаза ожидали ещё одного подтверждающего кивка. — Это правильно.

Это было правильно. Как и было бы правильно избавить сознание Грейнджер от насилия. Но она отказалась. А он не мог сделать это против воли.

— Почему ты не позволила мне сделать с тобой то же самое?

Шёпотом.

— Это переломный момент моей жизни, — слова были сказаны так, будто Гермиона не раз готовилась к этой речи. — Да, это был сущий ужас. Да, я до сих пор чувствую его грязные руки на своём теле. И да, у меня теперь очень сильные проблемы с доверием ко всем мужчинам, кроме тебя. Но даже тогда я понимала: пережив все последствия, я стану такой сильной, какой не была никогда. А ведь это то, что нужно для нашей будущей семьи, верно? Я могу позволить себе слабость для тебя. Но все остальные вокруг — дементоры.

Нескончаемая боль за близких, которые пострадали из-за него, выкорчевывала внутренности. И единственное, что Малфой делал с этой болью — запрещал себе заглушать.

Грейнджер говорила о их будущей семье. И, Салазар, он был согласен провести в этой неудобной позе несколько суток, просто чтобы она продолжала.

Кажется, время пришло.

— И после всего, каков твой вердикт? — Глаза сами опустились на коробочку с кольцом, всё ещё находившуюся между ними в сбитых простынях.

— Что ты сейчас встаешь и делаешь то, зачем пришел, — она поднялась с кровати и встала босыми ногами посреди комнаты, театрально разглаживая майку и коричневые пижамные брюки.

— Ты все-таки поняла, что убить Уизли — это хорошая идея?

И пока Гермиона снова раздраженно фыркала и повторяла про себя неразборчивые ругательства, Малфой одним взмахом руки погасил всё освещение в комнате, оставляя только россыпь огоньков над головой девушки. Она стояла в центре погруженной во мрак комнаты, подсвечиваемая так, как будто она сама являлась источником. Как будто она являлась самим... Светом.

Драко сам был шокирован тем, как красиво удалось визуализировать её роль в своей жизни. Яркое пятно во мраке. Выжигающее сетчатку глаза. Уничтожающее способность видеть что-либо вокруг, кроме него.

Одна маленькая деталь.

Хлопковая пижама на теле Грейнджер трансформировалась в чёрное платье с открытыми руками и ключицами, обтягивающее изящные изгибы и уже небольшой животик с их общим ребенком.

— А ты боялась, — Малфой подошел к разглядывающей себя девушке, обнимая одной рукой за талию. — Выглядишь умопомрачительно.

— Я боялась, что не знаю клятвы.

— Повторяй за мной, Грейнджер, — низким, бархатным голосом, убаюкивая её тревогу.

Как же сладко было называть её по фамилии. Даже тогда, когда она возьмёт его, он не сможет отказать себе в этом удовольствии.

К этому невозможно быть готовым.

— Я, Драко Люциус Малфой, беру тебя, Гермиону Джин Грейнджер в жёны.

Он поймал на себе взгляд распахнутых карих блюдец, смотрящих на него с удивлением и надеждой.

— Я... Гермиона Джин Грейнджер, беру тебя, Драко Люциуса Малфоя, в мужья.

— Обещаю быть верным в богатстве и в бедности, — на последнем слове он поморщил нос. Гриффиндорка, наконец, улыбнулась.

— В болезни и в здравии, — подхватила девушка.

Вдох. Выдох. Удар сердца.

— Пока смерть не разлучит нас, — два голоса в унисон.

Он заговорщически ухмыльнулся.

— Я тебя ей не отдам, — наклонившись близко-близко.

В руках Малфоя ладонь Гермионы выглядела крошечной, а безымянный палец слишком тонким для массивного бриллиантового кольца, который он уже собирался ей надеть.

— Клянусь любить тебя, как Малфой, — он подмигнул девушке сигнализируя произнести то же самое и не дождавшись её реплики наконец надел фамильную драгоценность, навсегда связывая их узами брака.

— Клянусь любить тебя, как Малфой, — повторила Грейнджер.

Начала происходить магия.

С того места, где переплетались их руки, в две стороны начала плестись золотая искрящаяся нить, обвиваясь с ног до головы вокруг их тел. Это ощущалось тёплым и чем-то щекочущим. Она смотрела, как заворожённая.

— Мы же сохраним это воспоминание, Драко?

— Конечно сохраним, моя любимая жена.

И наконец, поцелуй. Долгожданный и окончательно скрепляющий их самые светлые чувства воедино. Нежно и без напора. Смакуя и отпечатывая в памяти её сладкие губы и влажный неугомонный язык.

Жена.

— Добро пожаловать в семью, миссис Малфой, — благословенно целуя в лоб. Принимая её каждой клеточкой тела в свою жизнь.

Она — его семья, его часть, его огромная ответственность. Только теперь, впервые, Малфою захотелось по-настоящему её запереть. Не как пленную, а как нечто настолько важное и хрупкое.

— Я буду привыкать ещё очень долго, — шептала Гермиона, прокладывая дорожку из поцелуев от подбородка к углу челюсти её теперь уже мужа.

Золотая нить, связавшая их друг с другом стала невидимой, оставив за собой лишь сверкающую пыль, осевшую на волосах, одежде и коже.

И как же Грейнджер это шло.

Привыкнешь. Моя Огненная гриффиндорка.

Запечатывая свои слова в её сознании. Гермиона игриво закусила губу.

«Чёртов. Слизеринский Змей.»

***

Часы, пробившие семь часов утра сделали ровно семь отверстий в его мозгу. Голова болела просто адски из-за очередной бессонной ночи.

Драко так и не смог сомкнуть глаз на узкой кровати, с сопевшей под боком Гермионой. Отчасти из-за того, что у него была наконец возможность зарыться носом в её кудри, отчасти от того, что он находился в незнакомой обстановке с кучей — неизвестно как настроенных к его появлению, — орденовцев в соседних комнатах.

Тишина.

Малфой слышал только шум своего дыхания, чьё-то шарканье ботинком о старый пол и нервный стук пальцев правой руки Грейнджер по поверхности стола. Левую, на которой теперь сверкало бриллиантовое кольцо, она зажала между коленей.

Забавная.

Он нарочно сел во главе, спиной к проходу, создавая искусственное ощущение расслабленности и доверия, вальяжно откинувшись на спинку стула.

Напротив Драко сидел злющий Аластор Грюм со своим безумным глазом. Он был недоволен тем, что Грейнджер в очередной раз собрала их, отнимая последние часы сна . По правую руку от бывшего мракоборца — Поттер, играющий со слизеринцем в абсолютно бессмысленные гляделки. Как будто это он имел доступ к бесконтрольной легиллименции, уже выискивая самые грязные трусы Командующего армией Пожирателей смерти. За ним стояла его верная Уизлетта. Возле камина переминалась с ноги на ногу Молли.

— Ты можешь не держаться за палочку под столом, Поттер, — протянул Малфой, ухмыляясь реакции Избранного, которого рассекретили. — Я безоружен.

— Будто тебе нужна палочка, чтобы всех нас перебить, — кривясь от недовольства.

Очкастый понимает что к чему.

— Будто тебя твоя палочка от этого спасёт, — хмыкнул Драко, с надменной улыбкой приподнимая подбородок.

— Драко! — шикнула Грейнджер, пиная его ногой под столом.

«Невыносимый», — из её головы.

Конечно же, он не мог себя сдержать. Наивно было полагать со стороны Гермионы, что Малфой будет дружелюбен с её друзьями. Как минимум, потому что они старые школьные враги. Как максимум, потому что сейчас он — Командующий на переговорах.

— Как ты обошел Фиделиус, Малфой? — Коротко и по делу от Грюма.

— Сложнее встретить волшебника в Косом переулке, чем обойти ваш Фиделиус, у которого Хранителей больше, чем у меня пальцев на руках.

— Ты вошел через закрытый камин в комнате Гермионы.

Какой же ты смешной, Поттер.

— Если для меня не проблема перебить вас всех без палочки, то что такое для меня закрытый камин? — Драко закатил глаза. Он уже чувствовал свирепый карий взгляд сбоку от себя.

— Так ты здесь для этого? — встряла Джинни. — Показать, какой ты всемогущий?

Да бляяяять.

Он медленно выдохнул, улыбнувшись. Просто для того, чтобы заземлиться, запомнить момент, а потом мысленно каждому присутствующему свернуть шею. За тупость.

— Я здесь для того, чтобы вы все наконец-то перестали заниматься херней и  мы закончили войну.

Достаточно дружелюбно вышло, ты довольна?

Грейнджер смотрела перед собой, поджав губы. Она, конечно же, не была довольна.

— Мы справлялись и без тебя, Малфой, —  Поттер. У него дёрнулась верхняя губа. Драко даже не нужно было читать его мысли, чтобы узнать о масштабе недоверия и ненависти.

— Справляться, — перекривлял Командующий, — Вы начали как раз таки благодаря мне. И ваши дела были бы ещё лучше, если бы вы воспользовались всеми моими подсказками.

— Ты мог связаться с нами раньше, чтобы мы не искали подвох в этих посланиях.

— Двое из ваших товарищей, что были связаны со мной — мертвы по воле случая, — проговаривая холодно и чётко. — Она, — кивок в сторону Гермионы, — жива только потому, что я ахуеть как этого хотел. Всему своё время, Поттер. Сейчас наступило ваше.

Им понадобилась минута, чтобы переварить сказанное.

— Малфой, зачем тебе победа в войне? — Мальчик-который-выжил наконец отпустил палочку, сцепив руки в замок на столе перед собой. Он выглядел обессиленным от бесконечного сражения с миром и с самим собой. Драко понадобилось несколько касаний сознания каждого, чтобы понять чем они все живут.

— Ради жизни моей семьи.

Это была правда. И она заставила новоиспеченную миссис Малфой приподнять один уголок рта.

— Вообще-то, Гермиона тут песни поёт о том, какой ты замечательный. Разве тебе не важно победить в войне ради её жизни тоже? — девчонка Уизли наклонилась над столом, оперевшись руками и вцепившись в Драко пронзительным взглядом.

С первой реплики он раскусил рыжую бестию. Она, в отличии от своего дружка, сразу доверилась воспоминаниям Грейнджер и сейчас тянула с Драко слова, подтверждающие его чувства. Джиневра хотела что-то доказать Поттеру. Что именно — слизеринец узнавать не стал.

— Гермиона и есть моя семья.

— Ты убил очень много человек, — Гарри с нервным выдохом проигнорировал вышесказанное.

— Вы убили очень много человек в Оттербери, — парировал Малфой с дьявольским огоньком в глазах, замечая как дернулись присутствующие. — Или это не считается, потому что вы не использовали непростительные? Я оправдывать себя не буду. Но просто знай, что я убью ещё столько же, если что-то будет угрожать Гермионе или Нарциссе.

Или Тинки.

— А что на счёт Люциуса? — пропыхтел Грозный глаз.

— Я Вам на Рождество его подарю, хотите?

— Допустим, хотим, — прыснула с сорвавшегося смеха Грейнджер. Выглядело немного безумно. Но интересно.

Обстановка понемногу расслаблялась. Молли уже давно шуршала на кухне, заваривая чай и подготавливая завтрак при помощи эльфов, которых Драко протолкнул сюда с поддержкой Снейпа в качестве собственных шпионов. Именно они помогли ему изучить планировку дома, когда он навещал спящую Гермиону одну ночь назад.

— Почему мы должны тебе доверять? — Поттер не унимался, теперь уже потягивая молоко, которое попросил у домовика. Вежливо. Малфой за этим внимательно проследил.

— Потому что, напомню тебе, я однажды уже пытался тебе помочь, — с укором, ругаясь про себя в очередной раз на провальность той попытки. —  А ещё, я знал о расположении штабов ещё задолго до того, как у нас оказались пленные. Мне не нужны были месяцы и Грейнджер, если бы я хотел уничтожить вас изнутри.

Он не понимал, какого чёрта пытается уговорить их. Одного конкретного упрямого очкастого. Но ответ на этот вопрос сидел справа от него.

Ладно.

— Поттер, если нужно, я выпью веритасерум, — в очередной раз обращая на себя ряд удивленных глаз. — Не потому что я беспокоюсь за твоё мнение обо мне. Потому что для Гермионы это важно. Она не успокоится, пока мы будем враждовать.

И в очередной раз Малфой пользовался самым нечестным оружием из всех — правдой. Обезоруживающей. И даже несмотря на то, что его окклюменции хватило бы, чтобы обойти это зелье, он бы не стал этого делать. Он бы честно ответил на каждый вопрос. Потому что Гермиона Джин Грейнджер Малфой была бы ему за это благодарна.

— И я, честно, тоже не счастлив от этого вынужденного союза. Но терроризировать свою беременную жену детскими выходками я не намерен.

— Жену?! — несколько голосов слились воедино. Поттер уставился на Гермиону,  вопросительно поднимая брови. Джинни на пару с Молли ахнули, переглядываясь. Аластор выглядел ровно как всегда, но Драко высмотрел на его губах крошечную ухмылочку.

И он только успел поймать влетающие в сознание ругательства со стороны Грейнджер, разворачиваясь в её сторону, как она уже подскочила со стула и с резким взмахом руки щелкнула пальцами.

Экспилиармус. Безмолвно и без палочки. В её руках уже находилось древко. И она была в бешенстве.

— Ты...

— Как ты смеешь направлять палочку в спину безоружного волшебника, Рональд?!

Малфой даже не стал оборачиваться. Он спиной чувствовал сочащуюся ненависть рыжего.

— Он на меня напал! — взвизгнул Уизли.

— Он защищал меня, дурья ты голова! — С психу топая ногой.

Драко терпел. Ждал нужного момента и терпел.

— От меня? Тебя нужно защищать от него, Гермиона! Он предатель! Он Пожиратель смерти! Всё это время он растил армию Волан-де-Морта, очнись!

Все смотрели, как завороженные. Никто не решался открыть рот.

— Очнитесь вы все!

Грейнджер в два шага преодолела расстояние до Уизли и процедила слова, от которых у Малфоя по рукам пробежала россыпь мурашек:

— Посмотри мне в глаза, Рональд, и скажи, что за свои идеалы ты бы собственными руками передал каждого члена семьи в лапы Пожирателям?

Моя королева.

Ему не нужна была защита. И ему было плевать на то, что о нём думает каждый член Ордена феникса. Но слышать, как его жена практически вгрызается в глотку своего дружка, было чем-то за гранью блаженства.

— Скажи мне Уизли, тебе приносит удовольствие, — Малфой медленно поднялся расправляя плечи, — доводить беременную девушку?

Он развернулся и увидел, что Гермиона не решилась подойти к рыжему ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Несколько шагов и Драко уже упёрся корпусом в спину своей женщины. Не моргая, впиваясь убийственным взглядом в идиота.

Ты в безопасности.

— Молчишь?! — Она не унималась. — Какого чёрта ты молчишь?

— Отойди от неё, слизеринский гад, — Уизли покраснел и надулся, уверенно приблизившись со сжатыми кулаками.

Малфоя не устраивало, что между ними стоит Грейнджер. Он крепко обхватил её за талию и переместил в сторону, закрывая собой от непредсказуемого бывшего парня.

— Скажи это ещё раз, — с кивком головы. С вызовом.

— Пошёл к чёрту! — Рон подался вперёд, толкая Драко ладонями в грудь.

— Мальчики, немедленно перестаньте! — Крик Грейнджер из-за спины.

Сейчас он перестать не мог. Дракон и Лев столкнулись лбами в неравной битве.

— Она — Гермиона Грейнджер, умнейшая ведьма нашего столетия! — забрызгивая слюной, стоящего ледяной глыбой, Малфоя.

Три.

— У тебя нет никакого права ей распоряжаться, ты не достоин её!

Два.

— Ты подлый слизеринский трус!

Один.

Его прошибло ударом молнии. Драко мог держать себя сколько угодно от бесполезных провокаций рыжего идиота, но последние слова выбили почву из под ног, кружась вокруг него бегущей строкой голосом Грейнджер. Тогда ещё, несколько месяцев назад, свеже-плененной, ничего не знающей Грейнджер.

Рывком он схватил Уизли за футболку, припечатывая его к выступающей колонне слева. Из-за спины послышались вскрики девушек и Поттера, что пытался с помощью магии их разнять. Было бесполезно. Драко уже создал между ними и кухней незримый барьер.

— Её. Фамилия. Малфой, — низким рыком прямо в лицо. — Она моя жена. Она выбрала стать моей женой. И ты будешь уважать этот выбор.

Уизли дергался в жалких попытках вырваться  из крепкой хватки. И чёрт возьми, Командующему нужно было всего лишь посильнее надавить локтем, чтобы распухшее лицо этого несчастного навсегда осталось синим. Но нет.

— Чёрта с два! Ты ослабил Гермиону и воспользовался ситуацией, чтобы сделать её своей, — Рон последним усилием оттолкнул Малфоя, который уже собирался его отпустить. Тереться о рыжего желания не было никакого.  — Я также, как и ты, готов сделать всё, чтобы она была моей! И поверь мне, если бы не плен, она бы на тебя даже не посмотрела.

— Знаешь, в чём наше отличие, Уизли?

Смакуя каждое слово, перекатывая на языке, как мятную карамельку в беззаботные школьные годы. Ох, у них было очень много отличий. У них буквально не было ни единого сходства.

— Просвети меня, Малфой.

— Я не делаю ничего, для того, чтобы Грейнджер была моей. Но я делаю всё, что для неё необходимо. И не перестану, даже если она сделает выбор в пользу тебя, — Драко вложил в свои слова максимум пренебрежения, осматривая соперника с ног до головы. — Но этого не будет никогда. Ты жалок.

За спиной было подозрительно тихо. Он обернулся, чтобы проверить и убедиться, что два карих блюдца всё ещё находятся здесь. И это оказалось ошибкой, потому что, вернувшись в исходное положение, челюсть Малфоя встретила неумелый кулак Уизли. Почти не больно.

Спасибо за повод, чудила.

Драко уже схватил придурка за запястье, ловко выкручивая руку и наслаждаясь вскриком. И даже построил траекторию падения Уизли, когда он развернет его и кинет лицом в пол. Но доля секунды. Одно мгновение. Тонкие руки осторожно коснулись его спины, обплетая и скрепляясь в замок на животе.

— Пожалуйста, Драко, остановись, — обжигающим шёпотом в лопатки. — Прошу тебя, будь умнее.

Гермиона не должна была на него так влиять. Простой просьбой, как самым сильным, кристально-чистым Империусом. Но она влияла. Потому что была его бесконечной необузданной, давно принятой слабостью. Слабостью, которая сведёт его в могилу.

До того, как Малфой успел сделать шаг назад, чтобы не получить ещё один удар от рыжего, к ним уже подлетел Поттер, останавливая друга.

— Вы все на его стороне?! — Взорвался Уизли. — Ты считаешь его умнее меня, я правильно понял? Даже не стесняешься говорить это вслух! — Выглядывая из-за плеча Гарри. — Конечно, я все пойму. Я же ваш тупой Рон. Тупой друг и бывший парень.

Грейнджер снова прорвалась вперед, закипая в очередной раз.

Да, ты очень тупой.

— Он хотя бы не устраивает сцен, Рональд! — Девушку потряхивало от злости и нахождения в опасной близости к друзьям, о чём говорили жесты, заметные только Малфою. Отдёрнутое плечо от случайного касания с Избранным, втянутая в себя шея, сжатые кулаки, которыми она пыталась удержать себя на месте в пространстве. Он считывал каждую мелочь.

— Да что с тобой такое, Гермиона? — Уизли скинул с себя руки Поттера, запуская руки в волосы. — Почему ты закрываешь глаза на все эти... на всё это?

— Ох, я прошу прощения, если кто-то ещё не понял, не услышал, если до кого-то ещё не дош-ло... — Она сделала круг вокруг себя и остановилась так, чтобы всем было её видно, указывая двумя руками на живот. — Я, мать вашу, беременна! Я не сошла с ума, я не спятила, я ношу ребенка от своего, теперь уже, мужа!

Миссис Малфой подняла для всех на показ руку, на которой красовалось огромное бриллиантовое кольцо, опустив голову на подбородок.

— И Драко меня не заколдовал и не опоил Амортенцией. Мы многое пережили и я считаю его достойным мужчиной. Несогласных прошу держать мнение при себе.

Заколдованным в этот момент стоял Малфой, когда каждая его мышца млела, а сердце сгорало где-то внутри в маленький уголёк от слов несносной кучерявой гриффиндорки. Его Гриффиндорки.

— И я больше ни секунды не собираюсь слушать ваши перепалки!

Оставалось гадать, из-за чего конкретно Гермиону на столько сильно эмоционально швыряло из стороны в сторону. Виной тому была только беременность или расшатанная теперь уже навсегда психика?

— Вы сейчас же нормально поговорите и закончите этот идиотский спор навсегда, — она манерно мотнула головой и с гордым видом вышла с кухни, добавляя: — Чтобы к ужину оба были на месте! И оба живы!

И до того, как она успела ступить на лестницу, Драко не удержался крикнуть ей в след:
— Миссис Малфой!

Гермиона молча замерла в ожидании.

— Мэнор пошёл тебе на пользу, — с ухмылкой, немного жёстко.

Конечно же, она фыркнула и выругалась про себя. Вместе с её затихающими шагами удалялась и их неприкосновенность на этой чёртовой подвальной кухне, кишащей орденовцами. А ведь он действительно мог их всех перебить одним взмахом палочки. Малфой даже мог стереть в сознании Грейнджер воспоминание о каждом, кто когда-то был в её жизни до него. Но, конечно же, он так не мог. Он мог только представлять.

И до того, как его рассудок начали туманить мысли об ином исходе событий, вплетаясь паутиной в прожилки мозга, Драко сказал то, что и должен был сказать:

—  Просто прими, что Грейнджер уже не твоя, — повернувшись к Рональду. — И если она правда тебе дорога, не изводи её. Потому что поверь, Уизли. Если ещё хоть кто-нибудь навредит ей или ребенку, сдерживать себя я уже не буду. А разъяренный я — это вряд ли то, что вы бы хотели увидеть перед смертью.

— Это угроза, Малфой? — Гарри с недоверием посмотрел исподлобья. — Зачем нам ей вредить?

— Не переживай, Поттер, твоя подружка тебя в обиду не даст, — скосившись на Джинни, что завороженная сидела за углом стола с поджатой ногой.— Просто, блять, не нервируйте Гермиону.

Три пары глаз просверливали друг друга, не моргая, не чураясь оскала и откровенной неприязни. Малфой, конечно же, видел их насквозь. Их всех.
И знал, на какие точки давить в случае острой необходимости, которая могла наступить вот-вот, пойди что не по плану.

— Мальчики, завтрак давно вас ждёт на столе! — Вырывая их из контекста, прокричала Миссис Уизли.

Драко машинально повернулся, цепляясь взглядом за сервировку. Далеко не так роскошно, как всегда было у него дома, но настолько по домашнему. Чай, сок, свежие булочки, овощи и сладости. Три порции нетронутой глазуньи с беконом и бобами в томатном соусе. В животе заурчало. Девчонка Уизли уже принялась за завтрак, Аластор отмахнулся, ковыляя с леветируемой чашкой кофе куда-то из кухни.

— Мы переговорим с тобой с глазу на глаз позже, Малфой, — бросил он тихо, через плечо, когда проходил мимо.

Поттер с Уизли смиренно пошли мыть руки, гонимые хозяйкой на второй этаж. Здесь она им этого сделать не дала, ссылаясь на моющуюся посуду.

— Драко, — Молли хлопоча позвала его рукой, указывая присесть. — Завтрак ждёт.

Господи, нет.

Сотни причин почему он мог отказаться от уже готового блюда закрутились на языке. И дело было не в том, что он брезговал или не хотел делить с ними стол. Его мир, после всех этих долгих месяцев давно перевернулся с ног на голову и завтрак с Уизли казался меньшим из всех зол. Да и не казался злом вообще.

Но дело было в другом.

Человечность. Сковала сердце металлическими тисками, разрывая плоть самой главной мышцы тела на части. Он не видел в этой женщине ещё одну Уизли, члена Ордена феникса или домохозяйку. Малфой видел в ней мать, чьего ребенка он убил собственными руками. И её приглашение... было чем-то за гранью.

Драко стоял как вкопанный, не сдвигаясь с места, разгоняемый изнутри испепеляющим чувством вины. Это было просто еще одно убийство. Очередное в его жизни убийство. Но у которого был чёртов контекст.

— Чего ты там стоишь, дорогой? — Женщина подошла ближе, очищая палочкой свой испачканный фартук. — Мы, конечно, не аристократы, но кормим вкусно. Проходи, ты наверняка голоден.

Салазар.

Глотать оказалось тяжело. Как и найти слова, которые так внезапно оказались нужны здесь, на этой проклятой кухне откровений.

— Миссис Уизли, вряд ли я имею моральное право быть вашим гостем, — она остановилась перед ним за несколько секунд сменяя маску недоумения до выражения лица полного понимания происходящего. — Моё воспитание говорит мне извиниться перед вами, но я не считаю, что за свой поступок я могу просить прощения, потому что простить за такое невозможно. Ваш сын...

И ему стоило бы остановиться, потому что глаза женщины уже краснели от накатывающих слёз. Но Драко пообещал.

— Последние несколько мгновений перед смертью Фред думал только о семье и, в особенности, о ваших тёплых руках, что всегда пахли домашней выпечкой. Он знал, что ему не выжить и что я выберу убить именно его, а не Гермиону. И просил меня передать, что будет приглядывать за всеми вами всегда.

— Мальчик мой...

Молли закрыла лицо руками, сотрясаясь от тихих рыданий. Его руки так и не смогли подняться, чтобы утешить её. Он просто ждал, когда его пошлют к чёрту. Потому что последним, чего Драко хотел бы для своей матери в случае своей смерти, был разговор с убийцей сына, пытающимся её утешить.

Мама. Его сердце дрожало не просто так.

Как много было в этом слове для Малфоя. Нарцисса с самого детства была его самой лучшей подругой, самой близкой из возможных душой. Она всегда любила его искренне и чисто, ничего не требуя взамен, так как и любят матери своих детей. И он был обязан ей всем. Драко чувствовал практически неподъемную ответственность ровно с того момента, как в их жизнь пришёл Тёмный Лорд, и как отец своими собственными руками, загонял эту прекрасную женщину в мрачную яму своими неудовлетворенными амбициями. И как же сильно Малфой боялся сделать ей больно. И больше всего на свете — своей смертью.

Сознание отделилось от реальности происходящего унося его далеко, в давно забытые воспоминания. В день, когда его существование начало обретать смысл.

Мама. Так много было в этом слове.

27 сентября, 1996 год. Эфиопия

— У меня была единственная надежда на тренировки по квиддичу, чтобы забыть о всём происходящем дерьме, — Драко задыхался поднимаясь в горку, удивляясь тому, на сколько инородными они выглядели туземцев. — и ты решила забрать меня из школы на три дня, чтобы оказаться в этой дыре с оравой неандертальцев? Как Дамблдор дал тебе согласие на это?

— Скажи спасибо, дорогой, что у нас есть друзья в школе, которые могут помочь обойти несколько правил, — Дыхание Нарциссы даже не сбилось, хоть и над головой светило испепеляющее солнце. — И я прошу тебя не выражаться.

Хотелось бунтовать. Яд лился из ушей, распространялся через артерии по всему организму, отравляя его. Подростковый возраст в сумме с принятой меткой Пожирателя смерти сделали из Малфоя небывалого засранца.

— Я уверен, что если прикоснусь хоть к одному из них, то умру в страшных муках.

— Ну раз ты так в этом уверен, то не прикасайся, — ухмыльнулась женщина, выглядывая из-за плеча, когда они добрались до вершины холма и ступили на каменное плато. — Мы на месте, как раз во время.

— Ты можешь мне нормально объяснить, для чего мы здесь? — Драко страшно злился от неизвестности и от абсолютно бредового путешествия в какую-то глухую Африканскую деревню.

— Просто смотри, — Нарцисса поклонилась темнокожим мужчинам в белых одеждах и подвела Драко за руку к месту, с которого открывался вид на действо.

В центре каменного плато стоял импровизированный алтарь. Звон колокольчиков и бой барабанов смешивались с песнями на неизвестном языке. Мужчина, по всей видимости самый главный из них, с тюрбаном на голове и деревянным крестом, ходил по кругу, шагая под какой-то собственный ритм.

Ничего из этого не выглядело, как реальность. Была даже вероятность, что он проснётся на своей кровати в общежитии от дневного бредового сна и снова пойдёт бродить по замку или в библиотеку. Но это был не сон.

Шумы стихли. Послышалось жалобное блеяние. Двое мужчин вели белоснежного ягнёнка, ноги которого было перевязаны плотной красной нитью так, что он всё ещё мог идти. И он шел сам, лишь направляемый теми, кто его сопровождал.

У алтаря сидел мрачный человек с кривым, поблескивающем на солнце ножом.

— Он же сам ведет себя на смерть, — едко усмехнулся Драко. — Некоторые люди такие же тупые, как и этот ягнёнок.

Нарцисса коротко улыбнулась.

Всё произошло быстро. Одно резкое движение мясника и на алтаре теперь уже лежал чей-то будущий ужин, потому что туземцы явно не просто так начали разжигать костёр.

Продолжения они ждать не стали. Уже через несколько минут, оказавшись в какой-то глиняной хижине, Нарцисса вновь достала порт-ключ, чтобы перенести их прямо в Малфой-Мэнор. В белую спальню с чёрной мебелью.

— Объяснись, — рявкнул Драко рухнув на бархатный диван.

— Не груби, пожалуйста.

Он и не хотел грубить. Меньше всего на свете он хотел обижать Нарциссу, которая теперь жила в поместье одна и страшно тревожилась за Люциуса, сидящего в Азкабане и сына, принявшего метку Пожирателя смерти, что должен быть убить самого могущественного волшебника.

— Я хочу понять, зачем нам нужно было отправляться в Африку к магглам-аборигенам, чтобы посмотреть на то, как они закалывают это глупое животное.

— Почему ты считаешь его глупым, Драко? — спросила миссис Малфой, вытягивая с верхней полки своего книжного шкафа какую-то книгу с помощью заклинания левитации.

— Потому что он сам привёл себя на смерть, — фыркнул слизеринец. — Мне больше по душе животные, которые осознают в людях опасность и могут за себя постоять.

— Например, гиппогрифы?

Малфой сразу считал этот «тонкий» подкол от матери и решил его благополучно проигнорировать. Нет, гиппогрифы ему точно не нравились.

— Сегодня мы побывали на христианском празднике Маскаля. Если тебе не известно, христианство — это маггловская система верований. Но ты вникнешь в это немного позже.

— С чего вдруг мне вникать во что-то, во что верят тупые магглы? — Малфою как никогда хотелось обратно в школу. И по возвращению, он планировал напиться с Забини, у которого всегда был запас огневиски.

Нарцисса села перед ним, сжимая в руках книгу с золотым тиснением.

— Этот ягнёнок принял участие в обряде, став искупительной жертвой, что идёт на смерть во имя других, хоть и неосознанно, — мама положила руку Драко на грудь, заглядывая в душу ясными глазами. — Он Агнец.

От последнего слова по всему телу пробежали неприятные мурашки. Стало жутко интересно и жутко не по себе.

— Я хочу, чтобы ты взял эту книгу с собой и изучил её от корки до корки. Мне не нужно, чтобы ты уверовал. Я лишь прошу тебя попробовать понять этого ягненка и несколько других немаловажных смыслов.

— Мам, она маггловская, — его лицо скривилось в недоверии и немного отвращении. — Как минимум, я даже в руки бы такое не брал, как максимум, даже представлять не хочу что мне скажут друзья в школе, когда найдут это.

— А ты спрячь так, чтобы не нашли, — Нарцисса уверенно положила писание сыну на живот и встала, удаляясь в сторону потайного выхода из комнаты. — Я здесь больше не живу, милый. У тебя есть два дня до возвращения в школу, чтобы проанализировать произошедшее и приступить к чтению. Отдыхай, Тинки с Миппи уже хлопочут над ужином.

Тупые эльфы. Тупые магглы. Тупая школа.

Ему нужно было направить все силы на то, чтобы найти способ убить Альбуса Дамблдора и было бы намного полезнее, если бы мама помогла ему с этим. Но она лишь нагрузила бредовой маггловской книжкой. Как будто ему без этого нечем было заниматься.

Как же все-таки коварно устроен человеческий мозг. Именно сейчас, когда Драко чувствовал себя самым ничтожным ублюдком во всём мире, бессознательное подкинуло ему воспоминание момента, который стал отправной точкой в его становлении личности.

Малфой добровольно приносил в жертву себя, свою жизнь, свою душу, позволяя войне и каждому желающему выкорчевывать, уродовать и измываться над всем, что находилось внутри него. Во имя благой цели.

Нарцисса указала ему на то, кто он есть на самом деле. Агнец.

Мог ли Агнец быть законченным моральным уродом, коим он себя считал? Картинка не сходилась. Но что-то дьявольское, подавленное в этот момент, изнутри пыталось прорваться наружу и оправдать все самые отвратительные деяния, убийства ради благой цели.

Мама. Возможно, это изнутри колдовала она.

— Послушай сюда, Драко Малфой...

Миссис Уизли вырвала его из оцепенения, резким выдохом приводя себя в чувства и хватая его обеими руками за локти.

— Моего сына убил Волан-де-Морт.

— Это был я.

— Волан-де-Морт и точка! — Злющим, срывающимся голосом.

Молли, с виду прелестная домохозяйка, теперь уже не казалась ему такой безобидной. В ней кипела живая сила, которую Драко так сильно ценил в людях. Которую он так боялся потерять в Грейнджер.

— А ты защищал нашу Гермиону и ваших детей, — с акцентом на последнее слово. — И, как мужчина, ты совершил правильный поступок.

Ошарашенный слизеринец просто кивнул, на миг сжав ладонь миссис Уизли крепкой хваткой. Этого было достаточно, чтобы они поняли друг друга без слов.  А она, снова что-то бубня себе под нос подтолкнула Драко к столу, не оставляя шансов остаться голодным.

— Надо позвать Гермиону, — встрепенулся Малфой, но Джиневра уже подскочила игриво похлопывая его по плечу.

— Наслаждайся гостеприимством, Господин Командующий. Твоя королева скоро прибудет на трапезу.

Драко даже на мгновение засмотрелся в сторону рыжей девушки, осознавая на сколько гармонично она бы выглядела рядом с Блейзом. Сильная и озорная. Это то, что было нужно для такого же мулата, временно выведенного из строя смертью жены. Но, увы, Уизли выбрала очкастого. А прикладывать руку к их расставанию у слизеринца не было ресурса.

Он вернулся мыслями на шаг назад. Что-то не давало ему покоя. Что-то, находившееся на поверхности и всплывшее вновь с несколько минут назад.

Детей. Она сказала «Детей».

— Миссис Уизли, почему  вы сказали о детях в множественном числе? — набирая на вилку бобы и бекон, в ожидании ответа.

— Как же, ты что... — встрепенулась Молли. — Ты что не знаешь? Вы не знаете?

Драко обернулся и увидел вновь вошедшую Гермиону, что уже беззаботно смеялась, шагая в его сторону с подругой.

— Мы не знаем что? — Девушка положила руки на плечи мужа, чуть сжимая в нежном жесте.

Ну конечно. Ну, чёрт возьми, конечно. Разгадка фиолетового зелья, ведь, была так очевидна. И этой очевидностью ударило по голове, как вспышкой локализированного Круциатуса.

— У вас будет двойня, — с такой теплотой произнесла Молли. — Мальчик и девочка.

Руки Малфоя рухнули на стол вместе с вилкой, что громко звякнула о тарелку. Он медленно облокотился спиной о стоящую сзади Грейнджер, запрокидывая голову, чтобы увидеть её расширенные от удивления глаза.

Два продолжения их сумасшедшей любви сейчас упирались ему в лопатки ещё таким малоощутимым комком. И сильнее всего на свете в этот момент Драко хотел провалиться под землю и сгореть там заживо. Он никогда не признается в этом ни одной живой душе, но осознание того, что в животе его жены сейчас находятся двое детей, убило в нём на этот миг абсолютно все чувства, оставив за собой только пепел неистового ужаса.

В этой жизни он боялся, по-настоящему боялся только того, что однажды не справится. Что не убережёт каждого из тех, кто был ему бесконечно дорог. А их становилось всё больше. В сердце Драко стены давно трещали по швам.

Мама. Как много в этом слове. А сколько в слове «папа»? Он уже давно этого не знал. В жизни Малфоя было лишь сухое «отец».