Глава 8
После тех грубых фраз, брошенных блондином, который прочно обосновался в её мыслях, прошла почти неделя. Долгая, и даже нудная, неделя. Гермиона тихо сгорала от своего же бездействия, невозможности ответить, но не могла рассказать ни одному человеку, только отпускать язвительные комментарии в его сторону, к которым все привыкли. Она видела его мельком каждый день, в толпе, на занятиях, видела и игнорировала его существование, что становилось куда сложнее на Маггловедении. Не замечать напыщенного кретина, сидящего на расстоянии вытянутой руки было непосильно, но Гермиона тихо вторила себе, что он лицемерный ублюдок, не стоящий и капли её внимания.
Драко с таким же рвением избегал гриффиндорку, сводил встречи к минимуму, но как бы это ни было странно, игнорировал не только заучку-Грейнджер. Все это время Малфой не только не отпускал колкостей в сторону Золотого Трио, часто обходя их, не удостоив и взгляда, но и вообще почти не высказывался на занятиях.
Драмы среди студентов присутствовали всегда, но, тем не менее, подготовка к балу по случаю Хеллоуина шла полным ходом. В этом году часть украшений полностью легла на учеников, вызвавшихся помочь старостам. Несколько весьма креативных учениц с Когтеврана и Пуффендуя рисовали некие подобия лиц на тыквах всевозможных цветов и размеров, которые привозил Хагрид, после чего парни всех факультетов очищали их и, по готовому эскизу, вырезали рожицы. Невилл и Полумна подавали незамысловатые украшения тем, кто прикреплял их к стенам. Близнецам Уизли было поручено изобретение небольших фейерверков, которые должны радовать всех в зале целый вечер. Джинни руководила возведением небольшой, с виду каменной, крепости у входа. Внутри пара призраков, согласившихся помочь, и бутафорская паутина настроят гостей на нужный лад. Рон бурчал что-то несуразное, не радуясь сестре в виде начальника. Гарри же поддерживал с ней долгий и бессмысленный разговор, необходимый обоим скорее как возможность общения друг с другом, чем необходимость обсудить проблемы. Слизерин не остался в стороне, каждый коридор на первом этаже был украшен и в назван Блейзом в честь статуи, стоявшей в начале. Шутка Забини была встречена восторгом среди старост, поэтому Блейз и Драко занимались табличками, содержащими название коридора и, соответственно, тему декораций. В коридоре старой ведьмы, например, стоял котёл с вряд ли съедобным варевом, благоухающим на два соседних прохода. В нише между горгульями к стене приставили груду уже изрезанных тыкв, наполненных томатным соком, вытекавшим на каменную плиту. Пришлось даже соорудить перед ними нечто вроде порога, чтобы не испортить ковёр.
Приготовления постепенно заканчивались, и Гермиона направилась к друзьям, обосновавшимся около стола с закусками. Рон набивал рот очередной порцией небольших сэндвичей, приготовленных старательными эльфами, а Гарри мерил шагами небольшое пространство вокруг младшей Уизли, переминавшейся с ноги на ногу.
– Произошло нечто ужасное? – она слабо улыбнулась, угадывая причину волнений.
– Гарри хочет снова открыть Отряд Дамблдора, – невнятно пробормотал Рон, запивая тыквенным соком очередной кусок. Гермиона вопросительно посмотрела на друга, подойдя ближе.
– Ну, я подумал, что... В общем не нравится мне эта возможность повстречаться с дементорами, не покидая Хогвартс. Я помню то опустошение, которое переживал не одну неделю, после встречи с ними. В прошлый раз я заклинанию патронуса научились немногие, в основном те, с кем мы были неплохо знакомы, в том или ином смысле. Но сейчас мы сможем обучить многих, возможно, кому-то многие из заклятий защиты не пригодятся вовсе. Я буду рад, если кого-то это обойдёт стороной, но что, если такой момент придёт? Мне кажется, лучше быть готовым, – Гермиона прикусила губу, понимая: в этом есть здравый смысл, – Пусть тогда это не увенчалось успехом, но мы стали взрослее и умнее, спрятаться от Филча уж как-нибудь сумеем.
– Но ты же помнишь сколько проблем было у Дамблдора из-за нас, – выкрикнула Джинни, тут же одернув себя, Гермиона согласно кивнула и с этой мыслью.
– От чего были все проблемы? Министерство только и ждало случая приписать Дамблдору что-либо, а тут подвернулась запрещённая Амбридж «организация», названная его именем
– Мы возьмём другое название? – Уизли покачала головой, сложив руки на груди.
– Герм? – Гарри искал поддержки, пусть всего от одного человека, но это уже шаг вперёд, – что думаешь?
Она пробежала глазами по окнам, за которыми можно было разглядеть длинные чёрные фигуры, парящие над лесом, и коротко кивнула:
– Хорошо. Вот только я не хочу проблем для Дамблдора снова, сменим название и придумаем как проходить незамеченными в место тренировок
– А где мы будем встречаться? Про выручай-комнату знают уже не 15, и даже не 20 человек, – Джинни смирилась с идеей друзей, но по-прежнему была придирчива к идеалистичным рассказам Гарри.
– Других вариантов у нас нет, придётся быть втрое осторожнее
– Тогда мы скажем всем сегодня, на балу, – Гермиона осмотрелась по сторонам, – в первую очередь, сообщим тем, кто уже был в этом отряде, кроме Мариэтты, пожалуй
– Кстати об этом, осталось всего три часа, – Уизли улыбнулась и взяла подругу под локоть, уводя к выходу.
***
– Ты уверена? – Джинни поджала губы и коротко кивнула, сделав глубокий вдох, Гермиона, затянув шнурки корсета до предела, и быстро завязала их, позволив подруге выдохнуть.
Бирюзово-серебристое платье младшей Уизли переливалось на солнечных лучах, проникавших через высокое окно. Плотный подъюбник заканчивался чуть выше колена, а верхняя полу-прозрачная юбка из гипюра колыхалась чуть ниже колена. Дымчатые крылья, отливающие всеми цветами радуги, крепились шнурками корсета. Ловким движением палочки Джинни собрала волосы в небрежный низкий хвост, волнами спускавшийся с плеча. Она открыла коробку с серебряными босоножками на тонком каблуке и села на кровать.
– Где твой костюм? – Уизли поправила застежку на правой туфельке.
– У меня его нет, – Гермиона пожала плечами, откидываясь на гору подушек, Джинни вскинула брови, решительно поднимаясь на ноги.
– Мы что-нибудь придумаем, – она вздохнула, открыв шкаф старосты, – у тебя есть что-то кроме школьной формы? – передвигала вешалки одну за одной, все больше разочаровываясь с каждым движением.
– Я взяла одно платье, – Гермиона тяжело вздохнула, – но не думаю, что оно подойдёт. Это даже не костюм, и оно не слишком-то мне идёт
Джинни покрутила перед собой вешалку с длинным бордовым платьем. Подняв подругу, она вручила ей кусок шелковистой ткани, и уже через пару минут видела все изъяны прямого кроя. Уизли превратила колючий шарф в самый обычный тонкий кожаный ремень и, обернув его вокруг талии подруги, тихо добавила:
– Парвати знает неплохие заклинания
Силуэт смотрелся совсем по-другому, и Джинни развернула подругу к зеркалу. Тонкие бретели весьма выгодно открывали плечи, V-образный вырез подчеркивал грудь, а блестящий атлас струился по фигуре, едва касаясь пола.
– Это...
– Я знаю, – младшая Уизли широко улыбнулась, – но мы ещё не закончили.
Парой незамысловатых заклинаний она собрала локоны Гермионы в низкий пучок, и даже несколько выбивавшихся прядей не портили всей картины. Джинни достала несколько кисточек из небольшой сумки, и, по приказу подруги, Грейнджер закрыла глаза. Те пара десятков минут, в течение которых Уизли «колдовала» над её лицом, казались Гермионе вечностью. Внутри неё боролись противоречия: желание пойти на бал в полной красе и негодование из-за слишком долгих «косметических процедур».
– Смотри, – Джинни повернула подругу к зеркалу, гордо задрав нос, – тебе идёт
Гермиона смотрела на отражение, но не могла узнать саму себя. Она не до конца понимала куда пропал вечно уставший взгляд, забрав с собой мешки под глазами. Бордовая помада под цвет платья акцентировала внимание на губах, внезапно ставших чуть больше, но в то же время не вызывала то отвращение, появившееся после ярко-глянцевого блеска, который обычно толстым слоем красуется на Лаванде Браун.
Возможно, это чувство вызывал не сам блеск, а его принадлежность Лаванде, такая же, когда она встречалась с Роном. В то время её лучший друг вызывал большие чувства, чем когда-либо, этими чувствами были ревность и зависть положению Браун. Тогда, когда она действительно любила Рона, самым ужасным было наблюдать эту парочку рядом и бездействовать, смотреть на смазливое выражение лица Лаванды, когда она называла Рона этим до тошноты приторным «Бон-Бон», видеть их «выражение чувств» на каждом углу гостиной Гриффиндора.
Лаванда стала вызывать негативные эмоции у Гермионы с первых уроков Прорицания, когда они на пару с Парвати прекрасно понимали эту чушь, которую несла Профессор Трелони. Негатив в сторону бывшей пассии Рона только возрастал с каждый днем, сначала из-за того, что может понять то, чего не может лучшая ученица Хогвартса, а потом из-за их «общего возлюбленного». Тем не менее, это осталось в прошлом после начала отношений с Уизли, сейчас Гермиона мечтала о том, что Рон вновь полюбит Лаванду и, наконец, оставит её в покое, не донимая пустой ревностью.
– Джинни, что это будет за костюм?
– Честно говоря, я не знаю, – она развела руками, – мне так нравится твой образ, я не хочу добавлять лишнее
– Гарри предлагал надеть клыки, как он сказал: «вся нечисть будет в сборе», – староста не могла оценить шутку полностью, потому что так и не знала кем будет её «половинка», в отличие от остальных друзей, обсуждавших варианты костюмов ещё за месяц.
– Мне он предлагал стать самым милым оборотнем, – Джинни рассмеялась, и её щеки покраснели. Она сама понимала, что это сильно завуалированный комплимент, но делать первый шаг не собиралась, – клыков у меня нет, но я могу нарисовать на тебе немного крови
– Значит, буду вампиром, ничего другого не остаётся, – Гермиона вновь закрыла глаза, не желая видеть процесс работы. Она чувствовала, как подруга проводит линию длинной мокрой кистью, ставит точки на ключице и груди, и трепетно замирает перед каждым движением руки.
– Готово, надевай туфли и идём, – Уизли улыбнулась, поправляя причёску.
– Я пойду в этих, – Джинни с недовольством посмотрела на обувь подруги и достала небольшой блокнот. Пролистав несколько страниц, жестом указала Гермионе поставить их на пол.
– Надевай, – через несколько попыток на месте плоских лодочек красовались аккуратные чёрные туфли на невысокой шпильке.
Добрый десяток первых шагов доставался с большим трудом, ноги дрожали из-за непривычного подъема, но, не смотря на все трудности, Гермионе нравилось собственное отражение. За счёт прибавления в росте, даже на десять сантиметров, силуэт казался тоньше, аккуратнее. Наверное, только сейчас она действительно понимала для чего девушки переживают столько мучений.
Позитивные эмоции быстро сменились волнением при виде крутой лестницы. Сердце билось все быстрее с каждым осторожным шагом вниз. Гермиона повторяла все движения за подругой, но голова закружилась, как только Джинни легко «пролетела» остальные ступени и скрылась за рамой портрета, крикнув ободряющее «догоняй». Староста оперлась руками о стены узкого проёма, вдохнула и выпрямилась, закрыв глаза. Всего 4 ступени, да, 4 высокие ступени.
Она собралась с мыслями и сделала шаг, открыв глаза, только ноги предательски подкосились при виде надменной улыбки снова безупречного хорька, прижавшегося к заветной арке в конце лестницы. За долю секунды до очередного падения не только в глазах Малфоя, Гермиона успела сделать всего один шумный вдох, готовясь к столкновению с каменным полом и испорченному вечеру.
Разбитый нос показался ей не таким уж плохим вариантом, когда она смотрела в ненавистно-манящие глаза дождливого неба. Дыхание перехватило от ощущения руки Малфоя на собственной талии, а щеки залились румянцем.
– Отпусти, – она сделала глубокий вдох, пытаясь хоть как-то успокоить сердце, бешено стучащее в груди, и почувствовала запах морозной стужи, от которого по коже пробежали мурашки, наполняя все тело приятной теплотой.
– Ты думаешь мне это нравится? – он усмехнулся, поворачивая голову. Взгляд Гермионы упёрся в четко-очерченные скулы, и внутри проснулось необъяснимое желание стереть эту ухмылку, доказать хоть что-либо. Что он понимал всю ситуацию настолько же, как она в тот же момент. Что хотел тогда, и прозрачные огоньки в его глазах говорят только о том, что мог бы повторить сегодня.
– Знаешь, Малфой, думаю, – она прервалась, обдумывая точно ли хочет начать некую игру, из которой может не выйти победителем, – да.
– Ошибаешься, Грейнджер, – он не знал почему не перешёл на крик, почему все ещё изучал взглядом темные глаза, цвета шоколада, а только тихо прошептал, чувствуя как во рту пересохло.
– Как скажешь, – она улыбнулась, наклонив голову, – отпусти меня, наконец
Он провёл рукой по ее спине, заставляя прогнуться ему на встречу, и плавно отпустил её. Гермиона выпрямилась, поправила платье и, гордо задрав подбородок, вышла из гостиной с победной улыбкой, снова оставив Малфоя в непривычном ему недоумении.