Глава 5

Элени стояла в дверном проёме, ошарашенная происходящим. Кто все эти мужчины? И что они от неё хотят?

Пятеро мужчин в масках, словно хищники, медленно повернулись к ней. Свет падал на их лица, едва пробираясь сквозь чёрные отверстия масок, делая их похожими на призраков. Она видела только их глаза – холодные, безжалостные, полные угрозы. Выхода не было. Они уже стояли перед ней, черт знает, что намереваясь сделать. Элени пошатнулась. Паника сдавливала грудь, заставляя её задыхаться. Воздух казался густым, тяжёлым, словно наполненным предчувствием смерти. Сердце колотилось, отбивая беспорядочный ритм ужаса. В руках сжималась серебряная монета, холодная и гладкая, напоминая о безжалостности мира. Она чувствовала, как слёзы жгут глаза, но не смела шелохнуться. Казалось, любое движение может стать  смертельным приговором. У неё было чувство обречённости и безнадёжности. Всё вокруг замерло, застыло в ожидании. Только глухой гул музыки из главного зала пробивался сквозь нарастающий внутри ужас.

Девушка рассматривала коридор, в надежде, что увидит кого-нибудь, кто смог бы уберечь её от этих людей. Казалось, что прошло несколько часов с момента, как она застыла в дверях. Губа снова закровила, покалывая. Элени стиснула зубы, раздумывая о том, что с ней будет дальше. Её убьют? Или, может, изнасилуют? Эти мужчины не были похожи на тех, от которых она отбивалась часом ранее. Они были больше похожи на албанцев, внезапно возникших в порту в день первой встречи с Саилом.

Высокий мужчина с ярко-зелеными глазами, одетый в чёрный классический костюм, поверх которого была маска, прикрывающая лицо и шею, сделал шаг к Элени. Девушка осеклась, операясь всем телом в тёмно-коричневые деревянные двери. Она на секунду задумалась о том, что выхода из этого безумия нет.

Женский крик моментально вернул её в реальность. Молодая, довольно худая девушка уронила поднос с большим количеством бокалов. Жидкость разлилась на пол вперемешку с разлетевшимися на мелкие кусочки осколками. Официантка начала плакать, просить прощения, старательно протирая салфетками лужу из сладких коктейлей.

Элени на минуту стало жаль девушку. Наверное  её оштрафуют или ещё  хуже - уволят. Но! Она поняла, что именно сейчас у неё появился шанс на спасение. Нет ни минуты на раздумья. Если не сейчас, то, возможно, никогда. В возникшем переполохе, во внезапном хаосе, во всеобщем вскрике и суматохе Элени сделала единственный шаг и бросилась бежать.

Что будет дальше, она не представляла. Ноги неслись так, что аж пятки сверкали. Она уже не слышала ни официантку, собирающую стекло, ни мужчин, стоявших в той комнате. Если сейчас её догонят, то всё обернется крахом и провалом, а если нет, то эта девушка явно спасла ей жизнь. Тело ныло. Ей хотелось снять эти ужасные каблуки, разорвать на себе одежду, запачканную кровью и спрятаться где-нибудь в укромном месте, где точно никто не сможет до неё добраться.

Выскочив на улицу, она облокотилась на холодный кирпич незнакомого ей здания. Слишком страшно, слишком холодно для жаркого лета и слишком больно. Во что девушка влипла, соглашаясь быть одной из них. Элени дрожащими руками достала из сумочки телефон и нажала на нужный контакт, прикладывая мобильник к уху. Она кричала, рыдала, в полном недоумении рассказывая о видевших её мужчинах, о пистолетах, о фотографии с крестом. Это звучало так, будто она сошла с ума, но девушка не переставала сдаваться.

– Я ничего не понимаю. Ты где? Ты сейчас можешь успокоиться и спокойно мне всё объяснить? – произнёс Павлос.

– Я... я не знаю где я, – прошептала она. Мысли были спутаны, а всхлипы вырывались наружу, смешиваясь с рыданиями и короткими вздохами. – Это какое-то заброшенное здание напротив  Эребоса.  Я его раньше не видела. Пап, мне страшно. Я хочу домой. Те люди... если они за мной придут?

Она упала на землю, прикрывая рукой рот. Ни смерть матери, ни встречи с Саилом не доводили её до такого состояния.  Она
будто встретилась со смертью лицом к лицу. А может и правда эти люди были её концом?

– Чёрт бы тебя побрал! Что ты снова делаешь в этом месте? – крикнул в трубку мужчина. Но вдруг его осенило, что на данный момент это было нетактично по отношению к дочери. Когда она придёт в себя, может они поговорят об этом. – Ладно, не переживай. Я уже еду за тобой.

Дома Элени обработала все свои раны, ссадины, порезы. Она до сих пор не поняла, как оказалась среди тех мужчин. Если бы не Саил, то, скорее всего, её состояние было сейчас в разы хуже. Девушка убрала бинты в аптечку и рухнулась на пол. За дверью стоял отец, требующий от неё объяснений произошедшего. В голове была куча мыслей: за людей в ВИП-ложе, за Саила, в конце концов, за мать, из-за дела которой начался весь нарастающий ужас. 

Ей хотелось плакать, подобно маленькой девочке, лишившейся шоколадки. Не знаю, как с остальным, но с убийством матери она уж точно разберётся. Даже если понадобиться ради этого идти напролом. За дверью  послышался шум:

– Элени, ты долго там сидеть собираешься?

– Девушка вышла с ванной комнаты. – Ты в порядке?

– Да, пап, – кивнула она, – не переживай.

Мужчина направился в комнату дочери, идя за ней по пятам. Он понимал, во что втянул её, но обратной дороги нет. Павлос будет всегда рядом с ней, он готов всегда её защищать, если это будет необходимо.

– Я разговаривал со своими знакомыми из клуба, они мне поведали, что произошло, – он притупил взгляд, стараясь собрать свои мысли воедино. – И про фотографию я знаю, и про разговор с барменом, и... –  он с тяжестью выдохнул, прежде чем закончить предложение, – и про Саила.

Элени виновато опустила голову, понимая, что теперь он знает всё, а так хотелось утаить маленькие детали, не обязательно знающие ему.

– Зачем ты снова открываешь то, что было закрыто шесть лет тому назад?

– Потому что я хочу дойти до правды, которую тщательно от меня скрывают! – крикнула девушка.  

Обстановка накалялась. Элени перешла на крик, пытаясь доказать, что её уже ничего не остановит. Она была уверена, что за этим кто-то стоит, и Павлос знает, кто именно.

– Послушай, есть вещи, которые не должен был знать шестнадцатилетний ребёнок, – мешкая, произнёс он.

–  А я давно уже не ребёнок, как ты мог заметить.

Павлос издал негромкий смешок, позже продолжил:

– Да, ты, наверное, права. – Элени уставилась на него, ожидая следующих слов. – Я должен был рассказать тебе раньше, дочка. Намного раньше. Это связано с твоей матерью. С тем, что с ней произошло. И... со мной.

Сердце девушки сжалось. Мать. Это слово было стеной, отделявшей её от прошлого. Это слово возвращало её  в беззаботное детство, где были единороги, феи и гномы. Где девочки собрались в красивых платьях, а рядом с ними стояли мамы. Элени хорошо помнит свой выпускной. На ней было лавандовое платье, похожее на платье диснеевской принцессы. Отец купил ей его на важное событие в жизни подростка. Вот только с достоинством она так его и не надела. Убежала с праздника с заплаканным лицом, потому что в тот день к ней так никто и не пришёл. У отца допоздна была работа, а у мамы... ах, да, а мамы у неё уже тогда не было.

Слёзы полились ручьём, а в сердце уж больно что-то защемило.  Она собрала себя с силами, чтобы узнать продолжение этой всей истории. На неё нахлынули воспоминания, как в выпускной вечер.

– Что с ней было связано? Что ты скрывал? – её голос дрогнул, но теперь от предвкушения боли.

– Атэна была очень умной женщиной, Элени, и очень принципиальной. Она работала над одним делом, которое касалось очень влиятельных людей, – он поднял на неё глаза, полные печали и решимости. – Они замешаны в нелегальной деятельности. Очень тёмной. И твоя мать была близка к тому, чтобы их разоблачить, потому что знала слишком много.

– Они ведь убили её, я права? – почти шёпотом произнесла она. Ужас исказил черты девушки.

Павлос медленно кивнул, его челюсть сжалась. Это было признание, которое он боялся сделать всю её жизнь.

– Я пытался защитить Атэну. Пытался заставить бросить это опасное дело, но она не слушала. После того, как её не стало, я поклялся, что защищу тебя любой ценой. Я думал, что если буду молчать, то мы будем жить тихой жизнью, то они оставят нас в покое. Но я ошибался. Глубоко ошибался.

– Значит, та монета, та записка от Лефтериса... всё это часть чего-то большего? Это не просто случайность? Это не просто месть? – гневно спросила она. Слёзы снова выступили, но это были слёзы ярости.

– Нет, не случайность. И не просто месть. Монета-это символ их организаций. Лефтерис, должно быть, один из них. Он тебя заманил. Они знают, что ты начала что-то раскапывать. И они хотят, чтобы ты остановилась. Любой ценой.

Элени вздрогнула, вспомнив доброжелательную улыбку Лефтериса, его тягу ей помочь. Какое жуткое предательство.

– Но почему они ждали этого так долго, ведь прошло уже шесть лет?

Павлос устало пожал плечами. – Возможно, потому, что ты стала слишком близка к правде. Ты задавала много вопросов о своей матери. Или потому, что  я сам не заметил каких-то сигналов. Но это уже неважно. Важно то, что они перешли черту. Они начали открыто угрожать тебе, и я больше не могу просто отсиживаться.

Он посмотрел на неё, и в его глазах появилось что-то, чего Элени никогда раньше не видела – стальная и непоколебимая решительность. Усталый отец исчез, уступив место воину.

– Тебе пока опасно одной находиться в городе, поэтому у меня к тебе есть предложение, – произнёс Павлос.

– Одной? А ты? Тебя разве рядом не будет? – Элени удивлённо уставилась на отца.

– У меня дела в Эмиратах. Я должен завтра вечером улететь на неделю, но тебя оставлять не хочу, – он подошёл к дочери и нежно приобнял. – Поехали со мной. Повидаешься с Амиром, у него ещё дочь так выросла, вы столько лет не виделись. Мне кажется, это пойдёт тебе на пользу.

Амир аль-Саид был давним другом отца девушки. Они часто ездили семьями друг к другу. Помнится, что у него очень красивая жена по имени Надира и чудесная дочь Лейла. Раньше Элени была её лучшей подругой, но после смерти матери девушка закрылась ото всех, включая и Лейлу. Ей будет интересно посмотреть, какой спустя годы она стала.

–  Я не против, – улыбнулась она. – Только завтра с утра у меня есть кое-какие дела.

– Ну да, дела, – Павлос нервно открыл пачку сигарет. – Прогулки с Саилом Хайдари теперь так называются? Дела?

Элени вдруг стало ясно, что он и не только об этом знает. Вот только как ей объяснить, почему она с утра в порту бьёт с Саилом по баночкам, когда её отец один из важнейших мафиози. Она до сих пор не могла найти ответа на то, что она предпочла его Павлосу.

– Отец, я не делаю ничего такого, что могло бы навредить мне или тебе. У нас есть одно дело. Я его завтра решу, и наши с ним пути разойдутся окончательно.

– Да если бы ему было на тебя наплевать, он бы не заступился сегодня в драке. Хотя странное совпадение, не замечаешь? Учитывая, что у тебя в сумке лежит его пистолет, который Саил дал тебе перед твоим приходом в ложе и найденная монета.

Элени, ошарашенная, остановилась в дверях своей комнаты. Она могла поверить во многое, но не в то, что этот мужчина как-то связан со смертью её матери. Это какое-то дурное совпадение.

– Спокойной ночи, отец,  – лишь сказала она, закрывая перед ним дверь и выключая свет. «Завтра будет насыщенный день», –подумала Элени и провалилась в сон.

Утро пришло, безжалостно пронзая тяжёлый занавес сна. Девушка проснулась не отдохнувшей, а скорее вынырнувшей из  липкой паутины беспокойного забытья, где кошмары переплетались с реальностью. Тело болело, губы ныли, но внутренняя дрожь утихла, сменившись холодной стальной решимостью. Вчерашний ужас не исчез, он лишь трансформировался из парализующего страха в двигательную силу.

Она встала с кровати. Каждый мускул её тела ныл, как напоминание о том, что она выжила. Подойдя к окну, Элени увидела пробуждающийся город - привычные улицы, всё ещё спящие дома. Она не привыкла просыпаться настолько рано, как сейчас. Глаза сами по себе закрывались, не желая видеть ясность дня. Её взгляд упал на серебряную монету, лежащую на прикроватной тумбочке, как мрачный трофей. Она взяла её в руку - холод металла придал ей некую твёрдость. Откинув дурные мысли прочь, девушка направилась в ванную, затем к шкафу. Сегодня выбор одежды был более осознанным. Никаких легкомысленных платьев или украшений. Только практичность. Тёмные джинсы, свободная футболка, удобные кроссовки. Одежда, которая не привлекает внимания и не сковывает движения - отличный выбор.

Довольная, она спустилась вниз, обнаружив отца на кухне. Он уже был готов, одет в строгий, но повседневный костюм. На столе лежал свежезаваренный кофе и тарелка с тостами. Павлос поднял взгляд, его глаза были усталыми, а в молчании чувствовалась забота, но и что-то ещё - невысказанное, скрытое, не дающее покоя. Элени чувствовала это, но пока не могла  понять, что именно. Она видела его боль за неё, но не могла осознать, что под этой болью скрывается ещё и страх за собственный секрет.

– Доброе утро, – произнёс Павлос чуть хриплым голосом. – Ешь. Тебе нужны силы.

Девушка молча кивнула, взяла чашку кофе. Атмосфера была напряжённой. Мужчина положил на стол перед ней тот самый кожаный альбом, который она часто видела при жизни матери.

– Вот, начни с этого. Это вещи Атэны. Её заметки, некоторые документы. Там есть зацепки, которые помогут нам понять, кто эти люди и что они искали, – он прикоснулся к плечу дочери, аккуратно поглаживая его.
– Я до нашего отъезда побуду дома, чтобы быть на связи и изучить кое-что со своей стороны. Тебе нужно погрузиться в это, Элени.

– Хорошо, отец, – она кивнула, пытаясь скрыть свою внутреннюю  тревогу. – Я думаю, мне нужно немного прогуляться, чтобы проветрить голову, прежде чем начать. Мне нужно собраться с мыслями.

Павлос кивнул. Он прекрасно понимал, что она не гулять направляется, а к нему. К тому, с кем он так долго и вражески воюет. Ему было важно лишь то, чтобы Саил не вычислил её. Хотя опасаться стоило явно не этого. Он был просто зол, узнав, что дочь решилась с ним не только на одну встречу. А также прекрасно понимал, что это всё добром не кончится. Нужно остерегать её, пока он не причинил ей вред или того хуже.... Нет! У него даже мысли об этом нет. Его дочь до такого явно не опустится.

Элени покинула кухню с мыслями о том, что отец поверил в её ложь. Она задумывалась, почему обратилась с такой просьбой именно к Саилу. Наверное, потому, что она в нём всё ещё видела врага, а враги, говорят, знают больше твоих друзей. Ей казалось, что с ним будет проще и быстрее. И как-то интересней. С ним вообще всегда интересно. Но нет! Она о таком думать не будет. Возможно, ей удастся подобраться к нему ближе и завоевать его доверие. Тогда многие козыря окажутся у неё в руках.
Как только Павлос погрузился в бумаги, девушка внезапно выскользнула из дома.

Утренняя суета на улицах была ей на руку - она растворялась в куче знакомых машин, чувствуя себя невидимкой. Что вообще люди в такое раннее время делают на улице, когда можно спать в уютной кровати? Элени ехала по оживлённым улицам, проезжала мимо старых зданий и современных офисов. Её глаза цеплялись за детали - лица прохожих, витрины магазинов, движение портовых кранов, которые уже виднелись вдали. Когда она въехала в Пирей, воздух изменился. Он стал солёным, пропитанным запахом моря, дизельного топлива и старых канатов. Порт жил своей жизнью: гудели сирены кораблей, грохотали контейнеры,
кричали чайки. Это был мир силы, грубый и неуловимый. Наконец, девушка остановила машину и вышла из неё. Ряд старых, обшарпанных складов тянулся вдоль причала. Пакгауз под номером семнадцать был невысоким, приземистым зданием из красного кирпича, с железными воротами, покрытыми ржавчиной. Окна были заколочены, а вокруг царила какая-то зловещая тишина, нарушаемая лишь отдалёнными портовыми звуками. Никаких признаков жизни. Только табличка с выцветшей цифрой «17».

Элени подошла к воротам. Страх снова кольнул в груди. Ей всегда было страшно встречаться с этим мужчиной. Каждая новая встреча прибавляла лишь новые страхи. Нет, не за её жизнь. Рядом с ним всё казалось страшным. Будто она не встречала похожих никогда в своей жизни, притом, что жила с одним из них двадцать два года. Девушка остановилась, смотря на ручку двери. Это было её решение, её путь. Урок стрельбы. Первый урок. Возможность обрести контроль над своей жизнью или спасти чужую. Она глубоко вздохнула солёный воздух и подняла руку, чтобы постучать. В голове проносились обрывки вчерашнего разговора с отцом, его слова о мести... Она ещё не понимала, что эта месть - лишь прикрытие для его собственной страшной правды. И человек за этими воротами - главный враг её отца, тот, кто, возможно, раскроет ей куда более тёмные секреты.

Ворота со скрипом приоткрылись. Из проёма показалось суровое, обветренное лицо Саила. Его глаза, глубокие и проницательные, остановились на девушке. В них не было удивления, лишь холодное ожидание.

– Я знал, что придёшь. Заходи, – произнёс он тихим и умеренным голосом.

Элени вошла в довольно странное помещение. Полумрак окутал её, контрастируя с ярким утренним светом снаружи. Воздух внутри был тяжёлым, смешивающие запахи пыли, сырости, металла и чего-то едкого, похожего на оружейное масло. Солнечные лучи пробивались сквозь редкие щели в крыше и заколоченных окнах, создавая столбы света, в которых танцевали мириады пылинок. Пакгауз был огромным и просторным. В дальнем конце виднелись ряды деревянных ящиков, заваленных тентами и обрывками канатов. С одной стороны, ближе к стенам, стояли массивные металлические столы, на которых лежали десятки инструментов и деталей. А прямо перед ней, в центре, была оборудована импровизированная стрелковая галерея: натянутые брезентовые мишени, стойки для оружия и мешки с песком, служащие барьерами. Это место выразительно отличалось от того, где Элени провела всю свою жизнь. Это был мир, к которому она не имела никакого отношения, но который теперь стал её единственной надеждой.

Саил, высокий, с жилистым телосложением и суровым лицом, шагнул вперёд. Его глаза, словно высеченные из камня, продолжали пристально изучать девушку. На нём был чёрный спортивный костюм и кроссовки. Он выглядел как человек, повидавший слишком много и не доверяющий никому.

– Ты как? Тебе уже лучше? – он первый нарушил тишину.

– Вполне, – ехидно улыбнулась Элени, перебирая оружие в металлическом кейсе. 
– Ты что, собрал здесь весь арсенал Афганистана?

Саил подошёл к одному из столов и поднял с него тяжёлый чёрный пистолет. Его движения были плавными и уверенными, а у него в руках оружие казалось продолжением его самого. 

– Только то, что тебе не сломает запястье с первого выстрела, – ответил он, не оборачиваясь.

Мужчина держал пистолет перед собой, демонстрируя его Элени. У неё перехватило дыхание. Оружие казалось таким массивным, таким чужим. Саил  бросает ей «Glock 19». Она ловит, но пистлет выскальзывает из рук и падает на бетон с глухим стуком.

– Вот и ответ, – подметил он, наконец, поворачиваясь и смотря на упавшее оружие, а следом на неё. – Ты не готова.

Её злило то, что перед ним она показывала свою слабость, а так сильно хотелось произвести на него впечатление. Элени прекрасно понимала, что думает об этом всём он. Она изначально обратилась  с просьбой научить её стрелять, так почему же сейчас дуется на себя за то, что даже не способна удержать оружие в руках?

– Готова, – произнесла девушка, резко поднимая пистолет и сжимая слишком сильно рукоять.

Саил молча подошёл. Его движения точные, как у хищника. Он взял её руки в свои, поправляя хват. Она чувствовала его дыхание на своём затылке, его пальцы, шершавые, в шрамах. Ей хотелось отдалиться от него, но в то же время быть чересчур близко.

– Мизинец тут не нужен, – говорит он, аккуратно убирая её палец. – Он только мешает. Средний палец - здесь. Указательный - вдоль ствола. Не дыши.

Девушка замирает, чувствуя, как его грудь касается её спины на вдохе.

– Я и так не дышу, – ворчит она.

– Вижу, – произносит он, наблюдая за ней. Его губы снова растянулись в той же тонкой усмешке, но теперь в ней было что-то, похожее на предвкушение. – Стреляй, – Саил отходит, указывая на мишень - ржавую банку на бочке в пятнадцати метрах.

Элени стояла, держа в руках тяжёлый пистолет. Её пальцы обхватили холодную рукоятку, но ладони уже слегка вспотели. Вдох. Выдох. Она подняла оружие, ориентируясь на Саила, который показал ей базовую стойку и хват. Прицел расплывался.  Сердце колотилось в груди, отбивая бешеный ритм, который, казалось, заглушал все остальные звуки. Она пыталась сосредоточиться, но руки дрожали, отдаваясь не только страхам, но и непривычной тяжестью. Элени закрыла один глаз, пытаясь совместить мушку и целик, чтобы навести их на крошечную банку.

Девушка стиснула зубы и нажала на спусковой крючок. Резкий, оглушительный грохот заполнил склад, эхом отразившись от бетонных стен. Отдача ударила в плечо, и пистолет дёрнулся вверх. Элени моргнула, её уши заложило. Дымка пороха повисла в воздухе. Банка даже не дрогнула. Пуля пролетела мимо, врезавшись куда-то в деревянные доски позади неё с глухим стуком.

Саил хмыкнул. Звук был низким, полным холодного пренебрежения, и пронзил её куда острее, чем грохот выстрела.

– Богатые девочки стреляют хуже, чем я думал.

Эти слова ударили как пощёчина. Унижение. Насмешка. Она почувствовала, как по венам разливается горячая волна ярости, вытесняя страх. Богатые девочки? Та, что только что пережила ад? Та, за кем преследуют неизвестные враги? Или та, кто потерял в шестнадцать лет мать, видя её кровь на плитке собственного двора? Ярость давала ей силы. Она почувствовала, как её губа, разбитая вчера, снова заныла, но теперь это было напоминание не о боли, а о гневе.

Элени опустила пистолет. Её глаза горели. С силой, который от себя не ожидала, она дёрнула затвор, отправляя новый патрон в патронник. Металлический лязг эхом разнёсся по складу, звуча как вызов.

– Много ли ты знаешь о богатых девочках? – спросила она сдержанным от злости голосом.

Девушка снова подняла оружие, её хват стал крепче, а взгляд - острее. Ярость отточила фокус Элени. Она видела только банку. Не себя, не Саила, не полумрак склада, едва освещаемого солнечным светом нового дня. Это была не просто банка, это было олицетворение её беспомощности, её страха и прошлого.
Грохот. Снова отдача. На этот раз Элени не моргнула. Она удержала прицел. Банка слетела с бочки, с лязгом отскочив от неё и упав на пол. Наступила тишина. Воздух звенел от напряжения. Саил, который всё это время стоял неподвижно, замер. Затем он медленно, почти театрально, начал хлопать в ладоши. Хлопки были размеренными, холодными, в них не было одобрения, скорее некий зловещий расчёт.

– Один удачный выстрел из десяти, браво! – Он подошёл к ней, его шаги были бесшумными. Девушка чувствовала его присутствие, его холодную ауру. Мужчина протянул руку и аккуратно взял пистолет из её пальцев. – Но всё равно провал.

Девушка с удивлением посмотрела на него. Их пальцы соприкоснулись - мимолётное, почти неощутимое касание, но оно пронзило Элени током. От его кожи веяло чем-то холодным, но под ним чувствовалась невероятная сила. На секунду оба замолчали, их взгляды встретились, и в этом кратком. Немом контакте промелькнуло что-то неуловимое - возможно, признание, возможно, предчувствие.

– В таком случае, когда ты научишь меня по-настоящему? – с интересом спросила она.

Мужчина не ответил сразу. Он поднял пистолет и, не глядя на неё, с лёгкостью, будто оружие было невесомым, прицелился в другую банку на той же дистанции. Его движения были плавными, отточенными, каждое - часть единого целого. Без колебаний. Без дрожжи. Выстрел. Банка отлетела прочь, издавая звонкий металлический звук. Идеальное попадание.

– Когда ты перестанешь дрожать, – произнёс он, опуская пистолет.

Саил повернулся к ней. Его взгляд был холодным и проницательным. В этот момент телефон мужчины зажужжал. Вибрация была резкой, настойчивой. Он вытащил его из внутреннего кармана и взглянул на экран. Его лицо, до этого бесстрастное, мгновенно окаменело. Глаза сузились, а челюсть напряглась, выдавая внезапное беспокойство. Он быстро прочитал сообщение. Выражение лица изменилось, а губы сжались в тонкую линию. Что бы это ни было, оно мгновенно изменило его планы. Саил небрежно положил на стол пистолет, но с таким звуком, будто бросил вызов всей этой ситуации.

– Урок окончен.

И не сказав больше ни слова, не взглянув на неё, он резко развернулся и ушёл. Его фигура быстро исчезла в тенях пакгауза, растворившись за грудой ящиков.
Элени осталась одна. В полутьме. С запахом пороха в воздухе, с шумом выстрела Саила, всё ещё звучащим в ушах. Пистолет на столе, холодный и безмолвный. Сотни вопросом вихрем пронеслись в её голове, каждый из них давит, требуя ответа. Она чувствовала себя брошенной, дезориентированной, но в то же время в ней проснулось жгучее желание узнать всё. Этот день, начавшийся как урок стрельбы, превратился в гораздо более опасную игру. И Элени только что сделала свой первый ход, но не до конца понимая, насколько высоки ставки.

                                               *  *  *

Путь домой показался длиннее обычного, и каждый километр усиливал её внутреннее беспокойство. Отец ждёт, думая, что она сидит в кафе с его бумагами. А она только что провела утро с человеком, который,  возможно, знает гораздо больше, чем ей позволяет знать Павлос.

Когда Элени вошла в дом, тишина показалась неестественной. Отец сидел в гостиной, склонившись над старыми картами и документами, которые она раньше никогда не видела. Он поднял голову, и на его лице появилось облегчение.

– Элени! Я уж начал беспокоиться. Как прогулка? – поинтересовался мужчина. Его голос звучал устало, но в нём была привычная забота.

– Спасибо, отец. Немного пришла в себя. А ты? Ты что-то нашёл? – дочь склонила голову набок, пытаясь скрыть свою двойную игру.

Мужчина кивнул, продолжая разглядывать бумаги на столе. – Да, но давай об этом поговорим потом. Времени осталось не так уж и много. Ты собрала чемодан?

Чемодан! Как же она могла о нём забыть? Всё просто стало вылетать у неё из головы. Она даже забыла предупредить Саила о том, что улетает. Он наверняка решит провести ещё одно занятие. Хотя, с учётом того, как Саил быстро завершил его сегодня и умчался прочь, после какого-то уведомления, он ещё долгое время не будет выходить на связь.

Девушка поднялась в свою комнату. Шкаф был открыт, а её вещи в беспорядке. Она начала собирать чемодан, механически складывая одежду. Дубай. Город солнца и моря. Нужно взять с собой побольше купальников и летних вещей. Она бегала по комнате в поисках самого необходимого.
Её взгляд упал на маленькую шкатулку, где она хранила мелочи - старые фотографии, сувениры. Элени нашла фотографию, на которой была она маленькая, с мамой. Атмосфера сегодняшнего дня, вчерашние слова отца и Лефтериса давили на неё. Хотелось сбежать куда-то далеко, где не будет ни горькой правды, ни смертей, ни напоминаний о прошлом. Может эта поездка и есть для неё такая возможность. Может там ей станет и в правду чуточку легче.

В этот момент зазвонил телефон. Элени вздрогнула. Номер Дианты. Она нажала на кнопку ответа, прикладывая мобильник к уху.

– Алло? Дианта?

– Сегодня я рассталась с Фрэнком. Это худший день в моей жизни!

Для Элени это было не удивительно. Партнёры подруги никогда не задерживались дольше недели. Наверное, этот месяц был самым долгим месяцем отношений у Дианты. В этом была вся она.

– Дорогая, ну ты чего? Не думай даже плакать из-за этого урода! Ты у меня вон, какая красавица. Я бы очень хотела быть сейчас с тобой рядом, но это невозможно. У меня вылет через несколько часов. Папа предложил навестить Амира и его семью. Поэтому придётся и нам на время расстаться.

– Тот самый шейх Амир? – удивилась Дианта. – И с чего бы вам к нему снова ездить?

– Без понятия. Я не интересовалась подробностями, – ответила Элени. Её голос был уставшим. Она сделала паузу, прежде чем выпалить это, чувствуя, как слова прорезают завесу лжи, которую она строила для себя. – Ты помнишь, как я на днях заходила к вам? Разговор с мистером Зервасом? С недавних пор я знаю, что всё, что мне когда-то говорили на счёт её смерти - чистая ложь.  Я обязательно расскажу об этом, но не сейчас. Не время.

– Я тоже это предполагала, – выдохнула она. – А как твоё дело с этим Саилом?

– Я была у него, Дианта. Сегодня утром.

На другом конце провода повисла мёртвая тишина. Подруга, обычно такая болтливая, сейчас словно потеряла дар речи. После долгой паузы её голос стал тихим, полным недоверия и едва скрытого ужаса, но она всё-таки решилась ответить:

–  У Саила? Ты была у него? Элени, что ты делаешь?! Ты вообще знаешь, кто он? Твой отец ненавидит его. А ещё он замешан в каких-то очень тёмных делах. Господин Павлос всегда говорил, что этот мужчина - беда! Он был...

Девушке надоело это всё слушать. Да что Дианта вообще знает о Саиле? Как будто её отец такой святой или её тупоголовый бывший парень Фрэнк. Тем более, она не делает ничего такого, что, по словам подруги, ей может навредить.

– Он просто учил меня стрелять. Я не хочу больше быть беспомощной, понимаешь? Мне нужно защищаться. Особенно в тот момент, когда убийца моей матери гуляет на свободе. Рядом со мной.

На этот раз подруга ответила не сразу. Её молчание было тяжёлым, наполненными собственными опасениями и, возможно, обрывками информации, которые она могла слышать от Павлоса. Элени чувствовала, как её слова взорвали хрупкий мир Дианты.

– Не знаю, что и ответить. Хочешь, верь, хочешь - нет, но мне кажется, что Саил не просто так учил тебя стрелять. Твой отец никогда ничего хорошего не говорил о нём. Послушай меня, будь осторожна. Очень осторожна. Ты даже не представляешь, в какую игру ты ввязываешься. И кто такой Саил Хайдари на самом деле.

Дианта не уточнила, кто он такой, но её тон был достаточно красноречив. Она явно знала что-то, что Павлос тщательно скрывал. И это только усиливало  подозрение Элени. Уложить всё это в голове было слишком сложно. Вчера отцовская версия событий, а сегодня - тревога подруги. Вся её жизнь, казалось, превратилась в клубок лжи и тайн.

Девушка отключила звонок, её руки дрожали. Чемодан остался полупустым. Сборы в Дубай. Побег от реальности. Это будет путешествие, полное невысказанных вопросов и опасных откровений. И она чувствовала, что Павлос, её любящий отец, был ключом ко всему, но также и тем, кто держит самые откровенные и страшные секреты.

Афинский аэропорт поздним вечером был окутан непривычной тишиной, лишь изредка приглушённым гулом объявлений и далёким рокотом двигателей. Яркий, но холодный свет люминесцентных ламп заливал залы, отбрасывая длинные тени, которые казались неестественно резкими. Пассажиров было гораздо меньше, чем днём. Элени чувствовала себя выжатой и опустошённой, но в то же время её нервы были натянуты до придела, словно струны.  Они прошли регистрацию и досмотр. Павлос нервничал, постоянно проверял посадочные талоны, его взгляд  шарил по лицам прохожих, словно он искал кого-то. Каждая тень, каждый прохожий заставляли его вздрагивать. Его усталость была видна невооружённым глазом.

– Видишь? Всё хорошо. Потерпи ещё чуть-чуть, – произнёс Павлос, пытаясь улыбнуться.

Девушка кивнула. Она опустила взгляд на свои руки, затем на его. Он нервно перебирал края посадочного талона. Объявили их рейс. Голос по громкой связи был спокойным и равнодушным,
но для Элени прозвучал как приговор.

– Пассажиры, вылетающие рейсом шесть сот семь до Дубая, просим пройти на посадку.

Мужчина тут же встрепенулся, словно только этого объявления и ждал. Он встал, схватил их сумки и потянул дочь за собой. И в этот момент, когда отец схватил её за руку, она увидела его. На его безымянном пальце, там, где обычно носят обручальное кольцо, блеснул массивный старинный перстень-печатка. Она видела его сотни раз, отец всегда его носил. Но Элени никогда не обращала на него особого внимания. Сейчас, с её обострёнными чувствами, её взгляд зацепился за выгравированный на нём символ. Это был сложный, витиеватый, почти графичный силуэт цветка Асфоделии. Его длинные заострённые лепестки и тонкий стебель, увенчанный головкой, словно смотрящий вверх. Раньше девушка видела в этом обычный старинный орнамент,  но теперь...
Элени медленно потянулась к карману сумки, вытаскивая из него серебряную монету, которую Саил оставил ей в клубе. Она несла на себе изображение, которое Павлос назвал «символом их организаций». На монете был изображён тот же цветок Асфоделии, но он был более грубым, более схематичным, словно вырезанный на скорую руку. А на перстне отца - он был изящнее, словно утончённая, более древняя версия того же символа.

Она взглянула на Павлоса, который спешил к выходу на посадку, казавшийся таким чужим и в то же время до боли знакомым. В её глазах читался шок, недоверие и леденящее понимание. Теперь она не просто бежала от опасности. Она бежала «с» опасностью. Кто такой Павлос на самом деле? И как вообще он связан с Саилом? Татуировка мужчин, монета во рту мертвеца в Порту, монета в клубе, этот перстень, что, чёрт возьми, происходит.  И почему это стало происходить именно сейчас?

– Отец, откуда у тебя этот перстень? – спросила девушка.

– Дорогая, когда-то мне подарили его в один из важнейших дней моей жизни. В твой день рождение, – ответил он, ступая на трап самолёта.