IV. День четвёртый
Царап-царап-царап.
Перо Гермионы двигалось по бумаге так же быстро, как работал её ум, образуя слова. Она почти закончила сочинение для профессора Стебль, и от этого осознания Гермионе было хорошо на душе.
Вокруг были родные стены библиотеки. Часы вещали: 21:30. Большинство студентов сейчас находились в своих постелях или в общих гостиных, но, разумеется, только не Гермиона Грейнджер. Она сидела среди пустых столов, наслаждаясь одиночеством, пока мадам Пинс уже успела закрыть глаза и сейчас мирно посапывала на своём месте.
В это время в библиотеку обычно не приходил никто, а потому для Гермионы оно стало в последнее время особенно любимым. Никаких тебе шумных первокурсников, взрывающих полки или бросающихся навозными бомбами...
Внезапно на ум пришёл собственный первый курс Гермионы, когда Фред Уизли надел Гермионе навозную бомбу на волосы, за что она, наверное, никогда не сможет его простить. Уголки губ при воспоминании об этом потянулись вверх. Какое же беззаботное это было время.
Покачав головой, Гермиона вернулась из мыслей в реальность и ткнулась носом в учебник, чтобы проверить кое-какой материал. Убедившись, что всё в порядке, она продолжила писать.
Жутко хотелось пойти в своё «укромное» место, где бы её точно никто не достал, но после сегодняшней ночи...
Вновь тряхнув головой, Гермиона нахмурилась и посмотрела на статью в книге. Чёрт, гриффиндорка хотела написать совсем другое, а получилось...
«Просто не думай о прошлой ночи», — мысленно сказала она самой себе, повторив это несколько раз, словно мантру, а затем вернулась в работу.
«Кроме того, что перья Джоббернолла используются в различных зельях для укрепления памяти, они также часто применяются и для изготовления сыворотки правды и...» — читала Гермиона, пока внезапно не услышала, как книга упала наземь в другой части библиотеки. Подняв голову, Гермиона начала раздражаться от мысли, что её потревожили. Около минуты Гермиона вслушивалась в тишину, однако никаких звуков больше не было, и, к тому же, мадам Пинс продолжала мирно спать на своём месте.
Чертыхнувшись, Гермиона вернулась к своему эссе.
«Зелье волчьей чумы крайне...» — Гермиона снова начала писать, однако она уже больше не решалась произносить слова вслух.
И, Мерлин, только посмотрите на это. Она снова написала совсем не те слова! Простонав от отчаяния, Гермиона плюхнулась на собственные руки, слаженные на столе.
«Я схожу с ума», — думала она, — «я никогда ничего не забываю, никогда ничего не путаю, но это не помешало мне указать в сочинении совсем другое зелье».
Начав судорожно перелистывать последние листы своей работы, Гермиона осознала, что целых полторы страницы были написаны ею о совсем других зельях и ингредиентах, в то время, когда Грейнджер должна была писать сочинение про магические болезни. При виде такой серьёзной оплошности внезапно захотелось разрыдаться. Сколько часов Гермиона потратила впустую на написание этого сочинения!.. И теперь его можно было выбросить в мусорное ведро.
Тяжело выдохнув, Гермиона постаралась взять себя в руки и, подкатав рукава своей чёрной рубашки, девушка достала несколько чистых пергаментов. Несколько минут она молча смотрела в пустой лист, но стоящие слова не приходили ей в голову. Держать себя в руках практически не получалось. Едва Гермиона хотела взять и разорвать в руках своё предыдущее сочинение, она вновь услышала шум и отдалённое хихиканье, которые заставили Гермиону остановиться и прислушаться.
Вскинув голову вверх, Гермиона ощущала глубокую досаду от того, что её покой снова потревожили, ведь ей и без того совершенно не удавалось сосредоточиться.
Поднявшись, раздражённая Гермиона стремительно направилась к стеллажам, пытаясь отыскать виновного и отчитать его за шум и глупые выходки. Но, гуляя между высоких полок, наполненных множеством волшебных, древних томов, она немного успокоилась. Пока она проходила вдоль стеллажей, некоторые книги начинали дёргаться, а некоторые — светиться, но девушка давно научилась игнорировать подобное движение.
Снова услышав смех, Гермиона уверенно шагнула вперёд и пошла к месту, где, по её догадкам, находился источник шума.
Громкий шум! Девушка быстро выскочила из-за стеллажей и побежала к следующему проходу. Её глаза подозрительно сузились, когда она наткнулась на упавшую книгу — источник шума, который так испугал её. Бережно подняв учебник с пола, пальцы Гермионы затанцевали вдоль обложек других книг, пока она искала место для выпавшего тома с полки с названием «Современные магические инструменты» 1372 года издания. Быстро обнаружив пустую ячейку на полке, Гермиона положила книгу на своё законное место.
Почувствовав себя лучше, Гермиона уже почти забыла о смехе, но внезапно услышала его вновь и отправилась на поиск человека, которому он всё-таки принадлежал.
«Наверняка это воркуют друг с другом какие-то бесстрашные голубки. Есть в Хогвартсе хоть одно место, где я могла бы спокойно отдохнуть от всех и всего?» — ворчала про себя Гермиона, даже не осознавая, на сколько сейчас она напоминала старенькую мадам Пинс.
Прошло буквально несколько секунд, и Гермиона услышала очередной раздражающий шум. Ускорившись и перейдя на бег, Гермиона завернула за угол, чтобы положить очередную упавшую книгу на полку. Нахмурившись, гриффиндорка поняла, что находится в противоположной стороне библиотеки, если мерить от места, где ещё буквально пять минут назад она спокойно сидела и писала своё эссе.
Кому, чёрт возьми, пришло в голову ребячиться, разбрасывая вокруг книги и глумливо хихикая?
Гермиона раздражённо фыркнула, с ещё большей охотой огибая полки и желая найти этого преступника.
Радовало лишь то, что находясь в этих поисках, из головы совсем улетели мысли об её эссе и событиях прошлой ночи.
Когда очередная книга едва не свалилась девушке на голову, Гермиона побежала быстрее, снова слыша смех, но на этот раз более громкий и раскатистый. Гермиона очень надеялась, что мадам Пинс, наконец, проснётся и поможет отыскать этого нарушителя. Но это было слишком самонадеянно, потому что Гермиона знала, как библиотекарша любила попивать ночью из своей фляжки, думая, что Гермиона этого не замечает. И так продолжалось каждый вечер.
Подняв очередную книгу с пола, гриффиндорка поняла, что снова оказалась в совершенно другой части библиотеки. Что это, чёрт возьми, за игра с учебниками, и какой человек решил с ней так по-дурацки поиграть?
Спустя некоторое время волнение в груди Гермионы возросло едва ли не до размеров Хогвартса. Человек теперь бросал очень толстые или злые книги, словно кидая вызов. Видимо, хотел посмотреть, как теперь гриффиндорка будет их собирать. Последней, с которой Грейнджер столкнулась, была печально известная многим «Книга Монстров», от которой пришлось убегать, чтобы спасти собственные ноги.
Как человек достал её из запертой клетки, в которой хранилось это книжное чудовище, Гермиона не представляла, но злилась с каждой секундой всё больше.
Зло сжимая кулаки, гриффиндорка шла по новому пролёту меж книжных стеллажей, намеренно оставляя упавшие книги на полу и не поднимая их.
Когда Гермиона поняла, что в библиотеке наступила прежняя тишина, она начала оглушать, потому что девушка уже успела привыкнуть к периодическим шлепкам книг на пол и характерному смеху после этого.
Книги, которые гриффиндорка всё ещё сжимала в своих руках, толкались и пытались соскользнуть, пока Гермиона бежала по очередному пролёту. Перейдя на более спокойный шаг, девушка завернула за угол и, всё же остановившись, решила подобрать несчастно лежащую на полу книгу.
И вдруг... бум!
Гермиона наткнулась на какое-то препятствие, и книги с грохотом упали на пол, разлетевшись в разные стороны. Когда одна из них начала дымиться и светиться синим свечением, взгляд Гермионы вдруг заметил полы чёрной мантии находящего прямо перед ней человека.
Ещё до того, как Гермиона медленно подняла взгляд наверх, она уже знала, кто именно стоял сейчас перед ней.
— Грейнджер — книжная полиция? — Драко Малфой наклонился и аккуратно схватил книгу, источающую синее свечение, за край обложки, а затем быстро отбросил за угол. Книга тут же вспыхнула и самовоспламенилась.
Глубоко дыша, Гермиона попыталась успокоиться и успокоить своё быстро колотящееся в груди сердце. Мысленно проклиная своё тело за реакцию на этого слизеринца, Гермиона многозначительно посмотрела на книги, развалившиеся на полу и скрипнула зубами.
— Ожидал увидеть здесь, в это время, что и кого угодно, кроме твоей лохматой шевелюры, — саркастически добавил Малфой, оборачиваясь и медленным шагом приближаясь к уголку для чтения. Гермиона подняла голову и, моргнув, увидела маленький уголок, в котором находились два достаточно больших стула и портрет над ними. В нём отсутствовал его обитатель, и потому виднелся только холодный, зимний фон, лишённый каких-либо признаков жизни. Малфой присел, откинувшись на одном из стульев, и растянул губы в ленивой, самодовольной ухмылке. — Ну, что молчишь, глупая? Не слышу твоего нытья, — сказал он, закатив глаза, а затем деликатно зевнул и потянулся, напомнив своей грациозностью Гермионе кота. Краем глаза Гермиона заметила, что Малфой был одет, как обычно, в чёрную мантию, чёрный костюм и лишь серебристо-зелёный галстук выделял Драко, болтаясь у него на шее.
— Оскорбляй кого-то другого, Малфой. Я тебе не клоун, — сказала Гермиона, строго посмотрев на него уничтожающим, ненавистным взглядом.
«Какой же высокомерный и уверенный в себе этот ублюдок!» — сердито подумала Гермиона.
Контролировать сердцебиение не получалось, и Гермиона знала, что если она начнёт кричать на Малфоя, то потом будет всю ночь вспоминать его серые глаза, пропитанные гневом; его поведение, словно он был Принцем; и его плащ, окутывающий худое тело...
— Ты развлекаешь меня одним своим присутствием, грязнокровка, — голос Малфоя вернул Грейнджер в реальность, и она покраснела: и от своих мыслей, и от оскорбления.
Ухмыльнувшись, Малфой перевёл взгляд с книг, валяющихся у её ног, на её лицо.
«Наверное, вдоволь насладился своей игрой в прятки. Я не сдамся!».
— Отвали, Малфой, — выплюнула Гермиона, сдерживая волну гнева, рождающуюся у неё внутри. Она развернулась, чтобы уйти, но Малфой вскочил и последовал за ней. — Что ты делаешь? — раздражённо спросила она, смутившаяся его присутствием, а затем почувствовала, как он поравнялся с ней и посмотрел в её сторону.
— Возвращаюсь в слизеринскую гостиную. По крайней мере, там обитают только чистокровные, — сказал Драко, усмехнувшись. Эта насмешка в его голосе, как и всегда, задела Гермиону, и она сжала губы в тонкую линию, едва сдерживая порыв наброситься на него с кулаками. Хотя желание было просто невероятное.
Молча они продолжали вышагивать, минуя гигантские полки. Пока они тихо шли, Гермиона заметила, как неуклюже Малфой держался рядом с ней. Края его развевающейся мантии постоянно касались её руки, и Гермиона немного отодвинулась от слизеринца, чтобы избежать дальнейших соприкосновений и, соответственно, дискомфорта. Драко же расслабленным, почти невинным, взглядом смотрел вперёд, будто ничего вовсе и не замечал. Теперь одно плечо Гермионы скользило по полкам, когда она шла, и это положение злило и волновало её ещё больше.
Когда в очередной раз Драко заметил, что Гермиона пытается сократить расстояние между ними, он выставил ногу вперёд, об которую уже через мгновение гриффиндорка споткнулась, отшатнувшись в сторону книжной полки. Эта подлость с его стороны мгновенно подогрела в ней весь гнев, который только назревал всё это время, и она повернулась к Малфою, тяжело дыша. Её глаза сверкали, словно молнии.
— Ты тщеславный, напыщенный, самовлюблённый мерзавец, всегда унижающих других и играющий на нервах. Ты никогда не думаешь ни о ком другом, кроме себя! Я могла упасть и повредить себе что-нибудь, но ты никогда не думаешь о том, к каким последствиям могут привести твои идиотские шалости! Твои игры — глупые, раздражающие и просто отвратительные. Люди устали от них. Ты насмехаешься над другими, но даже не думаешь над тем, что это может глубоко ранить кого-то! — кричала Гермиона, глядя на потрясённого Малфоя.
Драко открыл рот и попытался запротестовать, однако Гермиона не дала ему этого сделать, охваченная ненавистью и злостью, и заговорила дальше:
— Ты думаешь, что ты всемогущий, что ты лидер всего Слизерина? Думаешь, если Снейп на твоей стороне — тебе всё сойдёт с рук? Но, на самом деле, мерзавец, ты всеми фибрами своей поганой души пытаешься отогнать от себя упрямую мысль, что любимица многих учителей — я. И я презираю тебя, Малфой. Ты не стоишь никого в этой школе, — когда она яростно шептала эти слова, выплёвывая ему их прямо в лицо, её дыхание окончательно сбилось, а грудь почти безостановочно вздымалась.
И... вдруг на душе стало так... паршиво.
Чёрт возьми, она не должна была говорить всего этого!
Она вообще не была вправе говорить так с кем-то, даже с ним, Малфоем. Это было... грубо, а Гермиона всегда считала себя очень добрым человеком. Открыв рот, Грейнджер уже приготовилась извиниться, но неожиданно Малфой пришёл в себя.
Гермиона почувствовала ноющую боль в затылке, когда осознала, что Малфой впечатал её в книжную полку и крепко сжал её запястья своими руками. Испуганные карие глаза встретились со стальными серыми.
— Никогда, никогда больше не говори со мной в таком тоне, глупая грязнокровка, — рычание вырвалось глубоко из его глотки.
Нос Драко находился в нескольких дюймах от её собственного. Позвоночник Гермионы впивался в твёрдую древесину полки, и она чувствовала тело Малфоя, прижатое к её собственному и удерживающее её навесу.
Его аромат — так близко: пряный, острый, зловещий. Одновременно он кипятил в жилах кровь и пугал гриффиндорку.
Несомненно, её тирада разозлила Драко, но она никак не ожидала такой ярости в ответ от него. Его красивое лицо искажала злость и усмешка, а глаза почти пылали от гнева.
Собравшись духом, Гермиона вызывающе посмотрела на Драко. Он зарычал и через мгновение... отпустил её запястья. Напряжение, возникшее в помещении, тут же разэлектризовалось. Не прерывая зрительного контакта, Драко сделал шаг назад.
В его глазах было намешано столько всего. Целая борьба, вихрь эмоций.
Малфой стоял и смотрел на неё несколько мгновений, как вдруг... внезапно опустил глаза и отвернулся. Вихрем прошёл слева от Гермионы, шурша своей длинной мантией и отдаляясь.
Один глубокий выдох вырвался из лёгких Гермионы, и внезапно пришло осознание: она дрожит. Откуда такая дрожь? Гнев, страх, ненависть или... влечение? Сердце продолжало беспорядочно заходиться в стуках, что совершенно мешало Гермионе сосредоточиться.
Казалось бы, Грейнджер должна была торжествовать: она одержала победу над Драко Малфоем. Она победила в их потенциальном конкурсе завещаний. Она растоптала его и поставила на место, и эта история должна была стать той, которую можно рассказывать своим товарищам-гриффиндорцам у костра, ликуя и злорадствуя.
Но... Гермиона не чувствовала никакой радости от своей победы. Наоборот, лишь горькое разочарование в самой себе. Ведь она действительно переборщила со своим ядом, опустившись до его же уровня.
В конце концов, чем она лучше, если поступила так же грубо, как поступал Малфой?
Она ни за что не должна была поступать так же, как и он. Чёрт.
Несколько раз моргнув, приходя в себя, Гермиона чувствовала, как сердце, наконец, замедляет свой ход, постепенно приходя в норму, а дрожь стихает.
Как только Гермиона хотела вернуться в уголок, где она писала своё эссе, чтобы расставить книги по местам, внезапно её подбородка коснулись холодные пальцы и развернули в свою сторону. Серые глаза Драко вновь смотрели на неё, словно вбирая в себя грейнджерский силуэт. Сердце вновь зашлось в собственных ударах. Гермиона открыла рот, чтобы извиниться, но не могла заставить свои губы произнести такие нужные, правильные слова.
Какие же прекрасные были у него глаза. Впивающиеся в её лицо, словно выискивающие в нём что-то.
Лицо Драко больше не искажала злость. Малфой выглядел расстроенно, ошеломлённо и... виновато.
Малфой моргнул и немного ослабил свою хватку.
— Спокойной ночи, Гермиона, — тихо сказал он.
Прежде, чем она смогла ответить ему или извиниться, внезапно Драко немного наклонился и коснулся прохладными губами её щеки. Это прикосновение было мягким, как пёрышко. Кожа Гермионы мгновенно вспыхнула под этим вежливым поцелуем. Сердце медленно сдыхало, угрожая вот-вот лопнуть, словно воздушный шар. Серебристая прядь волос Драко коснулась щеки, и Гермиона вздрогнула, когда Малфой отодвинулся.
По телу прошёлся рой холодных мурашек.
На какой-то миг на лице Драко появилось какое-то неописуемое (и совершенно не похожее на малфоевское) выражение, а затем губы снова растянулись в привычной усмешке. Когда слизеринец издевательски поклонился и ушёл, Гермиона отбросила последнее желание извиниться перед ним прочь.
Ноги стали словно ватные и, пошатнувшись, Гермиона рухнула вниз и осела на пол библиотеки. В голове витала только одна мысль: «почему Малфой смотрел на неё так и зачем продолжал появляться рядом?». Сглотнув, гриффиндорка откинула голову на стеллаж и сделала несколько глубоких вдохов, ощущая как сосёт под ложечкой.
Гермиона сидела, не шевелясь, ещё очень долго. И только когда мадам Пинс проснулась, приглушила лампы в библиотеке и тихо закрыла за собой дверь, в голову пришло осознание, что девушке тоже нужно вернуться в свою спальню.
Когда спина заныла от несменяемого положения, Гермиона медленно поднялась и направилась к месту, где остались её книги и сочинение. Всё ещё дрожащими руками она засунула всё в сумку, прекрасно осознавая, что сегодня уже точно не сможет закончить своё эссе.
С туманом в черепной коробке, Гермиона тихо выскользнула из тёмной библиотеки и направилась в сторону гриффиндорской башни, к своей кровати, совершенно не догадываясь, что тень с серебристыми волосами всё это время провожала её глазами вслед из-за полок.