Глава 4
– Кто спрашивает? – послышался грубый голос.
– Это Элени Пасхалидис. Я... я дочь Атэны и Павлоса Пасхалидис.
В трубке повисла тишина. Демис помнил Атэну. Красивая, жизнерадостная женщина, быстро лишившаяся жизни.
– Да, я помню, – наконец, пробормотал он. – Что вам нужно?
– Мне нужна помощь, – сказала Элени, голос её дрожал. – Я думаю, что смерть моей матери не была самоубийством.
Демис вздохнул. Еще одна из них. Он привык к таким звонкам. К дочерям, сёстрам, друзьям, убеждённым, что полиция что-то скрывает.
– Дело закрыто, госпожа Пасхалидис, – ответил он жёстко. – У нас нет оснований его пересматривать.
Элени пыталась сдержать свои эмоции и не выплеснуть их на мужчину. Если бы на её месте сейчас был Павлос, то он сразу же открыл это дело заново. Но слово девушки ничего не значило. Люди считают, что самоубийство - это не важное дело, и закрывать его можно, как только станет скучно, ведь кто в таком обычно копается?
– Но у меня есть кое-какие сведения, – настаивала Элени.
– Извините, – перебил Демис. – Я очень занят.
Он повесил трубку, чувствуя легкое раздражение.
Несколько дней спустя Элени стояла перед зданием полицейского участка. Оно было обшарпанно временем и городской пылью и стояло в стороне от шумных улиц. Над входом треснувшая табличка с выцветшими буквами: «Служим и защищаем». Девушка посмотрела на зарешёченные окна первого этажа - там, в полумраке, мелькали силуэты задержанных. Она вошла, чувствуя на себе недоброжелательные взгляды офицеров за стойкой.
Элени нашла кабинет Демиса. Внутри пахло дезинфектором, старыми документами и чем-то затхлым. На стене висела потемневшая от времени карта Афин с булавками. Мужчина сидел за столом. Его массивная фигура казалась еще больше в тесном пространстве. Он что-то писал, но, услышав шаги, медленно поднял голову. На этот раз капитан встретил её без сигареты, но с этим усталым, бесстрастным выражением лица.
– Ну вот и наследница Пасхалидис. – Его голос был хриплым.
Элени не стала ждать приглашения и села напротив, положив руки на стол.
– Я хочу увидеть дело моей матери.
Демис откинулся в кресле, достал из ящика пачку сигарет. Долго стучал одной по столу, прежде чем зажечь.
– Дело закрыто. Повторюсь вновь. – Он выпустил дым колечком. – Самоубийство. Всё ясно.
– Нет. Не ясно.
Они все только издеваются над ней! Всё куплено. Абсолютно всё. Им уже даже доказательства приносят на блюдечке, а они притворяются слепыми.
– Без официального запроса, госпожа Пасхалидис, это невозможно, – ответил Демис, откинувшись на спинку стула. – Архив находится под замком. Необходима специальная санкция.
– Какая еще «специальная санкция»? – поинтересовалась девушка.
– Бумага от прокурора, – он указал на лист, лежащий на столе. – С его подписью и печатью. Без неё - ни шагу.
Элени почувствовала, как разочарование сменяется упрямством. Она не собиралась сдаваться. Если есть шанс разобраться во всей этой неразберихе, то она непременно им воспользуется, и её уже ничего не остановит.
– Ты думаешь, мы плохо работаем? – Спросил мужчина, замечая реакцию девушки.
– Я думаю, что кто-то вам помог закрыть его.
Демис замер, потом резко потянулся к пепельнице, с силой придавив окурок.
– Ты даже не представляешь, во что лезешь.
Элени встала. Её злило то, что к ней до сих не относятся с серьёзностью. Думают, что раз она хрупкая и молодая девушка, то не сможет ничего сделать. Но она огонь, который способен разрушить все, что встанет на его пути.
– Спасибо за беседу, капитан.
Она уже была у двери, когда он вдруг сказал:
– Не ходи в «Эребос». Там ответы, которые тебя убьют. И если ты умрешь, то твоя мать так и останется самоубийцей.
Эти слова, словно острые мечи, пронзили тело. Что так сильно скрывали от неё люди и почему это кажется настолько смертельно опасным?
Девушка кивнула на прощание и скрылась за дверью. Она отправлялась в архив. Железная дверь, тяжёлый замок... её остановили на входе, даже не дав приблизиться к нему. Все так удачно начиналось, но почему именно сейчас ей кто-то вставляет палки в колёса. Кто эти люди, которым её мать могла мешать? Кто заставил шестнадцатилетнюю девочку плакать ночами и днями, лишившись материнской любви? И почему это всё она стала замечать только сейчас?
– Прокурор Зервас? – произнесла в трубку девушка.
* * *
Единственным правильным решением сейчас было позвонить человеку, который знает об этом деле больше, чем кто-либо другой. Константин с радостью согласился помочь дочери давнего друга. Он пригласил её, сказав, что документы на руки получить она не может, но вот у него дома, в его присутствии это не запрещено.
Дианта встретила её у ворот с беспокойством.
– Он в кабинете. Но, Элени...– подруга схватила её за руку, – обещай, что ты мне все расскажешь.
Девушка кивнула и направилась в сторону дома. Кабинет Зерваса напоминал музей: тёмное дерево, кожаные кресла, портреты предков в золочёных рамках. Сам прокурор стоял у окна, спиной к двери.
– Ты настойчива, как твоя мать, – сказал он, не оборачиваясь.
Элени сглотнула.
– Вы знали её?
– Все знали Атэну. – Он повернулся. Его лицо было непроницаемым. – Зачем ты здесь?
– Мне нужен доступ к архиву. Оригинал дела.
Константин медленно прошёлся к столу, достал из ящика ключ, открыл сейф, вынул папку и протянул девушке.
Первая страница содержала стандартную информацию: номер дела, имя, фамилия погибшей, дата и место смерти. В разделе
«медицинского заключения» была написана причина смерти: огнестрельное ранение в голову, самоубийство. Осмотр телефона. Последние звонки. Девушка задержала свой взгляд на знакомом названии: «Эребос». Для чего её мать звонила туда? Она не припоминала, чтобы в тот день Атэна вообще куда-либо выбиралась, кроме дома. Девушка прошлась глазами по ещё нескольким пунктам. В заключении был краткий вывод следователя.
Элени лихорадочно пролистала документ повторно. Фотографии, отчёты, показания свидетелей... всё было на месте, кроме одной страницы. Пустое место, где должно быть что-то важное.
– Что это значит? – спросила она, показывая концы оторванного листа.
Константин вздохнул. Его лицо было сегодня не таким спокойным, как всегда.
– Страница была вырвана ещё давно, со времён первоначального расследования, – ответил он. – Кто именно это сделал, мы уже не помним. Это было давно.
Элени держала в руках неполное дело, ощущая, как маленькая надежда растворяется у неё на глазах. Теперь ей придётся искать правду в другом месте. И это будет Эребос.
Она вышла из комнаты и наткнулась на подругу, наматывающую круги по залу. Та, при виде неё, подбежала и начала свой расспрос:
– Что произошло? Ты не хочешь мне ничего рассказать?
Девушка поделилась всем, что приключилось с ней за последнюю неделю. Сначала рассказала про сделку с отцом. Потом про Саила Хайдари, про перестрелку, записки, оставленные кем-то у неё на кровати, и, наконец, про фотографию, указывающую на то, что Атэну убили. Всё произошло слишком быстро, что она даже не успела сеть и все спокойно обдумать. Надеялась лишь на то, что после рассказа ей полегчает. Как говорится: снимет груз с плеч.
– Что у тебя с этим Саилом? – задала вопрос Дианта.
Элени вдруг притихла. С чего бы это подруге спрашивать такое? Она призадумалась о том, что вообще могло бы у них быть. Да ничего. У них нет ни общих интересов, ни взглядов на жизнь, конечно же, он ведь мусульманин!
– В каком это смысле? – Девушка с удивлением посмотрела на подругу. – Я же сказала, что отец отправил к нему ради информации о кораблях. Ничего, кроме рабочих моментов.
– То, за чем он тебя отправил, я уже поняла. Но мне интересно другое - перевязывать ему рану целых два раза, тебя тоже отец отправил?
И в правду, её ведь никто не заставлял это делать. Другая бы бросила его умирать и ушла с тем, с чем приходила, а она поначалу даже не взяла то, за что боролась. Это все можно оправдать её добрым сердцем, ведь Саил тоже был добр по отношению к ней, тогда зачем оставлять человека, когда он тебе ещё нужен.
– Его смерть не выгодна ни мне, ни моему отцу, – резко ответила Элени.
– Он хоть красивый? – поинтересовалась подруга, расплываясь в улыбке.
– Не знаю. Какая вообще разница?
Дианта хихикнула, будто замышляя что-то. Всё оставшееся время она рассказывала об очередном парне, с которым познакомилась в Эребосе. Его звали Фрэнк, он приехал из штата Пенсильвании, ему двадцать девять лет. Уже как две недели у подруги завязались с ним отношения. Она говорила о нем с такой улыбкой на глазах, что Элени в моменте правда поверила, что Дианта по-настоящему влюбилась. Немного задумавшись, девушка вспомнила Эребос. Ей нужно было туда отправиться, чтобы узнать то, для чего её мать звонила в клуб в день своей смерти. Хватит откладывать всё на потом. Возможно, что сейчас самый подходящий момент для того, чтобы раскрыть все карты и узнать, что так долго и тщательно скрывали.
Она поцеловала Дианту и покинула дом Зервасов. Может, стоило бы взять с собой подругу, чтобы не появляться в этом дурном месте совсем одной, но Элени понимала, что это слишком опасно для Дианты. Она не хотела жертвовать и ею в этой игре, поэтому можно было потерпеть часик за расспросом у Лефтериса. Девушка заехала домой, чтобы переодеться. По крайней мере, нужно было делать вид, что её визит подразумевает другое, нежели чем простой диалог с барменом. Она надела блестящее кружевное коктейльное платье серого цвета, которое идеально подчёркивало её талию и упругую грудь. Накинув каблуки, она вышла из дома. Во дворе стоял
белый «Порш» принадлежащий Элени. Она сегодня явно не собиралась пить, поэтому лучшим решением будет поехать на своей машине.
Начав движение с фешенебельного района Афин, Элени быстро покидает знакомые улицы, уступая место всё более узким и тёмным дорогам. Она проезжает мимо нескольких заброшенных фабрик, чьи стены покрыты граффити, и мимо автосервиса с ржавыми машинами. Воздух становится гуще, смешанный с запахом бензина и выхлопных газов. Девушка чувствует напряжение, которое нарастает с каждой минутой. Музыка, доносящаяся из клубов, расположенных в отдалении, становится всё громче. Наконец навигатор указывает на поворот. Огромная стоянка перед клубом заполнена дорогими автомобилями, блестящими под искусственным светом многочисленных прожекторов. Люди, одетые в яркую, вызывающую одежду, спешат к входу. Атмосфера кипит энергией. Она припарковала машину немного поодаль, в затемнённом углу, и выключила фары, стараясь не привлекать лишнего внимания. Перед ней - клуб, который не скрывает своей яркости и привлекательности, но в то же время таит в себе ощущение тайны и опасности. Элени чувствует, как её сердце бьётся чаще, но она точно знает, что должна войти внутрь и узнать правду. Клуб встретил её волной горячего воздуха, пропитанного запахом дорогих духов и табака. Девушка прошла мимо охраны, не глядя. Её цель была – бармен Лефтерис. Единственный, кто мог знать, почему Атэна звонила сюда в тот день. Лефтерис работал здесь около одиннадцати лет, с момента открытия клуба, возможно, именно поэтому Элени придаёт большое значение этой встречи.
Она проходит через массивные стеклянные двери, погружаясь в атмосферу заведения. Музыка бьёт в грудь мощным ритмом, воздух густой, насыщенный запах дорогого одеколона, разноцветные огни пульсируют, создавая эффект мерцающего хаоса. Девушка чувствует себя маленькой лодочкой, брошенной в бушующее море. На мгновение её охватывает лёгкий испуг, но любопытство и желание узнать правду пересиливают. Элени пробирается сквозь толпу танцующих людей, стараясь не задеть никого. Движения её плавные, уверенные, несмотря на внутреннее напряжение. Взгляд скользит по лицам, ища что-то знакомое, что-то, что могло пролить свет на смерть матери. Но лица сменяют друг друга, как кадры в быстро прокручивающемся фильме, ничего не цепляет. За барной стойкой, загромождённой бутылками самых разных цветов и форм, стоял Лефтерис. Он улыбнулся и кивнул девушке, приглашая подойти.
– Привет, красавица. Давно тебя не было видно здесь, – произнес бармен.
– Привет. На самом деле я пришла сюда не отдыхать, признаюсь честно, а к тебе. Мне нужна твоя помощь.
Элени старалась говорить довольно тихо, чтобы не привлекать внимания прохожих. Возможно, что половина этих людей даже не знает семью Пасхалидис, но это не меняет факта предосторожности, о котором она не должна забывать.
– Чем смогу, тем и помогу, – улыбнулся Лефтерис, натирая бокал. – Желаешь чего-нибудь выпить?
Девушка покачала головой. Нет, ей нужна трезвая голова, по крайней мере, в ближайший час. С просьбой о помощи её голос становился тише, словно она боялась потревожить спящую звериную сущность этого места, этой тайны. Но в этих тихих словах скрывается упорство, настойчивость, готовность идти до конца, даже если это означает «идти навстречу к своей смерти». Она вцепилась в последнюю надежду, словно в спасательный круг в бурном море отчаяния, и не собирается его отпускать.
– Нет, спасибо, – произнесла Элени, дотрагиваясь до кулона на её шее. – Давай перейду сразу к делу, не хочу томить.
Мужчина одобрительно кивнул, продолжая принимать заказы.
– Ты помнишь мою мать? Ты... ты помнишь Атэну Пасхалидис?
– Конечно, помню, дорогая, – Лефтерис тяжело вздохнул, поставив бокал на стойку. Ему явно это имя говорило о многом. – Прекрасная женщина. А что случилось? Почему ты за неё спрашиваешь?
Он взглянул на Элени, и в его глазах отражалась смесь сочувствия и беспокойства. Он помнил Атэну, её светлую улыбку и печальные глаза, а также знал, что она связана с опасными людьми, но никогда не предполагал, что всё закончится так трагически.
– Я расследую её смерть. Шесть лет тому назад полиция закрыла дело как самоубийство, и я, правда, думала, что так и есть. До недавних пор. Но сегодня, рассматривая дело, я заметила кое-что другое, что беспокоит намного больше, чем то, что я знала ранее. При осмотре телефона полиция записала последний звонок, выполненный ею в день смерти. Звонок был осуществлён в Эребос, что повергло меня в шок. Я уверена, что ты в курсе того, о чём я сейчас говорю. Не зря меня, будучи подростком, не допускали к делу, возможно, я могла узнать большее, чем полагается.
Лефтерис молчит, перебирая полотенца для посуды. Он явно колеблется, зная правду, но молчание – это его единственная защита, единственный способ уберечь себя от мести тех, кто стоит за смертью Атэны.
– Пожалуйста, помоги мне, – с мольбой говорит девушка. – Кто был с ней в ту ночь?
– Слушай, Элени, я понимаю твою боль, но это опасная игра. Некоторые вещи лучше оставить в покое ради своей же безопасности.
Она чувствует, как холод пробегает по позвоночнику. Его слова подтверждают её худшие опасения - история смерти матери не так проста, как пытается представить полиция. В душе зарождается ужасающее подозрение, которое она всеми силами старается подавить, но которое так же непреклонно растёт, подобно зловещему растению, проращивающемуся в тени её сознания.
– Но это моя мать! – крикнула девушка. – Я не могу просто так принять версию самоубийства. Я знаю, что что-то не так.
Он смотрел ей прямо в глаза. В его взгляде чувствовалась смесь сострадания и страха.
– Ладно, но ты должна понимать, что это может быть опасно, – Лефтерис медленно кивнул, его взгляд скользнул к выходу, словно он проверял, нет ли по близости кого-то лишнего – Последний раз я видел Атэну с Павлосом.
Элени резко выпрямилась, будто её ударили. Павлос... Имя пронзило девушку, как удар током.
– С моим отцом? – переспросила она. – Что он здесь делал?
Мужчина помедлил, наливая ей «случайный» коктейль. Его руки дрожали.
– Они спорили. Серьёзно спорили. Больше я ничего сказать не могу. Это может стоить мне жизни. Но... – он положил в бокал маленькую записку. – Вот, это может помочь тебе. Будь осторожна.
После этих слов Лефтерис скрылся во мраке клуба, продолжая выполнять основную работу. Элени раскрыла салфетку и прочитала содержимое в ней:
«Камеры во дворе вашего дома отключили за час до смерти Атэны. Это делали наши люди. Не ищи здесь правды».
Строчки воспринимаются как бессвязный набор слов, не укладывающийся в голове. Слова бармена, его предупреждение об опасности теперь обретают конкретный, леденящий смысл. Гнев, яростный и всепоглощающий, пронзает её. Гнев на отца за то, что столькие годы скрывал от неё правду. Слёзы навернулись на глаза, но Элени их не вытирает. Она сжимает кулаки, ногти впиваются в ладони, оставляя болезненные следы. Страх, конечно, есть. Страх перед тем, что она может ещё узнать, страх перед тем, что её придётся сделать. Но он уже не парализует её, а подстёгивает. Он стал топливом для решимости. Теперь, перечитывая эти строки, девушка понимает, что игра началась. И она, Элени, будет играть до конца и найдёт правду, какой бы ужасной она не была. Эта мысль, острая и жгучая, приносит ей странное, горькое удовлетворение. Элени не сломлена. Она - воин, готовый к битве.
Вечер в клубе был полон жизни и шума, но для неё он стал тусклым и пугающим фоном. Она сидела за столиком, поглощённая содержанием записки, когда почувствовала, что кто-то приближается. Сначала это было просто ощущение, неявное присутствие. Девушка подняла голову и увидела группу мужчин, их взгляды, напористые и оценивающие, скользили по ней. Один из них, крупный мужчина с вызывающе-нахальной улыбкой, подвинул стул к её столику без приглашения.
– Прошу прощения? – произнесла Элени, вопросительно поглядывая на него.
Его голос, смазливый и пьяный, прорезал шум бара:
– Вы такая красивая. Сидите одна и скучаете.
Девушка ответила кратким и вежливым отказом, стараясь не показывать свою неуверенность. Однако мужчина не отступал. Его настойчивость переходила грань допустимого. Он продолжил говорить, и его слова становились всё более назойливыми и грубыми. Другой мужчина из компании стал подшучивать, добавляя непристойные комментарии. Они окружили её, их тела были слишком близко, а дыхание чересчур тяжёлым. Шутки превратились в явные намёки, а комплименты - в оскорбления. Пространство вокруг Элени сузилось, она чувствовала себя загнанной в угол, как зверёк, которого готовят к закланию. Она поняла, что вежливость не сработает, настойчивость мужчин перешла все границы.
– Убирайтесь, – сказала она, вставая со стула. Её голос дрожал, хоть и был полон неожиданной силы и твёрдости.
Мужчины, ошеломлённые такой резкой переменой в её поведении, замолчали на мгновение. Один из них, тот, что был наиболее настойчив, усмехнулся, пытаясь вновь схватить её за руку. Но Элени увернулась, реакция на происходящее у неё была молниеносной. Она не просто отстранилась, но и резко ударила его по руке, используя всю силу и отчаяние. Боль от удара заставила мужчину вскрикнуть. Он ударил её по лицу, после чего девушка упала на пол. Глаза прикрывались, ещё чуть-чуть и наступила бы темнота, но что-то не дало ей покинуть реальность.
Раздался резкий звук. Мужчины повернулись. За их спинами стоял Саил. В его руке блестел тяжёлый металлический предмет, похожий на пистолет. Он не произнёс ни слова, но его присутствие было более чем красноречивым. В момент, когда крупный мужчина, тот, кто начал всё это, наконец, оправился от удара, попытался схватить Элени за волосы. Но Саил действовал быстро и точно, как опытный боец. Мощный удар в челюсть отправил мужчину на пол. Остальные, увидев перед собой такого противника, потеряли остатки храбрости. Они пришли в себя только тогда, когда увидели Саила, нависшего над ними, словно хищник. Драка была короткой и беспощадной. Пол был залит кровью, столы раскиданы, а на полу валялись осколки стекла. Элени, тяжело дыша, опираясь на стол, с трудом поднималась, ощущая боль в каждой мышце. Её губа была разбита, а руки и ноги покрыты ссадинами. Саил молча наблюдал за ней, его взгляд, холодный и острый, медленно смягчился, как будто он увидел в ней что-то более глубокое, чем просто избитую девушку. В воздухе висела тишина, нарушаемая лишь её тяжёлым дыханием и скрипом разбитого стекла.
Когда Элени, наконец, выровняла дыхание, Саил медленно протянул ей руку.
– Не стоило помогать, я бы и сама справилась, – прошептала девушка, протирая салфеткой окровавленный рот.
– Я не сомневаюсь в этом. Но это было сделано исключительно в целях защиты женщины. Неважно, кто находился бы здесь на месте тебя. Я просто не уважаю мужчин, которые осмеливаются поднять на женщину руку. Поэтому не принимай всё на свой счёт.
Элени убрала салфетку, задерживая свой взгляд на Саиле. В этом переполохе девушка даже не заметила, до чего же он сегодня был красив. Чёрная рубашка вплотную обтягивала его тело, а белые брюки подчеркнули смугловатость его кожи.
– Ты всегда так появляешься или только в определённых случаях? – спросила она.
– Всегда. И к тому же я тебя искал.
– Искал? – Элени пристально посмотрела на мужчину. – Зачем?
Между ними повисла тишина, наполненная не только усталостью, но и чем-то более глубоким, более сложным, чем просто привлечение или отталкивание. В этом молчаливом противостоянии скрывалась загадка, интрига, заставляющая задуматься ,что же на самом деле происходило между ними за маской сдержанности и холодного безразличия.
– Ты дерёшься, как пьяная кошка, – усмехнулся он, – но хотя бы не сдаёшься.
– Спасибо большое за комплимент. Ты искал меня для того, чтобы в этом убедиться лично?
Элени нахмурилась, в голове было больше усталости, чем злости.
– Нет. Я предлагаю сделку.
Девушка ахнула от неожиданности. Последняя сделка с этим мужчиной закончилась не очень благополучно. Тем более её отец вряд ли одобрит это, если, конечно, ему не будет выгодно.
– Какую? – Она удивлённо подняла бровь.
Саил подошёл ближе. Снова чувствовался его с ума сводящий аромат. Элени отвернула от него голову, стараясь держать дистанцию.
– Ты помогаешь мне с одним делом в порту, а я делаю так, чтобы тебя больше не искали те, кто устроил сегодня этот бардак.
– Думаешь, я боюсь их? – произнесла она, усмехаясь.
– Боишься или нет, не важно. Но с моей защитой ты выиграешь время.
Девушка чувствовала его силу, опасность, но и осознавала свою собственную хрупкость. Её усмешка была не просто демонстрацией независимости, но и способом снять внутреннее беспокойство.
– Хорошо, – согласилась она, меняя тактику, смотря прямо в глаза. – Но я хочу кое-что взамен.
– Говори, – он заинтересованно наклонил голову в бок.
Элени, колеблясь, произнесла:
– Научи меня стрелять. По-настоящему.
Желание научиться стрелять было не просто практическим решением, а способом уравнять шансы в этой невысказанной игре, в которую они играли с неуловимой, но ощутимой близостью, рождающейся из общих опасностей.
– Думаешь, справишься?
– Попробуем и узнаем.
«Она чертовски сильна» - признал он про себя. И в этом вызове, в этой скрытой готовности к бою, он увидел нечто, что заставило его задуматься. Это было не просто обычным заказом, не просто выгодной сделкой. Это было что-то большее, запретное. Он не мог полностью объяснить это, но чувствовал притяжение, ненавистное и манящее одновременно. И это чувство было так же опасно, как и сама Элени.
– Завтра в шесть утра. Старый пакгауз номер семнадцать. Не опаздывай, – произнёс он, протягивая руку для рукопожатия.
– Я всегда прихожу вовремя, – подмигнула девушка, крепко сжимая его руку.
Саил отпустил её ладонь, но на секунду задержал взгляд. В нём мелькнуло что-то вроде уважения.
– Тогда возьми это, – мужчина бросил ей пистолет, который она тут же поймала.
– Это чтобы я не заскучала до завтра?
– Это чтобы ты дожила до завтра, – уходя, бросил он через плечо.
Он покинул клуб, соглашаясь на её условия. Не из-за сочувствия или жалости, а из-за загадки, которую она представляла, и из-за игры, в которую он неожиданно для себя втянулся. Завтра в шесть утра он научит её стрелять. И это будет только начало.
После ухода Саила Элени остаётся одна. Разбитая губа пульсирует болью, а в руке смятая записка, которую ей передал Лефтерис. Она вытирает кровь с подбородка и замечает: на полу, среди осколков, лежит маленькая серебряная монета с выгравированным цветком. Точно такую же она видела в порту на опознании тела. Элени подняла её. На обратной стороне был приклеен небольшой кусок листа, на котором было написано «ВИП-ложе тринадцать». Девушка привстала, прислушиваясь. Снаружи слишком тихо для переполненного клуба. Когда она вышла в коридор, музыка внезапно стихла, а охранники куда-то исчезли. Элени замерла у двери в ВИП-зону. Сквозь узкое стекло она увидела, как трое мужчин в масках склоняются над раскрытым ящиком с чем-то блестящим. В ящике лежал пистолет и рядом фотография, где она стоит с отцом, перечёркнутая красным крестом.
Последнее, что она услышала, прежде чем дверь распахнулась:
– Опаздываем. Девушка уже должна быть здесь.