Глава 1.
Глаза её резко распахнулись, освобождая весь ужас, живущий в янтарных глазах. Учащённое дыхание создавало ощущение, будто девушка пробежала марафон длиной в тысячи километров. Сердце, казалось, отбивало в безумном ритме чечётку об грудную клетку. Холодный пот стекал с лица вниз по опалённой коже, а глаза в ужасе бегали, пытаясь за что-то ухватиться, чтобы почувствовать реальность. Она реальна, мир реален, она жива. А непонятный страх и паника внутри — это просто последствия ужасной войны. Всего лишь травма, которую Гермиона Грейнджер преодолеет, как и всё остальное.
Необъяснимая боль разрывала голову, будто мозг готов был вот-вот вытечь из ушей. Казалось, кто-то сильно приложился по её затылку или она где-то ударилась. Правда, она ничего такого не помнила — ни перед тем, как вчера легла спать, ни до этого. Девушка медленно поднесла дрожащую руку к голове, пытаясь прижать ладонь к лицу, чтобы хоть как-то унять эту адскую головную боль, но замерла, не донёсши руку. Лицо вмиг побледнело, и она больше походила на фарфоровую куклу или статую, нежели на живого человека. Впала в оцепенение с рукой в воздухе. Казалось, такая несносная головная боль выветрилась по щелчку пальцев.
Со взглядом, полным ужаса, удивления и отрицания всего, девушка смотрела на своё левое предплечье. На нём не было шрама в виде так ненавистного ей слова "грязнокровка".
Исчезло. Пропало.
Как по волшебству. Иронично.
Девушка тут же подняла вторую свою руку, надеясь, что долгий сон пошёл ей на вред раз она и руки перепутала. Но разве можно было такое перепутать? Точно не это.
Она была уверена, что шрам должен быть на левом предплечье. Её почти фотографическая память запоминала все детали, до мелочей, не упуская ничего из виду. Да, и будь оно иначе, разве тот день и те события были теми воспоминаниями, которые легко забываются? Точно нет. Это то, с чем ей придётся жить всю сознательную жизнь. Воспоминания будут охотиться за ней в кошмарах, словно огромный монстр, сжирая её изнутри. Но с этим она разберется позже. Сейчас не это было важно.
Но даже учитывая уверенность в свой памяти, девушка всё же поднесла к полю своего зрения второе предплечье. И снова чистая, нетронутая кожа. Она не смогла вдохнут, будто весь воздух разом выбили из лёгких крепким ударом под дых. Мерлин, что же такое происходит?
А в голове мимолётом пронеслась мысль что, может это Гарри нашел какое-то зелье или заклинание, которое смогло заживить шрам. Но даже Гермиона, лучшая на всём курсе, не знала волшебства, способного убрать этот ненавистный шрам за одну ночь. Возможно, оно и существовало, но на войне это было последнее,о чём она думала. А ведь вчера этот шрам у неё был, она точно знала. Вчера... Она не смогла ничего отчётливо вспомнить. Но эта мысль исчезла так же внезапно, как и появилась.
Девушка подняла взгляд, что отдалось резкой болью в висках. И сколько же она спала? Почему все тело так ломит? Каждое движение — будь то глаз или рука — отзывалось волной боли по всему телу. Будто её бросили с высокой башни. Конечно, на войне в мягкой постели спать не предоставлялось возможности, но ведь война закончилась уже как неделю назад, и тело ее успело отдохнуть, хоть и не оправилось до конца.
До боли знакомые каменные потолки и стены встретили её, когда девушка приподняла голову, осматривая помещение. Но где именно она находилась?
Её тело снова обдало горячей волной, уже который раз за это утро. Но, дотронувшись до лица, Гермиона удивилась, ощущая под пальцами холодную, как лёд, кожу. Несколько раз заморгала, прежде чем оглядеть комнату, в которой находилась. Увиденное повергло её в потрясение, а сердце пропустило удар, заставляя её учащённо дышать. Это была спальня, декорированная в красных и золотых тонах. На каменных стенах и с высокого потолка висели красно-золотые флаги со львом. Флаги Гриффиндора. Она находилась в башне Гриффиндора, в спальне девочек седьмого курса, у себя на кровати.
Но как это возможно? Никак. Вот сейчас она прикроет глаза, а когда откроет, её здесь уже не будет. Да, так оно и должно быть. Это просто её разум играет с ней злую шутку.
Снова высокие каменные потолки встретили девушку, когда та распахнула глаза. Стало поистине страшно.
«И как же я не подумала сразу?» — выдохнула девушка. — «Это сон! Точно! Никак иначе.»
Но эти мысли не приносили облегчения. В глубине души зародилось зерно беспокойства и тревоги, и оно только росло и цвело, словно дерево весной. И там, в глубине души, она понимала, что сама в это не верит. Не бывает же таких реалистичных снов. Даже несмотря на то, насколько громко и убедительно говорил её внутренний голос.
Это сон. Мне нужно проснуться.
Спальня всё ещё была на месте и никуда исчезать не собиралась. В комнате Гермиона была одна. Кроме её кровати в этой комнате находились ещё четыре, возле которых лежали и стояли чемоданы, некоторые раскрытые, а некоторые ещё нет. Но что здесь делают личные вещи её однокурсниц? Ведь после войны с Волдемортом здесь никого не осталось... Школа была закрыта.
Школа сильно пострадала. Стены местами были разрушены, мост находился в плачевном состоянии. Повсюду была грязь, пыль, смерть. Прекрасная природа вокруг замка была разрушена и убита. Те места, где раньше любила гулять Гермиона Грейнджер, сейчас были будто бы мёртвыми. Коридоры, которые когда-то заполнялись гулом спешащих на занятия учеников, сейчас больше походили на заброшенные помещения. Аудитории, которые стали для них уже родным домом, и преподаватели, которые были для них наставниками и даже, в какой-то степени, семьёй... От этого всего остались только развалины и грязь. Даже озеро рядом с замком, которое славилось своей чистотой, покрылось пеленой грязи и пыли.
И многие не смогли перейти границы войны и мира, оставшись в памяти всех там... на войне... Очень многие погибли. Альбус Дамблдор, Аластор Грюм, Добби, Северус Снейп, Римус Люпин, Фред Уизли... И много других хороших людей... Всех не пересчитать... А ведь это были лишь те, кого знала Гермиона. Было чертовски страшно взглянуть на то число погибших на этой проклятой войне.
Одинокая слеза скатилась по щеке, будто бы обжигая кожу. Эти люди были лучшими. И теперь она никогда не увидит Джорджа вместе с Фредом. Никогда не услышит их шутки, которые могли придумать только они вдвоём и которые ей, на самом деле, так нравились. Хогвартс больше не будет прежним без Дамблдора и Снейпа... Ничего больше не будет прежним...
Но эти размышления, в которые она ушла с головой, не помогли ей найти ответа на то, что здесь делают вещи учеников и, в принципе, что она здесь делает. Что происходит?
Девушка присела на край кровати, опуская ноги на пол. Мышцы, а в некоторых местах и кости, болели, будто после целого дня непрерывной нагрузки. Волна мурашек прошлась по телу от холодной каменной поверхности, соприкоснувшейся с её ступнями. Невзирая на холод и ноющую боль по всему телу, девушка пересилила себя и встала на ноги.
Всё в этой комнате было точно так же, как и до войны. Но почему? Почему всё находилось на своих местах? Почему здесь было так чисто и спокойно? Ещё одну слезу она не смогла удержать. Как же ей хотелось всё вернуть, чтобы всё стало как было... Просыпаться каждое утро и спешить на занятия. Ругать Гарри и Рона, которые в очередной раз просили дать списать, а сами всю ночь занимались всем, кроме учёбы. Хотя Гермиона их предупреждала. И так было всегда.
И вдруг резкое осознание, которое с каждым разом било больнее.
Этому больше не бывать.
Ничего не вернуть.
И она знала это. Прекрасно и давно знала, но легче не становилось. Но, чёрт возьми, что она здесь делала? Память будто отшибло. Она не помнила ничего. Только то, что неделю назад они с Гарри и Роном приехали домой к семье Уизли и пока приходили в себя после войны. Столько всего нужно было обдумать. Голова разрывалась от потока мыслей. Они провели там неделю и... всё. Больше она ничего не помнила. И мысль, которая посещала её раньше, снова явилась, всё более отрезвляя. Почему она всё помнила очень расплывчато, а местами и вообще не помнила?
Холод уже постепенно пробирался до каждой клеточки её тела. Девушка решила сменить свою лёгкую пижаму и надеть что-нибудь потеплее. Но сперва ей нужно было умыться и прийти в себя. Холодная вода всегда помогала успокоить бурю внутри, привести мысли в порядок и здраво рассуждать.
Ванная комната так же встретила её аккуратностью и чистотой. Будто ничего не изменилось. Всё осталось таким же, как в её памяти до войны. Девушка медленно, с опаской подошла к раковине и к зеркалу над ней. Выглядело это всё со стороны так, словно хищник пытается не напугать жертву. Мерлин, что за странные мысли?
Увидев своё отражение, гриффиндорка замерла на секунду, а потом со стремительной скоростью приблизилась к зеркалу. Никаких царапин, ран или шрамов. Чистая, как полотно, кожа. Аккуратно уложенные волосы, настолько аккуратно, насколько это было возможно, учитывая её непослушные локоны. И когда она успела привести себя в порядок?
Девушка выкинула ненужное из головы и покрутила ручку крана, позволяя воде течь. Если быть честной до конца, то гриффиндорка удивилась, обнаружив воду, да ещё и чистую. Было странно. Честно говоря, состояние замка оставляло желать лучшего. Но девушка была рада своей ложной догадке. Ей казалось, что на ней была тонна грязи, и она быстрее хотела избавиться от этого чувства.
Тёплая вода была как раз тем, что ей нужно. Эти струйки воды, текущие вниз по телу, удивительным образом имели свойство успокаивать. Будто вместе с водой вымывались все проблемы, да и, в принципе, мысли. Казалось, каждая мысль находила своё место в этом бесконечном сознании девушки. Сразу становилось легче не только на душе, но будто бы и физически.
И вот Гермиона Грейнджер стоит напротив двери и смотрит, будто прожигая дыру в плотном дубовом дереве, из которого сделана дверь. Девушка несколько раз переминалась с ноги на ногу, при этом потирая вспотевшие ладони друг о друга. Что это за странное чувство? И почему так страшно туда ступить?
Но она ясно понимала, что там она найдёт намного больше ответов на свои вопросы. А в частности, ответ на вопрос о том, почему она здесь находится. Её рука потянулась за ручку двери и слегка надавила на неё. Тяжёлая дверь сложно поддавалась. Лестница, ведущая в гостиную факультета Гриффиндор, пустовала.
Девушка осторожными шагами начала спускаться по лестнице. Шаг за шагом. Медленно. Будто бы боялась, что здание может просто рухнуть от её резких движений. Издалека доносился гул голосов. В конце крутой лестницы виднелся свет, исходило уютное тепло.
Чем ближе она подходила к гостиной, тем громче и яснее становились звуки и голоса людей. Шагнув с последней ступени и ступив на порог гостиной, девушка замерла в немом шоке. Гостиная буквально кишела учениками. Все курсы были здесь. Каждый занимался своим делом и что-то обсуждал. Кто-то уже был в повседневной одежде, а кто-то всё ещё разгуливал в школьной мантии.
Мерлин, помоги. Что здесь происходит?
Она отчётливо помнила события, произошедшие неделей ранее. Помнила, как смотрела на разрушенный замок Хогвартса. Помнила грязь, слёзы, кровь... войну. Помнила, как все в слезах, раненые, измученные, а некоторые и убитые, покидали стены замка. Бежали что есть сил от этого места, от этих кошмарных воспоминаний. А сейчас будто бы ничего не произошло. Будто бы всё было нормально.
Девушка оглянула гостиную в поисках знакомых лиц. Руки уже начало слабо трясти. Она никак не могла найти происходящему объяснения, и это до безумия пугало. Цеплялось когтями к горлу и не хотело отпускать. Душило и терзало. Было страшно.
Наконец, её взгляд зацепился за до боли знакомые макушки. Гарри и Рон сидели напротив камина полубоком к девушке. В руках Гарри держал учебник и почти яростно пытался что-то донести до своего друга. Тот, в свою очередь, сидел рядом, а точнее почти лежал, явно не проявляя интереса, что и доказал моментальным зевком.
Они выглядели настолько беззаботно, что это на минуту обездвижило девушку. Вот так легко сидели и изучали учебник по какому-то предмету. То, что когда-то казалось Гермионе очень важным, сейчас не имело ни малейшего смысла.
Война сильно изменила её. Конечно, любовь к книгам и учёбе никуда не делась, но передвинулась куда-то на задворки. Куда-то очень далеко, потому что рядом умирали люди. Потому что от каждого шага зависели жизни.
Как быстро ты справишься? Как много людей спасёшь?
Будто дурацкий таймер или чёртова игра на время. Справишься за час — бонусом одна жизнь. Сделал ошибку — минус десять жизней. Было сложно отрицать, что они играли не последнюю роль в этой войне. Девушка чувствовала ответственность за каждую покинувшую этот мир душу. И к концу войны она стала настолько тяжёлой, что, кажется, весила несколько тонн и вот-вот раздавит Гермиону. Уничтожит.
Теперь пропущенный урок не казался такой глобальной проблемой. Теперь в приоритете были не учебники и экзамены, а спасение жизней.
Девушка легко тряхнула головой, возвращаясь в реальность. Взгляд снова зацепился за двух гриффиндорцев. Гермиона заметила одну странность, которая неожиданно привлекла её внимание. Они выглядели... не так как обычно. И сперва девушка даже не могла понять причину. Но потом осознание внезапно ударило её. Их причёски отличались от того, что было, когда она видела их в последний раз. Они были другой формы и местами длиннее. Не могли же волосы так быстро вырасти.
Конечно, учитывая, что они жили в мире магии, это легко можно было бы объяснить волшебством и бла-бла... Но это казалось неуместным. Было не до того. Да и зачем? Чёрт возьми, это было последнее, о чём они могли бы думать с учётом тяжёлых дел, которые навалились на них грузом. Гарри и Рон, как и она сама, были не в том состоянии, чтобы заботиться даже о себе, не говоря уж о длине волос.
Также странным фактом было то, что они выглядели абсолютно здоровыми — никаких ран и ссадин.
Гриффиндорка отчётливо помнила тот вечер, когда они были у местной целительницы, чтобы залечить раны и шрамы. Память снова и снова выстраивала то помещение перед глазами. Тёмная комната, обставленная множеством пузырьков с зельями и лекарствами. Будто солнечный свет специально избегал это место. Комната со странным затхлым воздухом. Комната, пахнущая смертью. Так её назвала Гермиона.
Они решили оставить шрамы на своих телах, не убирать их волшебством. Просто ни у кого не поднялась рука на такое. В то время как другие пали под прицелом волшебных палочек, заряженных запретными заклинаниями, было просто неуместно залечивать свои раны. Неправильно. Ужасно. Стыдно. Стыдно за то, что жив.
Тихий выдох сорвался с губ гриффиндорки, и, не теряя больше времени, она двинулась в сторону друзей. Потому что ещё минута в этих подземельях её собственного сознания просто свела бы её с ума. Конечно, если это уже не случилось.
Пока гриффиндорка пересекала родную гостиную, она оглядывалась, искренне удивляясь весёлому настроению учеников. До неё доносились отрывки диалогов. Кто-то обсуждал домашние задания, кто-то — квиддич, а кто-то — симпатичных парней. Впрочем, всё как обычно. А точнее, так обычно, как было до войны. Но сейчас... Сейчас это казалось странным, из ряда вон выходящим.
Столько человек погибло! Как они могут улыбаться?
Своими приближающимися шагами и недовольно пыхтя, девушка привлекла внимание своих друзей. Их взгляды моментально остановились на недовольном, удивлённом, немного странном и, возможно, наполненном страхом выражении лица подруги.
— Что здесь происходит? — без приветствия выпалила девушка, подозрительно оглядываясь по сторонам.
Гарри и Рон удивлённо оглядывали её. Парни обменялись взглядами, хмуря брови. Каждый сразу подумал, что, кажется, друг напротив натворил что-то. Но, видимо, не найдя ответа в глазах товарища и поняв, что никто из них ничего не понимает, парни перевели обратно вопросительный взгляд на несколько растерянную подругу.
— А что происходит? — после паузы спросил Гарри.
— Что все эти ученики здесь делают? После тех пережитых событий все покинули замок. Зачем они все здесь?
И опять молчание. И опять этот вопросительный, а теперь уже и наполненный тревогой взгляд.
В голове девушки сейчас были ураган и бури.
— Гермиона, ты в порядке? — не выдержал Рон, прерывая затянувшуюся паузу.
— О каких событиях ты говоришь? Гермиона, все эти люди пришли учиться. Что случилось?
Девушка, ошеломлённая ответом, замерла. Почувствовала, как руки начали холодеть, а сердце начало работать быстрее, будто пытаясь согреть её.
Что значит: «Какие события?» Они что, шутят? Как можно было забыть всё происходящее? Да они просто шутят. Не могут же они забыть всё. Это было бы смешно.
— Оставьте свои шутки. Я серьёзно, — включила свою, довольно знакомую Рону и Гарри, серьёзность Гермиона.
— Гермиона, я очень даже серьёзно. Мы не понимаем тебя.
— Да что здесь непонятного? Война с Волдемортом...
Не успела девушка договорить, как некоторые ученики обернулись, услышав это имя. Младшеклассники вообще с ужасом во взгляде попытались отойти от этой троицы. Гостиная будто замерла, затихла, провалилась в зимний сон. Гарри с Роном же были сильно удивлены. Парни понизили тон и продолжили, будто намекая, что ей следует сделать то же самое.
— Какая война, Гермиона?
Она уставилась на них. Они же смотрели на неё как на выжившую из ума. Так казалось Гермионе. Да и, кажется, так скоро и будет, если они сейчас не перестанут шутить, потому что уже было страшно. Не смешно. Всё было слишком правдоподобным. Начиная от того, что она проснулась в своей спальне, к слову чистой и нетронутой, заканчивая тем, что...
— Гермиона! — выкрикнули два синхронных голоса.
Девушка вздрогнула всем телом и резко обернулась... Девичий крик раздался по всей гостиной Гриффиндора. Почти на автомате. Все взгляды резко устремились на источник звука. Даже тем, кому до этого не было дела, когда было произнесено запретное имя.
Будто мир перед глазами девушки разбился на миллионы осколков. А крик обжигал горло, хватал своими колючими перчатками и сжимал, так что дыхание прерывалось. Подсознание кричало, билось в истерике, а логика не могла найти объяснения этому. Идеально точная, никогда не подводящая логика мигом разочаровала хозяйку, потому что... Как?
Крик гриффиндорки перешёл в беззвучный режим, потому что она осознала, что просто стоит как рыба, с открытым ртом и глотает воздух. Девушка прикрыла рот рукой, будто бы заглушая и так уже беззвучный крик. Мир перед глазами поплыл. И не понятно было, то ли это от испытанного шока, то ли от того, что глаза наполнились слезами. А скорее всего от того и другого сразу, потому что в следующую секунду слёзы ручейком полились из глаз, а ноги, став ватными, не держали её тела, и она рухнула на пол, больно ударяясь коленями о каменный пол.
Она просто сейчас потеряет сознание. Одной рукой упёрлась в пол, удерживая оставшееся равновесие, другой силой сжимала рот, удерживая слёзы. И обе руки со своей задачей не справлялись, потому что первая рука тряслась, а вторая не могла удержать ни одну проклятую слезу. Всё тело трясло. А подсознание кричало:
Нет! Нет, нет, нет! Не может быть, тебе показалось!
А глаза тем временем поползли наверх, разглядывая человека напротив, будто тем самым доказывая подсознанию обратное. Но она не верила своим глазам...
— Фред... — тихо выпалила она. Настолько тихо, что и сама не поняла, услышали ли они её вообще.
Это он. Стоит перед ней. Живой!
Братья были в недоумении, а девушка, кажется, не дышала, потому что в какой-то момент просто осознала, что задыхается. Глаза, размером с яблоко, бегали от одного лица к другому. Фред и Джордж, не менее удивлённые реакцией Гермионы, в миг подбежали к девушке. И никто не понимал, что происходит и что делать дальше. Парни помогли трясущейся всем телом девушке встать на ноги.
— Фред... — снова повторила она, громко плача.
Никто не понимал её слёз и рыданий. Даже сама Гермиона не могла понять, почему так громко плачет. Она не могла остановить свои слёзы, которые так предательски текли ручейком по её щекам.
Она спит, она просто спит. А как же иначе? Как иначе можно объяснить мёртвого человека, стоящего перед ней живым?
Трясущаяся рука потянулась к Фреду и коснулась плеча парня, проверяя, настоящий ли он, не иллюзия ли стоит перед ней. Но нет. Горячая кожа. Живой. Мерлин её дери, живой!
Нет-нет-нет!
Фред не знал, что сделать и сказать, да и вообще как быть. Никто не знал. Он был удивлён таким резким вниманием Грейнджер и, честно говоря, немного напуган за неё. Она выглядела нездорово. Вся тряслась в его руках как осенний лист, бледная и в слезах. А глаза и взгляд будто принадлежали обезумевшему человеку. Наверное, это первый раз, когда он, да и вообще кто-либо, видел её в таком состоянии. Такой слабой.
Потому что Гермиона Грейнджер никогда не плакала. Потому что она всегда решала проблемы, всегда помогала, всегда успокаивала, всегда находила выход. Всегда была сильной... но не сейчас. Девушка рывком прижалась к телу парня, напротив. Совсем не такой, какой она помнила его во время последней встречи. Он был тёплый, а сердце билось в умеренном темпе... совсем не так, как она помнила. Совсем.
— Я не знал, что ты так скучала по мне, — попытался отшутиться парень, но получилось плохо.
Девушка, прижатая ухом к груди парня, слушала его сердцебиение, будто бы проверяя. Считала удары сердца. Голос отдался в её голове эхом. Этот голос и смешок, да, это был он. Такой родной.
— Ты жив... Но как? — совсем тихо, шёпот, вопрос был задан самой себе.
— Гермиона... — взволнованный голос Фреда. — Ты в порядке?
— Но как? — отпрянула она от парня, хватаясь за голову. — Как ты остался жив? Ты же... — Гермиона в миг замолчала, будто бы слова, которые она чуть не произнесла, доставили бы ей боль, каждое слово как будто обжигало её горло. — Ведь война... И Снейп, и Люпин, и все остальные...
— Какая война, Гермиона? — всё также недоумевал Фред. В глазах его был растущий с каждой секундой испуг.
Девушка оглянулась по сторонам. Все были напуганы.
Гермиона промолчала. Она могла бы возразить. Могла бы подумать, что они сговорились. Но Фред... Фред, который стоял перед ней здоровый, невредимый... И живой!.. И, честно, её нервы не выдерживали. Что всё это значило? Она ведь всё отчётливо помнила. Всё отчётливо знала. Каждый миг, каждую секунду. Это не могло быть сном. Она взглянула на всех вокруг. Все люди ходили так, как будто ничего и не случилось.
А что она? Что ей делать? Как быть со всеми этими мыслями? Всё, что она помнила, не было сном, и это всё было. Но как доказать?.. Всем и себе? А стоит ли доказывать? Только одна жизнь Фреда стоила того, чтобы всё забыть. Весь этот «сон».
Они все стоят и ждут от неё объяснений, но их у неё, к сожалению, нет. И вопросительный взгляд Фреда, который всё ещё приносил девушке боль.
Не выдержав давления, Гермиона рванула с места, направляясь к лестнице. А может, и не из-за давления вовсе. А что ей ответить им? Что им сказать? Стоит ли вообще что-либо говорить? Ноги путались.
Стоит ли доказывать обратное? И главное, нужно ли оно? А что, собственно, доказывать? Так много вопросов в голове за такое короткое время, на которые она не знала ответа. На ватных ногах девушка поднялась по лестнице и по привычке хотела было толкнуть тяжёлую деревянную дверь, ведущую в общую спальню девочек, как резко затормозила.
Её взгляд приковался к табличке с надписью: "Спальня девочек. 6 курс"
Эта была зачарованная таблица, которая каждый год менялась и возрастала. И сейчас там должен был быть написан 7 курс, но никак не 6. Могла ли она работать неисправно? Но ведь это волшебство, и это Хогвартс. За всё это время подобного не случалось. Девушка оглянулась, думая, что, может, она просто перепутала этаж. Но это было не так. Второй этаж. Единственный этаж, где висит зеркало. Она это знала и помнила за все эти 7 лет учебы здесь... или 6 лет?
Гриффиндорка с силой толкнула дверь, распахивая её и входя в спальню. Оглянулась. Это была её спальня. Она абсолютно ничего не понимала.
Абсолютно ничего!
Все стояло на месте. Так же как до войны. Будто ничего и не произошло. А может и не произошло?..
Нет!
Все было будто бы против неё. Девушка прошла вглубь комнаты и рухнула на кровать, зарываясь лицом в подушку. Её пушистые и непослушные волосы были разбросаны в разные стороны. Она тяжело дышала от тревоги и от нехватки воздуха, в том числе. Сердце бешеным темпом колотилось в её груди. Слёзы, которые она несколькими минутами ранее не могла остановить, теперь не шли. Будто бы высохли. Все эмоции покинули её голову. Обычно такое бывало, когда её друзья попадали в беду и ей нужно было удвоенно думать, чтобы спасти их из беды. Тогда не было времени на лишние эмоции, только мысли и действия. Цель и решение проблемы. Рациональное мышление – было её коньком. Также и сейчас, эмоции нет, только почему голова так пуста? Где эти её умные мысли, которые помогали выбраться из любой ситуации?
"Да как так?! Этого же не может быть! Я не верю! Всё это было в настоящем!" твердила себе девушка в немом шоке, кажется уже по десятому кругу. Будто испорченная кассета, только вот плодов это всё не давало.
Гермиона кажется пролежала в такой позе минут десять, хотя по ощущениям целую вечность. Воздух в лёгких уже заканчивался, а организм требовал новую порцию кислорода. Девушка оторвала голову от подушки, и будто мысль так и ждала этого, чтобы появится. Что точно не могло её обмануть, так это природа вокруг замка, да и в принципе замок. Конечно, Фред был сильным и неопровержимым фактом, но так она не хотела верить во всё это. Не в то что Фред жив, нет. А в то, что в этой реальности войны ещё не было, а значит ей придётся это всё повторно переживать. И она не была уверена, что это в её силах.
Гриффиндорка резко подкосила с места, подбегая к окну. Её и так непослушные волосы, теперь лежали в хаотичном порядке, и это теперь было похоже на львиную гриву. Её карие глаза бегло проходили по панораме. Всё было так же красиво, как и раньше.
Всё было как раньше, чёрт возьми!
Отсюда был виден мост, который вчера был разрушен... А сейчас стоял там же, будто ничего и не произошло. Лёгкий ветерок развевал слегка пожелтевшие листья деревьев. Но небо было чистым и ясным. Солнце садилось на горизонте, окрашивая небо в пурпурно-пунцовые цвета. Она коснулась рукой окна. Оно было слегка прохладным. Понятно было, что уже не лето. Начало сентября. Уже чувствовалась осенняя прохлада. Тёплое дыхание из чуть приоткрытых губ встретилось со стеклянной поверхностью. Стояла она почти вплотную к окну, устало выдохнула воздух и прислонилась лбом о стекло.
Мерлин, как это понять?
— Гермиона! — раздался девичий голос.
На пороге стояла рыжеволосая девушка. Своим глубоким взглядом Джинни начала изучать её вдоль поперёк, заглядывая глубоко в душу.
— Что случилось, Гермиона? Рон с Гарри сказали, что с тобой что-то случилось. Они мне ничего толком не объяснили.
Гермиона села на свою кровать, и Джинни последовала её примеру. Заметив смятение и страх в глазах подруги, она взяла её руки в свои. Крепко сжала их. Это, казалось бы, незначительное действие доставило Гермионе уют и защиту. Хоть немного согрело её душу. Ей стало легче, но тревога в её душе не ушла.
— Я... — тихо начала было говорить Гермиона, но запнулась о собственные же слова.
Она не смогла продолжить. Что бы она сказала? Что была война и Фред там умер? Что у всех у них остались шрамы в душе, которые никогда не излечатся? Что каждый день, просыпаясь от кошмаров, делали ставки на жизнь или смерть? Всё, что бы она не сказала, казалось ей бессмысленным. Казалось страшным для произношения, а ещё более страшным для слуха. Она не знала, с чего начать, да и вообще, нужно ли начинать? Девушка с огненно-рыжими волосами сидела напротив и ждала ответа, не торопила её. Гермиона вздохнула. Ей казалось, что сердце подползло к горлу и начало биться там. Она чувствовала, как сжимался её мозг.
— Я не знаю... Ведь была война, Джинни. Не говори, что ты тоже не понимаешь, о чём я, — всё же заговорила Грейнджер, произнося вслух обжигающие слова.
Гермиона взглянула в небесно-голубого цвета глаза девушки. Она хотела услышать или хотя бы прочесть в этих глазах то, что она всё помнит и полностью её поддержит.
— Прости меня, — виноватым голосом произнесла рыжеволосая. — Но я ничего не понимаю.
— Скажи, на каком я сейчас курсе? — вдруг решила задать этот вопрос Гермиона.
— На шестом... — с тревогой в голосе ответила девушка. — Гермиона, что с тобой?
Гриффиндорка глубоко и томно вздохнула. Она больше не знала, что делать и думать. Но ведь не могло ей это присниться. Всё было ведь настолько реально. Она больше не могла ни с чем спорить. Это уже было выше её сил.
— Гермиона...
— Спасибо, Джинни, — перебила она подругу. — Мне сейчас нужно отдохнуть. Я немного полежу.
Девушка напротив внимательно посмотрела в светло-карие глаза, внимательно и недоверчиво. Сама того не осознавая, она сильнее сжала руку подруге.
— Хорошо, — улыбнулась Джинни. — Хорошенько отдохни.
С этими словами она встала и направилась к двери. В последний раз взглянув на подругу недоверчивым взглядом, она исчезла за дверями.
Гермиона бессильно рухнула на кровать. Закрыла глаза на секунду. Каждый день, каждый миг, каждая мельчайшая деталь войны пронеслась под веками прикрытых глаз, словно кинолента. Всё было реально настолько, насколько это было возможно. С уголка закрытого глаза скатилась предательская слеза. Сколько раз она сегодня не смогла удержать своих слёз? Но как ей было понять эту ситуацию? Всё было запутано. Ей этот год точно не мог присниться. Она каждый раз убеждала себя в этом. Но все эти неопровержимые доказательства, каждый раз, просто разрушали эти убеждения.
Она приподнялась и протёрла глаза. Несколько раз моргнула. Её внимание привлек свиток, лежащий на тумбочке около её кровати. Взяв в руки свиток, она прочитала вслух тихим голосом, даже сама того не осознавая:
— Расписание занятий шестого курса.
Гриффиндорка развернула свиток. Прошлась взглядом по расписанию. Были совместные пары со всеми факультетами. Но больше её внимание привлекали совместные пары с ненавистным Слизерином. Каждый урок сопровождался издевками. А главным героем во всех стычках был только один ученик Слизерина — Драко Малфой. Она вспомнила, как он называл, нет, как он выплёвывал оскорбительные слова. "Грязнокровка!". Самое больное для неё, но, наверное, самое безобидное из тех множества оскорбительных слов. Вспомнила вечные его издевки. А потом... А потом вспомнила, как он не выдал её и Гарри в Малфой-Мэноре. Вспомнила, как он ушёл из поля боя, не стал биться против них, но и за них он сражаться не стал. Что-то было в нём странное. Но если считать то, что ей это приснилось, то всё было как обычно.
Но она была уверена — это не сон. Здесь что-то было не так, и она должна была узнать, что. Что-то неподдающееся объяснению. То, о чём она ещё не догадывалась, и что ей придётся выяснить. Она была уверена в том, что всё это не было её больной фантазией. Это не было страшным сном или небылицей. Она всё помнила и верила себе. Хоть и никто в это не поверит, пусть все посчитают её сумасшедшей, но она не сдастся, пока не докопается до истины. Она должна вернуть всё на круги своя.