III. День третий
Бом-бом-бом.
Часы в спальне девочек гудели так громко, что резали слух.
Проснувшись, Гермиона позволила себе немного поваляться в постели и поплевать в потолок: и пусть это было бессмысленное времяпрепровождение, девушке просто хотелось хотя бы чуть-чуть отдохнуть мозгом.
Одеяло было безжалостно откинуто, поскольку пижама и без того грела достаточно хорошо.
Было за полночь. Гермиона проснулась далеко не первый раз за всю сегодняшнюю ночь. Просыпаться по несколько раз за сутки уже практически вошло в привычку. Нездоровую привычку.
По несколько. Чёртовых. Раз. За сутки!
Гермиона мысленно взвыла. Повернув голову слегка на бок и поглядев на своих мирно сопящих соседок по комнате, девушка стала ощущать неожиданную зависть.
Раньше Гермиона никогда и никому не завидовала: для этого просто не было оснований, ведь Грейнджер всегда была и остаётся лучшей ученицей на факультете и любимицей многих профессоров. К тому же, у неё есть друзья, с которыми она всегда проводит большое количество своего свободного времени...
Однако, сейчас многое стало неожиданно меняться, и Гермионе это не нравилось.
Изменилось даже качество её сна.
Ужасная несправедливость!
Также было ещё кое-что, что тоже изменилось в её жизни.
Присутствие парней. Настоящих парней.
Недовольно поджав губы, Гермиона мысленно отчитала себя. Нет, ей не нужен молодой человек. Ей не нужны даже мысли о нём, не говоря уже о его потенциальном присутствии в её настоящей жизни.
У тебя, в конце концов, есть два лучших друга, Гермиона. И книги... Ну что ещё тебе надо?
Нет... Конечно, какая-то часть Гермионы протестовала: нельзя было просто так брать и отторгать абсолютно все мысли о прекрасном, а именно, о любви. Это было неправильно. Ведь существуют не только плохие парни.
Есть и хорошие.
Такие, которые в стрессовой для девушки ситуации никогда не бросят её, а, наоборот, молча прижмут к своей горячей груди и успокоят. Такие, которые захотят поцеловать её в любой момент, совершенно без повода. И которых поцеловать без повода захочется и самой Гермионе.
Чёрт. Снова думаешь не о том!
В надежде избавиться от дурацких мыслей, Гермиона зажмурилась и потрусила головой.
Нет. Ей нельзя. Нельзя думать о мальчиках. Он будет отвлекать её от важных занятий. А это, уж извините, никуда не годится!
В попытке убежать от собственных демонов, Гермиона протяжно выдохнула и села на постели. Босыми ступнями коснулась холодного пола, а затем — нащупала ногами любимые тёплые тапочки. Взяв в одну руку волшебную палочку, а в другую — восковую свечу с металлическим держателем, девушка проложила путь до выхода из общей спальни, а затем тихонько закрыла за собой входную дверь.
Когда Гермиона очутилась в общей гостиной, она поняла, что... не знает, чем сейчас себя занять. Со всем домашним заданием давно было покончено, и даже с двумя эссе для чёрствого, гнилого душой, Снейпа. Для того, чтобы без проблем попасть в Запретную секцию, Гермиона обратилась к Макгонагалл с просьбой выдать ей «ту самую особенную книгу по зельеварению» для качественного приготовления эссе для Снейпа. Минерва отозвалась на просьбу неохотно, однако отозвалась же. Так, в короткие сроки два эссе для Гермионы и Рональда были написаны. Выражение лица Снейпа, шокированного от скорости написания этих трудов, не выходило из голов посмеивающихся Грейнджер и Уизли всё то время, пока они ждали эту старую, потрёпанную книгу, за которой отправились к мадам Пинс.
Что касается основной домашней работы на этой неделе, так она показалась Гермионе до смешного лёгкой, и потому была сделана буквально за считанные часы. В такие моменты, когда девушка начинала думать о своей учёбе, мысли о неправильном, в последнее время так часто посещающие её голову, появлялись всё реже.
Мысли о Драко Малфое...
Точнее, о Малфое и о Роне.
Из-за этих чёртовых, не на шутку разыгравшихся гормонов внутри неё, Гермиона чувствовала себя типичной девочкой, переживающей типичный юношеский максимализм.
Ощущение «пожаров» в груди при воспоминании одного из её лучших друзей или её злейшего врага просто выбивали Грейнджер из колеи.
Гермиона перевела взгляд на отверстие портрета. Сейчас бы в библиотеку... В своё родное, тихое место...
И провести там несколько часов в уютной обстановке в обществе любимых книг.
Что может быть лучше?
Неизвестно откуда взявшаяся в груди решительность охватила Гермиону, и она поспешила на выход из гостиной Гриффиндора.
Да, она пойдёт в библиотеку. Главное — не попасться никому на глаза. Особенно Филчу или его любимой питомице, отвратительной миссис Норрис.
Тихонько захлопнув за собой портрет, Грейнджер услышала громкий зевок, который тут же заставил уйти сердце в пятки. Обернувшись, девушка поняла, что обладательницей зевка была всего лишь Полная Дама. Приставив к груди ладошку и начав размеренно дышать, Гермиона постаралась успокоиться и направилась в библиотеку на столько быстро, на сколько только смогла. Благо, её мягкие тапочки были совершенно бесшумными.
Только на полпути к сокровенной цели Гермиона поняла, что она даже не переоделась, а так и осталась в своей ночной одежде: фланелевых пижамных штанах и плотно прилегающей к коже футболке. На одно мгновение Гермионе захотелось развернуться и направиться назад, но было слишком поздно, и она уже вошла в библиотеку. Чертыхнувшись и пройдя несколько секций, Грейнджер услышала тихий смешок со стороны.
Мерлин, кто-то засёк её!
Опешив, Гермиона быстро поспешила к её секретному месту в библиотеке, обходя высокие стеллажи стороной. Однажды с Грейнджер уже произошла подобная ситуация — она встретила здесь Сумасшедшего Чарли, бродящего по залам и бормочущего себе что-то под нос. В тот день гриффиндорка случайно прошла прямо сквозь него, за что выслушала длинную, гневную тираду.
Наконец, Гермиона добралась до заветного места. Облегчённо выдохнув, она толкнула двери и прошла в своё безопасное убежище. Слабого света от её свечи было вполне достаточно для чтения, однако для освещения всего помещения сразу — нет.
Почувствовав знакомое чувство ликования, Гермиона направилась к длинным рядам книг, сразу останавливаясь у каждого, как только обложка какого-либо талмуда начинала привлекать её внимание.
Свеча постепенно таяла и, когда она стала всё ближе и ближе приближаться вниз к металлическому держателю, Гермиона подошла к своему любимому — и главное, надёжному — месту, которое являлось её тайным убежищем на протяжении многих лет.
Когда на первом курсе своего обучения в Хогвартсе к Гермионе плохо относились, она всегда приходила в библиотеку заглушать свою печаль и залечивать широкие раны в своей груди с помощью самых разнообразных книг. В один прекрасный день она имела удовольствие наткнуться на маленькую нишу. Гермиона была уверена, что Хогвартс обладал магической помощью, благодаря которой каждый находил для себя что-либо по душе. И нахождение этой ниши стало просто небесной манной, не иначе. Единственным минусом стало то, что найти это место с первого раза было достаточно проблематично. И даже сегодня Гермиона сначала завернула не туда.
Снаружи этот тайный «укромный уголок» выглядел просто как квадрат стены с маленьким подобием окошка в центре. Изнутри же комната была очень уютной и не слишком большой, но всё-таки вмещала в себя два маленьких столика и два стула с высокими спинками. Улыбнувшись, Гермиона подошла к одному из стульев. Руки постепенно начинали ныть из-за груза в виде книг на них.
Грейнджер была рада, что никто, кроме неё, больше не знал про её нишу. И осознание этого грело душу, поскольку гриффиндорка всё-таки была жуткой собственницей.
Но стоило Гермионе подкрасться поближе к столу, как вдруг она буквально обомлела от неожиданности.
Малфой...
Чёртов Драко Малфой сидел прямо на месте, которое она всегда так любила!
Господи-Боже, какая же ты дура, Гермиона, раз наивно полагала, что о твоём «тайном» убежище знала только ты...
Малфой сидел, великолепный, как и всегда. Ссутулившись, он опирался коленями о край стола. Перед ним была распахнута книга, страницу которой он только хотел было перевернуть, как вдруг заметил Гермиону, и их взгляды тут же приковались друг к другу.
Не трудно было догадаться, в каком шоке оба сейчас находились. Каждый из них всё это время думал, что об этом «секретном» месте не знал никто, кроме них, а значит, никто не мог их побеспокоить.
Гермиона опустила взгляд чуть ниже и отметила про себя, что Малфой тоже был в пижаме. Щёки стали предательски заливаться алой краской.
— Грейнджер, — как обычно, его голос звучал ровно и... совершенно фантастически.
Чёртов ублюдок, какое же самообладание он всегда имел?
Гермиона молча прикусила нижнюю губу, не найдя подходящих слов для сложившейся ситуации. Малфою это явно не понравилось, потому что через секунду он нахмурил брови, и его лицо исказилось в раздражении.
— Ты так и будешь молча стоять и глазеть на меня всю ночь или же всё-таки решишься сесть?
Гриффиндорка моргнула, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке. Её застали врасплох, а она этого никогда не любила. Сжав зубы и постаравшись взять себя в руки, Гермиона бросила на стол свои книги, которые до этого находились в руках, и поставила на стол свечу. Усевшись рядом со слизеринцем, она тут же упёрла свой взгляд в сложенные в замок пальцы.
Когда Гермиона краем глаза заметила, как Малфой закрыл свою книгу, которую до этого читал, и отложил её на край стола, девушка подняла взгляд своих карих глаз и устремила их на Драко, также смотревшего на неё.
— Преступника тянет на место преступления, а, Малфой? — задала Гермиона риторический вопрос, глядя в его металлически-серые зрачки.
Уголки губ Малфоя взметнулись вверх, и Драко искривил рот в усмешке, не отрывая от неё своего пристального взгляда.
— А ты, значит, пришла сюда читать мне нравоучения? — заключил он и сложил руки на груди. — Снова ночь, а ты не в своей постельке. Уже второй раз на этой неделе, — Драко замотал головой и зацокал так, будто узнал, что в тайне ото всех Гермиона занимается расчленением.
Яркий румянец вновь предательски залил грейнджерские щёки.
Разволновавшись, Гермиона стала аккуратно расскладывать на столе книги. Злость так и пылала внутри неё. Ведь это именно из-за него, чёрт возьми, она не могла уснуть и была «не в своей постельке».
— Мне не спалось, — коротко бросила она и мысленно усмехнулась собственной глупости. Человек напротив неё совершенно не заслуживал её откровений.
Малфой демонстративно приподнял одну бровь.
Всё это казалось таким неправильным и странным...
Неожиданно гриффиндорке безумно захотелось вернуться в родную, уютную башню.
— Что же, мне пора, — слегка отодвинувшись на стуле, произнесла девушка, а затем поспешно ухватилась за свечу, едва не опрокинув её на Драко. Точнее, на Малфоя, немедленно исправила она саму себя.
Он Малфой, а не Драко!
Пока в голове гулял ветер, Грейнджер, нервная до чёртиков, начала подниматься со своего стула, как вдруг почувствовала, как её запястье начинает настойчиво сжимать прохладная рука.
Гермиона вновь плюхнулась на своё место, а затем медленно повернула голову в сторону юноши. Хватка Драко по-прежнему оставалась очень сильной. Коснувшись друг друга взглядами, Гермиона почувствовала, как сердце в её груди застучало в разы быстрее.
Обстановка ежесекундно накалялась.
Воздуха стало буквально не хватать.
— Не надо, Драко, — тихо прошептала Гермиона.
Взгляд Малфоя казался невинным и даже немного... тоскливым.
Драко пододвинулся к Гермионе чуть ближе, тем самым затуманивая её мозг окончательно и не давая ей прийти в себя. Не отрывая от неё своего горящего сероглазого взгляда, он начал медленно поднимать руку вверх. С губ Гермионы сорвался протяжный выдох.
Годрик, да что с тобой происходит?
Создавалось полное ощущение того, что время замерло, а сердце угораздило попасться в паутину соблазнов. И самым страшным было осознание того, что Гермиона действительно позволила всему этому случиться.
Тело дрожало. Бледная рука Драко продолжала скользить вверх по воздуху, а серые глаза не отрывались от карих. Малфою была интересна реакция Гермионы. Особенно в тот момент, когда его губы нашли её ладонь и нежно поцеловали.
Драко действовал, словно галантный рыцарь давно прошедшего времени.
Гермиона чувствовала, как что-то холодное в её груди трескается и разрушается под напором нахлынувших горячих эмоций.
Растапливается.
Лёд.
— Доброй ночи... Гермиона, — тихий, ровный шёпот Драко завораживал, а глаза по-прежнему не отрывались от лица гриффиндорки.
Но всё это волшебство в миг рассеялось, когда молодой человек отпустил её руку, и Гермиону будто поразило электрическим током.
Одними губами она спросила, почему он сделал это, но не получила ответа.
Они находились так близко, что чувствовали дыхание друг друга.
Гермионе потребовалась секунда, чтобы всерьёз понять, что на самом деле здесь происходит. Поспешно схватив свечу и свои книги со стола, девушка помчалась из этого укромного уголка прочь к выходу, прочь от Малфоя и прочь от его серых глаз.
Господи. Господи. Господи!
Она бежала так быстро, словно ей на пятки наступала сама Смерть.
Пышные волосы мягко струились у неё за спиной, пока она бежала и ощущала, что лёгкие вот-вот разорвёт на части на пути к башне Гриффиндора. Свеча совсем поплыла от ветра и вскоре совсем потухла.
— Инсендио!— прохрипела Гермиона пароль Полной Даме. Проснувшись, она осуждающе посмотрела на Гермиону.
Когда она открыла рот, чтобы в очередной раз возмутиться, Гермиона не выдержала и добавила:
— О, просто дайте мне пройти!
Полная Дама сонно нахмурилась и, не проронив ни слова, открыла заветный вход.
Гриффиндорка не заставила себя долго ждать и юркнула в башню так быстро, словно сейчас от этого зависела вся её жизнь. Бегом поднимаясь вверх по лестнице, ведущей в спальню девочек, вскоре Гермиона оказалась в комнате. С громким лязгом отбросив металлический держатель для свечи на стол, Гермиона поспешно улеглась в постель.
Только накрывшись с головой одеялом, Гермиона позволила себе отдышаться.
Глотая большими порциями воздух, она переваривала всё то, что только что произошло с ней в библиотеке. И... если честно, она просто не могла поверить во всё это. Сердце сжималось практически до боли и билось сильнее, как только в голове всплывал невесомый поцелуй Малфоя.
Прижав тыльную сторону ладони к щеке, Гермиона почувствовала, как жаркий румянец на щеках начинает контрастировать с остальной холодной кожей.
— Гермиона? — сонный голос Лаванды заставил её подпрыгнуть в своей постели.
Приставив ладонь к груди и ощущая, как под пальцами в гоночном режиме бьётся её сердце, Грейнджер ничего не ответила, хотя была уверена, что её тяжелое дыхание выдавало её с головой.
Через некоторое время Гермиона услышала шелест одеяла, а это означало, что Лаванда снова легла спать.
Облегчённо выдохнув, девушка почувствовала, в каком овердрайве сейчас находилось её тело. Мысли пугали, и потому Гермиона уверенно гнала их прочь.
То, что происходило в её жизни, воистину пугало её.
Уснуть Гермиона больше не смогла всю оставшуюся ночь.