Потерянное время

Hamburger lady - throbbing gristle

Девочка мчалась сквозь лесную чащу, не жалея сил. Её ноги, уже измученные долгой беготнёй, пульсировали от боли, но она не могла остановиться - животный страх полностью контролировал её тело, не оставляя времени на отдых. За ней гналась разъярённая толпа учеников с серебристо-зелёными галстуками, их лица искажала ярость. Цель преследователей была предельно ясна - они жаждали поиздеваться над ней, утолить свою жажду мести.

‎- Лови её! - пронзительный крик разорвал воздух. 

‎- Не уйдёшь, предательница!

‎Их палочки угрожающе мерцали в руках, готовые в любой момент выпустить смертоносные заклинания. Некоторые уже не стеснялись атаковать, Кейли приходилось пугливо прикрывать голову руками, уклоняться от летящих проклятий. Запретный лес, в который она незаметно для себя забежала, словно специально преграждал ей путь - деревья наклонялись, колючие ветки заслоняли дорогу, ударяя по лицу. Листва больно хлестала по щекам, царапала кожу. Её очки, которые упали после одного из первых столкновений с ветками, были уже растоптаны тяжёлыми ботинками преследователей. Небольшие ранки на щеках щипало от солёных слёз, но она не могла остановиться, инстинкт самосохранения гнал её вперёд.

‎Одно из заклинаний всё-таки достигло цели - Кейли резко упала, больно ударившись головой об выступающий корень. Тёплая кровь, как тогда, когда она ударила Драко, хлынула из рассечённого лба, заливая серые глаза, окрашивая всё вокруг в пугающий багровый цвет. Она перевернулась на спину и тут же встретилась взглядом с множеством ухмыляющихся лиц. Все они злобно усмехались, наставив на неё свои палочки. Кто-то в толпе разразился отвратительным хохотом, от которого у неё перехватило дыхание. Хотелось послать в него оглушающее заклинание, но без палочки она была совершенно беззащитна. Кейли попыталась приподняться на дрожащих локтях, которые едва держали её вес. Голова невыносимо кружилась, перед глазами всё расплывалось, превращаясь в мутное пятно.

‎Она силилась позвать на помощь отца, но голос пропал, в горле пересохло, а связки словно онемели. Она только беззвучно открывала рот, не понимая, почему не может издать ни звука. Паника нарастала, сердце готово было выпрыгнуть из груди, а преследователи всё приближались, предвкушая расправу. В ушах стоял гул, похожий на шум прибоя, а в нос ударил запах влажной земли и прелой листвы. Она чувствовала, как жизнь покидает её, как силы окончательно исчезают из измученного тела. Казалось, что это конец, никто не придёт ей на помощь, никто не спасёт её от этой разъярённой толпы.

‎- Ну что, гриффиндорская подстилка, пришло время отвечать за свои поступки! - надменная девушка с шестого или седьмого курса, с садистской ухмылкой на лице, ткнула своей палочкой прямо в кровоточащую рану на лбу Кейли, заставляя её вновь рухнуть головой на холодную, влажную землю. За её спиной раздавался издевательский хохот поддерживающих, они наслаждались страхом и беспомощностью презираемой ими «предательницы».

‎- Круцио! - внезапно какой-то парень вырвался вперёд, направляя запрещённое заклинание в беззащитную девочку. Боль взорвалась в теле, выгибая позвоночник неестественной дугой. Кейли затряслась в конвульсиях на сырой земле, не в силах издать ни звука. Из её глаз с новой силой хлынули слёзы, размывая по грязному лицу кровавые разводы. Спутанные волосы превратились в неопрятные колтуны, которые уже никогда не удастся распутать, но это было совершенно неважно. Единственное, чего она желала, чтобы эта нескончаемая пытка поскорее закончилась, пока эти гнусные слизеринцы продолжали смеяться над её страданиями, наслаждались и аплодидировали этому.

‎В её голове вспыхнула дикая животная ярость, она мечтала вырвать палочку, что была так близко к её лицу, и уничтожить всех этих тварей, издевающихся над беззащитным ребёнком. Её глаза пылали неистовой злобой, и как только действие проклятия закончилось, Кейли, собрав последние силы, вырвала палочку у ничего не ожидающего пятикурсника и с силой вогнала её прямо в глаз. Не имея возможности произнести нужное заклинание, она действовала как безумная.

‎Все вокруг испуганно закричали, отступая подальше от обезумевшей девочки. Она резко выдернула палочку из окровавленной глазницы и дрожащей рукой направила её на толпу, которая теперь была охвачена настоящим ужасом. Парень с изуродованным лицом беспомощно водил грязными руками по залитому кровью лицу, пытаясь осознать произошедшее.

‎Ослабленное тело больше не слушалось - Кейли вновь рухнула на землю. Она лежала в луже собственной и чужой крови, пытаясь удержать трофейную палочку в дрожащих руках в нужном направлении, но её тут же вырвали из ослабевших пальцев.

‎- Авада Кедавра! - прошипел всё тот же слизеринец, направляя палочку прямо в её беззащитное сердце. Тело Кейли застыло в ожидании неизбежного, а в ушах зазвенело от осознания, что это конец. Последнее, что она увидела — зелёная вспышка, стремительно летящая прямо в её лицо.

‎Кейли резко поднялась, словно вырвавшись из ледяных объятий смерти. Грудь вздымалась в бешеном ритме, сердце колотилось так сильно, что казалось вот-вот разорвёт грудную клетку. Перед глазами ещё стояла зелёная вспышка заклинания, а в ушах звенело от пронзительных криков преследователей. Она судорожно ощупала лицо - нет крови, нет ран. Только липкий пот, струящийся по вискам, и слёзы, оставившие солёные дорожки на щеках. Простыни под ней были мокрыми и холодными, скомканные в жутких узлах её дрожащими пальцами.

‎Лунный свет, проникающий сквозь щели в шторах, рисовал на стене причудливые тени, напоминающие скрюченные фигуры с палочками наготове. Воздух в спальне казался густым, насыщенным запахами кошмара - прелой листвы, пороха и... крови. Так много крови.

‎- Опять? - раздался шёпот из темноты. Дафна сидела на соседней кровати, её обычно безупречные волосы растрепались, а глаза блестели в полумраке. - Ты опять мычала. Уже третий раз за эту неделю.

‎Кейли лишь молча кивнула, сглотнув ком в горле. Повезло, что Пэнси спала очень крепко и ни разу не проснулась. Её руки всё ещё дрожали, когда она налила воды из кувшина. Стакан звонко стучал о зубы, проливая жидкость на ночную рубашку.

‎- Они... они все были там, - прошептала она, и собственный голос показался ей чужим. - Пэнси, Крэбб и Гойл... даже ты, Даф. Ты стояла и смеялась, пока они... - Дафна резко втянула воздух, её пальцы вцепились в край одеяла.

‎- Это просто сон, - сказала она слишком быстро. - Просто глупый сон.

‎Но когда Кейли посмотрела в окно, где луна висела как бледный зловещий глаз, она знала - что-то не так. Эти сны были слишком реальными, слишком... последовательными. Как будто кто-то намеренно показывал ей эти ужасы. До рассвета ещё целая вечность, но Кейли знала - сон к ней больше не вернётся. Только холодное, липкое чувство, что этот кошмар не просто игра разума. А предупреждение. Или, что ещё страшнее, предсказание.

***

‎Кейли стала тенью, скользящей по каменным коридорам Хогвартса. Её шаги не оставляли следов на пыльных плитах, а дыхание замирало при каждом шорохе за спиной. Глаза, обычно такие выразительные, теперь напоминали мутное стекло - они постоянно метались, выискивая угрозу в каждом повороте, в каждой темной нише. 

‎В Большом зале она занимала место у самого края стола, где свет от плавающих свечей едва достигал её тарелки. Пальцы дрожали, когда брала вилку, а еда казалась безвкусной, как зола. Она чувствовала, как взгляды слизеринцев скользят по её спине, жгучие и тяжелые, будто капли расплавленного свинца. 

‎На уроках её состояние стало настолько явным, что даже профессор Макгонагалл, обычно непреклонная, сжала губы в тонкую линию и после трансфигурации задержала её у двери. 

‎- Мисс Снейп, - её голос звучал необычно мягко, - вы выглядите... нездоровой. Может, вам стоит посетить мадам Помфри? 

‎Кейли лишь покачала головой, не в силах объяснить, что никакое зелье не вылечит этот страх, что сидит глубоко в костях. 

‎Дафна, несмотря на все риски, продолжала быть рядом, словно живая стена между подругой и остальным миром. Её обычно надменное лицо сейчас выражало искреннюю тревогу. Она смотрела на остальных слизеринцев с вызовом, готовая в любой момент броситься на защиту Кейли. Её палочка всегда была наготове, а плечи расправлены - она словно бросала вызов всему факультету.

‎- Попробуй только, - её шёпот был острее ножа, когда Пэнси Паркинсон замедляла шаг рядом с ними. 

‎Девочка прикладывала все силы, чтобы привести подругу в чувство. Она приходила к гостиной Гриффиндора, переступая через свои предубеждения, и просила близнецов Уизли о помощи. Её гордость, обычно непоколебимая, отступала перед необходимостью поддержать Кейли. Она часами сидела рядом с ней в общей гостиной, пытаясь разговорить, заставляла есть, когда та забывала о еде, и буквально силой вытаскивала на занятия, когда подруга пыталась спрятаться в своей комнате.

***

‎Густые тени от стелажей, пропитанные запахом старых книг и пыльного пергамента, окутывали дальний угол библиотеки, где Кейли пыталась спрятаться от всего мира. Бледный свет скрывающегося солнца за окнами едва пробивался сквозь витражные стекла, рисуя на столе причудливые узоры, похожие на паутину. Она сидела, сгорбившись над древним учебником, но её пальцы лишь механически перелистывали страницы, оставляя на пожелтевшей бумаге едва заметные отпечатки потных кончиков пальцев.

‎Гермиона появилась бесшумно. Солнечный свет, падающий из высокого окна, очертил её профиль золотистым контуром, выделяя на фоне тёмных дубовых полок.

‎- Можно? - её голос прозвучал тише шелеста переворачиваемых страниц, но Кейли вздрогнула так, будто громко хлопнула дверь. Глаза, окружённые тёмными кругами бессонницы, широко распахнулись, прежде чем в них мелькнуло узнавание.

‎- Ты же не... - голос Кейли скрипел, как несмазанная дверная петля, - не для того пришла, чтобы читать мне лекцию о благоразумии?

‎Гермиона опустилась на стул с грацией, которую не могла испортить даже её слегка помятая местами после занятий тёмная мантия. Её пальцы, обычно уверенно листающие книги, сейчас нервно сплетались и расплетались, как будто пытались завязать невидимый узел.

‎- Я пришла сказать спасибо, - выдохнула она, и эти слова повисли в воздухе, смешавшись с пылинками, танцующими в луче света.

‎- А давно ты аплодируешь кулачным разборкам? - Кейли фыркнула, но звук получился больше похожим на сдавленный всхлип.

‎- А он давно имеет право оскорблять? - Гермиона резко вдохнула, и её нос задрожал. - Грязнокровка - это не просто слово, Кейли. Это... это как если бы кто-то взял твоё сердце и... - её голос сорвался, и она резко сжала кулаки, оставив на ладонях красные полумесяцы от ногтей.

‎Тишина между ними наполнилась звуками старой библиотеки - скрипом переплётов, шорохом страниц, далёкими шагами мадам Пинс, чьи туфли постукивали по каменному полу, как маятник огромных часов.

‎- Я не могла иначе, - наконец прошептала Кейли, и её пальцы невольно потянулись к свежему синяку на костяшках.

‎Гермиона улыбнулась, но это была не её обычная, уверенная в себе улыбка. Уголки губ дрожали, а в глазах стояли слёзы, которые она отчаянно пыталась сдержать.

‎- Я бы... я бы так не смогла, - призналась она, глядя куда-то поверх Кейли. - Заклятие - да. Удар? Никогда.

‎Её рука внезапно протянулась через стол, покрытый царапинами от поколений студентов, и сжала пальцы Кейли с неожиданной силой. Кожа Гермионы была тёплой и немного шершавой от постоянного контакта с пергаментом.

‎- Но теперь тебе нужно быть осторожнее, - её голос приобрёл металлические нотки. - Драко не простит. А его отец...

‎Кейли вдруг осознала, что дрожит - мелкой, неконтролируемой дрожью, которая начиналась где-то глубоко внутри и растекалась по всему телу. Её пальцы вцепились в руку Гермионы, как утопающий хватается за спасательный круг.

‎Грейнджер нахмурилась, и в её глазах вспыхнул тот самый аналитический огонь, который заставлял профессоров уважать её уже на первом курсе. Она изучала Кейли так внимательно, будто пыталась прочитать невидимый текст, написанный на её лице. 

‎Снейп почувствовала, как под пальцами Гермионы её рука начинает дрожать сильнее. Не просто мелкой дрожью - а настоящими судорогами, будто всё её тело наконец осознало тяжесть содеянного. 

‎"Я ударила его." 

‎Эти слова больше не звучали в голове как оправдание. Теперь они висели в сознании тяжёлым камнем, давящим на грудь, мешающим дышать. 

‎- Он был... - голос Кейли предательски сорвался, превратившись в надломленный шёпот. - Он был моим другом, Гермиона.

‎Она сжала веки, но это не помогло - перед глазами снова и снова всплывало лицо Драко в тот роковой момент. Не злость. Не ярость. Лишь глубокое, непостижимое для неё разочарование.

‎- Я не просто ударила его, - прошептала она, и собственный голос показался ей чужим, разбитым, словно осколки стекла. - Я ударила по нашей дружбе.

‎Она замолчала, потому что тёплые воспоминания нахлынули слишком резко, слишком болезненно. Воспоминания о совместных прогулках по коридорам Хогвартса, о долгих разговорах у камина в гостиной Слизерина, о том, как они вместе корпели над зельями в лаборатории. А теперь... Теперь он смотрел на неё, как на предательницу, и это ранило больнее любых оскорблений.

‎Кейли подняла на Гермиону глаза, в которых отражалась такая глубокая боль, что казалось, будто в них отражается сама бездна её страданий. Её лицо, обычно бледное, сейчас было пепельно-серым, а в уголках глаз застыли непролитые слёзы.

‎- Мне плохо, - вырвалось неожиданно даже для неё самой. Её голос дрожал, словно она вот-вот могла расплакаться. - Не потому что слизеринцы ненавидят меня. Не потому что боюсь мести.

‎Гермиона замерла, не отрывая взгляда от подруги. Её пальцы, сжимавшие руку Кейли, слегка ослабили хватку, но не отпустили - она чувствовала, как та дрожит, как её трясёт от внутреннего конфликта.

‎- Ты защищала меня, - тихо произнесла Гермиона, пытаясь найти правильные слова, которые могли бы утешить подругу.

‎- Нет! - Кейли резко дёрнула головой, словно от пощёчины, её голос сорвался на крик. - Я унизила его. При всех. Зная, как для него это важно. Зная, что...

‎Она замолчала, не в силах продолжать. Слова, которые она не могла произнести вслух, повисли в воздухе между ними тяжёлым облаком. Слова о том, как она разрушила то, что строилось годами, как одним ударом перечеркнула всё хорошее, что было между ними.

‎В её памяти вспышками проносились моменты их дружбы: долгие разговоры в библиотеке, совместные прогулки по коридорам Хогвартса, секреты, которыми они делились, мечты, которые строили вместе. И теперь всё это лежало в руинах, уничтоженное одним необдуманным действием.

‎Гермиона, понимая всю глубину её переживаний, осторожно притянула подругу к себе. Кейли, не сопротивляясь, уткнулась лицом в её плечо, наконец-то позволяя слезам пролиться. Её плечи содрогались от беззвучных рыданий, а в голове крутилась одна и та же мысль: «Что же я наделала?»

‎- Это не делает тебя плохим человеком, - прошептала Гермиона, гладя её по спине. - Иногда мы совершаем поступки, о которых потом жалеем, но это не значит, что мы плохие.

‎Но Кейли знала, что дело не только в этом. Дело в том, что часть её, глубоко внутри, даже не сожалела о содеянном. И эта мысль причиняла боль почти такую же сильную, как сама ссора.

‎Гермиона, нахмурив брови, вглядывалась в лицо своей подруги, пытаясь постичь то, что казалось ей непостижимым. Как можно испытывать такие глубокие чувства к человеку, который столько раз демонстрировал своё презрение, который не скрывал своей ненависти, который позволял себе самые оскорбительные высказывания? В её логическом, упорядоченном сознании это не укладывалось, ведь Драко Малфой для неё самого был воплощением всего, что она презирала в людях.

‎Но она слишком ценила их дружбу, слишком дорожила Кейли, чтобы отмахнуться от её переживаний. В её сердце жила твёрдая уверенность: настоящая дружба - это когда ты готов принять и понять чувства другого человека, даже если они кажутся тебе чуждыми или неправильными. Даже если ты не можешь разделить эти чувства, ты всё равно стараешься быть рядом, поддерживать, утешать.

‎Гермиона помнила, как сама когда-то была объектом насмешек и издевательств. Она знала, каково это - чувствовать себя отвергнутой, непонятой, одинокой. И сейчас, видя боль в глазах подруги, она не могла просто отмахнуться, сказать: «Забудь его, он не стоит твоих слёз».

‎Она не понимала этого чувства, но принимала его. Она не разделяла эту боль, но была готова разделить её тяжесть. Потому что дружба - это не только радость и веселье, это ещё и способность быть рядом в самые трудные моменты, даже если ты не можешь до конца постичь глубину чужой печали.

‎Гермиона вновь осторожно взяла руку Кейли в свои ладони, сжимая её пальцы в молчаливой поддержке. В её глазах читалось искреннее желание помочь, даже если она не могла полностью понять, что происходит в душе её подруги. Потому что настоящая дружба - это когда ты готов принять человека целиком, со всеми его странностями, болью и противоречиями.

***

‎Первые лучи солнца, бледные и робкие, едва пробивались сквозь толщу тумана за окнами подземных спален Слизерина. Кейли проснулась раньше всех - её серые глаза широко раскрылись в темноте, словно она и не спала вовсе. Она лежала неподвижно, слушая, как соседки по комнате ровно дышат в своих кроватях, пока чёрные занавеси чуть колышутся от сквозняка, идущего из древних окон. Когда стрелки её прикроватных часов показали шесть, она бесшумно поднялась, избегая скрипучих половиц. Её движения были отработаны до автоматизма - пальцы сами нашли на тумбочке очки, сами застегнули мантию, сами поправили галстук. Всё как всегда. ‎Только вот руки дрожали. 

‎В коридорах замка царила рассветная тишина. Сонные студенты, зевая и потягиваясь, брели в сторону Большого зала. Некоторые из них машинально протирали лица, надеясь, что это поможет им взбодриться. Но большинство учеников всё ещё выглядели сонными и растерянными, их мантии были помяты, а волосы стояли торчком после сна.

‎Кейли шла медленно, её ноги словно налились свинцом. Каждый шаг давался с трудом, но она упорно продолжала двигаться вперёд, стараясь ни о чём не думать.

‎- Кейли, подожди! - сзади раздался громкий голос Дафны.

‎Слизеринка остановилась и медленно повернулась к подруге. Гринграсс бежала к ней, её обычно безупречная причёска немного растрепалась из-за спешки, а на лице читалось искреннее дружелюбие.

‎- Доброе утро, - девочка, тяжело дыша, остановилась рядом и осторожно приобняла Кейли, разворачивая её в сторону Большого зала.

‎- Доброе, - Кейли выдавила едва заметную улыбку, но её глаза оставались настороженными.

‎- Ты вчера слишком рано уснула, - Дафна мгновенно стала серьёзной, её голос дрогнул. - Кошку Филча... миссис Норрис... нашли сразу после ужина. Она... - Дафна сглотнула, её глаза стали стеклянными, - она была окаменевшей. Висела на факеле. А на стене... 

‎Кровь отхлынула от лица Кейли. Она почувствовала, как её ладони становятся липкими от пота. 

‎- Что на стене? - выдохнула она, уже зная, что не хочет слышать ответ. 

‎- "Тайная комната открыта. Враги наследника, берегитесь". Написано... написано кровью, Кейли.

‎- Кто это сделал? - прошептала она, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

‎- Этого никто не знает, - Дафна крепче сжала её руку. - Но все говорят о том, что это может быть... наследник Слизерина.

‎И тут раздался смех - резкий, язвительный, до боли знакомый. Он эхом отразился от книжных полок, заставляя Кейли вздрогнуть всем телом.

‎- Ну конечно! - Пэнси Паркинсон выплыла из-за угла, её глаза сверкали неприкрытым ликованием. Она явно наслаждалась моментом, как кошка, загнавшая мышь в угол. - Наша маленькая змея наконец-то проснулась. Как раз вовремя! - она демонстративно покрутила свои идеально уложенные волосы на пальце, с насмешкой разглядывая Кейли с головы до ног. - Может, это ты, Снейп? - её голос сочился ядом. - Наследница Слизерина? - её губы растянулись в издевательской ухмылке. - Ты ведь так злишься на всех... на Драко, на факультет... идеальный кандидат! - каждое её слово, словно острый шип, вонзалось в сознание Кейли.

‎Крэбб, стоящий за её спиной, разразился глуповатым хохотом, похожим на рычание гиены. Его массивная фигура заслонила часть прохода, создавая ощущение полной изоляции. Кейли почувствовала, как Дафна напряглась рядом - её пальцы впились в руку Кейли так сильно, что стало больно, словно острые когти впились в кожу.

‎- Заткнись, Паркинсон, - прошипела Дафна, но её голос предательски дрожал. - Говоришь полную хрень, - она попыталась придать своему голосу уверенности, но было заметно, как она волнуется за подругу.

‎Кейли просто потянула Гринграсс в сторону, не желая слушать эти бессмысленные перепалки. Сегодня как раз у неё появилось чувство голода.

***

‎Гермиона шумно перевернула страницу учебника, её карие глаза сверкнули скептицизмом, а брови слегка приподнялись в характерном жесте.

‎- Полнейшая глупость считать тебя наследницей Слизерина, - её голос звучал резко, как удар хлыста по пергаменту, а в тоне проскальзывало едва заметное раздражение. - Тот, кто это делает, ненавидит маглорождённых, а ты...

‎Она запнулась, увидев, как Кейли сгорбилась за столом, её пальцы нервно теребили край мантии, а плечи подрагивали от сдерживаемых эмоций. В этот момент она казалась такой уязвимой, что Гермиона растерялась.

‎- Ты права, - слизеринка глухо рассмеялась, но в этом смехе не было ни капли веселья, только горькая ирония. - Они просто невероятно тупые. Особенно если думают, что настоящий наследник стал бы тратить время на кошку.

‎Она уронила голову на стол с такой силой, что старый дуб заскрипел под её весом, а её чёрные волосы, словно тёмный водопад, рассыпались по страницам раскрытой книги, скрывая текст от чужих глаз.

‎Гермиона хмыкнула, но её пальцы замерли на странице, а взгляд стал более внимательным. Она заметила, как подрагивают плечи подруги, как напряжена её спина, как нервно она сжимает и разжимает пальцы. В этот момент она поняла, что за внешней бравадой скрывается глубокая рана, которую не залечат простые слова утешения.

‎- Может, Драко что-то знает? - она произнесла это осторожно, как будто наступала на тонкий лёд, готовый в любой момент треснуть под её весом. Кейли резко подняла голову, её глаза вспыхнули смесью боли и гнева.

‎- Ты действительно думаешь, что он сейчас заговорит со мной? - её голос дрогнул, и она тут же закусила губу, словно злясь на себя за эту слабость. В её взгляде промелькнуло что-то похожее на отчаяние.

‎Гермиона изучающе посмотрела на подругу, её взгляд скользнул по синяку на костяшках Кейли - тому самому, оставшемуся после удара. Он всё ещё был заметен, несмотря на прошедшие дни, и напоминал о том роковом моменте.

‎- Мы с Гарри и Роном... - она понизила голос до шёпота, склоняясь ближе к столу, - готовим оборотное зелье.
‎
‎Кейли замерла, её тело словно окаменело.

‎- Ты с ума сошла? - её шёпот был резким, в нём слышались нотки паники. - Если вас поймают...

‎- Нам нужна твоя помощь, - Гермиона перебила её, её пальцы сжали страницы так крепко, что бумага смялась под их давлением. - Ты знаешь зелья лучше нас. И... ты знаешь Драко.

‎Тишина повисла между ними, густая, словно плотный туман над озером. В этой тишине было слышно, как тикают старинные часы на стене библиотеки, как шуршат страницы переворачиваемых кем-то книг, как мадам Пинс тихо передвигается между стеллажами.

‎Кейли закрыла глаза, пытаясь отгородиться от реальности. Перед ней снова всплыло лицо Драко - не то, холодное и презрительное, каким она видела его сейчас. А то, каким оно было раньше: смеющимся, когда они вдвоём прокрадывались на кухню за поздним ужином; задумчивым, когда он делился с ней своими мыслями о будущем; нежным, когда они просто сидели рядом, не говоря ни слова, но чувствуя себя понятыми.

‎‎- Хорошо, - она выдохнула, открывая глаза. В её взгляде читалась решимость, смешанная с тревогой. - Но если ваш план провалится...

‎‎- Он не провалится, - Гермиона улыбнулась, её глаза засветились уверенностью. - Не когда мы работаем вместе.