-3-
Сегодняшний пациент был тяжелым. Драко не должен был браться за эту операцию, шансы были десять процентов против девяноста, что он не вытянет. Но он не мог не попробовать. Миниатюрная жена больного обреченно кивала и смотрела на него кроткими глазами, полными слез и надежды. Больной умер. Просто взял и умер, как того и обещали девяносто процентов. Тихо ушел с операционного стола, пока Драко еще колдовал над его телом. И только звенящая пустота на столе и надрывный писк приборов смогли заставить его остановиться. Маленькая жена не ругалась, не грозила судом, как это бывает. Она только бесшумно плакала, говорила, что всё понимает, и безотчетно пыталась удержать его за руку, словно не смея отпустить от себя последнюю надежду. И всё благодарила, благодарила за помощь: за то, что старался, что лечил, и что спасал ее мужа до последнего.
Первый потерянный больной. Первая вдова. Первое отчаянное неверие в свои силы и душная паника. Хреново было так, что в голове крутилась лишь одна мысль - пойти и напиться. Но утренняя операция, назначенная на завтра, лишала его и этой последней милости. Не снимая халата, Драко безучастно аппарировал в мэнор, привалился к косяку, удерживая рвущийся наружу вой, затем попытался умыться, мешая слезы с водой, снес локтем флакон с мылом, получил короткую передышку от ноющей внутренней боли, стирая кровь и залечивая порезы, шатаясь, добрался до спальни, и ничком повалился на кровать. Ему было даже не с кем поговорить об этом. Отец вообще не понимал его профессии и считал ее блажью. Мама, с нервами, расшатанными после войны, отказывалась слушать кровавые рассказы. Невеста Астория коротала время с любовником в Ницце, скрашивая излишне долгую помолвку. Друзья… Это были не те друзья, которым можно рассказывать о горестях своей работы и ждать поддержки. С ними можно было небрежно переброситься парой фраз о биржевых сводках, последней коллекции Хорьче & Каббана и внешней политике, ловко подхватывая с подноса бокал с холодным просекко, но не говорить о чужих жизни и смерти. Драко уткнулся в подушку и всхлипнул. Один. Он всегда один. Так же, как и вдова сегодняшнего пациента. По его вине. По иронии судьбы, он не стал убийцей на войне, чтобы отнять чью-то жизнь в мирное время. Теоретически, в университете неизбежная смерть больных казалась логичной и обоснованной, практически - свалилась на плечи невыносимым бременем. Он убил своего пациента, потому что неудачник, и всегда им был. Сколько их еще должно умереть, прежде, чем он решится навсегда уйти из медицины? Плечи Драко невольно затряслись. Тихий серебряный перезвон раздался совсем близко, и что-то холодное и мокрое ткнулось ему в ухо. Драко внезапно вспомнил про проклятущего Поттера. Что ему опять здесь надо? Он негодующе дернул плечом и отвернулся. Легкие лапы проворно проскакали по его спине и кролик возник с другой стороны. Мягкие уши и мелкая круглая башка потерлись о мокрую щеку.
- Отвали, Поттер, - в голосе Драко было слишком много слез. Неприлично много. Сейчас он очень четко осознавал, что никакой это не кролик. Слишком уж осмысленными были его действия. Но зверек снова скользнул шерсткой по его щеке, свернулся пушистым шаром у плеча в районе шеи, и Драко внезапно ощутил, как из горла постепенно уходит горький комок, который стоял там с момента объяснения с худенькой женой пациента. Кролик что-то пискнул и провел по его плечу мягкой лапой, явно утешая. Драко улыбнулся сквозь слезы: - Придурок ты, Поттер. Не можешь без благородных жестов. Кролик помотал головой и улегся рядом с ним на подушку, заглядывая в глаза. Казалось, он приглашал рассказать, что случилось. По крайней мере, Драко понял его жест именно так, потому что неожиданно для самого себя начал говорить. Он говорил и говорил, с каждым словом извлекая из себя новый осколок боли, он рассказывал черному кролику, как подвел прибор, как неожиданно дернулась рука, как из порванного хрупкого сосуда хлынула кровь, пугающе, неизбежно… Как он хватал, сшивал, зажимал магией, как должен был спасти и не сумел. По щекам Драко текли крупные слезы, но он почти не смущался. Да и зачем стесняться того, кто живет в его доме в образе длинноухого кроля и его круглые экскременты регулярно выносят из лотка домовые эльфы? Кролик Поттер слушал его внимательно. Не пугался кровавых подробностей, как мать. Не морщился от одного упоминания больницы, как отец. Только попискивал в особо тяжелых местах, подбадривающе шевелил ушами и мотал головой, если был с чем-то несогласен. Неизведанное облегчение окутало Драко, когда он наконец выплеснул из себя всё. Первый раз в жизни он выговорился по-настоящему перед тем, кто его действительно слушал, понимал и сочувствовал. По малфоевской иронии судьбы это снова оказался не человек, а длинноухое мягкое недоразумение, которое по совместительству одновременно являлось его вымечтанным Поттером. Уставший Драко наконец-то закрыл глаза, а глупый кролик подполз поближе и снова устроился возле его шеи, тихонько щекоча нежной шерсткой и легким ветром дыхания. Драко, опустошенный, расслабленный и успокоенный присутствием надежного живого существа, ласково погладил кролика по мягкому боку и внезапно прошептал в длинное близкое ухо: - Спасибо.
***
С утра неутомимый кроль снова чавкал в углу морковкой.
- Поттер, ты всегда такой прожорливый или это с тобой только в образе кролика? - проснувшемуся Малфою было отчаянно стыдно за вчерашнее, но теперь казалось нелепым стесняться существа, которое запихнуло за щеку сразу половину моркови и с перекошенной физиономией старательно ее пережевывало. Кроль совершенно явственно ухмыльнулся и помахал Драко передней лапой. Чувствуя, как настроение неуклонно поднимается, Малфой махнул кролику в ответ и, глупо улыбаясь, пошел умываться. Драко не представлял, как смог бы работать сегодня, если бы не вчерашний странный вечер с кроликом. То, что ему удалось выплеснуть всю боль и горечь, позволило запечатать свои страхи и снова взяться за скальпель уверенной рукой.
- Давай. Ты сможешь. Кролик по имени Поттер в тебя верит, - подбодрил себя Драко и улыбнулся от нелепости собственной фразы. Продолжая улыбаться воспоминаниям, как Поттер утром прыгал вокруг него, подбадривающе попискивая и звякая колокольчиком, а напоследок обхватил лапами его руку и прижался к ней шелковистой мордой, Драко вошел в предоперационную. Тщательно намыливая руки, он твердо решил, что когда Грейнджер заберет у него Поттера обратно, точнее, когда Поттер уйдет от него сам, он обязательно заведет себе черного кролика, может быть даже с зелеными глазами, и будет с ним разговаривать вечерами. Оказалось, что это чудесно, почти волшебно, когда ты можешь с кем-то поделиться переживаниями, и кому-то интересен ты сам, а не только твои статус, деньги или внешность. Пусть даже мелкому кролику. Малфой решительно расправил плечи и вошел в операционную.
***
Домой Драко летел, как на крыльях. Две тяжелых операции прошли на редкость удачно: ему даже почти не пришлось применять маггловские приборы, хватило одной магии. А еще нестерпимо хотелось поделиться с кроликом своей победой, рассказать ему всё в мельчайших подробностях, до самой последней детали. Хотя, возможно, тому уже наскучили его больничные истории - от спонтанного безбашенного Поттера можно было ожидать чего угодно. Слегка волнуясь, Драко шагнул в комнату, переживая, что найдет Поттера надутым или, что еще хуже, вообще не найдет.