Глава 5
– ... и загонщик отбил, но в своего, ты представляешь? – не дождавшись ответа, Рон остановился и перегородил друзьям дорогу, – Герми?
Она вздрогнула от слова «Герми», такого ненавистного, приевшегося слова, раздражающего до скрежета зубов, сделала глубокий вдох и покосилась на своего возлюбленного, стараясь сохранять спокойствие.
– Да, Рональд.
Сам Рональд тоже замечал эти перемены, знал, что что-то уже не как раньше. Вернее, не знал, чувствовал. Чувствовал холод, исходящий от Гермионы, такой же пронзающий холод как в подземельях Слизерина, холод в каждом её слове, обращенном к нему. Если раньше, при произнесении «Рональд», нужно было отводить взгляд, потому что их затея снова не предвещала ничего хорошего, то сейчас стадо мурашек пробегало по всему телу, как будто ты вышел в мороз на улицу в одной пижаме.
– Нет, ты не слушала, Герми! Что я сказал?
– Ты снова сказал «Герми», – она стиснула зубы, сдерживаясь из последних сил.
– Нет, я рассказывал про квиддич
– Я не знаю. У меня есть и свои проблемы, а не только твой квиддич.
– Какие проблем? Только не говори про обязанности старосты
– Именно они.
– Я не верю в это. Может у тебя всего одна «проблема»? И её зовут Малфой.
– Ради Мерлина, перестань нести эту чушь.
– Вы тучу времени проводите вместе, а на нас, – он показал на Гарри, оценивающего ситуацию, – у тебя вечно нет времени
– Ты думаешь, я хотела проводить столько своего времени с напыщенным хорьком? Или ты забыл, что он тоже староста? Как я по-твоему должна выполнять свои обязанности, которые кстати и его тоже, не пересекаясь с ним? Заканчивай с этим бредом.
– Знаешь, похоже, что это совсем не бред. И тогда я лишний в ваших отношениях. Всего наилучшего! – он посмотрел на неё корящим взяглядом и ушёл, оставив их посреди коридора.
Гарри, молча наблюдавший за этой сценой, решил внести свою лепту:
– Герм, что происходит?
– Ничего, все так же, – она тяжело вздохнула, чтобы убедить в этом скорее себя, чем друга.
– Я не верю, – Гарри нахмурился и сложил руки на груди, ожидая более развёрнутого ответа.
– Я очень устаю, Гарри
– Вы же только что расстались, в который раз за пару недель. Что у вас?
При мысли о расставании в голове мелькнуло радостное «наконец-то», и Гермиона облегченно выдохнула.
– У нас его истерики. Сегодня он кричит, что уходит, а на следующий день приходит мириться. И, представь себе, эти скандалы на пустом месте надоедают, – Гермиона срывалась на крик, а затем снова переходила на шипящий шёпот, шёпот Малфоя, – мне тоже нужна поддержка, Гарри, тоже, а Рон сначала говорит, только потом думает, он ведёт себя как ребёнок, вечно требующий внимания. Ему пора повзрослеть, мне осточертело его поведение.
– Я поговорю с ним, – он кивнул, но больше для себя, – ты куда?
– Я не пойду на ужин. Лучше пораньше начну перебирать бумажки Снейпа, или что там на этот раз, это сократит время моего пребывания с хорьком в одном помещении. До встречи, Гарри
***
– Мисс Грейнджер, проходите
– Профессор, эти кабинеты не используются, что тут можно делать?
– Вы разберёте эти стеллажи, – Снейп кивнул на ряд огромных полок, проваливающимися под тяжестью книг, – Мистер Малфой, когда придёт, переставит парты, а затем поможет вам.
– Но я и сама могу начать со столов, это заклинание мы проходили на третьем курсе
– После того как все желающие стали отпирать эти двери «алохоморой», – Северус бросил многозначительный взгляд в её сторону как напоминание о первом приключении тройки, – Профессор Дамблдор наложил особые чары
– То есть заклинания тут не действуют?
– Верно, мисс Грейнджер. Начинайте, мистер Малфой скоро придёт
Скоро, конечно. Может не приходить.
Раздосадованный вдох и рука потянулась к первой приглянувшейся обложке, выделявшейся наименьшим слоем пыли. История Хогвартса, которую Гермиона знала от корки до корки, манила золотистым переплетом и зачитанными страницами, которые не были прикреплены к обложке. Страницами, которые разлетелись по сторонам, как только она открыла книгу. Не самый удачный день, но в нем хотя бы не было Малфоя. Малфоя, который может занять все мысли при одном упоминании. Зачем ты вспомнила о нем, Гермиона? Или не забывала? Ты забыла о нем сразу же после поцелуя? Или утром? Или на следующий день? Ты не искала его в толпе ненароком? Ты не представляла его на месте Рона? Ты совсем не думала о нём, так ведь? Нет, нет, нет. Книги. Нужно разобрать чёртовы книги и бумажки. Только книги, никакого Малфоя. Как бы она не старалась, образ слизеринца все равно всплывал в её голове. Сейчас, за завтраком, обедом, ужином и каждый раз, когда она закрывала глаза. Чертов образ чертового Малфоя. Его чертовы растрёпанные волосы после сна, его напряженные руки, вцепившиеся в край раковины, его серые глаза, прикованные к зеркалу, его хриплый голос и его слова, после которых оставалось только фыркнуть и захлопнуть дверь в ванную: «Хватит пялится, Грейнджер». Именно это утро запомнилось Гермионе, запомнилось таким не похожим на самого себя Малфоем, сонным, затирающим след от подушки на щеке. Она знала, что эту картину можно увидеть любым утром, стоит только открыть дверь. Но она не открывала. Переминалась с ноги на ногу, держась за резную ручку, а затем отдёргивала себя назад и ждала. Ждала, пока мысли съедали её изнутри. И бежала под ледяные струи, когда он выходил.
Он тоже ждал каждое утро. Ждал, когда она зайдёт, чтобы снова несколько минут делать вид, что ему брезразлично, пусть смотрит. Но ждал, убеждая себя в обратном. Он не хотел видеть её утром, да. Просто рассматривал своё отражение, именно так. Сидел на кровати, не потому, что хотел слушать её завывания в душе. Не представлял, как вода стекает по её телу. Не начинал мысленно вторить словам самой идиотской песни. В его голове не крутилось весь день «Расскажи мне чего хочешь ты».
– Чего хочешь ты на самом деле, я рас..
– Я знаю, чего хочу, Грейнджер, – она вздрогнула от его голоса и встала с пола, – находиться подальше отсюда – моё главное желание сейчас
– Малфой, не думала, что ты придёшь
– Я и не хотел, Снейп поймал меня в коридоре
– Хоть раз замолчи и делай то, что должен
Он постепенно закипал от её надменного тона, от инцидента в гостиной, всплывающего колдографией в голове при одном упоминании о Грейнджер, от того, что видит её с этим рыжим ублюдком, от того, что не хотел, чтобы Уизли прикасался к ней. А какое тебе дело, Малфой? Никакого, да. Сколько раз ты прокручивал в голове тот поцелуй? Сколько раз почти разносил спальню в приступе ненависти к ней? Или к себе?
– Не затыкай меня, грязнокровка, – он подходил все ближе, проводя рукой по столам, его спокойствие только нагнетало обстановку, она делала шаг назад с каждым его шагом вперёд, – боишься?
– Никто тебя не боится, Малфой, – ещё один шаг назад и с его губ сорвалась усмешка
– Значит ты не боишься? – он откровенно смеялся над ней, пока ёе руки вцепились в край стола, помешавшего отойти дальше
Она выдохнула что-то вроде «нет», пока он подходил почти в плотную. Всего пара сантиметров были тем расстоянием, которое в голове казалось бездонной пропастью. Всего пара сантиметров, чтобы снова чувствовать. Чтобы ощутить то же, то, что крутилось в голове почти каждую секунду. Между ними та же пропасть, но оба задыхаются от дурманящих ароматов, окутывающих комнату.
– Или боишься? – он наклонился ближе, оставляя миллиметры, и воздуха стало критически мало, только терпкий шоколад и едва уловимые нотки корицы.
– Я.. – Гермиона пробежала взглядом по острому подбородку, плотно сжатым губам и желвакам, заходившим под скулами, встретилась с ледяными глазами, изучающими её лицо, и аккуратно коснулась его щеки кончиками пальцев, проводя линию к ключицам, – нет, – она подалась вперёд, обхватывая руками его шею, притягивая ближе. Осторожный легкий поцелуй, в ожидании реакции Малфоя, затуманивает рассудок, откидывая все на задний план.
Он хотел бы оттолкнуть, напомнить кто она и кто он, но вырывается только хриплый полушёпот:
– Что ты делаешь, Грейнджер? – вопрос, не требующий ответа, прозвучал глухим отголоском, Драко искал причину, рассматривая её тёмные глаза, пропадая в них все больше с каждой секундой. Искал ответ на очередное «почему?». Почему он тут, с ней? Находил лишь желание все повторить, съедающее изнутри.
Его руки крепко сжимают её талию, и недостаток кислорода все ещё не причина, чтобы отстранится, прервать поцелуй. Оба хотели этого, хотели, чтобы все повторилось. Оба признались себе к этом уже тысячу раз за последние дни. Признались, что это необходимая крайность, которая останется между ними. Необходимость просто почувствовать ещё раз, ещё раз забыть о всём остальном и думать только о том, что происходит в этот момент. Необходимость чувствовать хоть что-то. Чувствовать не «отстань, не хочу», а «иди ближе». Чувствовать, что это не Рон. Или просто чувствовать снова. Чувствовать не тесноту в штанах и привычное тело рядом, а жгучее желание, разливающееся по всему телу, от одного её присутствия. Чувствовать её сбивчивое дыхание и подниматься ладонями по её ногам, задирая юбку. Чувствовать его горячую, обжигающую кожу, его пальцы, сжимающие её талию, его ухмылку. Чувствовать каждую из стада мурашек от тихого стона, эхом отдающегося где-то под потолком, и от очередного поцелуя-укуса в шею, после которого почти наверняка останутся фиолетово-багровые следы, которые будут сведены этим же вечером. Чувствовать, как дрожат её руки, цепляясь за его плечи. Чувствовать, как она напрягалась, когда он резко подхватил её за бёдра.
Гермиона считала секунды до последней пуговицы на его рубашке, когда он уже расправился со всеми на её, пыталась стянуть с себя ненавистную ткань поскорее и отбросить в сторону. Она соскользнула на край парты, когда он притянул её ближе. Драко провёл ладонями от её колен до косточек на бёдрах, двигаясь вперёд, заставляя обхватить его ногами. Её руки, пройдя каждый сантиметр его торса, спустились к ремню и она чётко слышала голос Гарри, пытавшийся вразумить, остановить. «Что ты делаешь, Гермиона? Гермиона! Это же Малфой» становилось все громче с каждым движением её кистей на ремне и сменилось на затуманенное «Что ты делаешь, Грейнджер?» с лязгающим звуком расстегнувшейся пряжки. Сейчас действительно было не важно прошлое, они поддались желанию и отдались эмоциям. Каждый будет корить себя снова. Каждый будет искать оправдания. Но не сейчас. Сейчас было важно только сильнее прижаться, обхватить его лицо руками, возвращая к её губам, снять с себя чертов ремень. В ушах звенело, и этот звон перебивали только тихие выдохи-стоны «Драко..», сводящие с ума и заводящие ещё больше. Тело готово разорваться фейерверком от каждого её слова, такого непривычного, от которого хотелось сильнее сжать хрупкое тело. Глухой скрежет расстегивающейся ширинки выбивает его из реальности, Гермиона отстраняется, дав ему секунду подумать, решить, и, не дождавшись ответной реакции, потянула брюки вниз.
– Блять, Грейнджер, – то ли стон, то ли рык вырывается сам, когда боксеры вместе со штанами упали к его туфлям.
Драко прекращает вырисовывать большим пальцем узоры на внутренней стороне её бедра и поднимается выше. Отодвигая мокрую ткань, прижимается плотнее.
Ещё мгновение, Грейнджер, и я не остановлюсь больше.
Неозвученное предложение было вполне понятно для неё. Оставив влажный поцелуй на губах Драко, Гермиона обхватывает его шею руками и утыкается в широкие плечи. Он делает резкий толчок и запрокидывает голову назад, прикрывая глаза. Пульсации отдаются во всём теле, заставляя нервно сглотнуть. Ещё один рывок, и в его лопатки впивается десяток острых ногтей.
– Драко... – и крышу снова сносит. Протяжные стоны становятся громче с новыми движениями, постепенно учащающимися. Тяжелое дыхание на его шее перебивает кровь, шумящую в голове, отдающую пульсацией в висках. Челюсть сжата до скрежета зубов, ещё чуть-чуть и они превратятся в пыль. Забыть обо всем на свете оказалось не сложно, нужно было только одно. Нужна была она. Нужна была рядом, нужны были её стоны и кошачий изгиб спины. Нужны были следы от её ногтей, выступавшие красными полосами на светлой коже, тихие всхлипы. Она закусывает губу почти до крови и сильнее вжимается в Драко, прижимая его кожу пальцами. Невольная ухмылка появляется на его лице, давай, Грейнджер, и движения становятся резче, пока низ живота не начинает стягивать. Последний толчок и с губ Малфоя срывается стон, разносящийся по пустынным коридорам, отдающийся где-то на задворках сознания Гермионы.
Перед её глазами всплыл образ всего происходящего: она сидит на столе, обнимая прерывисто дышащего Малфоя, утыкаясь в его ключицы, в следом ещё один – её друзей, которые укоряюще качали головами. И парня. Рон. Хотя, бывшего парня. Значит в этом ничего такого? Да, почти ничего такого. Я просто переспала со своим злейшим врагом. Нет, не просто, ты же хотела этого, разве не так? Хотела и получила желаемое.
– Малфой
– М? – его отклик растворился где-то в её непослушных волосах.
– Уже поздно, а мы ещё ничего не сделали, – он отстранился и кивнул, поднимая брюки.