Закрытые настежь

Школа волшебников.
Огромный замок, явно рассчитанный на большее количество юных колдунов и ведьм, чем на данный момент топтало его коридоры, был в новинку. Она сразу же поняла, где находится, как только окинула это место любопытным взглядом. И, что куда важнее, это место ей сразу же понравилось.

Ей понравилась школа... С ума сойти! Если бы кто-то однажды сказал, что девушка испытает детский восторг, как в преддверии рождественского чуда, от места, куда люди приходят получать знания и уничтожать оставшиеся нервные клетки, она бы непременно рассмеялась шутнику прямо в лицо. Но этот уютный, пропитанный гулом разнообразных голосов и мощной аурой волшебства, кусок камня и в самом деле заставил на миг забыть о том, что происходило в Шармбатоне.

Сознание неправомерным образом накручивало события минувших девяти лет в черепной коробке, перебирая каждое дерьмовое воспоминание в поиске самого наидерьмовейшего, чтобы ткнуть в него носом. В противном случае, она ведь могла забыть, как хотелось выть и лезть на стену от осознания, что снова придётся пойти в ненавистный до глубины души её личный ад.

Нет, не забудет. Даже если какой-то умник решит взболтать её мозг Обливиэйтом, не вырвется из плена воспоминаний.

Но сейчас, заинтересованно прогуливаясь по широким коридорам Хогвартса, калейдоскоп загоняющих мыслей прекратил свой бег. Ей хотелось изучить каждый уголок замка, познакомиться со всеми его обитателями, даже с парящими сквозь стены угрюмыми призраками, ведь сегодня, выжженое под сердцем, клеймо смертницы наконец спало, позволяя сделать следующий вдох без раздалбливающей боли во всем теле. Без слабости, дикой дрожи в пальцах и постоянных обмороков. Она дышала свободно, непринуждённо и легко. До сих пор не верилось, что у родителей получилось.

Получилось.

Мари пообещала себе первым же делом отправить предкам сову с наилучшими пожеланиями и благодарностью. Наверное, уже заказали красивый вычурный гроб, чтобы упаковать её тело и устроить пышные проводы. Конечно, ведь великий и несравненный Грегори де Лакруа не мог иначе. Эпотажность во всем. Даже в похоронах собственной дочери.

Девушка фыркнула. Не в этот раз. Счастливое воссоединение могло подождать. А вот что не требовало отлагательств - это изучение человеческой тушки, в которую её угораздило попасть. Судя по поверхностному взгляду в зеркало, ей попалась довольно симпатичная девушка с глубокими янтарно-шоколадными глазами, выразительными надбровными дугами, острыми чертами лица и прямым носом. Губы незнакомки не отличались особой полнотой, что Мари приняла с толикой грусти, вспоминая, какой внешностью была наделена от природы. Но жаловаться не приходилось. Самое главное - она была жива.

Да, черт возьми! Не лежала в земле, растасканная по влажному черному грунту трупными червями, а вдыхала тёплый осенний воздух, наполняя лёгкие до отказа. Ведь на этот раз вдох не приносил нестерпимой боли и извечных отхаркиваний кровью.

Помимо внешних составляющих, требовалось досконально изучить образ жизни той, в чьё тело угораздило занести её исколеченную душу. В этом пункте и состояла загвоздка. Она понятия не имела, в кого попала, и каким образом собирать информацию. Обойти школу вдоль и поперёк, составив соц опрос на знание каждого, даже незначительного нюанса о девушке с каштановым гнездом на голове? Слегка палевно.

Мари вздохнула. Задумавшись о следующем шаге, она не заметила, как из-за поворота вырулил какой-то парень и в прямом смысле сбил её с ног. Нет, не сбил. Сшиб. ДТП средь бела дня, только полюбуйтесь!

- Разуй глаза, не видишь, куда несёшься?! - его голос прозвучал грубо и высокомерно, с настолько знакомой интонацией, что Мари почудился временной скачок в прошлое. Прошлое, которое она так не хотела бы возвращать. - А, это ты, Грейнджер... Бежишь на раздачу внепланового домашнего задания?

Мари с трудом поднялась на ноги, чувствуя, как задницу начинает ломить от неудачного столкновения с твёрдым каменным полом. Бросив свирепый взгляд на стоящего перед ней грубияна, она откинула за спину пышную копну волос и шагнула мимо. Нутро кричало, чтобы девушка вернулась и выколдовала из него все дерьмо, но здравый смысл пересилил, поэтому собрав задетое самолюбие в кулак, Мари направилась дальше. Ей было совершенно не до разборок с обнаглевшим белобрысым верзилой. Хотя таковым его можно было назвать с натяжкой, если, конечно, не брать в расчёт, что хрупкое тело девушки отпружинило от него, как мяч.

Драко недоуменно смотрел вслед Грейнджер. Она что сейчас сделала? Промолчала? Было слишком сложно переварить столь непредсказуемое поведение со стороны гриффиндорки. Никаких привычных острот и презрительного взгляда в ответ на его колкости, только злобно сдвинутые к переносице брови, расфокусированный взгляд и молчание. Что-то новенькое. Наверное, действительно торопилась отчитать первокурсников за повышенный шумовой фон на территории Хогвартса. Или в очередной раз спасти задницы Поттера и Уизли.

Хотя какая ему, к черту, разница, почему грязнокровка так странно себя повела? Вчера она вцепилась в его свитер, в неудачной попытке протереть школьный пол своей отвратной формой до пят. Он, конечно, утрирует, но суть остаётся прежней - вкус Грейнджер сдох давным давно (а может его и вовсе не было) вместе с её умением держать язык за зубами.

Она никогда не молчала. Зубрила всегда находила, что ответить, а он считал это забавным на протяжении семи учебных лет. В школьных буднях доводить грязнокровку - было вторым по значимости любимым занятием Малфоя. Если бы он не был слишком ленив, чтобы вести записи, то слизеренец непременно составил бы список всех издевательств и оскорблений, которыми он наградил золотую подружку Поттера.

А вот на первом месте, как не удивительно, был сам шрамоголовый. Да. Он был единственным, кого Драко ненавидел чуть больше, чем вездесущую, напичканную знаниями и гордостью гриффиндорку. И когда они собирались вместе, начиналось его любимое шоу. Хотя, по сути, золотая троица итак никогда не расставалась. Уверен, они и в сартир не ходили порознь. Грейнджер стопроцентно держала своего любимого избранного мальчика за руку, пока он справлял нужду. Конечно, она чуть ли не задницу подтирала этим двум остолопам, которые бы давно загнулись без её живого ума и сообразительности. Он не вдавался в подробности их приключений, но как-то раз подслушал разговор Уизера и Потного о том, что Гермиона помогла раскрыть тайну монстра, живущего в стенах замка. Бродил бы всеми любимый лохматый гриффиндорец сейчас сквозь стены школы, сверкая призрачной задницей под ручку с Почти Безголовым Ником, если бы не мозг Грейнджер, размером с Юпитер.

Драко мотнул головой. Слишком много размышлений о грязнокровке за последние сутки. Он побил рекорды. Предыдущий подобный мозговой штурм об этой ходячей энциклопедии был на третьем курсе, когда охреневшая в край Грейнджер впечатала ему нос в черепушку смачным хуком правой.

Как же он ненавидел эту дуру.

Ох, Мерлин. Была бы его воля, давно утопил бы в Чёрном озере или натравил на неё обожаемых ею до глубины души эльфов. Если бы, конечно, это не стало для парня прямым билетом до Азкабана.

– Вот ты где! – Из рассуждений его вырвал голос Тео. – Ты на тренировку-то идёшь? Или продолжишь тут оттачивать мастерство бесцельного просирания времени? А может ты притворяешься невидимкой? Должен тебя огорчить, твою достопочтенную аристократичную особу видно даже по ту сторону Запретного леса. Или, погоди, ты решил врасти в пол, чтобы не идти на поле для квиддича? Не выйдет. Если придётся, я перенесу поле сюда, потому что, на минуточку, я капитан команды, а значит, тебе не удастся отвертеться, даже не смотря на то, что ты мой лучший друг. – Нотт болтал без умолку, а Малфой всерьёз задумался о том, где у брюнета кнопка отключения бессмысленного трендежа. – Я, конечно, могу взять на место ловца Пэнси, но единственное, что она умеет ловить – это ртом члены.

– Я не сомневаюсь, что такой отвлекающий маневр беспроигрышно сработает с целкой Поттером в ближайшем матче. – Драко пригладил рукой выбившуюся прядь волос, упавшую на лоб при столкновении с Грейнджер.

– О, да, представляю лицо святоши, когда ловец выловит ловца за яйца. Ух ты, я стихами заговорил! – Тео широко улыбнулся и вложил в ладонь Малфоя гладкую рукоять новейшей метлы.

– У МакГонагалл от таких выкрутасов сердечко прихватит, а искусственное дыхание придётся делать тебе, – напомнил о его новых обязанностях Драко. – Я бы запасался ментолом в твоём случае. Уверен, она последний раз зубы чистила при Втором пришествии великанов.

– Зависть – плохое чувство, мой друг. – Покачал головой Нотт. – Старушка даст фору любой в этих стенах. – Он высунул язык и пошевелил им. Драко презрительно скривился и пихнул его в бок, пока тот дурачился и распинался о том, какие у Минервы мягкие и тёплые губы, пока они шли на поле для квиддича.

***

– Гермиона! – Обращались к ней? На всякий случай Мари сделала вид, что не расслышала обеспокоенный оклик, пока пыталась обойти школу вдоль и поперёк, чтобы оценить масштаб и нарыть необходимую информацию. Но, видимо, обращение было все же в её адрес. – Гермиона, стой!

Ее локтя коснулись чьи-то пальцы, и Мари чудом удержалась, чтобы не воспользоваться палочкой и не превратить их в лакричные палочки. Или слизней. Она ещё не решила. Закатив глаза, нацепила на себя самую правдоподобную улыбочку, снисходительно-милую, и повернулась к источнику звука.

– Слава Мерлину! С тобой все в порядке? – Перед Мари с крайне встревоженным и напряжённым выражением лиц стояли двое – рыжий и очкастый. Так она окрестила своих новых знакомых, которые для прежней обладательницы этой тушки были близкими друзьями. Это невозможно было не понять, исходя из их заискивающих взглядов.

– Да, все прекрасно, а что? – Нужно было войти в образ, хотя Мари даже отдалённо не знала, какой характер был у этой Гермионы. Милая душка или отстраненная стерва? Скорее первое. Стерва вряд ли заслуживала такие щенячьи взгляды. Смотреть противно...

– Ты унеслась из Большого зала, как ураган, – тот что носил на носу круглые очки и удерживал Мари под локоть сейчас сверлил её огоньками темно-изумрудных глаз. – Расскажи, что произошло.

– Я, в общем-то, почувствовала себя не важно, живот скрутило... – начала выдумывать девушка, судорожно соображая, как избавиться от дотошного внимания к себе.

– Это из-за снадобья мадам Помфри? – Рыжий тоже не далеко ушёл от своего дружка и сейчас пытался выбить из неё ответ своей удушающей заботой. – Она что-то напутала и напоила тебя слабительным?

– Рон! – Шикнул на него зеленоглазка, словно тот задал до ужаса непристойный вопрос. Хотя в чем-то он был прав, Мари меньше всего хотелось разглагольствовать о том, что Грейнджер резко приперло в туалет.

– А что? Слышал, она один раз Маклаггену дала его перед матчем вместо разогревающей настойки, и он едва успел улететь к опушке леса. А вот я бы с удовольствием понаблюдал, как он бы окрасил зализанные патлы Малфоя в шоколадный цвет.

– Ну, вы, мальчики, можете дальше обсуждать здесь физиологию человеческого организма, а мне пора. – Хотелось поскорее уйти и избавить себя от бессмысленной болтовни и такой чуждой для неё заботы и внимания.

– Куда ты? – Нахмурился Рон.

– Мне правда нужно отчитываться? – Это прозвучало грубее, чем она ожидала, и парни напряглись ещё больше и, кажется, расстроились. Ну вот, заплачьте ещё! В этой школе что одни выскочки и тряпки?

– Через пять минут защита от тёмных искусств, – напомнил Гарри, искренне не понимая, что творится с Гермионой, ведь обычно это она предупреждала их о занятиях, а не наоборот. – Ты хочешь прогулять?

– Нет, – заверила Мари и уверенно шагнула дальше. – Я обязательно на неё схожу.

– Правда? – Он скептически приподнял бровь и окинул её странным взглядом. – А мне вот кажется, что кабинет находится в другой стороне.

– Ах, точно! – Она вслеснула руками и поправила свалившуюся с плеча сумку. – Совсем меня запутали своими разговорами о чужой диарее.

Гарри и Рон многозначительно переглянулись, но больше ничего не сказали. Гермиона выглядела свежей и бодрой, немного странной, но такой же целеустремлённой и рвущейся к знаниям. Во всяком случае, так они восприняли её лихую походку к кабинету защиты от тёмных искусств, мимо которого она едва не пронеслась, пока друзья не окликнули её, указав на дверь.

– Новые обязанности старосты сделали тебя такой рассеянной? – Гарри поправил очки и открыл дверь кабинета, пропуская девушку вперёд. От галантных манер четырехглазого хотелось закатить глаза, но Мари в очередной раз проявила чудеса выдержки.

– Да, я по горло в заботах, – отмахнулась де Лакруа и поспешила занять место за партой.

***

Урок ЗОТИ проходил со Слизерином, что не могло не расстраивать оба факультета. Холодный рассчет и хитрость никак не уживались с пылкой отвагой и справедливостью. И сколько бы столетий не прошло, змея и лев никогда не могли поладить.

Но, несмотря на враждебную атмосферу и обоюдное желание насолить друг другу, Драко получал маниакальное удовольствие от всех занятий с Гриффиндорскими выскочками. О, да, он радовался любой возможности подколоть золотую троицу, получая дикий экстаз, если удавалось вывести избранного и его верную свиту из себя. Они были лёгкой мишенью, которую он выбрал ещё на первом курсе, когда шрамированный у всех на глазах отверг предложение его преданной и крепкой дружбы. Это больно ударило по самолюбию и заставило навсегда внести мальчика-который-выжил в список жертв для унижения на долгие годы вперёд, а может быть и на всю жизнь.

Дверь кабинета с протяжным скрипом отворилась, и в неё на полном ходу влетела растрепанная, словно удирающая от толпы дементоров, Грейнджер. За ней по пятам, как верные псы, топтались Поттер и Уизли, им только поводка не хватало для полноты картины. Драко хмыкнул. Как всегда неразлучны.

Он скучающе откинулся на стуле, размышляя, куда подевался Нотт, и не заставила ли его Помфри оттирать утки. Сосед по парте и, по совместительству, лучший друг задерживался, но Малфой даже и не думал бить тревогу. Тео всегда где-то шлялся, и это не было чем-то из ряда вон выходящим. Парень был ходячей катастрофой, и этим, на удивление, цеплял. Тео никогда не парился о том, что подумают другие, и его ни капли не волновало, как окружающие отнесутся к очередной выходке, когда разгонял по округе соплохвостов Хагрида или заставлял книги, на которых профессор Флитвик вёл занятия, левитировать по кабинету вместе с пищащим на них учителем. Конечно, за подобные выкрутасы Нотту часто влетало, но тем не менее, он никогда не иссякал на новые безумные идеи.

Однажды они с Блейзом по глупости согласились пойти с другом в запретный лес, о чем сразу же пожалели. Живущие в лесной чаще акромантулы не сильно-то обрадовались трём школьникам, пытающимся похитить паучье яйцо, чтобы выручить его у любителей экзотики в одном из баров Косой аллеи. Нотт даже предложил самолично воспитать чудище, сделав из него подобие домашнего пса, за что получил от Драко затрещину и оставил эту идиотскую идею.

Они тогда чудом спасли свои задницы, а истекающий потом и трясущийся от ужаса (или восторга, хрен его разберёт) Нотт тогда лишь заорал на всю округу "ВОТ ЭТО ДА! ДАВАЙТЕ ЕЩЁ РАЗ!". Следующего раза не было, но Малфой тогда окончательно убедился в отбитости лучшего друга. И, черт, ему это нравилось! Не смотря на статус и привелегии, Нотт никогда не боялся оступиться и совершить глупости, а вот Драко боялся.

Ему было не положено допускать ошибки и совершать глупости. За каждую оплошность приходилось расплачиваться осуждением и холодными, пропитанным равнодушием и неприязнью, взглядом отца. И ему везло, когда дело ограничивалось только презрительным взглядом. Часто Малфой старший не брезговал применять физическую силу, когда доходило до воспитания сына. После первого проигрышного матча с Гриффиндором, отец наградил сына первой пощёчиной. А, прознав, что на обучающей дуэли Драко не удалось одолеть Поттера, Люциус одарил сына новой, а затем ещё и ещё, и ещё.

И так до тех пор, пока не вбил в светлую голову наследника, что оставаться самым лучшим и непревзойденным – его первостепенная задача. Иначе наступало время расплаты.

Драко вздрогнул, вырвавшись из плена воспоминаний, когда на соседний стул приземлилась чья-то пятая точка. По звуку скрипнувшего стула и повисшей в кабинете тишины, эта задница принадлежала точно не Теодору. Малфой покосился в сторону и замер. Моргнул дважды, чтобы прогнать видение, но реальность, к его глубокому шоку, оказалась неизменной.

На соседнем стуле сидела Грейнджер.

Она повела плечами и, забросив на спинку стула свою сумку, слегка поерзала, пододвинув его ближе. Девушка выглядела расслабленной и спокойной, не обращая внимания на десятки ошарашенных глаз, устремленных в их сторону. Драко на всякий случай незаметно ущипнул себя за руку, но грязнокровка по-прежнему как ни в чем ни бывало продолжала рассиживаться за его партой, ожидая начало урока.

– Грейнджер, ты ничего не попутала? – Он нахмурился, и Мари наконец обратила внимание на повисшую в помещении тишину. – Помфри напоила тебя зельем куринной слепоты или потери памяти? Иначе я даже представить не могу, почему ты усадила свой грязнокровный зад за слизеринский стол.

– А здесь разве подписано? – Она наигранно осмотрела пространство вокруг и вернула Драко тяжёлый взгляд. – Что-то не вижу таблички "собственность белобрысого мудака".

Она узнала его. Этот парень снёс её в коридоре. И угораздило же занять место именно рядом с ним. С разных сторон послышались сдавленные смешки, а лицо парня исказилось гневной гримассой. Он выглядел так, словно прямо сейчас задавит её лямкой от портфеля, но Мари было не привыкать к подобным взглядам в свой адрес.

– Повтори, что сейчас сказала, – кажется, он плохо расслышал, или же она обращалась к кому-то другому.

– В каком месте я похожа на попугая?

– Какого черта, Грейнджер? – Драко попытался расслабиться, но наглость грязнокровки перешла все границы. – Возвращайся за стол неудачников к своим ахуевшим, не меньше меня, друзьям.

Гарри и Рон напряжённо молчали, сами не понимая, что нашло на подругу, которая невозмутимо продолжала действовать на нервы Малфоя. Она цокнула языком, и, заправив за ухо густую порядку волос, всем корпусом повернулась к соседу по парте.

– Я буду сидеть там, где захочу, – всполох бешенства в серой радужке парня – то, что нужно. – Если хочешь, можешь пересесть.

– Ты пожалеешь о том, что села сюда. – План по взаимному публичному унижению Грейнджер уже созревал в светловолосой голове.

– Жду с нетерпением, – она усмехнулась. Совсем не по-грейнджеровски. И это заставило напрячься.

– Вау, Драко, не думал, что ты так просто найдёшь мне замену, – появившийся из ниоткуда Нотт присвистнул и ловко заскочил на парту перед ними. – Да ещё такую... – он на мгновение замолк. – Неожиданную.

– Может быть хоть ты её отсюда вышвернешь? – Драко брезгливо отодвинулся на стуле подальше.

– Я, конечно, подумаю, – Тео спрыгнул с парты и закинул сумку на плечо, окидывая напряжённого Малфоя и до невозможности расслабленную Грейнджер пытливым взглядом. – Но видеть твоё замешательство куда приятнее.

– Можешь садиться прямо на Грейнджер, – посоветовал Драко. – Она ведь думает, что внезапно стала невидимкой, и весь класс не видит, что радар гриффиндорской наглости сбился.

– Ты напрасно переводишь кислород, – Грейнджер скосилась на него. – Лучше займись чем-то более полезным, например, заткнись.

– Ещё одно слово, и твоя патлатая голова встретится с партой, – Драко пришлось говорить тише, когда в помещение зашёл новый преподаватель по защите от тёмных искусств.

Половину занятия он то и дело слышал дурацкие шушуканья со всех сторон. Одни говорили о их внезапном романе с Грейнджер, другие, что грязнокровка сильно ударилась головой при вчерашнем падении и забыла, что он – её главный школьный враг. Третьи твердили, что это наставление МакГонагалл, которая решила, что старосты должны сидеть вместе.

Время шло. Мучительно медленно. Драко отодвинулся так далеко, что тетрадь практически свисала с парты, рискуя шлепнуться на пол. Мари же при каждом его удалении от себя, внутренне злорадствовала. Этот блондинчик слишком завёлся, а значит, предыдущая обладальница для него была, как красная тряпка для быка. Забавно. Ведь...

В какой-то момент кабинет поплыл перед глазами, и Мари потеряла контроль. Черт! Только не сейчас... Её голова медленно опустилась на сложенные перед собой руки, и в последний момент сознания коснулся лучик понимания – тело принадлежало не только ей.

Гермиона резко подняла голову, откинувшись на спинку стула, и, потеряв равновесие, почувствовала невесомость падения. Она отчаянно замахала руками, сконфуженно хватаясь ватными пальцами пространство вокруг. В какой-то момент пальцы наткнулись на мягкую ткань чужого свитера, и девушка, сильно дёрнув спасительную материю на себя, приняла вертикальное положение. Дыхание сбилось, а на лбу выступила испарина. Расфокусированный взгляд пробежался вокруг, пока не наткнулся на округлившиеся от удивления и растерянности серо-голубые глаза. Глаза того, в чей свитер Гермиона сейчас вцепилась мёртвой хваткой питбуля.

Глаза Драко Малфоя.