I. День первый
Гермиона вздрогнула и поплотнее запахнула свою мантию. Если раньше она думала, что в подземельях было холодно только днём, Грейнджер глубоко ошибалась.
В Хогвартсе наступила ночь, и холод стоял просто зверский.
Почему Гермиона бродила по подземельям и как вообще очутилась здесь — гриффиндорка не помнила.
Её последним воспоминанием о сегодняшнем дне было то, как она сидела в тёплой, уютной гостиной Гриффиндора и усердно работала над эссе по теме «Древние магические недуги» для профессора Стебль. После этого она поднялась с кресла и захотела немного размять затёкшие ноги, а потом словно случился провал в памяти...
Следующим воспоминанием Гермионы стало только то, как она, блуждая по тёмным коридорам, внезапно услышала чей-то крик. Для осознания того, что он, крик, шёл из библиотеки, а точнее, из Запретной секции, потребовалось не больше секунды. Затем Грейнджер услышала, как кто-то стал громко перебирать ногами, что заставило её сердце мгновенно сжаться от испуга.
Первой и единственной мыслью для Гермионы стала мысль о том, чтобы скорее убраться отсюда, так как в любой момент мог появиться Филч и тут же беспочвенно повесить на Гермиону все свои обвинения. Но уже через мгновение выяснилось, что в приступе страха гриффиндорка неожиданно потеряла ориентацию в пространстве и заблудилась в замке, имеющем десятки совершенно одинаковых каменных коридоров.
Дрожа, Гермиона на ватных ногах подошла к какому-то перекрёстку в коридоре, от которого далее можно было на выбор пойти налево, направо, либо прямо.
Гермиона подозрительно осмотрелась по сторонам, внимательно разглядывая пол, стены и мысленно пытаясь понять, куда же именно её занесло. Однако, понять этого, к сожалению, не получалось.
Дойдя до коридора слева, Гермиона уже было хотела повернуть и проверить его, но внезапно до ушей донёсся громкий, оглушительный смех, выходящий прямо из глубин замка. Отодвигая на второй план желание пойти и узнать, кому именно принадлежал этот смех, Гермиона в одно мгновение подхватила полы своей длинной школьной мантии и побежала вперёд.
Остановившись только через несколько минут, Гермиона несколько поубавила темп и попыталась отдышаться. Затем, прийдя в себя, гриффиндорка решила ещё немного погулять по Хогвартсу, молясь, чтобы ненароком не наткнуться на Филча или миссис Норрис. В противном случае, ситуация может оказаться чертовски смешной: Гермиона Грейнджер, лучшая студентка Хогвартса за множество лет, будет поймана с поличным, блуждающая по подземельям одна, да ещё и ночью.
Узнав об этом, Снейп будет просто вне себя от радости!
Шлёп, шлёп, шлёп.
Звук воды, разлитой на полу и соприкасающейся с ботинками Гермионы, раздражал, однако девушка стремительно шла дальше, не останавливаясь.
Хотелось спать. Глаза уже слипались. Зевнув, гриффиндорка с тоскою подумала о своей тёплой и мягкой постели в родной башне.
Дурацкое положение. Нужно возвращаться.
Как только Грейнджер решила завернуть за угол, вдруг внезапно наткнулась на...
— Драко Малфой!
Гермиона резко вздёрнула голову, взглянув на его лицо, после столь нелепого столкновения.
Увидев Грейнджер, Малфой торопливо попытался засунуть небольшую книгу, находящуюся до этого в его руке, под свою тёмную мантию, однако Гермиона всё же успела разглядеть и название, и обложку, из-за чего не смогла скрыть нахлынувших на неё эмоций. Тонкие брови Гермионы взметнулись вверх от удивления.
Драко же, заметив такую реакцию, лишь искривил свои бледные губы в до боли знакомой ей ухмылке.
— Грейнджер, ты ли это? Как же так получилось, что Поттер и Уизли отпустили свою любимую, сладкую булочку гулять одну по Хогвартсу в столь поздний час? Проблем не оберёшься, — насмешке Малфоя не было предела. Она так и сочилась из него, как из дырявой бочки. А то, что любопытная гриффиндорка всё-таки успела прочесть название спрятанной им в мантии книги, его, кажется, совсем не волновало, а лишь веселило.
— Тебя это не касается, Малфой, — раздражённо и едко ответила Гермиона. — Ты, в конце концов, тоже сейчас не в постели. И зачем тебе понадобилась книга из Запретной секции? — не сдержавшись, спросила гриффиндорка, поплотнее запахнув свою мантию.
Чёртов морозильник.
И как эти слизеринцы могут здесь жить? Просто удивительно, как они умудряются не заболевать каждую неделю...
— Ну, есть одна причина, — медленно и надменно ответил Малфой, неотрывно глядя на Гермиону сверху вниз. Он был, по крайней мере, на пять дюймов выше, чем она. — Но она не для твоих ушей, грязнокровка, — проговорил Малфой, и его лицо исказилось в раздражении.
Внутри всё стало пылать от обиды, словно от огня.
— Держу пари, ты и подумать об этом не могла, но профессору Снейпу будет очень любопытно узнать о твоих поздних вылазках, — и снова его чёртовы губы растянула чёртова усмешка, которую Гермиона так ненавидела.
Грейнджер смерила его пренебрежительным взглядом, скрестив руки на груди, и всем своим видом дала понять слизеринцу, что победа в этом сражении будет за ней, а не за ним.
— О, тогда, будь уверен, что и для профессора Макгонагалл история о твоих ночных приключениях окажется очень увлекательной. Особенно ей понравится часть рассказа, где ты крадёшь библиотечную книгу, — прошипела Гермиона, сужая глаза и чувствуя, как гнев сковывает её тело.
Эффект был молниеносным: услышав это, Малфой побледнел. Макгонагалл он всё-таки уважал, как и большинство других студентов.
Несколько мгновений они смотрели друг на друга, не отрываясь.
Он — принц Слизерина.
Она — мозг Гриффиндора.
Малфой мысленно рассчитывал следующие ходы, как будто играл с ней в шахматы, и лишь через десяток секунд решил прервать затянувшееся молчание:
— Хорошо. Мы оказались в весьма тяжёлом положении, — нехотя заключил он. — Правда, Гермиона? — елейным голосом протянул Малфой мягко и расслабленно, из-за чего Гермиона едва не шарахнулась.
Услышав своё имя, прозвучавшее из его уст, Гермиона от неожиданности даже испугалась, сделав несколько невольных шагов назад.
Верить этой малфоевской улыбке-оскалу, растянувшей тонкие губы, ни то что не получалось. Даже не хотелось.
— Да, наверное... Драко, — ответила в тон она, спиной натыкаясь на ледяную каменную стену, пока Малфой наступал на неё. Одна белесая прядка упала из его чёлки прямо на глаза. Малфой быстро откинул её, а после упёрся своими ладонями по обе стороны от головы Гермионы. Слегка наклонился, так что их носы стали почти что соприкасаться.
— Ну, тогда... — на выдохе произнёс он, по-прежнему ухмыляясь. — Мы должны договориться, не так ли? — пальцы его правой руки медленно очертили линию челюсти Гермионы, и в её груди в этот миг будто взорвалась тысяча огненных искр, а кожа покрылась мурашками.
Сначала ей казалось, что Малфой внушал опасность. Потом... потом он её пугал.
А сейчас?
Гермиона смотрела на него так заворожённо, точно на совершенство, спустившееся с небес.
Когда его пальцы медленно дотронулись её губ, Гермиона почувствовала, как будто мощный заряд в тысячу вольт прошёлся по её замёрзшему телу.
Нет! Нельзя! Нельзя раскрывать своих чувств.
Не Драко Малфою!
Чёрт, как быстро она попала под чары этого сероглазого мальчика...
— Так как насчёт того, чтобы... мы разошлись... позабыв об этом небольшом инциденте... М-м? — его бледная ладонь спускалась всё ниже и ниже, теперь огибая пальцами ключицы Гермионы.
Везде, где бы он не касался, будто вспыхивал пожар. Кожа Гермионы прямо сейчас сгорала от желания и вожделения, а такие чувства она испытывала очень, очень редко.
Потребность в любви. Можно ли было назвать это необходимостью? Она не знала.
Несколько торопливых поцелуев с Виктором на четвёртом курсе воспламенили в Гермионе тогда столько же страсти, сколько она могла бы испытать, если бы поцеловала подушку. Так это ли было любовью? Или похотью? Увы, Грейнджер не могла ответить, опьянённая этими чертовски нежными прикосновениями Драко.
— М-м, что мы делаем? — промурлыкал Драко, и его голос раздался у её левого уха. Гермиона вздрогнула.
Годрик, согласиться на секреты с Малфоем... Как тяжело.
Он своровал книгу из Запретной секции... Это поведение было просто неприемлемым!
Мадам Пинс хватит удар, когда она узнает об этом. И это не говоря уже лично обо всех неприятностях, которые настигнут саму Гермиону, если кто-то узнает обо всём этом.
Мягкий выдох вырвался из её груди, когда прохладные губы осторожно коснулись её шеи. Всё в голове словно перемешалось в одну большую, бессвязную кипу, и Грейнджер даже не успела опомниться, как снова почувствовала очередной поцелуй на её нежной коже.
Остановить Драко?..
Она должна была, так твердил голос сознания. Но, чёрт возьми, как же не хотелось этого делать...
Было поздно, и Гермиона уже давно должна была лежать в постели. В конце концов, это была лишь незначительная книга, пропажа которой, скорее всего, никого даже не огорчит...
Пальцы Малфоя вновь заскользили по коже Гермионы, двигаясь от ключиц вверх по направлению к шее, а затем вновь останавливаясь на губах.
Мерлин, что он делал с ней? Гермиона не могла объяснить.
Все слова, все термины в голове внезапно исчезли, как по мановению волшебной палочки.
— По рукам, — выдохнув, произнесла Гермиона, когда Драко стал оставлять дорожку поцелуев на её коже, идя снизу вверх.
Услышав её, Малфой самодовольно поднял на неё свой искромётный взгляд. Его руки оторвались от её тела, и у Грейнджер из груди вырвался очередной выдох: связь между ними, родившаяся несколькими минутами раннее, с треском оборвалась.
Драко отошёл от Гермионы, и последняя неожиданно для самой себя сделала один неосознанный шаг вперёд, пытаясь вновь прочувствовать всё тепло Драко на себе, и вдруг остановилась, осознавая, что делает.
— С тобой приятно иметь дело, Грейнджер. Возможно, когда-то в будущем мы вновь найдём причину для совместного сотрудничества, — он приподнял одну бровь, делая Гермионе пошлый намёк, из-за чего щёки превратились в спелые помидоры.
Смущённая, Гермиона ощутила, как подземелья стали совсем тёмными и холодными.
— Возможно... Малфой, — тихо прошептала она. Но, видимо, недостаточно тихо, чтобы ускользнуло от чутких ушей Драко.
Он явно счёл эти слова забавными, издав короткий смешок. Вновь захотел наклониться к Гермионе, как вдруг внезапно остановился.
Оба студента неожиданно услышали чей-то голос поблизости, от которого по коже прошёлся холодок.
— Какой-то студент не в постели, моя сладенькая. Может быть, это крадётся наш маленький вор, а? — премерзкий голос завхоза послышался неподалёку из коридора, соседствующего с тем, в котором прямо сейчас находились Драко и Гермиона.
Студенты переглянулись.
Если Гермиону данная ситуация напугала не на шутку, Малфоя же лишь заставила — черт, в который раз? — усмехнуться.
— Видишь ли, со мной сейчас небольшой груз, — Драко несколько раз похлопал себя по карману. — Так что я пошёл, — бросив на девушку расслабленный взгляд, он повернулся и исчез в густоте ночи, оставив Гермиону стоять, потрясённую, прямо посреди зала.
Что же это делается?
Грейнджер уставилась в проход, за которым только что исчез Малфой. Несколькими минутами раннее она ещё чувствовала жар его тела, а сейчас Драко исчез.
Малфой, поправила себя Гермиона.
Он по-прежнему оставался грубым и неосмотрительным, эгоистичным и ничего не ведающем о заботе мерзавцем.
— Да, Грейнджер, и советую тебе последовать моему примеру, вернувшись обратно в постель, — вдруг услышала Гермиона, — если, конечно, заведомо не хочешь быть пойманной Филчем, — Гермиона не успела и опомниться, как увидела лицо, выглядывающее из-за угла, с дьявольской улыбкой.
Его бледная кожа так красиво контрастировала с каменными стенами Хогвартса...
Не успела Грейнджер опомниться, как Малфой снова ушёл, так же быстро, как и появился здесь.
«Я тоже должна идти спать», — устало подумала Гермиона, чересчур потрясённая и взволнованная за всю ночь. Но в какой же всё-таки стороне находилась эта чёртова гриффиндорская башня?..
— Пройти в свою башню ты сможешь, если повернёшь в конце коридора налево, а после двинешься вверх по лестнице, — голова Малфоя вновь показалась из-за угла.
Что она только что говорила о Малфое? Невнимательный мерзавец? Наверное, он был не таким плохим, каким казался, даже учитывая кражу книги...
Одно гриффиндорка знала наверняка — мыслей о Малфое сегодня было слишком много.
Внезапно вновь послышался голос Филча, уже гораздо ближе, чем до этого, и это заставило её не на шутку встревожиться:
— Что, моя красавица? Они здесь? Давай скорее поймаем их, пока они вновь не улизнули в свои постели!
Не задумываясь, Гермиона побежала, так тихо, как только могла, по направлению, указанному ей Малфоем.
Путь оказался довольно коротким.
Быстро добравшись до родной башни и сказав Даме на портрете пароль («Инсендио»), Грейнджер как можно скорее решила отправиться спать.
Когда она легла и успокоилась, а мысли перестали путаться в голове, Гермиона выдохнула и постаралась прийти в себя.
Она так устала, Мерлин, так устала, что даже не захотела снимать с себя мантию, и просто рухнула на постель.
Последней мыслью девушки перед тем, как впасть в дрёму, стала та, для чего же всё-таки Малфою понадобилась книга «Любовные заклинания, заманивающие сердце жертвы в ловушку», и почему для него это было настолько важным...