Агнец

— Да, Гермиона, — послышалось со стороны прохода. — Продолжай.

Рон.

Меньше всего в сложившейся ситуации Грейнджер хотела сейчас обернуться и увидеть свирепые от ревности глаза её теперь уже бывшего парня. Она не хотела решать эту задачу сейчас. И, хоть она безумно скучала по этому человеку, как и по всем близким ей людям, приходилось выбирать.

Мы на войне.

Так ей говорил Драко. Так теперь говорит она.

Холодный рассудок. Маска безразличия в лучших традициях её учителя.

Поехали дальше.

А дальше — калейдоскоп событий, что Гермиона решила безостановочным потоком вывалить на присутствующих. Чтобы каждый из них наконец понял главную мысль, которую она пыталась донести.

Драко их союзник.

Она продолжила именно с отправной точки её свободы в поместье — с момента, когда Малфой во второй раз не закрыл за собой дверь. А потом — воспоминание о библиотеке, о струйках крови и пробитой руке. О том, что освобождение Гермионы могло бы стоить Нарциссе жизни. И о том, как Драко признаётся в своей помощи Ордену, обещая победу.

Ну же.

Сил на то, чтобы пропустить продолжение этого разговора, у неё не нашлось. Грейнджер слишком сильно хотела увидеть это ещё раз: как он дал ей свою палочку, как она тёмным заклинанием залечивала ему руку, как она жадно целовала его — измазанного в крови. Её разговор с Драко о Роне — чтобы дать понять, что она никогда о нём не забывала.

Возможно, это было лишним, обнадёживающим воспоминанием, потому что следом уже все смотрели, как она кричит Малфою:

«Мне достаточно знать, что ты не хочешь этой войны. Что ты борешься за свою семью. Что ты помогаешь Ордену победить.»

Господи, это конец.

«Этого достаточно, чтобы разрешить себе влюбиться в тебя».

Стоп.

— Рональд, уйди, — твёрдо и строго.

— Нет.

— Как хочешь.

Кратко, проходясь лишь по обрывкам воспоминаний об их с Драко близости, Рождественском ужине и его бесконечной заботе, Грейнджер хотела дать понять друзьям, каким он был на самом деле.

Вечер, когда Малфой лишил её зрения Круциатусом, она всё-таки решила перескочить. Они бы не поняли. Это стало бы лишь ещё одним поводом его ненавидеть.

Война. То, как Драко убивал Пожирателей смерти. То, как защищал её от грязных лап Роули на холме...

О боже...

От одного лишь осознания того, что этот грязный ублюдок тогда хотел с ней сделать, внутренности Грейнджер скрутились в тугой узел. Ей пришлось резко прервать воспоминание, чтобы зажмуриться и накрыть голову руками. Конечности било мелкой дрожью.

— Гермиона, ты в порядке? — тревожный голос Джинни прорезал гробовую тишину кухни.

— Да.

Ты пережила это. Ты переживёшь всё, что угодно.

Клетка. Ад. Пленные. Драко, выкупающий абсолютно всех эльфов. Битвы, переживания, молчание. Оттербери. Ещё один круг ада.

Встреча у Северуса с Фредом. Она слышала тихие всхлипы зрителей. Гермиона сама едва сдержалась. Он тоже им помогал. Снейп, Малфой и Уизли работали вместе. И это слышали все.

Люпин. Грейнджер знала, что для Гарри это будет тяжелый момент. Но перед тем, как её воспоминания оборвались темнотой от обморока, она видела и смогла показать друзьям, что Римуса убили Пожиратели смерти. Не Драко.

Заботливая Нарцисса и прозрачное зелье, окрасившееся в фиолетовый, — сигнализируя о беременности. Колдомедик и уроки тёмной магии. Малфой вернул ей палочку. Он попросил её остаться живой. Грейнджер тоже было полезно вернуться к этим воспоминаниям.

И снова — бесконечная, трепетная забота от самого нежного платинового блондина. Перепалка миссис Малфой и Люциуса, что закончилась разговорами о семье. Смерть Дафны и горюющий Блейз, поселившийся с ними в поместье. Ад — в самом центре Министерства магии, где Гермиона не смогла... Смерть Фреда. Болезненная ссора с Драко.

А дальше было ещё страшнее. Воспоминания самые свежие.

Ей необходимо было подышать. Никто не осмеливался вставить и слова. До определённого момента.

— Этот ублюдок убил нашего Фреда, — яростно сжимая кулаки, процедил Рональд, теперь уже сидящий во главе стола спиной к проходу.

— У него не было выбора, — не поворачиваясь, измученно пробормотала Грейнджер.

— Не надо его защищ...

— У него не было выбора, — отстраненно перебил Гарри. — Мы в любом случае потеряли бы либо Фреда, либо Гермиону.

Ошарашенный Уизли фыркнул.

— Если ты жила там, как в раю, то с какой стати вернулась? — в этот момент на Рона обернулись все. — Поняла наконец, что всё это было иллюзией?

Её будто окатили кипятком. Она не ждала от него понимания. Знала, что это будет тяжело. Но жгучая злость уже пульсировала на кончиках пальцев.

— Мы переживали за тебя, Гермиона! Мы искали тебя! Наши друзья умирали ради тебя! Пока пока ты выгибалась под этим слащавым уродом!

— Да!

Грейнджер ударила ладонями по столу и подскочила так, что стул процарапал ножками пол и упал.

— Да, Рональд! Извини, что мне несказанно повезло и обстоятельства сложились именно так! — она подлетела к нему, замерев в двух шагах. — Было бы лучше, если бы меня на завтрак кормили порцией Круциатуса в гнилой темнице, так? Этого ты хотел?!

— Я хотел, чтобы ты Гермиона, оставалась верна себе и всему, за что мы боролись! А ты сдалась! Ты сдалась ему при первой же возможности!

Уизли встал, теперь уже крича на неё сверху. Это оказалось удобным. Потому что Грейнджер сразу после этих слов оставила багровое пятно, растянувшееся на всю щеку.

Пощёчина, адресованная Рону, прилетела с ювелирной точностью. Ладонь жгло от силы удара.

И в то же мгновение Грейнджер инстинктивно отпрыгнула от накатывающего осознания — насколько близко он был. И насколько опасно теперь это ощущалось.

Парень отшатнулся, хватаясь за щеку.

— А, и кстати, можешь быть спокоен! — продолжала брызгать ядом Гермиона. — За свою «райскую» жизнь я уже поплатилась.

Он пытался сказать что-то ещё, но Грейнджер уже взмахнула палочкой, демонстрируя свое последнее, самое жуткое воспоминание. Во всех подробностях.

Пока все, искаженные в гримасе тихого ужаса наблюдали за тем, как её насиловал пьяный Пожиратель смерти, Гермиона понимала, что её ноги подкосятся сразу же, как только всё закончится. Она держалась из последних сил. Она стояла с глазами мутными от жгучих слёз. И она ждала появления его. Чтобы сполна насладиться страданиями грязного ублюдка.

Как оказалось, акт насилия совершался не более двух минут. Но Гермиона точно помнила, что под ним прошла целая вечность. Вечность, прерванная хлопком аппарации и одним точным броском кинжала аккурат промеж лопаток Роули. Сейчас ей был доступен совершенно другой ракурс этого воспоминания.

В её опыте ещё не было ситуации, в которой она видела бы такого Малфоя. И никогда в жизни больше не захотела бы увидеть. Потому что его глаза, в тот момент, когда он рывком сорвал с неё насильника и несколько секунд нависал над ним, были налиты кровью. Практически светились огнём адского пса.

И что удивляло сильнее всего — весь этот эффект испарился в ту же секунду, как они остались одни. С ней, обмякшей в его руках до состояния живого трупа, её Драко становился собой. И пусть хоть один человек посмеет назвать его бесчеловечным.

Несколько неизвестных зелий, горячий душ, убеждения Нарциссы, что «так безопаснее для ребёнка», Серп Лунного света — и вот они уже выходят из камина в кабинете-комнате Гермионы. Заботливый поцелуй в лоб, вспышка зелёного пламени и одиночество. Она здесь, на Гриммо. И всё. Её история подошла к концу.

Силы закончились. Глаза закрылись. Кажется, она ударилась виском о край стола.

Темнота.

***

Каждый раз, когда Грейнджер пыталась проснуться, веки оказывались слишком тяжёлыми, чтобы получилось их открыть. Вероятно, действие зелий, данных Нарциссой, закончилось. Ей просто хотелось продолжать спать — в неконтролируемых количествах. Организм снова и снова затягивал её в сон.

Гермиона даже готова была поклясться, что в какой-то момент ей послышался топот крохотных каблучков. И запах. Она могла дать голову на отсечение, что ей снился аромат вишни и табака. Разве такое может присниться? Уверенности уже не было ни в чём.

Глаза открылись, когда за окном уже стоял мрачный вечер. В целом, проспать весь день для неё, а тем более для беременной, в последнее время было нормой. После всего пережитого — и подавно.

По непонятным причинам тело ощущалось ватным. Чтобы пошевелить руками и попытаться приподняться, понадобилось немало усилий. Хриплый стон вырвался из горла в унисон со скрипом старого матраса. И как же она сейчас жалела, что в своё время не ценила свою большую белую, и самую комфортную в жизни, кровать.

— Гермиона?

С большого кресла у изножья кровати поднялся Гарри, который, судя по его помятому виду, явно находился здесь уже давно. Он протянул руки, собираясь поддержать Грейнджер под спину, чтобы помочь ей сесть, но на полпути замер.

— Я не уверен... — робко, чуть смутившись, произнёс он.

Гермиона прочистила пересохшее горло.

— Прости... — она покачала головой с виноватым взглядом. — Спасибо, но пока лучше не надо.

Осознание наконец начало доходить ясными волнами. Её больше не могут трогать мужчины. Совсем. Даже самый близкий друг ощущался кожей, как страшное, непреодолимое зло, от которого необходимо держаться подальше. И чем ближе он был, тем сильнее паника обвивалась щупальцами вокруг её шеи.

От горькой обиды сдавило в груди и сковало спазмами горло. Гермиона плакала, потому что ей не дали сделать выбор. Её заставили бояться мужчин против её воли.

Господи. Драко.

Он касался её сразу после. И девушка была уверенна, что тогда ещё её психика не успела сформировать такой механизм защиты. А теперь... теперь ей срочно нужно было избавиться от этого страха. Какими угодно методами. Лишь бы в её жизни была возможность просто лежать в обнимку с любимым человеком. Только с ним.

— Ты как? — Еле слышно прошептал Гарри, присаживаясь на пол у кровати.

— Жива, — в попытке улыбнуться. — Для меня не впервые проспать целый день... С того момента, как я забеременела, стала часто уставать и много спать.

— Гермиона... Ты была в отключке трое суток.

Сколько?!

— Гарри, это не смешно.

Друг нахмурил поднятые брови, оборачиваясь на кресло, которое теперь было больше похоже на берлогу.

— Я и не смеюсь. Мы даже решили с Джинни дежурить у твоей кровати по очереди. На всякий случай.

— А... спасибо вам, не стоило так беспокоиться.

Плечи Грейнджер тут же опустились, а взгляд потух. Все-таки в ней жила крохотная надежда, что ей не приснилось. Что кто-то из её новой жизни был здесь.

— Получается, все три дня со мной был кто-то рядом?

— Эээ... не совсем... — Гарри в своей привычке начал почесывать затылок с бегающими глазами. — Прошлой ночью нам пришлось насильно отправить Рональда в Нору и оставить тебя до утра одну. Он немного... он сам не свой. Ему очень тяжело дается принять всё, что с тобой случилось.

— Я и не ждала, что он поймет, — с тяжелым вздохом произнесла Гермиона. — Я сама себя долго не понимала.

И в этом она была честна перед другом.

— Рональд любит тебя. Сильно.

Я знаю.

Этот взгляд. Грейнджер прекрасно понимала, что именно сейчас Гарри умалчивает очень многое. Просто потому что бережет её здоровье. Иначе разговор был бы иным.

— Ты осуждаешь меня? — Вот так просто в лоб. Она хотела правды.

Поттер нахмурился и поджал коленки ближе к подбородку, поёжившись от холода.

— Все это очень сложно, Гермиона, — в свете камина его лицо выглядело ещё задумчивее, чем было на самом деле. — Ты и Малфой... Он ведь был таким засранцем в школе. И ещё он Пожиратель смерти. И ещё убийца. Я пытаюсь не осуждать, но часть меня сопротивляется.

— Ты же видел, как всё было, — чуть надавила тоном девушка.

— Видел, — ответил Гарри. — И мне очень жаль Рональда. Он не верит ему и сходит с ума. Считает, что Малфой задурил тебе голову, чтобы проникнуть в доверие и уничтожить Орден изнутри.

Грейнджер фыркнула.

— Чушь какая. А что думают остальные?

— Грюм, оказывается, еще после убийства Люпина узнал от Снейпа, что Малфой работает в помощь Ордену, — разочарованно помотал головой Поттер. — И мне непонятно, зачем это было скрывать от нас. От меня.

— Потому что для Драко так безопаснее, —выпалила Грейнджер, как что-то очевидное. Не подумав. И тут же обняла себя за коленки, машинально закрываясь.

— Тебе не кажется это подозрительным, Гермиона? — Гарри встал и начал кругами расхаживать по комнате. — Зачем ему скрывать о своей помощи от тех, кому он помогает? Что, если Рон прав? Что, если Малфой играет со всеми нами, как с марионетками, чтобы в конечном итоге пробраться сюда и перебить всех? Поработить?

Грейнджер старалась не осуждать. Старалась принять тот факт, что абсолютно все были измотаны войной, смертями и предательствами. Но, чёрт. Слова Драко об интеллектуальных способностях членов Ордена феникса сейчас прозвучали бы, как нельзя кстати.

— Гарри! — Девушка резко скинула с себя одеяло и попыталась встать, чем вызвала только головокружение и учащенное сердцебиение. Идея подняться на ноги была отложена. — Что ты говоришь такое? Мы ведь сами скрывали информацию о Крестражах абсолютно ото всех. И отнюдь не потому, что мы замышляли что-то тёмное!

— Но мы никогда и не были Пожирателями смерти! Наши родители никогда не были Пожирателями смерти! И мы никогда... — Поттер остановился, тобы выдохнуть и понизить громкость голоса, поглядывая на часы. — Мы никогда, даже под страхом смерти, не поклонялись Волан-де-Морту.

Она не хотела этого говорить. Она никогда в жизни бы не хотела этого говорить, но она сказала:

— Если бы твои родители были живы и им бы угрожала смерть путём самых изощренных издевательств, ты бы продолжал бороться? Или бы сделал всё, чтобы их спасти?

Гарри опешил, вытаращившись на Гермиону. И она понимала его чувство. Она сама его сейчас испытывала. Шок от собственной жестокости.

— Я бы нашел другой способ...

— Как найдешь, сообщи, пожалуйста, — своим фирменным, поучительным тоном произнесла Грейнджер. Она приняла решение гнуть свою линию до конца. — А до этого момента попробуй научиться принимать искреннюю помощь с благодарностью.

Кулаки Поттера сжимались и разжимались. Он сомневался. Гермиона прекрасно это видела.

— И будь добр, не держи меня за наивную идиотку. Я люблю Драко, но я не слепая и вижу в нём не только хорошее.

— Это меня и пугает, Гермиона, — друг подошел к двери, открывая её и тем самым завершая разговор. — Что ты видишь и закрываешь глаза на страшные вещи.

— Мне жаль, если ты увидел в моих воспоминаниях только страшные вещи, Гарри.

— Прошлая ты тоже бы их увидела, — обернувшись и одаривая самым тяжелым взглядом.

Глубокий обреченный вдох.

— Прошлой меня больше нет.

***

На самом верхнем этаже дома на Площади Гриммо было две спальни. В одной из них всегда собирались спокойными вечерами, чтобы расслабиться и посмеяться. Её хозяин был всегда рад гостям, рассказывая очередную забавную байку или демонстрируя новую волшебную безделушку для шуток и фокусов, которую он, на пару с братом, будет реализовывать в их магазине в Косом переулке, когда война закончится.

Больше здесь никто не собирался. А хозяин комнаты старался выходить из неё как можно реже. Так сказали друзья.

Джордж. Его скосила смерть брата. Грейнджер даже не нужно было спрашивать. Всё было написано на его лице.

— Привет, ведьма, которая всех нас спасёт, — слабо ухмыльнулся парень, открыв дверь практически сразу, как Гермиона постучала.

Она удивилась такому обращению, но спрашивать его природу было немного неловко.

— Привет. Рада тебя видеть, Джордж — в ответной улыбке, входя в комнату освещенную только камином.

— Я бы рад тебя обнять, но меня предупредили, что лучше не рисковать остаться без глаза, — было приятно слышать, как один из близнецов пытается шутить. — Как ты себя чувствуешь?

Меньше всего Гермионе хотелось говорить о себе. Ей было неудобно жаловаться на самочувствие, зная, что друзья, а в частности Джордж, переживали здесь свой собственный ад. Она думала о том, что он мог бы быть настроен к ней негативно из-за смерти брата. И он имел на это право.

— Я смогла подняться на пятый этаж, — пожала плечами Грейнджер и обхватила себя руками стоя рядом с камином, перед которым рыжеволосый парень улёгся на подушки. — Наверное, это значит, хорошо.

— Твоя спальня на третьем, так? — хмыкнул Уизли.

— Уточнять было не обязательно, — разоблачённо скосив взгляд. Её определенно радовал настрой друга.

Пальцы теребили нитку, что вылезла из-под пуговицы на рукаве пижамы. Гермиона не находила слов и места для себя в этом пространстве. И секунду она даже пожалела, что пришла совсем не подготовившись.

— Так план на жизнь поменялся, я правильно понимаю? — Джордж лёг на спину, подкладывая руки под голову. — Вместо десятка рыжих голов ты родишь одну белокурую? Как хорёк? Рад, что станет папочкой?

Как ни странно, ни в его тоне, ни во взгляде совсем не было едкости и злобы. Только неподдельный интерес.

— Ты правда хочешь поговорить об этом? — Ответно искренне, смягчая взгляд на столько, на сколько это возможно.

— Я правда устал от разговоров о смерти, — ровно ответил Джордж. — Не лучше ли обсудить новую жизнь?

Новая жизнь.

Она привыкла ощущать себя беременной в Малфой-Мэноре. На Гриммо это не казалось чем-то нормальным. Как воспоминания из другой жизни.

— Меня немного пугают разговоры о ребенке, — призналась Грейнджер. — Я пока плохо представляю себя матерью... А вот Драко точно будет хорошим отцом.

В ней боролись два желания: делать вид, что ничего не изменилось и трубить всем, как можно громче, о том что её жизнь теперь совершенно другая. И она выбирала второе. Просто для того, чтобы почувствовать себя нормальной. Чтобы почувствовать, что она не нарушает никаких правил и что она имеет право на всё то, что она получила и хочет получить.

— Поверь мне, Гермиона, я уже наслышан об его идеальности от Джинни, — усмехнулся Джордж. — В её фантазиях она уже в первых рядах на вашей свадьбе.

Приятное чувство разлилось в груди от ощущения принятия со стороны подруги.

— Мне бы её оптимизм.

— Девчонки у нас молодцы все, отлично держатся, — Джордж хаотично взмахивал палочкой создавая в воздухе искрящиеся ленты. — Ты, мама, Джинни... Полумна.

Точно. Я забыла про Полумну.

— Где она сейчас?

— В Норе. Всё время проводит у могилы Фреда. У неё там всё хорошо. Я не уверен, но кажется у них налажена связь.

— У могилы? Вам удалось его похоронить?

Грейнджер представляла, как каждое упоминание брата иглами вонзается в сердце Джорджа. Но нынешние реалии были таковыми. Приходилось вести слишком много неудобных и тяжелых разговоров. Потому что невозможно было молчать.

— Снейп помог забрать его тело. Кто бы мог подумать, что этот скользкий зельевар окажется таким человечным дядькой?

Ох. Слава Мерлину.

— Я уж точно не могла, — девушка подняла две ладони в воздух.

— Гермиона...

Джордж замялся, поднимаясь с подушек и одаривая её самым печальным взглядом из возможных.

— Не хочу показаться грубым, но тебе пора, — указывая рукой в сторону двери. — Я был безумно рад тебя увидеть. Но мой лимит на общение подошел на сегодня к концу, прости.

— Ты меня прости, Джордж. Я не хотела задеть тебя своей болтовнёй.

— Я скала, Грейнджер, — улыбаясь в коридор, где уже стояла Гермиона. — Береги себя и ребенка. Я планирую побороться с Поттером за звание крёстного. Ничего личного, спортивный интерес.

В ответ она беззаботно рассмеялась.

— И ты себя.

Она скажет им позже. На роль Крёстного место было забронировано, кажется, ещё до зачатия.

***

Время уже было глубоко за полночь. Гермиона, за последние месяцы взявшая за привычку бродить по поместью Мэнора, теперь разгуливала по лестницам и немногим пустым комнатам родового гнезда Блеков. После разговора с Джорджем ей так и не удалось уснуть.

Она думала о Полумне. Пыталась представить себя на её месте. Как бы она себя чувствовала, если бы Драко погиб? Даже воображать себя, сидящую днями и ночами у его могилы, не было желания. А ведь шансы его смерти были выше, чем у всех остальных. Если бы Реддл вдруг всё понял.

Теперь Грейнджер очень сильно беспокоилась о том, что о помощи Малфоя Ордену знало слишком много людей. В любой момент один из них мог попасть в лапы Пожирателей смерти. А там — пытки и легиллименция. И всё. Конец всему.

Но Грейнджер до последнего пыталась верить, что у Командующего есть запасной план на случай прокола. Что он хотя бы сможет вовремя унести ноги.

Её же ноги, наконец, добрели обратно до спальни. Была крошечная вероятность на сон.

Была...

Сердце Грейнджер сделало неприятный кульбит, когда она вошла в комнату. Чистое постельное бельё в бордово-золотую полосу. Расставленные по всей комнате горящие ароматические свечи с запахом... корицы.

— Гермиона! Ты уже вернулась! Видел, как ты бродишь по дому. Ты, как обычно, ведешь образ жизни совы.

Она подпрыгнула на месте оборачиваясь в сторону двери.

В комнату по-хозяйски вошел Рон, что-то не переставая бормоча и ставя на прикроватный столик поднос с чаем и кексами с яблоком.

— Я подумал, что ты можешь быть голодна! — Он, неловко улыбаясь, почесал затылок. — И твой любимый чай с бергамотом сделал.

— Рональд, что происходит?

Парень взял в руки два кекса и резко надкусил один, протягивая второй Гермионе.

— Они не отравлены, — усмехаясь с набитым ртом. — Попробуй, правда, тебе станет легче.

Грейнджер в недоумении взяла кекс из рук Уизли так, чтобы их пальцы случайно не коснулись друг друга.

— Рон, — чуть протягивая его имя тихим голосом. — Ты в порядке?

— Всё отлично! Гермиона, — парень сделал шаг в ее сторону и она инстинктивно шагнула назад. — Я понял, что был идиотом. Ты была в плену и этот хорёк затуманил твой разум какими-то своими уловками, но это не важно. Уже не важно. Ты здесь, ты свободна и это значит, что всё может быть как раньше. Я должен помочь тебе вернуться к прежней жизни.

Господи. Вот что имел в виду Гарри, когда говорил, что он не в себе.

Она проскользнула вдоль стены, обходя Рона и подходя к столу, чтобы начать задувать это сумасшедшее количество свеч, от запаха которых пекло глаза.

— Я ценю твою заботу и твое отношение ко мне, Рональд, — задув пятую, она повернулась. — Но ничего уже не будет как раньше. Прости.

— Я готов к тому, что ты будешь какое-то время сопротивляться. Правда. Ты можешь даже рассказать мне что-нибудь. О своих чувствах к... Возможно, так я пойму, как вытянуть это из твоей головы. Тебе сразу станет легче, поверь мне.

Парень сделал несколько шагов в сторону Гермионы и она почувствовала себя зажатой у письменного стола. Между ними был метр.

Это. Чертовски. Мало.

— Рон, пожалуйста...

— Всё в порядке, слышишь? Я рядом. Я буду рядом всегда, — уговаривая, он тянул руки в её сторону, а Грейнджер всё сильнее вжималась в стол. — Мы примем вместе решение, что делать с ребенком.

— Мы ничего не будем делать с ребенком! — В нарастающей панике она выпучила на Рона свои большие глаза. — Он останется во мне до момента, пока сам не захочет выйти и я разорву каждого, кто протянет руки в его сторону с целью навредить!

Гермиона практически не дышала, пока говорила это. Она должна была сказать. Предупредить. Потому что ничего из её слов не было преувеличением. Вспоминались слова Нарциссы и Грейнджер так хорошо сейчас понимала. За свою семью она убьёт.

— Хорошо-хорошо! Воспитаем вместе, ничего страшного...

Она начинала закипать. Потому что её не слышали.

— Рональд, у ребенка есть отец, — со всей строгостью, что в ней была. — Я буду воспитывать своего ребенка вместе с его отцом.

— Я не думаю, Гермиона, что он сможет принимать какое-то участие, сидя в Азкабане.

Грейнджер понимала. Это отрицание действительности. Рону было слишком тяжело принять то, что всё изменилось безвозвратно. И ей было искренне, по-человечески его жаль. Но понимание не исключало того факта, что она злилась. Потому что он не верил, не слушал и навязывал ей свою реальность. И она имела право злиться.

Ведь ни разу за время их стычек с Орденом, на которые её показательно брал с собой Драко, она не встретила никого из тех, кто был ей дорог. Хотя они знали, что она там была.

И одна часть её, рациональная, понимала почему. Они не поддавались на провокации и это было так правильно. Вероятно, из-за этого они все и живы.

Но вторая...

Вторая её часть чувствовала жгучую обиду. Ведь её любили. Рон, Гарри, Джинни. Они всегда говорили ей о любви и дружбе, но даже не попытались.

«Мы искали тебя».

Нет. Они искали её не так. Они строили планы, отправляли неизвестные никому отряды, в которых не фигурировали разыскиваемые лица. Но они не бросились в пепелище, лишь бы вытянуть Гермиону из плена.

А Драко бы бросился. Драко бы отдал свою жизнь в замен её жизни.

Возможно, она действительно слишком сильно в него поверила. Но сделать с этим уже ничего было нельзя. Либо она найдёт подтверждение своим словам, либо её реальность разобьётся о скалы суровой, убивающей правды.

Хоть бы не второе.

— Гермиона?

Рон стоял над ней в одном шаге, протягивая пальцы к её подбородку.

— Не прикасайся ко мне! — Одним рывком Грейнджер заскочила на стол, поджимая к груди ноги. Страх разгонял кровь по венам, а вместе с ней и сердцебиение.

— Гермиона, это же я! Я не причиню тебе вреда...

Как хорошо, что дубовый, старинный стол был настолько массивен, что в его надёжности сомнений не было никаких. Потому что она уже стояла на нем в полный рост, вжимаясь в стену и задевая головой раму от какого-то незамысловатого мрачного пейзажа.

А Уизли тем временем не унимался:

— Посмотри, я безоружен, — он вытягивал руки в ее сторону, чем только усугублял ситуацию. — Я просто хотел тебя обнять! Эй, это же я! Рон Уизли, мы знакомы с одиннадцати лет и я всегда был твоим другом.

Пожалуйста, пусть он уйдет, пожалуйста.

Она снова в ловушке. В западне, из которой не могла выбраться. И было неважно, что это был акт всего-навсего навязчивой заботы. Ощущения одни и те же. Всё происходит против её воли.

Паника. Лучшая подруга Гермионы, которая не ждёт приглашения, чтобы войти. Как и всегда, сковывающая по рукам и ногам. Из уголков зажмуренных глаз покатились большие и самые тяжелые в её жизни слёзы.

Неужели так будет теперь всегда?

Шум со стороны камина смешался с гулом, нарастающим в голове. Уши заложило. Ноги начали становиться ватными. Возможно, если она сейчас просто потеряет сознание, всем в моменте станет легче.

— Отошёл от неё!

Ей показалось... Нет. Ей не показалось.

— Я сказал, Уизли, — леденящим жилы тоном Командующего. — Отошел. От. Неё.

— Драко... — Гермиона распахнула глаза и начала усиленно моргать, потому что в картинку, что она видела, верилось с трудом.

Рональд резко развернулся, вытягивая палочку в защитной позиции.

— Рон, он не причинит тебе вреда!

— Я бы не был так в этом уверен, — выплюнул Малфой с раздувающимися от ярости ноздрями.

У него в руках палочка. Господи.

Малфой доставал её только в самых крайних случаях и только тогда, когда действительно собирался использовать. Обстановка накалялась. А Грейнджер все еще не могла слезть со стола. Потому что спиной в него вжимался Рон.

— А я говорил, Гермиона! Мне никто не верил, а я говорил, что он собирается проникнуть в Орден!

— Господи, Рон, — глаза закатились автоматически.

— Вообще-то, этот дом мой по праву крови, — Драко небрежно, издевательски разглядывал свои ногти.

— Этот дом перешел по наследству к Гарри от Сириуса, — Уизли сделал смелый шаг вперед. — И ты...

— Ты бы знал, как мне похуй. О чем мы, блять, говорим? — Малфой впился в него свирепым взглядом с вытянутой в ответ палочкой. — Уйди от неё. Ей страшно!

— Ты сделал её такой! Ты её сломал!

— Рон, это не так! — Грейнджер пыталась хоть как-то ворваться в их перепалку.

Но он не унимался.

— Ты убил нашу Гермиону! Из-за тебя она страдает! Из-за тебя она боится! Ты задурил ей голову! — Рональд сделал ещё шаг вперед. — Ты её сломал!

На кончике древка, что была в руках Малфоя, начала искриться магия.

Нет.

Резкий, выверенный взмах палочки. Она зажмурилась, потому что боялась самого страшного. Но когда открыла глаза, удивилась.

Рона в комнате больше не было.

— Что ты сделал?!

— Я его переместил, — всё ещё уставившись в точку, где только что был соперник.

— Мерлин... — в голове начали всплывать страшнючие картинки. — Куда?

Драко оттаял.

— Не бойся. Твой рыжий в безопасности. Просто ему нужно будет чуть потратить времени, чтобы вернуться. Успеет остыть.

Господи.

— Он в безопасности.

— Ладно...

Грейнджер села на корточки, обхватив голову. Дыхание постепенно начало восстанавливаться. Сердце уже не выбивало дыру в рёбрах. Она была так рада, что Драко пришел. Ей нужно было несколько секунд чтобы прийти в себя и показать это.

Но Малфой, как во всем и всегда, был первым. Еле-слышно он приблизился к столу и бережно, с ювелирной осторожностью коснулся костяшкой пальца тыльной стороны её ладони. Еще раз. Ещё, задерживая новое касание на несколько секунд дольше предыдущего. Гермиона замерла.

Вторым она почувствовала тёплую ладонь на плече. Затем щекочущее поглаживание большим пальцем.

Ничего.

Ни намёка на первобытный, животный страх, что она испытывала несколькими минутами ранее.

— Драко... — Гермиона подняла голову и увидела размытый, от проступивших слез, силуэт с белой макушкой. — Ты меня касаешься.

Он сразу же оторвал руки и сделал шаг назад.

— Прости, я должен был попытаться... — Поникший, разрывающий душу голос.

— О нет, Драко, наоборот! — Она уперлась рукой о стол и неуклюже свесила с него обе ноги по очереди. — Ты касаешься меня и мне спокойно. Господи... — С губ сорвался тихий всхлип. — Я так боялась, что больше никогда не смогу почувстовать твоё тепло... А я могу!

— Салазар, — резким выдохом, сокращая расстояние и обхватывая Гермиону обеими руками, чтобы прижать со всей силой. — Ты не представляешь, как я этого боялся... Я так виноват перед тобой. Боги, с тобой всё хорошо?

Он оставлял россыпью поцелуи везде, до куда мог дотянуться. Малфой всегда так делал, когда извинялся.

— Всё хорошо, Драко... — Гермиона срывалась на прерывистые вздохи. — Ты рядом и, Мерлин, мне больше ничего не нужно.

Наконец-то всё на своих местах. Гермиона Грейнджер в объятиях Драко Малфоя. Она чувствует его дыхание у своего уха. Его сердце бьётся в унисон с её. Она выбирает быть рядом с ним всегда.

Господи.

Отклониться на несколько сантиметров, чтобы заглянуть в штормовые глаза и прошептать:

— Я бы выбрала тебя ещё раз.

Наконец-то.

— Что ты имеешь в виду, Грейнджер? — Недоуменно, немного тревожно, нахмурив брови.

— Если бы мне дали возможность повернуть время вспять, если бы мне дали выбор, — задыхаясь от скорости и важности вылетевших слов, — я бы выбрала тебя ещё раз.

Что-то заблестело в уголках его глаз. Она точно видела. За секунду до того, как он наклонил голову, и одной рукой залез во внутренний карман пиджака.

— У тебя есть возможность прямо сейчас.

— На что? — она пыталась разглядеть то, что он держал в руке, накрывая ладонью сверху.

— Выбрать меня ещё раз, — Малфой сделал шаг назад, слегка ухмыляясь. — Я же обещал.

Она инстинктивно соскочила со стола.

— Пошли меня к чёрту, если я не вовремя... Но я не хочу ждать ни секундой больше.

Не может быть.

— Гермиона Джин Грейнджер.

О боже.

Командующий армией Пожирателей смерти опустился на одно колено с протянутой рукой.

— Ты станешь моей женой?