Похититель душ

Несколько секунд я смотрела на магов, пытаясь оценить, насколько сильная опасность мне сейчас грозит. Сама по себе ситуация была забавной и смешной, если бы не одно «но»: вода пролилась на Малфоев.

Будь на их месте Гарри и Рон, все бы дружно посмеялись, но как жаль, что сейчас лишь мне хотелось улыбаться. Скорее всего, это переходная грань от осознания ужаса произошедшего к принятию того, что впоследствии меня ждёт наказание.

Взмахнув палочкой, Драко высушил свой костюм. Посмотрел на отца, который занимался волосами, отжимая воду из локонов, и высушил и его одежду. Люциус поспешно сделал шаг, но мокрый мрамор — не лучший друг быстрых передвижений. Нога скользнула вперёд и поехала в сторону, вторая повторила движения, и так несколько раз. Создавалось впечатление, что Люциус бежит на месте. В конце концов, он грянулся оземь с характерным тяжёлым хлюпающим звуком.

— Да твою ж мать! — на этот раз выругался он.

Драко вздохнул.

А я отпрянула от перил, сдерживая смех.

Побежала по коридору, не беспокоясь о том, что издаю шум. Мне не спрятаться в чужом доме, они найдут меня везде, но я могла оттянуть время.

И хотя разум твердил, что своим побегом я только разозлю их, моё гриффиндорское величество не могло просто так сдаться. Промелькнула мысль спрятаться в одной из комнат, но я быстро её отклонила. В коридоре больше шансов убежать, даже если они меня догонят.

Я почувствовала, что медальон начал нагреваться; боль от ожогов на коже снова дала о себе знать. Люциус не убился, а так хотелось бы, чтобы он хотя бы потерял сознание.

«Мерлин, помоги мне».

Сжала губы и поспешила к лестнице, которая виднелась впереди.

Я взлетела вверх по ступенькам, буквально ощущая, как кто-то из Малфоев идёт следом. От волнения и страха мне хотелось кричать, грудь жгло, а сердце отбивало бешеный ритм. Я чувствовала, как маленькие колокольчики звенят в ушах, перерастая в шум несущейся по моим венам крови. Я буквально ощущала собственную жизнь, чувствовала тело и понимала, что не хочу умирать. Но одному Мерлину известно, что на этот раз со мной сделают.

Я бежала по коридору третьего этажа, задыхаясь в собственном страхе. Лишь на секунду решилась замедлить шаг и посмотреть назад. Заклятие поразило меня, отбрасывая дальше по коридору. Я не выдержала той боли, которая коснуласьб меня вместе с магией, и громко вскрикнула.

— Ты это специально, Грейнджер? — сквозь шум в ушах я услышала холодный голос Малфоя-младшего.

— Какая разница? — хриплым голосом спросила я, не зная, услышит он меня или нет.

— Ты права, — он остановился надо мной, кривясь в презрительной гримасе, — разницы никакой.

Я решилась подняться на ноги, не смея лежать перед ним и играть роль жертвы. Как только встала, встретила его злой взгляд и оскаленную улыбку.

Невыносимый поток боли прошёл сквозь тело, сбивая с ног. Я упала на четвереньки, корчась от боли. Кости трещали, мышцы натягивались, а сухожилия выкручивала невидимая рука.

«Я превращаюсь.

Я превращаюсь в кого-то страшного и покалеченного судьбой.

Я... я...

Я уже где-то видела такое.

Мерлин! Я словно оборотень.

Этого не может быть! Это ошибка».

Я закричала от боли и перестала двигаться. Лежала на боку и видела его ботинки совсем рядом. Слёзы потоком спускались по лицу, щекоча сухую кожу. Я чувствовала всё: каждую капельку, каждый хруст и вывих суставов. Перестала кричать, ведь эти звуки совсем не облегчали адских мук, наоборот — лишние колебания тела обостряли агонию.

В один миг я перестала ощущать боль. Она оборвалась быстро, а я мигала, стараясь понять, не оборвалась ли моя жизнь, принося избавление от мук.

«Вряд ли на тот свет со мной перенеслись бы туфли Малфоя. Значит, я жива».

У меня не было сил, чтобы подняться.

Мышцы болели от судороги, органы сводили спазм, а тело дрожало как осиновый лист. Я ощущала себя разбитой старой девой при смерти, которая валяется у ног врагов и захлёбывается осознанием собственной беспомощности.

Слюна, горькая, как яд, отравляла внутренности, когда я едва-едва сглатывала её; понимала, что медальон не жжет тело, но чётко ощущала его своей кожей. Слух улавливал чьи-то слова.

Значит, Люциус сам меня нашёл.

— Поднимись, грязнокровка, — его командный голос и покойника подымет, поэтому я повиновалась.

Оперлась на руки и согнула ноги в коленях. Боль сопровождала каждое движение, и я кривилась, стараясь не издавать ни звука. Кое-как встала на ноги, поправляя юбку платья, которая невесть в каком состоянии была, когда я валялась на полу.

Краем глаза заметила, что Люциус стоит возле сына, но не решилась смотреть на них. Видела, как Малфой-старший взмахивает палочкой, и почувствовала резкий удар по ногам. Я вскрикнула и рухнула на колени перед Малфоями. Второй удар пришелся на предплечье правой руки, и я снова закричала, наблюдая, как красная полоса проявляется на коже. Я неосознанно коснулась её левой рукой. Третий удар настиг открывшуюся часть тела и пришелся на левую сторону, сильно ударяя по рёбрам. Я зашипела от боли и упала снова, обливаясь слезами, но не решаясь попросить остановиться, сомневаясь, что хотя бы один из них даст слабину, а вот смеяться над моим унижением они точно будут.

Удары повторялись с частотой в три-пять секунд. Теперь болело не только всё внутри, но и снаружи. Я буквально чувствовала, как жжет кожа, словно её хлещут раскалённым ремнём. Как тёплая кровь течёт по приоткрытым губам, попадая в рот и заставляя ощутить солёный вкус боли и унижения.

— Достаточно, — на грани сознания я услышала голос Малфоя-младшего. — Ты её убьёшь.

— Не заступайся за грязнокровку! — ответ Люциуса подтверждал мои догадки о том, что он не намерен прислушиваться к указу Волдеморта.

Драко фыркнул.

— Я бы предпочёл убить её сам, — голос был насмешливый, а интонация заставляла похолодеть всё внутри.

Помнится, недавно он говорил, что лишит меня жизни собственными руками. Ну что ж, обещание слизеринца очень быстро исполнится.

Пока они разговаривали, я задрала голову и осматривала коридор, впереди увидела дверь. Невесть откуда во мне появились силы, и я живо поднялась на локтях, встала на согнутые ноги и в таком скрюченном состоянии преодолела несколько метров до двери. На удивление, она поддалась моему натиску и открылась.

Дальше всё развивалось за считанные секунды.

Я влетела в небольшую комнату, похожую на гардеробную. Увидела перед собой эльфа, держащего в руках стопку аккуратно сложенного постельного белья. Он явно собирался аппарировать подальше отсюда — существо сложило пальцы для щелчка.

«Ну что ж, я с тобой».

Я бросилась к перепуганному созданию и ...

И сбила его с ног, придавливая собственным телом. Я никогда не слышала, как кричат эльфы.

До этого дня.

Тонкий писклявый голос издавал настолько высокие и пронзительные звуки, будто в комнате поёт хор сирен.

Я откатилась в сторону и вздохнула от досады, не понимая, что же пошло не так. Добби ведь мог аппарировать с волшебниками.

Снова встала на ноги, ощущая, как кожа горит и болит в месте ударов.

— Эльфы Малфоев не могут аппарировать с грязнокровками, — снова этот насмешливый голос слизеринца.

— Я думала, у Малфоев всё лучшее, — зачем-то ответила я ему, намекая на неполноценность эльфов. Видимо, отвечать хорьку — это привычка, выработанная годами.

— Так и есть, — теперь в разговор вступил Люциус, — у нас даже грязнокровка лучшая.

— Лучшая, — с усмешкой ответила я.

Сильнейшая магия сбила меня с ног, унося назад в полки с бельём. Я ударилась о них, слыша треск собственных позвонков. Чистая ткань попадала на меня сверху из полок, накрывая своей тяжестью и прибавляя боли.

Я стонала, не в силах что-либо сделать. Похоже, теперь пришёл мой конец.

«Хочу жить, просто жить.

Пусть даже так паршиво, как сейчас, в мэноре.

Я знаю, что потом всё будет хорошо. Будет лучше, я заслуживаю лучшего».

— Пожалуйста, — прошептала я себе под нос, не зная, услышат они меня или нет.

Кто-то схватил меня за шею, не давая возможности сделать вдох. Я открыла глаза и поняла, что Малфои, стоя в нескольких метрах, направили волшебные палочки на меня.

Конечно, ещё одно упражнение в тёмной магии. Готова поспорить, они соревнуются за право убить меня. Я бы рассмеялась им в лицо, если бы могла.

Просто не было сил, чтобы пошевелиться, чтобы бороться или хотя бы сделать вдох. Я чувствовала, как лицо нагревается и делается горячим, а давление в голове достигает невыносимого предела.

Закрыла глаза, но на краю сознания понимала: я не могу умереть.

«Я не хочу!»

Прежде, чем упасть в темноту, я почувствовала, как моя магия находит выход из тела, преображаясь в видимый жёлтый сгусток. Свечение скопилось надо мной, улетело в сторону и мощной волной сносло Малфоев.

Я снова слышала ругань, на этот раз от двоих магов одновременно.

* * *

— В... уме... Тёмный Лорд... приказ... безрассудно... — я слышала очень-очень знакомый строгий голос, который монотонно отчитывает ребят за что-то. И так каждый раз, когда мы приходим на урок, — ...Взрослых мага, чем... только думали. Вашему безрассудству нет объяснения. Убить того, кого... приказал не... такой поступок можно приравнять к самоубийству.

«Стоп! Профессор Снейп? Предатель!»

Тошнота. Я чувствовала её настолько сильно, что не хотела открывать глаза, но всё же медленно пришла в себя. Моргнула раз, два. Перед глазами видела только серую пелену, которая мешала обзору.

В нескольких метрах от себя я наблюдала три пары мужских ног. Зажмурилась и старалась привести зрение в порядок, но у меня не получалось. Сил не хватало, чтобы пошевелиться, и мне оставалось только слушать мужчин, валяясь на полу.

— Я понимаю, что и труп можно держать в сохранности, но помилуйте, как у него добыть информацию?! — баритон профессора звучал угрожающе.

Меж тем Малфои молчали. Я хотела бы посмотреть, как они смиренно выслушивают Северуса Снейпа.

— Девчонка всегда была криворукой, не стоит воспринимать её проступок как нечто личное.

— Это оскорбление.

— Для тебя всё оскорбление, Люциус, — кажется, в голосе предателя был слышен намёк на веселье.

— Её жизнь — твоя жизнь. Улавливаешь?

Захотелось сжаться от его голоса.

— Пока что, — недовольно прошипел Малфой-старший.

— Вот и тешь себя мыслью, — послышались шаги, — а теперь, Люциус, пройдём в твой кабинет. Есть разговор.

— По какому поводу? — заинтересовался тот.

— Придумаем, какую информацию ты можешь предоставить Лорду, после так называемого допроса грязнокровки.

«Что?! Нет, нет и нет!

Предатель!»

В ответ на свои мысли я лишь простонала, пытаясь пошевелиться.

— Я займусь ею, — противный голос Малфоя-младшего заставил меня замолчать.

Открыв глаза, я наблюдала перед собой одну пару ног. Видимо, хорёк остался, чтобы потешить своё эго. Как бы мне ни хотелось стоять перед ним с гордо поднятой головой, я не находила сил, чтобы встать.

Чувствовалось истощение: физическое, магическое и моральное. Ещё никогда в жизни я не была настолько опустошённой.

Он подошел ближе, и я зажмурилась, опасаясь очередного приступа его гнева.

— А ты сильнее, чем я думал, — ровным тоном произнес Малфой.

Почему-то эти слова казались комплиментом в мою сторону. Наверное, из-за того, что раньше я слышала лишь оскорбления из уст слизеринца.

Повернула голову прямо, чтобы видеть его лицо. Я не чувствовала стыда за своё положение, глубоко в душе я знала, что сильнее, чем думала. Как и то, что никто этого не знал.

— П-ф-ф, ты не думал об этом, — я смотрела в глаза Малфою и видела, как тот ухмыляется.

— Ты права, я вообще не думал о тебе, — он переступил с ноги на ногу и вернул взгляд мне, — подымайся.

— Не могу, — чуть тише сказала я.

— Что болит? — деловито спросил Малфой.

— Всё.

Он скривился, услышав мой ответ, достал палочку и наколдовал магическую сетку. Я видела, как мадам Помфри призывала подобную диаграмму, чтобы проанализировать состояние пациента. Это продвинутый курс магической медицины. Ученикам в Хогвартсе не предоставляли таких знаний, но, конечно, мы с Малфоем — не простые ученики.

Со своего положения я не могла рассмотреть полную картину, поэтому постаралась привстать на локтях, чтобы сделать очередную попытку подняться на ноги.

— Лежи, — его резкий голос остановил мои движения.

— Что там?

Малфой не отвечал.

Я разозлилась.

— Ты можешь просто ответить...

— Сотрясение головного мозга, ушиб седьмого шейного позвонка и первых двух грудного отдела, ушиб мышц по всему телу, вывих ступни и повреждение сухожилий на правой руке. Припухлость детородных органов... Но это, скорее всего, по другой причине.

— Ты на врача учишься, что ли? — я не сдержала удивления.

Он промолчал, вместо этого наколдовал нечто прозрачное и похожее на носилки. Я с удивлением смотрела на Малфоя и не верила своим глазам, что он так быстро унял свою злость и готов помочь мне.

Но, видимо, он расценил мой взгляд совсем по-другому.

— Ты же не думала, что я тебя на руках понесу? — скорчив брезгливую гримасу, он перенёс меня на носилки при помощи левитационных чар. — Ни под каким страхом не прикоснусь к тебе, грязнокровка.

Я сомкнула губы и старалась молчать. Нарываться на очередные увечья будет не очень разумно.

* * *

Малфой переместил меня в мою комнату, но больше ничем не помог. Я осталась лежать в постели с невыносимой тошнотой и болью, которая расцветала по всему телу синими и багровыми пятнами, словно самые некрасивые цветы в мире.

Я зацепилась взглядом за облепленную штукатурку на потолке и, не помня себя, провалилась в дремоту. Сквозь сон ощутила резкий и очень противный запах, словно кто-то пролил зелье сознания.

Сон развеялся, и я открыла глаза, но так же резко закрыла их. Головная боль была настолько сильной, что мне просто невыносимо было смотреть на свет, хотя я заметила тёмный силуэт возле своей постели.

Я повернулась на бок, держа одну руку у виска, и сделала попытку снова открыть глаза. Наткнулась на внимательный взгляд Северуса Снейпа. Испытала двоякое чувство: с одной стороны, мне было интересно, зачем он пришёл, но с другой стороны, я ощущала злость на того, кто столько лет шпионил для Волдеморта. Невольно хотелось нагрубить бывшему профессору и высказать всё, что я думаю о нём, но я сдерживала себя. По многим причинам я решила просто промолчать.

— Самочувствие? — спросил он тоном, который требовал незамедлительного ответа.

— Всё болит и тошнит, — тихо ответила я и отвела взгляд к старому камину.

— Тошнит из-за удара, — он сделал паузу, а я нахмурилась, стараясь угадать последующие слова, — или из-за... — он кивает в мою сторону, смотря на живот.

— Нет! Мерлин, нет! — я вскрикнула, чувствуя, что прямо сейчас буду рвать.

— Тогда выпейте это, — профессор-Пожиратель протянул мне пузырёк с зеленоватой жидкостью.

Я внимательно рассматривала её, стараясь определить, какое именно зелье мне предлагает Снейп. На ум приходил только яд, при этом я уже не чувствовала злости на бывшего профессора. Если он таким образом хотел мне помочь, то это довольно благородный поступок с его стороны.

— Это не яд, — нетерпеливо вздохнул он, — укрепляющее зелье, поможет вам быстрее восстановить силы.

Я несмело взяла пузырёк. Открыв его, принюхалась к зелью, но не припомнила, чтобы стандартное зелье имело запах хвои. Настороженно рассматривала саму жидкость и услышала очередные доводы.

— Необычайно крепкое зелье, приготовленное лично мною, по собственному рецепту.

— Зачем вам это?

— Зачем мне готовить зелье? Странный вопрос, — его голос был пропитан сарказмом и насмешкой.

— Зачем вам помогать мне? — быстро переспросила я, отчего слова показались громкими в полупустой комнате.

— Я помогаю не вам...

— А Малфоям.

— А себе, — его многозначительный взгляд дал понять, что за этими словами кроется некий смысл.

«Хотя, возможно, я хочу видеть то, чего нет на самом деле?!»

— Пейте, мисс Грейнджер, — приказал он, наблюдая, как я начинаю пить зелье, — и не думайте, что вы бессмертны.

С последними его словами я подавилась и закашлялась, наклоняясь вперёд.

Чувствуя, как страх пронзает меня, вжимая в кровать.

Мне было больно, душевно и физически.

Ужас застыл в глазах, а разум кричал о том, какая я доверчивая дура. Меж тем Снейп не придал значения моему состоянию и продолжил говорить, расхаживая по комнате.

— У меня такое чувство, что вы пересмотрели фильмов про супергероев и думаете, что вы бессмертны. Но вы даже не Тёмный Лорд, мисс Грейнджер.

— Я не смотрю фильмов! — огрызнулась я, не то оправдываясь, не то начиная перепалку.

В этот миг почувствовала, как тело окутала невидимая оболочка, словно меня окунули в прохладную ванную с настойкой перцовой мяты. Следом я ощутила, как освежающая прохлада проникает в тело и приносит облегчение, избавляя от ломоты в теле, тошноты и головной боли.

— Это метафора. На самом деле, я хочу сказать, что подобного рода выходки приведут вас к скорейшей смерти, но не быстрой по своему наступлению. Испытывать терпение Люциуса не стоит: это чревато для здоровья. Иметь дело с Драко — ещё хуже, чем нарываться на немилость его отца, — Снейп посмотрел на меня, видимо, убедившись в том, что я его внимательно слушаю, и продолжил: — Многое изменилось, мисс Грейнджер.

— Я знаю.

— Вы ничего не знаете. Многое и многие изменились не в лучшую сторону. Вам несказанно повезло, что вы оказались в Малфой-мэноре в это нестабильное время.

Я лишь тихонько рассмеялась в ответ на слова Снейпа.

— Неужели так сложно притвориться?

— Как это сделали вы? — я не удержалась, чтобы не упрекнуть предателя.

— Как это делаю я. Ведь не сложно подстроиться под время и положение, в котором вы оказались. Сыграть свою роль, чтобы выжить. И, быть может, что-то изменить.

— Интересно, в каком положении вы оказались, профессор, — ехидно спросила я.

Снейп остановился, повернулся и быстрым шагом направился к кровати.

— Я могу показать вам моё положение, но боюсь, что вам не понравится и ваша наивная душонка просто не выдержит этого, — леденящий душу голос напомнил мне о том, почему Невилл всегда боялся уроков зельеварения.

Я поёжилась от осознания того, что становлюсь той, кем никогда не желала быть — жестокой и чёрствой ведьмой, которая поддаётся влиянию эмоций, а не разума.

Виной всему... А впрочем, никто в этом не был виноват, кроме меня. Я сама создала себя и, в виду последних событий, становилась более жестокой по отношению к другим.

Моей проснувшейся жестокости и злобе не было оправдания, кроме того, что я попала в логово, где всё напрочь пропитано только такими эмоциями.

— Примите к сведению, мисс Грейнджер, вы можете кому-то помочь. Мисс Полумне, к примеру. Если только усмирите свой дерзкий нрав и включите мозги. Глаза и уши даны человеку, чтобы выживать и развиваться, а не для красоты.

— Здесь невозможно заниматься самодеятельностью! Каждый шаг как на ладони.

— Неужели? Так это не вы весь день сегодня слонялись по дому вместо того, чтобы убираться на первом этаже? — саркастический тон и изогнутая бровь Снейпа заставили меня склонить голову и почувствовать нечто похожее на угрызения совести.

Возник вопрос: получается, предатель Ордена пришёл ко мне, чтобы помочь? И, что самое удивительное, он вызывал доверие.

Прядь волос выбилась из общей массы и повисла перед глазами, чему я обрадовалась. Я отвлеклась, перебирая её руками.

— Могу я узнать, что известно о Гарри и Роне? — я решилась несмело и тихо задать этот вопрос.

— Я уж думал, что не спросите, — Снейп отошёл к окну, скривился от увиденного слоя пыли на подоконнике. — Остатки Ордена и авроры хорошо прячут Поттера. С ним же Уизли и Лонгботтом. Нам пока что не удаётся найти новую штаб-квартиру Ордена.

— То есть Орден сменил место проживания? — мой голос был слишком радостным, ну и пусть.

— Так и есть. Поэтому можете не волноваться по поводу допросов, которые будут проводить Малфои, — Снейп повернулся ко мне и внимательно посмотрел в глаза, — хотя так как они постоянно воздействуют на вашу психику, об успешности допроса можно будет поговорить спустя три месяца, не ранее.

Я открыла рот, чтобы спросить, ведёт ли профессор двойную игру, но он меня опередил.

— Мне пора, — Снейп подошёл к постели и положил на покрывало ещё один пузырёк, — держите. Ещё одно зелье, которое, я надеюсь, вам не придётся принимать.

— Спасибо, — я всё же поблагодарила его тихим голосом.

— Если в последующие встречи в мэноре вы меня увидите, я надеюсь, у вас хватит ума не заговаривать со мной. И... на будущее: не отвечайте на оскорбления Пожирателей. Проглотите обиду, как горькую настойку полыни, — он развернулся и направился к двери, — всего хорошего.

Снейп открыл двери, и я ответила:

— И вам тоже.

Я задумалась над тем, какую игру ведёт профессор-Пожиратель.

Никогда не одобряла строгого и отталкивающего поведения мастера зелий, когда он преподавал в Хогвартсе. Его лекции были всегда максимально лаконичными, задания — точными и с установкой на идеальное исполнение. Тогда казалось, что это завышенные требования к ученикам, но сейчас я поняла, что только дисциплина и точность могут стать залогом успеха в любом деле.

И сейчас, наблюдая за профессором-Пожирателем, я осознала, что стоит по-другому отнестись к моему пребыванию в Малфой-мэноре. Не воспринимать каждое слово Малфоев как призыв к борьбе. Возможно, профессор прав, и мне стоит притвориться исполнительной и послушной служанкой, но лишь для того, чтобы усыпить бдительность Малфоев. Чтобы узнать больше и увидеть больше.

После длительных раздумий я почувствовала прилив сил и уверенности в себе.

«Я смогу.

Я сильная.

Если судьба забросила меня к тем, кто всю жизнь ненавидит и презирает магглорождённых волшебников, то я приму это и отнесусь к злой шутке судьбы, как к очередному приключению!»

* * *

Как оказалось, приключений будет много. Первое из них — это то, что Гермиона полностью потеряла сон и аппетит.

Последующие недели Гермиона провела в качестве эльфа. Она приносила утром чай в кабинет Люциуса, убирала поместье и просто делала вид, что слушается указов Малфоя-старшего. Не утруждала себя работой, не всегда выполняя поставленные задания, но и наказания не получала. Либо никто не проверял, как она работает, либо этому не придавали значения. Хотя скорее первый вариант, чем второй.

Она очень редко видела Драко, именно поэтому внимательно следила за каждым его движением, если он появлялся в поле зрения. Его поведение и постоянное отсутствие вызывали интерес у Гермионы, который, к сожалению, она не могла утолить.

Она понимала, что что-то происходит, но никак не могла уловить сути происходящего.

Раньше ей казалось, что мэнор — это штаб-квартира Пожирателей. Что в этом доме проводят частые собрания и все важные решения принимаются здесь, но, как оказалось, мэнор был пуст и далёк от собраний. Прошёл месяц, а может и больше, и Гермиона так и не видела кого-то нового в доме. Малфои уходили по своим делам, завтракали и ужинали раздельно. Складывалось впечатление, что они вообще не общаются.

Наблюдая всю эту картину, Грейнджер теперь не удивлялась, почему хорёк такой заносчивый, противный и холодный ко всем.

Если в детстве ему довелось расти в огромном шикарном доме и быть предоставленном самому себе, то не удивительно, что волей-неволей он влюбился в себя и стал эгоистом.

Но одно радовало Гермиону больше всего: Люциус сократил контакт с ней до минимума, довольствуясь тем, что она приносила ему чай по утрам. Правду сказать, даже его стандартные оскорбительные фразы звучали скупо и безэмоционально так, что она научилась пропускать их мимо ушей и никак не реагировать.

Невыносимо было находиться в этом огромном доме, не имея возможности перекинуться парой слов хоть с кем-то. Эльфы разговаривали только по приказу Малфоя, без лишних слов, и не отвечая на вопросы. Даже портреты, и те молчали, несмотря на то, что по мэнору ходила магглорождённая ведьма.

Сначала Гермиона думала, что кто-то применил заклятие немоты к ним, но потом услышала, как портреты разговаривали друг с другом, но как только видели ее, затихали и сидели в своих рамах, словно набрав в рот воды.

Так что Гермионе приходилось страдать от скуки и неведения, не имея возможности выйти на улицу или хотя бы прочесть книгу. В идеале было бы найти «Ежедневный Пророк», но газеты как назло не валялись по мэнору. А раздобыть хоть какое-то чтиво — невозможно. Двери в библиотеку закрыты для неё, причём не простым заклятием, а родовым. Магия, исходящая от них, совсем не походила на заклинания, которые ей были известны. По её мнению, вход в библиотеку был заколдован при постройке дома таким образом, чтобы защитить помещение от тех, чья кровь не чиста. Гермиону интересовала одна вещь: сможет ли полукровка посетить библиотеку Малфой-мэнора. И, конечно же, её поражала бескомпромиссность рода Малфоев, нацеленная на поддержание чистоты крови.

Каждый раз, проходя мимо дверей в библиотеку, она усмехалась, думая, что будет, если когда-нибудь в семье Малфоев появится полукровка или магглорождённый волшебник.

Очень часто она зависала у окон и наблюдала за природой. Шикарно оформленная аккуратная территория манила к себе, обещая интересную и лёгкую прогулку. Гермиона вдыхала полной грудью и представляла, что находится на свежем воздухе, ощущала нехватку солнечного света и мечтала о побеге. Почему-то ей казалось, если удастся покинуть дом, то побег из территории имения не составит труда. Но пока что это были лишь мечты, не имеющие под собой ни почвы, ни конкретных задумок.

Несколько раз Грейнджер пыталась пройти в помещение, которое вело в подвал, но двери были надёжно заперты.

И вот, причем совершенно неожиданно, фортуна оказалась на её стороне.

В один из дней она убирала коридор на первом этаже, когда услышала чужие голоса. Прислушавшись, она поняла, что разговаривают Пожиратели, выходящие из гостиной. Гермиона спряталась под лестницей, буквально распластавшись под нижними ступенями, чтобы её никто не увидел.

— И всё-таки я думаю, что Роули просто напился или загулял со шлюхами, — раздался чей-то насмешливый голос.

Пожиратели приближались к лестнице, и Гермиона затаила дыхание, боясь быть услышанной.

— Вряд ли: Роули хоть и любит погулять, но дураком никогда не являлся. К тому же на призыв Повелителя только покойник не придёт, — этот голос она узнала, отчего зажмурилась.

Мужчины остановились у лестницы, продолжая разговор, а Гермионе пришлось закрыть рот рукой, чтобы не издать ни звука.

— Так может он уже... того, как и Макнейр, с которым кто-то расправился.

— Тёмный Лорд чувствует Роули. Значит, он жив, — с раздражением проговорил Люциус, — вопрос в том, где его носит?

— Ко всему прочему, он пропал три дня назад, так и не вернувшись из разведки, — спокойно проговорил Долохов, — не хочу переоценивать Орден, но что-то здесь нечисто. Нужно быть начеку.

— Ладно, — отозвался молчавший до сих пор Пожиратель, — утро вечера мудренее. До скорого.

Маги распрощались и прошли к выходу. Гермиона лежала под лестницей и обдумывала услышанные слова. Ей казалось подозрительным то, что кто-то не пришёл на зов Волдеморта.

«Интересно, что с его рукой?»

Будучи в Ордене, Грейнджер слышала, как взрослые разговаривали о метке, утверждая, что при вызове Пожирателя она очень сильно жжет, причиняя невыносимую боль обладателю. До сих пор никто не знал, что будет с тем, кто не явится к Волдеморту.

Невольно она схватилась за кулон, который своей магией напоминал ей метку.

«Отлично, заклеймённая Гермиона...»

Когда она решилась вылезти из своего укрытия, послышались чьи-то шаги. Гермиона замерла, но краем глаза увидела, как Антонин Долохов быстрым шагом направляется к западному крылу.

Проанализировав ситуацию, она пришла к выводу, что Долохов вернулся, преследуя личные цели, поскольку Люциус поднялся на второй этаж, а Драко и вовсе не было в особняке.

Она вылезла из-под лестницы и направилась следом за Пожирателем. Слыша шум его шагов, Грейнджер ждала, пока тот завернёт за угол, и лишь тогда следовала за ним. Спустя пару поворотов она поняла, что Долохов направляется к входу в подземелье.

Сердце бешено стучало от переизбытка чувств, когда Гермиона подумала о Полумне, которая осталась в темнице. Но ещё больше она волновалась, раздумывая над причинами, по которым Пожиратель направляется в подземелья.

Последняя дверь открылась, и Гермиона замерла, ощущая, как мурашки пробежали по коже. Уже давно она не испытывала подобного; ощущение опасности и запрещённого щекотало душу и, вопреки здравому смыслу, подстрекало вести и дальше слежку за Пожирателем.

Она прошла по коридору к входу и по привычке взялась за ручку двери, которая вела в холл с выходом в подвал. На удивление, дверь открылась.

Понимая, что Долохов забыл запереть двери, она, крадучись, прошла к дверям, ведущим в подземелье.

И вот же везение! Эти двери тоже оказались не запертыми.

Ей бы развернуться и уйти, но волнение за Луну подталкивало к действию. Плевать, что она будет делать, если попадётся. Решение появится потом. Лишь бы Полумна была жива, а всё остальное неважно.

Гермиона медленно спустилась по лестнице, радуясь тому, что в подвале зажжены факелы. Она прошла по коридору, повернула налево и несмело пошла вглубь, минуя темницу, в которой её держали.

Было тихо.

Тишина навевала ужас, подбрасывая самые неприятные мысли.

Гермиона прошла мимо нескольких поворотов, удивляясь, насколько это помещение большое. Было интересно, везде ли находятся камеры для пленных. Возможно, здесь есть помещения для хранения продуктов или предметов быта...

Судя по многочисленным поворотам в другие коридоры, подземелье попросту огромное.

Услышав щелчок, Гермиона испугалась и прижалась к стене, положив руку на сердце, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. От волнения закусила губу до боли.

Прямо за углом отпирали дверь, ведущую в камеру.

— Опять вы, — услышала она уставший голос Полумны.

— И тебе здравствуй, красавица.

После этих слов Грейнджер напряглась. Обычно за ласковыми обращениями Пожирателей крылся иной смысл.

— К тебе кто-то приходил? — хриплым голосом спросил Долохов.

— Кроме вас, никто, — тихо отозвалась Полумна, и Гермионе захотелось посмотреть на неё, — зачем вы пришли?

— Я могу помочь тебе... — он сделал паузу, во время которой прошёлся по помещению. — А ты поможешь мне.

— Мне уже никто не сможет помочь, — ответила Полумна, и от этих слов у Гермионы замерло сердце.

На миг она представила подругу на предсмертном ложе, и её глаза наполнились слезами.

— Не говори ерунды, девчонка! — грозно отозвался Долохов. — Он больше к тебе не прикоснётся.

Гермиона прекрасно знала, кто этот «он».

Макнейр посягал на Гермиону, но её спас Люциус Малфой, а вот Полумну некому было спасать.

Тут же в ее памяти возник разговор Пожирателей.

А не Долохов ли приложился к Макнейру?

— Я заберу тебя отсюда, и ты сможешь видеться со своим отцом, — Долохов начал говорить чуть тише, отчего Гермионе пришлось прислушиваться к его словам, — а взамен ты станешь рассказывать мне обо всей информации, которую будешь узнавать извне.

— Мне не важно, что будет дальше, — интонация голоса Полумны была пропитана обречённостью, — но я не предам своих друзей.

Боль и обиду испытывала Грейнджер в этот момент. Сочувствие не давало ей просто так слушать голос разбитой молодой ведьмы, которая за считанные недели просто сломалась.

Долохов сплюнул на землю, но ничего не ответил. Было странно слышать, как он спокойно разговаривает с Полумной, без пыток и угроз, хотя он славился своей жестокостью, как и любой Пожиратель.

Гермионе показалось, что всё важное она уже услышала. И пока Долохов шумно расхаживал по помещению, она решила спрятаться в соседнем коридоре и подождать его ухода.

Она поняла, что может просто остаться здесь и хотя бы поговорить с Луной, убежала в один из коридоров, до поворота в следующий, и спряталась за углом. Спустя несколько минут она услышала, как замок закрывается и Долохов уходит прочь.

Тихими шагами Гермиона решилась идти к темнице, в которой держали Полумну Лавгуд. Дойдя до решётки, Гермиона испытала боязнь по поводу того, в каком состоянии может быть подруга.

— Полумна, — шёпотом позвала Гермиона.

— Кто здесь? — отозвалась та, видимо, не узнав голос.

Грейнджер прошлась к решётке и показалась Полумне.

Девушка, сидящая в камере, выглядела немного лучше, чем представляла себе Гермиона. Лицо и руки были в ссадинах и ранах, одежда грязная и разорванная, а волосы собраны в высокий пучок на голове. Перед Гермионой стояла обессиленная сокурсница, что пустым взглядом смотрела на неё.

— Гермиона.

— Полумна... ты, — такое ощущение, что все слова поддержки растерялись по коридорам подземелья, и Гермиона просто не смогла ничего сказать. Вместо этого по её щекам потекли слёзы, она подошла к решётке и протянула Полумне руку.

Девушки обнялись, чувствуя, как холодный металл мешает сильнее прижаться друг к другу и высказать немую поддержку.

— Не плачь, это ничего не значит, — её голос остался таким же тихим и мечтательным, отчего Гермиона зажмурилась, стараясь вобрать в себя всю боль.

— Мне так жаль. Так жаль, — она повторялась, но более ничего не смогла сказать.

Прошло несколько минут, прежде чем они выпустили друг друга из объятий.

— Почему Долохов приходит к тебе? — спросила Гермиона то, что её интересовало больше всего.

Полумна отвела взгляд в сторону.

— Я не знаю, — она прошлась к стене и погладила её ладонью, — в таких ситуациях говорят: «Он положил на меня глаз».

— То есть мои догадки верны. Мерзкие Пожиратель, — Гермиона с силой ударила рукой по решётке.

— Я не против, — отозвалась Лавгуд, чем удивила подругу.

— Нет-нет-нет, — затараторила Гермиона, — ты не ведаешь, что говоришь. Он просто хочет...

— Я знаю, — с грустью улыбнулась та, — я понимаю, но иногда мне кажется, что с ним мне будет спокойнее. Знаешь, я не буду думать о том, кто в следующий раз придёт ко мне.

— Я... — Гермиона растерялась. — Это неожиданно.

— Согласна, — слегка улыбнувшись, сказала Полумна, — люди часто делают то, чего от них не ожидаешь.

— Полумна, — Грейнджер решилась предложить другой вариант, — если... Если вдруг мне удастся найти способ, как сбежать, я обязательно приду за тобой.

— Спасибо, Гермиона. Ты всегда была хорошей подругой, но в этом доме каждый за себя, — увидев замешательство на лице Гермионы, Лавгуд поспешила объяснить: — Я имела в виду, что тебе стоит заботиться о себе. Ты попала в Малфой-мэнор и находишься между двух огней.

— Сейчас уже легче, — опустив голову, призналась Гермиона, — но я найду способ сбежать.

— Вряд ли с Малфоями может быть легко, — задумчиво протянула Полумна.

Гермиона рассмеялась, вспомнив, как облила их водой, а потом воспылала магией, отбросив обидчиков от себя:

— Им тоже достаётся.

— Я не сомневаюсь, — ответила Полумна, — только будь осторожнее. Драко очень опасен.

— Наверное, но в основном за мной приглядывает Люциус.

— Гермиона, — Полумна перешла на шёпот, будто их кто-то может услышать, — это Драко.

— Что именно Драко? — та насторожилась, и самые неприятные мысли полезли в голову от услышанных слов.

— Это его изобретения, — Лавгуд снова подошла к ней ближе, — все эти новые заклятия, Гермиона. Он опасен.

Грейнджер свела брови вместе. Она не ожидала услышать такое, но слова Полумны объясняли, благодаря чему Драко Малфой заслужил расположение Волдеморта. Также ей вспомнились слова самодовольного парня, которые он произнес после одного из заклятий, о том, что такого заклятия нет в учебниках и вряд ли когда-то будет.

Мерлин! Получается, что большинство тех проклятий, которые она испытала на себе, изобрел Драко Малфой?!

— Тебе пора, — прикасаясь к плечу Гермионы, тихо произнесла Полумна. — Ты похудела, а ещё ты плохо спишь. Это отрицательно сказывается на твоей энергии и привлекает пудиннов.

— Кого? — возвращаясь из раздумий, переспросила Гермиона.

— Пудиннов, — тихо повторила Полумна, — они проникают в твою ауру, потому что твоя энергия ослабла. Из-за пудиннов твоя аура излучает один цвет — голубой. Ты становишься похожей на привидение.

Гермиона мигала, понимая, что Полумна, как всегда, в своём репертуаре, и по ней сложно сказать, сильно ли её изменили произошедшие события.

— Он мёртв, — зачем-то сказала Грейнджер, думая, что Полумна поймёт, о ком она говорит, — я слышала разговор Пожирателей.

— Я догадывалась, — пустым голосом отозвалась Луна, — мы ещё увидимся.

— Обязательно, — улыбнувшись, Гермиона крепко сжала ладонь подруги, — до скорого.

— Пока.

Гермиона медленно пошла к выходу, не оборачиваясь назад. Она сдерживала слёзы, которые норовили прорвать плотину эмоций и затопить подземелья.

Из глубоких раздумий её вернула реальность, которая ворвалась в сознание в виде не открывающейся двери. Осознание того, что после ухода из подземелий Долохов запер за собой двери, ударило по голове так больно, что вызвало приступ тошноты.

«Как я могла забыть?!»

Делать было нечего, и Гермиона решила вернуться к Полумне, по крайней мере, они смогут поговорить.

Она не испытывала страха из-за того, что оказалась запертой в подвале. Больше пугал факт, что Люциус мог вызвать её при помощи медальона.

Полумна не удивилась тому, что Гермиона вернулась обратно, а лишь мило улыбнулась.

— Обычно в таких домах есть несколько выходов из темниц. Мне приятна твоя компания, но не стоит задерживаться здесь, — и указала на медальон на груди Гермионы.

— Ты знаешь, что это за магия? — с интересом спросила та, полагая, что о заклятии могут знать в чистокровных семьях.

— Нет, но магия на крови очень мощная и может нанести непоправимый вред, — рассматривая рану подруги, произнесла Полумна.

— Тогда я пойду, — тихо произнесла Грейнджер и отступила на несколько шагов назад, — пока.

— Пока, Гермиона. Будь осторожна.

Последние слова насторожили Грейнджер, но она улыбнулась в ответ и решила пойти по коридору, в котором пряталась от Долохова.

Пройдя два поворота вперёд, она обнаружила, что дальнейший путь не освещён. Она сняла последний горящий факел и направилась в темноту.

Невесть сколько времени она блуждала по коридорам и просторным погребам подземелий, но в какой-то момент её слух уловил ужасный крик.

Гермиона повернула в новый коридор и обнаружила, что он освещён и выглядит совсем по-другому, чем тот, в котором она была. Чем дальше она шла, тем отчётливее слышала до жути ужасный крик, в который вплетались слова мольбы.

Отчего-то она испытала облегчение, что на месте мученика не девушка. Ей было легче принять тот факт, что проклятиям подвергается мужчина. Возможно, память от пережитых пыток была свежа и создавала иллюзию защиты, воспринимая данную ситуацию, как нечто личное.

Она прошла ближе к помещению, из которого доносились крики. Первое, что увидела, — это красную полоску крови, которая тянулась из другого конца коридора к решётчатой двери, что была открыта.

Только сейчас пришло осознание, что Гермиона стоит с факелом в руке. Она положила его под стену и прижалась к ней. Прошла до решётки и решилась заглянуть в помещение.

Крики прекратились, и невольно Грейнджер расслабилась.

— Так, где ты говоришь, Поттер? — от спокойного голоса Малфоя стало не по себе.

— Кхе-кхе, — мужчина кашлял, и в его кашле слышались влажные звуки мокроты или крови, — он в Ноле Уиссли, — судя по невнятной речи, у него не было передних зубов.

Гермиона аккуратно высунула голову и увидела, как рослый мужчина стоит на коленях, опираясь одной рукой о ногу, а вот второй руки, левой, у него не было. Над ним стоял никто иной, как Драко Малфой.

Она отпрянула назад, вжавшись спиной в каменную стену.

Пропавший Роули, который приходил к ней в камеру.

Маг, который не пришёл на вызов Волдеморта потому, что ему отрезали руку с меткой.

— Ты врёшь, — прозвучал слишком уверенный ответ Драко.

Гермиона точно ощущала, как волосы на затылке живут своей жизнью.

Она думала пробежать вперёд, но волшебники в камере стояли боком к решётке и увидели бы её передвижение. Ужас захватил её тело в плен, не позволяя сдвинуться с места и уйти прочь.

Тишина стала продолжительной, и это казалось странным. Гермиона снова заглянула в камеру и увидела странную картину: Малфой по-прежнему стоял над мужчиной и, в самом прямом смысле, впитывал в себя исходящее из головы мага серое свечение. Гермиона скривилась, поскольку цвет дымчатой массы напоминал мозги.

Вмиг всё прекратилось, Драко отступил от Роули на несколько шагов назад, осматривая его внимательным взглядом. Поведение Малфоя казалось странным, как и действия, но от наблюдения невозможно было оторваться.

Гермиона так увлеклась, что вовсе забыла о собственной безопасности, хотя на самом деле ей стоило быть в другом конце подземелий.

Малфой повернулся и пошёл к выходу, и этим движением вывел её из ступора.

Гермиона резко отпрянула от решётки и попятилась назад, встала ногой возле чего-то обжигающего, а следом за этим наступила на круглую палку и упала на пол, взвизгнув от боли.

Руки и попа болели от жёсткого приземления на твёрдую поверхность, юбка подскочила до талии, оголяя исхудавшие белые ноги, но это было пустяком по сравнению с его взглядом.

— Грейнджер, — как плевок, леденящий душу.

Если глазами можно было бы убить — он убил бы Гермиону на месте.