Глава 10
– Куда бежишь? – мягкий голос заставил Гермиону резко остановиться, чуть не впечатавшись в одного из них. «Звёзды Слизерина собственной персоной» – сопровождаемое легкой усмешкой на губах пронеслось в её голове.
– Иди к черту, М..., – она прервалась, пытаясь понять, кто из них это сказал, пусть голос и крайне не похож на ненавистного хорька, но именно он одним присутствием вызывал раздражение, от которого хотелось лезть на стену, – Малфой. – Гермиона стянула новые, совсем неудобные, туфли, которые винила в том, что не может удержать равновесие, и, выпрямившись, медленно прошла мимо слизеринцев с довольной улыбкой на лице.
– Она всегда такая? – растерянно пробормотал Забини, провожая её взглядом.
– Только сегодня с катушек съехала, – Драко стиснул зубы, чувствуя, что начинает привыкать к таким выходкам. Привыкать к почти невероятным перепадам настроения, которые он не смог бы понять, даже если бы захотел.
Ему нравилось смотреть на то, как она билась в смятении наедине с ним, и на то, как она прогибается от его пальцев, бегущих по её позвоночнику, как она становится серьезной в одну секунду, если он затрагивает больную тему в их перепалках, в последнее время заканчивающихся не так, как обычно.
Он не смог бы понять зачем Грейнджер целует его, а затем пытается делать вид, что ничего не было, что они ни разу не занимались чем-то, кроме выполнения обязанностей старост, оставшись наедине, и не смог бы выбросить это из головы.
Драко давно принял тот факт, что спал с грязнокровкой, но не мог смириться с тем, что ему это нравилось. Он рассматривал это как неудачное стечение обстоятельств, говорил себе, что такого не повторится, но это происходило снова и снова. Малфой принял то, что его тянуло к заучке-Грейнджер, пытался понять почему, но это осталось для него тайной за семью печатями.
Тем не менее объект его «обожания» удалялся прочь, покачивая бёдрами, и до сих пор переваривал случившееся. Гермиона не смогла осознать, что прошлого не изменить, не стереть момент из памяти, она упорно пыталась забыть, но Малфой ежедневно мозолил ей глаза, заставляя невольно прокручивать в голове их вечера и картину с сонным блондином, сжимающим края раковины. Она не смогла вновь открыть дверь в ванную комнату, хоть и стояла возле неё каждое утро, в сомнении прислушиваясь к звуку тугих струй, разбивающихся о кафель. Не хотела слышать невыносимо спокойную усмешку, не хотела в растерянности закрывать дверь, заливаясь краской.
Гермиона поморщилась, очередной раз ступая босиком по каменному полу, холод которого освежал затуманенное сознание, и остановилась напротив окна. Её отражение расплывалось среди бликов факелов, но она вполне могла увидеть очертания собственного силуэта. Проходящие мимо ученики с интересом разглядывали старосту, тихо перешептываясь. Отголоски смешков доходили и до неё, но растворялись в воздухе, смешиваясь с разговорами портретов. Сейчас Гермиона напоминала себе Полумну, которая могла подолгу стоять на одном месте с таким же задумчивым взглядом, устремлённым в одну точку.
Староста дала себе пару секунд обдумать всё ещё раз. Стоит ли вмешиваться? Все же может стать только хуже? Не может. Гермиона кивнула своему отражению, зашла в гостиную Гриффиндора и остановилась на пороге, вдыхая пряный аромат праздника. Это определённо то, чего ей так не хватало, атмосферы общей гостиной, всегда наполненной уютом и теплом. Гостиной, в которой при входе не стягивает легкие от волнения, в которой нет надменных упрёков и жуткого, во всех смыслах, напряжения. Тем не менее, она поёжилась от доброго десятка взглядов, устремлённых на неё, почему-то в до боли родной гостиной она чувствовала себя слишком чужой, слишком лишней. Здесь больше не было её кровати, её вещей и её упреков, нравоучений. Привычная обстановка казалась совсем другой, Гермиона больше не знала о чем говорят её однокурсники по вечерам, не знала о замыслах близнецов и не знала о новых сплетнях, в центре которых стояла она сама.
Староста заметила пристальный взгляд Рона сразу, как вошла, и понимала, чего он ждал. Ждал её извинений, раскаяния или хоть одного тёплого взгляда. Ждал, что сейчас она подойдёт, пробормочет что-то вроде: «Прости, я была не права, вернись ко мне, умоляю», и она подошла, но не за этим.
– Пойдём, поговорим, – Гермиона положила руку на плечо Гарри и сжала её, заставив друга встать с места, староста развернулась, крепко ухватив мальчика-который-выжил за пиджак.
– Герми, – Рон кричал ей в спину, а староста только стиснула зубы, продолжив идти вперёд, – Герми
– Не.называй.меня.так, – староста разделяла слова недолгими паузами, отрезая их друг от друга. Гарри только развёл руками, пытаясь показать своё недоумение, но она захлопнула раму портрета.
– Гермиона?
– Ты понимаешь куда мы идём? – староста обернулась на долю секунды, лишь убедиться, что она и в правду это делает. Тащит друга среди ночи не весть куда, чтобы он обмолвился парой слов с сестрой её бывшего парня.
– Вообще-то, не совсем, – свободной рукой Гарри поправил очки, которые все время норовили упасть из-за быстрого шага подруги.
– Мы идём к Джинни.
– Но зачем? – эти слова прошлись по Гермионе словно ток, и она резко остановилась.
– Зачем? – староста медленно развернулась, шумно вдыхая воздух, – потому что вы меня достали, Гарри.
– Что?
– Вы оба ходите ко мне со своими проблемами насчёт друг друга, но знаешь, что вижу я? Вы просто не можете, наконец, признаться. Неразделенной любовь? Ещё какая разделённая
– Ты так думаешь?
– Я это знаю, Гарри, – она вздохнула и снова повела его по лестницам.
– Но что мне ей сказать? Нет, я не могу
– Ты хочешь и дальше смотреть на неё с Дином?
– Нет, – с каждой фразой Гермиона все упорнее тянула его руку, а в её голове крутилась только одна мысль: «хоть бы он не передумал».
– Скажи или сделай что угодно, Гарри, но признайся уже. Иначе ты упустишь свой шанс, ты так и будешь сгорать от ненависти к Дину, который, в общем-то, ни в чем не виноват, – староста остановилась у заветных ступеней, ведущих в астрономическую башню.
– Хорошо.
– Да?
– Да, я сделаю это, – он мягко улыбнулся и коротко обнял подругу, которая собралась уходить, – ты куда?
– К себе, наверное, – она пожала плечами, – оставлю вас одних
***
Гермиона зашла в башню старост под ворчание портрета, возможно, её походка давала знать о паре-тройке лишних бокалов, стоявших на столе в виде половины бутылки огневиски и пустого стакана. Она села на мягкий диван, поджав губы, и мельком взглянула на Малфоя, растянувшего рядом.
– Ржавый рыцарь недоволен? – он потянулся к столу, сложив ногу на ногу, а Гермиона залилась смехом.
– Слегка, – староста покраснела, а Драко выгнул бровь, не понимая, что смешного он сказал.
– Сколько ты выпила? – Малфой неспешно протянул фразу и выпустил дым изо рта.
– Какая тебе разница? – её лицо вытянулось от неожиданного вопроса, и она поморщилась от запаха то ли гари, то ли тлевших углей, – делай это не здесь
– Это и моя гостиная, если ты не забыла, – он придвинулся почти в плотную к её лицу, – об.ща.я, помнишь?
– Да, – сердце предательских забилось в груди, пропустив пару ударов.
– Отлично, – он провёл большим пальцем по её щеке, а она тихо сглотнула, не сдвинувшись с места.
– Не боишься, что я тебя испачкаю?
– Мне нужно испачкаться, Грейнджер, – его голос заметно просел и больше не был похож на змеиный, скорее на голос растерянного человека, который никогда не сможет узнать, что происходит с ними в этом замке.
Его рука спустилась на её шею, требовательно притягивая ближе, Малфой впился губами в её ключицы, изредка поднимаясь вверх. Ладони Гермионы забрались под расстёгнутый воротник, исследуя каждый сантиметр его плеч, а затем спустились ниже, останавливаясь на каждой пуговице поочерёдно. Драко стянул с её плеч лямки платья, которое опустилось на талию, и привстал с дивана, не разрывая поцелуй. Староста последовала за ним и атлас упал на пол вслед за поясом, Малфой прошёлся пальцами по её позвоночнику, заставляя прогнутся, придвинутся ближе, и остановился чуть ниже талии, стаскивая вниз кружевную ткань, пока Гермиона расстегивала ремень его брюк. Стащив с себя рубашку, Драко подхватил соседку за бёдра, поднимая вверх, и сел обратно на диван, оставляя последний шаг за ней.
Гермиона на секунду отстранилась, взглянув ему в глаза, и запустила ладонь в платиновые волосы, второй держась за его плечо, а он обхватил руками её талию и дёрнул вниз. Староста запрокинула голову, продолжая то, что начал сосед, а Драко всё сильнее прижимал её к себе, оставляя поцелуи на груди и ключицах, пьянея от липкого запаха шоколада.
Но голос Гарри отвлёк её от легких, и в тоже время резких, движений на Малфое, его губ на её шее, дурманящих рассудок, заставляющих ещё быстрее двигаться, сильнее прижимая Малфоя к себе. Его губ на её шее. Кто бы могу подумать, что она не только не будет сопротивляться заклятому врагу, но и сама захочет его близости. Близости ненавистного Хорька, ставшего причиной разлада в её отношениях и её мыслях, причиной противоречий в её голове. Кто-то и мог бы, но только не она сама, Гермиона не допускала и мысли, что станет спать с мерзким слизеринским принцем, образ которого засел где-то на подкорке сознания.
«Гарри», – пронеслось в ее голове, он не должен узнать об этом. Она невольно сжала Малфоя руками, впиваясь ногтями в его плечи, и он выпустил протяжный стон, который стоящий за дверь точно услышал, и Гарри подтверждающе застучал по портрету. Он услышал. Услышал то, что происходило за тонкой рамой портрета. Сердце Гермионы забилось в несколько раз быстрее, уже чувствуя на себе взгляд, которым друг будет смотреть на неё. Взгляд, в котором будет чувствоваться только презрение.
Драко напрягся, понимал, что не успеет даже штаны натянуть, а один из её пёсиков уже врежет ему, потому что он трахнул его подружку. Но его волновал не синяк, который сможет свести каждый второкурсник, а то, что они так и не закончат. Из-за бесячего, мать его, Поттера.
– Эй, избранный, – его окликнули и Малфой расслабился, вновь попытавшись притянуть её к себе, пришло их спасение, действительно, в лучший момент.
– Забини? – шептала Гермиона, но получилось только шевеление губ, слишком невнятное, но Драко понял и кивнул, подтверждая её мысли.
– Поттер, я с кем говорю
– Мне нужно поговорить с Гермионой, – отрезал Гарри, мотнув головой
– Там её нет, – пожал плечами Блейз, прижавшись спиной к стене.
– Откуда ты знаешь? Я слышал.., – староста поджала губы: «что ты слышал, Гарри?».
– Там Драко с подружкой, – хмыкнул Забини с невозмутимым выражением лица, – он говорил, что сегодня у него встреча с когтевранкой
Гарри отступил от двери и бросил тихое: «Спасибо», но в оглушающей тишине гостиной его тоже услышали, тоже сказали «Спасибо» Блейзу, только мысленно.
Шаги Гарри отдавались эхом, и они почти чувствовали их вибрации. Когда он отошёл достаточно далеко, Забини приблизился к двери.
– Вам крупно повезло, что я проходил мимо, – спокойно сказал он, и в голове представился образ слизеринца, отчитывающего их, как это делали Профессора, – крупно повезло, – тише добавил он, и по коридору вновь раздались глухие шаги.
– Слава Блейзу, – хрипя прошептал Малфой, проводя ладонью по бедру Гермионы.