Глава 1
В Хогвартсе кипела жизнь. Несмотря на войну и потери, школа и мир привыкли к спокойной жизни. Было нелегко для всех — страх незаконченности, смутные надежды, которые казались сказочными.
Прошло уже пять лет со знаменательного дня. Каждый занимался своим делом, и ученики, что прибывали с каждым годом, заставляли демонов прошлого успокаиваться, сменяя до боли знакомые лица, на новые, свежие, незнающие ужасы кошмарной бойни в этих стенах.
Сальноволосый зельевар с излюбленным ехидством, язвительностью и огромным наслаждением отчитывал студентов, снимая с нелюбимого факультета очки с не менее злорадным выражением лица.
Только теперь для него это стало еще более завораживающим событием, ведь декан красношарфовых — самая невыносимая волшебница. Она уверенно сбивала Минерву МакГонагалл с почетного места невероятно раздражающей женщины, что так долго занимала его в душе зельевара, и через время всё-таки взяла эту медаль. Жизнь теперь стала ещё более напряженной.
Гермиона Грейнджер уже как два года вступила в преподавательские ряды, и, не забывая ни на секунду, с не менее ядовитым выражением лица отвечала на колкости мужчины, чем неимоверно его и злила.
Да как могла заучка Грейнджер так непозволительно себя вести со своим профессором? Девчонка слишком быстро влилась в суть всея компании и с остервенением грызла мозг профессору за списанные очки со студентов и за, по её мнению, несправедливые наказания. Да что она понимала в этом? — так думал Снейп и, радуясь ярости кудрявой, заваливал гриффиндорцев с большим энтузиазмом.
Вся школа гудела о натянутых, словно тетива, отношениях между деканами и со всеми возможными заклинаниями подслушивала за очередной перепалкой профессоров, что так отчаянно пререкались.
Конечно, слово «отчаянно» не было адресовано Снейпу. Скорее, горячая львица, в жилах которой бурлила кровь и справедливость текла по венам, ужасно выводилась из себя и с яркими эпитетами доказывала мужчине его неправоту, используя всевозможные методы, а тот, в свою очередь, лишь упивался стреляющими глазами и красными от гнева щеками, ощущая себя отвратительно хорошо, когда тонкие руки метались перед его лицом эмоционально жестикулируя на тему предвзятости и его ненависти к её факультету. Есть такая фраза: «не размахивай перед быком красной тряпкой». Именно она идеально олицетворяет красный факультет. Ведь не это ли есть истинное наслаждение? Храбрость, граничащая с несусветной глупостью и опрометчивостью. Махни тряпкой, и как огромное бычье стадо соберутся они в отряд и ринуться рогами вперёд на пролом.
Северус упивался происходящим, и все преподаватели давно свыклись с этим. Тот, кто не являлся деканом факультета, на который являлся устремлённым гнев Снейпа, лишь спокойно жил, стараясь не подставляться под характер молодого зельевара. Минерва, сменив свой стул на директорский, стала спать спокойно и есть, ведь личная многолетняя война с угрюмым профессором закончилась, и она лишь умиротворённо натягивала губы в усмешке, видя как новый профессор трансфигурации и старый зельевар о чём-то тихо спорят за обедом, что лишь напряжённая магия струилась от них, говорила об эмоциональности той дискуссии, что они вели.
Смешно ли старой кошке? О да, Снейпу давно нужна была встряска в стенах этой школы, она наслаждалась этим концертом, и вечерами, сидя с портретом друга, тихо смеялась, рассказывая тому новые стычки двух молодых людей. Даже незаметно для себя стала подмечать, что сама переняла эту способность от Дамболдора —радоваться таким вещам и наслаждаться процессом наблюдения за профессорами, что совсем недавно на её глазах впервые примерили шляпу, сели за свои столы, а потом с блеском выпустились, но вернулись в родные стены, связывая жизнь с Хогвартсом.
Директору хватало наглости ставить в пару ненавидящих друг друга людей для сопровождения студентов в Хогсмид. Не забывая о том, что Северусу нужно помогать в варке зелий для запасов школы, Гермиона, как самая молодая и одарённая, должна ему помогать, и это всё было похоже, будто второкурсников Слизерина и Гриффиндора поставили в пару для танцев на бал. Детские возмущения и смирённые тяжелые выдохи сопровождались ненавидящим взглядом, что только забавляло Минерву.
Очередной учебный день закончился, семестр же — только начался, а посему студенты, неотошедшие от каникул, больше посвящали времени друг другу нежели учебе, рассказывая и обсуждая произошедшее вдали от школы, в то время, как преподаватели готовились к мероприятиям и обсуждали учебный план, сопоставляя его с программой.
В этот вечер должен был состояться педсовет, на котором снова, по уже заданной привычной линии, сначала будут обсуждаться планы на грядущую неделю, потом окажутся затронутыми нерадивые ученики, что неподобающим поведением раздражают педагогов, ну и под конец — маслом в огонь — ожесточённая борьба двух деканов, в которой одна будет глагольствовать о пренебрежении к своим студентам, а другой — о недостаточной профпригодности профессора, что слишком молод и самоуверен для того, чтобы оспаривать решения зельевара.
Каждый раз одно и то же. Кажется, это стало таким привычным, что ни одна встреча уже не представлялась быть возможной без этих перепалок.
Двери в кабинет директора скрипнули. Профессора начали собираться, угощаясь любимыми напитками, ожидая весь состав, устало выдыхая от пройденного дня.
На пороге уже слышался голос молодого декана Гриффиндора, что упрямо что-то бубнила, и не было огромным усилием догадаться, что человек, попавший под такой её тон, был облачен в чёрное и с явным раздражением старался не слушать все, что она снова и снова ему щебетала.
— Сэр! Вы просто невозможны! У Маркса матч завтра, и вы об этом прекрасно осведомлены! К чему такая принципиальность: ставить ему отработку на этот день?! — ворчала девушка.
— Если бы он не вёл себя соответвующим образом, то и не получил бы её. Скажите «спасибо». Я спас этого остолопа. Он на этом матче, не дай Мерлин, последние мозги себе вышибет, — тёр нервно переносицу Снейп. — Да вы надо мной издеваетесь... — плюхнулась кудрявая на стул, что как и обычно находился рядом со стулом зельевара. Явно над ними издевались, или ждали, когда они сами друг друга переубивают, избавив от вечной ругани.
— Повторяетесь, Мисс Грейнджер.
Снейп хмыкнул, и, откинув полы мантии, приземлился на своё место, левитируя к себе стаканы с огневиски. Взяв свой, молча подвинул второй к Гермионе. Девушка приняла, привыкшая к этому — каком бы русле не шёл их спор, Северус всегда наливал алкоголь на двоих, что стало уже привычкой для обоих. И, несмотря на, как покажется со стороны, милое взаимодействие, не обращая внимания могли снова и снова вступать в ядерный спор, абсолютно не привлекая внимания к тому, что даже, когда зельевар в гневе говорил о своём отношении к гриффиндорке, левитирующий его магией, стакан всегда приземлялся в её руку. Та же, лишь спокойно отхлебнув, поливала последними словами манеру общения мужчины и преспокойно расходились по своим местам, а потом и комнатам.
Странные отношения — это однозначно, но ничего другого от них ожидать и не следовало. Привыкли-смирились-живем.
— Я просила подготовить расписание уроков в удобном для вас порядке, дабы составить подходящий план, — отлеветировав листы на стол директора, профессора лишь с усмешкой на лице ожидали очередной тирады бывшей ученицы, — надеюсь на отсутствие каких-либо происшествий, — отхлебнув виски, оглядела всех Минерва.
Снейп и Грейнджер переглянулись, и, лишь сухо насупившись, снова перевели взгляд на директора. Под умиротворённые беседы преподавателей и молчание двух деканов в комнате началось сворачивание, озаряясь свечением. Все подняли палочки, ведь трансгрессировать мог лишь директор, а уж тем более в кабинет директора. Через несколько секунд в кабинет на пол свалился чёрноволосый мальчик, что, резко бросив взгляд на директора, жалобно поднял голос и рванул к женщине.
— Директриса, я честное слово не хотел! Оно само. Я так больше не буду, простите, пожалуйста, только не говорите маме с папой. Они же меня убьют! — прижался к женщине мальчишка, и все лишь шокированно стали убирать палочки.
— Ну что ты... — не зная, что сказать и сделать, женщина лишь ласково похлопывала мальчика по спине, успокаивая, от, пока что, неизвестно чего.
— Когда вы вернулись? Вас ведь не было в кабинете, — резко поднял голову ребенок, которому на вид было лет восемь.
— Не хочешь пить? Как себя чувствуешь? — оглядела того женщина.
— Всё в порядке. Возьмите. Обещаю больше ничего не трогать, только не говорите маме, — жалобно захныкал тот протягивая маховик.
Женщина напряглась. Сев на корточки и заглянув мальчику в знакомые чёрные глаза, она не стала медлить.
— Какой год?
— Что? — без доли шутки произнёс, на что позади неожиданно прыснул Северус.
— Папа! Мама! — Мальчик побежал к недоумевавшим профессорам. Гермиона даже заглянула через своё плечо проверив нет ли там еще кого, но тёплые детские объятия заставили понять, что ребенок пришёл именно к ней.
Все ошеломлённо стояли и пялились на эту картину, не понимая что происходит. Гермиона, взяв инициативу, склонилась к ребёнку и, взяв того крепко за руки, начала, возможно, один из самых трудных разговоров в своей жизни.
— Милый. Слушай меня внимательно и честно отвечай на всё, что я спрошу, — Мальчик закивал, — Откуда у тебя эта вещица? Знаешь что это такое? —указав на маховик спросила та.
— Нет. Директрису срочно позвали в лазарет, и я остался один в кабинете. Стало скучно, нашёл его, решил померить.
— Твоё полное имя?
— Александр Снейп, — гордо ответил мальчик.
— В каком году мы отмечали последнее Рождество? — смакуя слово «мы», но понимая, что если ребёнок принял её за мать, то лучше всего было выразиться именно так.
— Две тысячи двенадцатый.
— Маховик времени. Ты слышал о нём? — спросила девушка у мальчика.
— Нет.
— Может перемещать человека в прошлое. Ты попал в другое время, — ласково положив ладонь на щеку мальчика, сказала девушка, решив, что нет смысла скрывать правду от него.
— Это многое объясняет... — задумался ребёнок, — какой сейчас год? — спросил Александр.
— Две тысячи третий, — ответила девушка.
Малыш резко обнял Гермиону, и, минуту подержав в крепких объятьях, посмотрел в глаза своей матери.
— Я ещё не родился, да? — спросил тот.
— Да. И мы обязательно найдём, как вернуть тебя в твоё время, — Северус лишь с недоумением наблюдал за этим и ничего не понимал, этот ребёнок был очень похож на него, но то, что он называет мамой Грейнджер было ещё более ужасно.
— Директриса, время позднее. Если вы не против, я отправлюсь с мальчиком в комнаты. Завтра выясним всё, не хочу его переутомлять. Думаю, он и так испуган, — Спокойный тон еле сдерживался у девушки, но, не позволяя слабости перед и так волнующемся мальчиком, держала себя стойко.
— Конечно. Пожалуй, так будет лучше... — глянув на остолбеневшего Северуса, женщина лишь выдохнула.
— Пап? Ты идёшь? — обернулся на выходе мальчик, и Снейп, выплыв из ступора на каменных ногах, последовал за парочкой.
Александр щебетал что-то Гермионе, держа ту за руку, и вёл лишь по одному ему известному маршруту.
Кудрявая так глубоко ушла в разговор и свои мысли, что не заметила, как они уже подошли к покоям зельевара.
— Анарес, — произнёс мальчик, и двери раскрылись, а Гермиона в ужасе повернулась к Снейпу, только сообразив о своём упущении. Мужчина лишь подтолкнул ту в спину ладонью и проследовал за ними.
— Александр. Думаю, будет не хорошо оставаться здесь на ночь. Не хочешь остаться у меня? — нежно проговорила девушка.
— У тебя? Я в ваших покоях, — абсолютно спокойно ответил ребёнок, а Гермиона лишь закашлялась.
— Постой на месте. Нужно кое-что проверить, — вырвался резкий голос зельевара.
Палочка мужчины взметнулась в воздухе связывая нитями руны, а соединившись с тремя волшебниками в комнате засветились золотым, обозначая твёрдое родство.
Мужчина и женщина пронзали друг друга нечитаемым взглядом, а мальчик взяв с полки книгу сел на диван.
— Ты не мог бы рассказать почему оказался один в кабинете директрисы? Где же мы были, интересно? — решил взять инициативу в свои руки мужчина.
— Маме стало нехорошо. Она беременна, у неё часто кружится голова из-за того. Ты перенёс её в Мунго, меня оставил с директрисой, — умиротворённо ответил тот.
— Беременна... Сколько тебе лет?
— Восемь, — радостно ответил мальчик.
— Значит две тысячи двенадцатый, восемь... Мерлин!— резко глянув на Гермиону, мужчина сообразил, что и до неё дошло скорое зачатие этого ребёнка. Только, как это могло произойти между ними, — конечно, загадка.
— Когда я вернусь обратно? Наверное, они сходят с ума. Ты, пожалуй, сдержишь своё обещание: закроешь меня в гостиной Гриффиндора, заставляя наблюдать за деградацией, — взгрустнул ребёнок.
Гермиона лишь одарила мужчину злым взглядом, но тот встретил её неожиданно насмешливым и тёплым.
Отправив пару мысленных стрел в тело зельевара, девушка спросила, где может подготовить ребёнка ко сну и уложить, но мальчик посмеялся и сказал, что знает тут все лучше, чем папа. Поэтому, взяв за руку, повёл её в спальню, где Северус наблюдал за всем, прислонившись к косяку.
Гермиона мило беседовала с мальчиком, отвлекая от напряженной ситуации и атмосферы, а ребёнок, понимая все происходящее, лишь намеренно делился своими умозаключениями насчёт какого-то зелья, в котором, по его рассказам, помогал отцу. Укладывая его в постель, он лишь попросил почитать что-нибудь перед сном, чтобы быстрее уснуть, и девушка, уточнив, что бы ему хотелось, попросила Снейпа дать эту книгу. Мужчина не стал пререкаться, молча достав из тумбочки у кровати свою первую книгу по зельеварению, которая, как оказалось, была любимой у его сына, что грело душу, казалось, давно зачерствевшего профессора. Александр, взяв отца за руку, попросил лечь с ними, иначе он не сможет заснуть. Немного поколебавшись, зельевар сдался, и лишь карие омуты встретились с чёрными по разные стороны кровати.
— Почему вы не переодеваетесь? Нельзя спать в такой одежде, да и зубы вы не чистили, — ехидно подметил чёрноволосый.
Гермиона заметно напряглась, ведь в голове и мысли не было раздеваться в этих покоях, ещё и спать в одной комнате с зельеваром.
— Возьмите мою рубашку, — ухмыльнулся профессор, а девушка лишь густо залилась краской, — и новую щётку.
Пройдя в ванную комнату и закрыв за собой дверь, Гермиона схватилась руками за раковину, склонив голову, шумно выдыхая внутреннее давление, что копилось последний час с появления ребёнка. Руны доказали родство, но она была бы не умнейшей ведьмой и светлым мозгом Золотой троицы, а так же не стоит забывать, что она педагог, разве могла такая женщина, как она, поступить иначе?
Однозначно нет, она не имела никакого права подвергать ребёнка панике, даже если её ментальное здоровье страдало. Кто бы не испугался? Кто бы не нервничал, когда ребенок о котором ты и не думал, вдруг упал на твою голову, да ещё и зовёт отцом наипротивнейшего волшебника.
Молодая девушка с трудом могла поверить, что она — его мать, думая, что он мог все напутать и, с перепугу, не понять, но с каждой секундой понимание входило в голову. Он не был годовалым ребёнком и отчетливо понимал, с кем имеет дело, хоть и возбуждение у него присутствовало, но взгляд понимания ситуации не давал возможности усомниться, что она — его мать, а уж все внешние характеристики точно говорили, что ребёнок по крови Снейп.
Что делать? Что делать? Что делать?Что делать?? Руки дрожали, а мысли плыли. Будет правильнее просто уйти, но разве так лучше для маленького человека, что попал с мира, где мама и папа вместе. Да и разве сможет угрюмый зельевар найти необходимый подход к нему. Ну уж нет, в любом случае, он — её сын и не имеет значение настоящее-будущее-прошлое или альтернативная реальность.
Если зовёт мамой, если жмётся, то она будет рядом столько, сколько потребуется. Иначе просто нельзя. Александр ни в чем не виноват.
Собрав кудри в неаккуратный пучок, плеснула прохладной водой в лицо, смывая тяжесть раздумий и, приводя себя в нормальное состояние, найдя зубную щетку и переодевшись в мужскую чёрную рубашку, что доходила до середины бедра, девушка быстро почистила зубы, и, взглянув на себя в последний раз, глубоко вдохнув, вышла в столь неподобающем виде, решив делать вид, будто не происходит ничего сверхестественного, дабы не давать повода для усмешек от профессора.
Только она распахнула дверь из ванной комнаты, ей открылся вид на голую спину зельевара. Карие глаза с ужасом уставились на то, как мужчина поправил пижамные штаны за резинку. Его спина оказалась бледной, но очень рельефной и казалось слишком будоражила своим видом, заставляя открыть взор для фантазии.
Тот лишь с непроницаемым выражением лица обернулся, встречаясь сначала с испуганными глазами, а уж потом спускался по красным щекам и его, казалось, огромной рубашке, что так хорошо смотрелась на хрупкой женской фигуре.
Прежде он не давал женщинам свою одежду, но, кажется, зря, ведь это жутко возбуждает. Мысли о том, что под этой рубашкой обнаженное тело, а забрать её он может в любой момент — заставили сглотнуть подступившую слюну и заострить взгляд на конце чёрной ткани, что заканчивалась на бёдрах. А может не все девушки выглядели бы так привлекательно в его одежде?
Времени подумать об этом будет ещё навалом, а теперь главное не испугать её своей реакцией, ведь свободные штаны быстро это раскроют.
— Вам комфортно в этой одежде, мисс Грейнджер? — ухмыльнулся Северус.
— Да, спасибо. Я бы хотела поговорить после того, как Александр уснёт. Если вы не против, — как можно спокойнее старались вести диалог новоиспеченные родители. — Надеюсь, не о том квиддичном даровании, — слегка приблизился зельевар.
— Разговор личного характера, — на манер мужчины протянула та.
— Не так уж тут всё и отличается. Вы позже также, если хотите поспорить о наказаниях для студентов, разговариваете так, чтобы я не понял, — радовался мальчик и поудобнее устраивался на середине большой постели
— Мама же по середине должна спать, — отодвинулся черноволосый, а мужчина и женщина переглянулись.
— Нет-нет, ложись, — откашлявшись, сказала девушка.
— Нельзя. Отец не может спать, если не будет тебя обнимать всю ночь, — ребёнок устроился чуть ближе к краю и лёг на подушку, ожидая, когда родители, наконец, лягут в постель.
Северус не стал долго ждать и лёг с другого края от сына, оставляя свободное место — по середине — для Гермионы. А сам лёг на спину, и, накрывшись одеялом, стал пилить черным взглядом девушку, что явно на такой поворот не рассчитывала.
— Как мы живём? Твоя мать наверняка постоянно спорит и ворчит, — перевёл внимание на сына зельевар, а Гермиона лишь насупилась, сложив руки.
— Она иногда ругается. Если она злится на тебя, ты всегда её целуешь, долго обнимаешь, пока не простит. Она не может долго обижаться, — уверенно ответил ребёнок.
— Очень интересно. Беременна, говоришь, — решил продолжить разговор мужчина, которого очень интриговало будущее с этой невыносимой всезнайкой.
— Мгм. Ты сказал мне только пару дней назад. Говорил, что будешь счастлив, если она будет похожа на маму, — женщина удивлённо уставилась на мужчину, явно не ожидая того, что он может такое когда-нибудь сказать, а уж тем более в её адрес.
— Чем мы ещё занимаемся?
— Сидите в гостиной перед камином, о чём-то тихо разговариваете. Ты лежишь у неё на коленях с закрытыми глазами, мама гладит твои волосы и что-то рассказывает. Когда ты попал в больницу без сознания, она чуть не сбрендила. Ни на шаг от тебя не отходила. Я был у Малфоев, так боялся... — чуть нахмурился мальчик.
— Что со мной случилось? — взволнованно спросил мужчина.
— Ничего особенного. Сильный магический выброс из котла на тебя во время урока. Всё обошлось. Говорил, что мать тебя и с того света достанет, что слишком упрямая, — посмеялся мальчик.
Зельевар посмотрел на девушку, а та, лишь переведя взгляд на свою половину, всё-таки решила переползти и, наконец, уложить сына, чтобы тот не взболтнул лишнего.
Гермиона переползала на свою половину, а Северус внимательно наблюдал за тем, как голые ноги плавно двигались по постели в опасной близости и забирались под одеяло.
Девушка повернулась к сыну и, погладив того по голове, приказала ложиться спать.
Оставаясь на боку лицом к сыну, чтобы не встречаться с зельеваром, понимая и так, что он находится настолько близко, что можно ощутить жар его тела, а мысли путались от слов сына и нахождения мужчины за спиной.
Прервав всю кашу в голове гриффиндорки, мужчина повернулся на тот же бок что и она. Кожа покрылась мурашками, а двигаться было невозможным. Ребёнок засыпал на руке, пока мужчина дышал прямо в затылок.
Голый торс прижался к спине девушки, а рука мужчины, будто невзначай, легла на талию кудрявой, от чего та дернулась, словно от удара током. Медленно повернув голову в сторону нарушителя спокойствия, их глаза встретились, и ухмылка на его лице в такой близи заставила уже свернувшийся узел возбуждения болезненно заныть, а белье стало влажным от такого действия.
— Что вы, Мерлина ради, творите? Уберите руки! — шипела Грифиндорка.
— Вы слышали что он сказал? Вы же злитесь, мисс Грейнджер, а я, по словам мальчишки, обнимаю вас в таких неразовых случаях, — шептал в ухо девушке тот, отчего она ощутимо дрожала, а Снейпу нравилась эта реакция, ведь явно сбившееся дыхание юной особы в его руках не свидетельствовали о злости, а скорее наоборот.
Все становилось ясно — почему они вместе в будущем. Ведь и реакция мужчины не заставила себя ждать, и уже в конце предложения рука мужчины легла ниже талии, и, притянув Гермиону крепче к себе, будто невзначай, дал ощутить ей свою эрекцию, но кудрявая, пытаясь отстраниться, лишь потерлась о возбужденное достоинство, чем заслужила гортанный рык в шею.
— Лучше не дергайся, девочка. Мы просто лежим, ты же нарываешься сделать ему...
— Лучше отодвиньтесь от меня. Иначе, если я вылезу, больше даже не дёрнется. Не то чтобы встать! — шипела яростью, но с ноткой возбуждения та.
— Сами позже и пожалеете. Всё вскоре случится. Оттягивать время — бессмысленное занятие, — неожиданно для Гермионы, Северус прикусил сзади на шее кожу девушки, от чего та резко ахнула, а мужчина лишь усмехнулся.
Гриффиндорка решила проучить нахального мужчину и зарядила тому с локтя по рёбрам, а он, в свою очередь, лишь и успел сказать «сучка» и перевернуться на другой бок, девушка была слишком горда собой, но чувство возбуждения не пропало — тело ещё чувствовало фантомную близость мужчины.
Когда ребёнок крепко уснул, Гермиона аккуратно достала руку и, накрыв мальчика одеялом, вылезла из кровати. Выйдя в гостиную, та огляделась и, найдя полку с алкоголем, без стеснения достала огневиски и разлила по двум стаканам, ожидая своего товарища по несчастью. Полы скрипнули под весом мужчины, что вышел следом и уселся в своё кресло.
Кудрявая подала стакан и села напротив, в молчании оба отхлебнули напиток и встретились глазами.
— Что это было, в постели? — вдруг вспыхнула та.
— А что было в постели, мисс Грейнджер? —ухмыльнулся мужчина.
— Не паясничайте, — ехидно протянула девушка, пародируя интонацию собеседника.
— Мне нужно понимать насколько реальна наша связь позже. Не исключено быть околдованным или шантажируемым, — говорил глупости чёрноволосый.
— Как были летучей мышью, так ей и остались. Вас не смущает наличие в кровати сына? Нашего сына! — подскочила девушка и начала ходить нервно по комнате.
— Должно? Волшебный мир, мисс Грейнджер. Вполне нормально, что такое произошло. Перенесение и внука, правнука также является нормальным. Завтра решим, как его перенести обратно. Не вижу никакой проблемы, — словно обсуждал что-то обыденное Северус, чем злил кудрявую, у которой будто только пар из ушей не шёл.
— Поражаюсь вашему спокойствию. Это же наш ребёнок... — не унималась та.
— Вот именно, наш ребёнок. Мне казалось, вы вполне спокойно отреагировали на это, — отпил огневиски и взглянул в карие глаза мужчина.
— Да как можно отреагировать на это спокойно? Не стала поддаваться панике при ребёнке. Но как мы вообще будем существовать? Будет лучше, если он будет в привычной для него обстановке. Как мы выяснили, ваши покои для него куда удобнее. Однако я рядом также ему нужна: не хочу, чтобы он ощущал себя брошенным матерью, — взяв пустой стакан из рук мужчины, девушка подлила ещё и действовала так, словно не первый год в этих покоях разливает напитки.
— Не понимаю вашей проблемы, — уверенно ответил тот, чем заслужил удивленный взгляд.
— Не могу же я жить с вами в одних покоях...
— Разве нет? Мы живем здесь вместе, если вы не оглохли, или думали, будто мы зачали ребёнка и разошлись по разным комнатам? — язвил Снейп.
— Но ещё даже не зачали его... Может, с его появлением тут, наше будущее уже изменилось и его вовсе не будет! —нервничала она.
— Вздор! Изменить будущее сложнее, чем вам кажется. И мальчик не говорит чего-то конкретного, на что мы могли бы повлиять. Более чем уверен: это петля, в которой все повторяется. Возможно, позже с нами произошло то же самое, однако даже если я не прав, скорее мы сопьёмся в разных частях света и случайно споткнёмся друг об друга при аппарации, нежели случится что-то иное. Всё случится так, как заготовлено судьбой. Ребёнок лишь тому доказательство, — ответил Снейп, будучи слишком умиротворенным и, кажется, даже довольным таким исходом событий.
— И вас даже не смущает наличие ребёнка от меня: гриффиндорской выскочки и невыносимой всезнайки, магглорожденной? — с ехидством поинтересовалась девушка в рубашке.
— Мисс Грейнджер, порой я сомневаюсь в ваших умственных способностях. Вы — не самая отвратительная партия для зачатия ребёнка. И с вашим, не считая грифиндорской глупости, разумеется, и моим генофондами вполне разумно завести чадо.
— Как можно сначала оценить меня, как собаку на выставке, затем сделать подобие комплимента и подытожить отвратительным комментарием?... — скорее расслабилась, нежели обиделась кудрявая.
— Домовик принесёт ваши вещи завтра. Позже решим что делать, — улыбнулся Снейп.
— Разойдёмся, как в море корабли. Нечего решать, — поднявшись с дивана и разгладив рубашку, направилась босиком обратно в спальню, не дожидаясь ответа мужчины.