глава 17
Все знают, что у судьбы отвратительное чувство юмора. Злые насмешки - только так можно назвать эти издевательства над разумом и телом. Сатира и ирония - единственное, чем она овладела в совершенстве. Умеет только играть чувствами, разрушать надежды, искоренять веру, лишать любви. Опытный игрок, опасный. С ней не решишься на партию. Слишком высокую плату она возьмёт за проигрыш. Чёрный юмор у неё. Не смешно. Стрёмно.
Она сидела в той самой каморке, в той самой, где она заперла Грейнджер, и плакала. Громко, навзрыд. Да, в жизни всё вовсе не так, как фильмах. Она не сидела на подоконнике у распахнутого настежь окна, белые прозрачные занавески не били по лицу от холодного ветра, сигарета не дымила в губах, чашка кофе не теплилась в ледяных руках, одинокая прозрачная слезинка не скатывалась по нежной щеке. Нет, всё по-другому. Лицо перекошено в уродливой гримасе, бледные потрескавшиеся и искусанные в кровь губы искривлены, слёзы, смешиваясь с тушью, струями текли по лицу, оставляя грязные дорожки. Громкий крик, полный боли, леденил кровь и душу, пальцы судорожно рвали ткань белоснежной тонкой блузки, тело зашлось в судорогах, кончик носа покраснел, будто она только что вернулась с двухчасовой прогулки по морозу. Жалкое зрелище, отвратительное. Если бы они увидели, как обычно с иголочки одетая с безупречным макияжем прекрасная белокурая девушка сейчас сидит на грязном ведре, ни капли не беспокоясь о своём внешнем виде, и размазывает слёзы по лицу, загрызли бы, почувствовали её слабость и пользовались ею впоследствии. Они...Они все. Эти сучки, которые преклоняются перед ней только до того момента, пока она правит балом. Чуть только они почувствуют толику слабости, только на долю усомнятся в том, что она всё та же высокомерная стерва, ни дня не прожившая без сплетен и скандалов, как они сразу накинутся как коршуны на свою добычу и сразу же скинут её с псевдо-трона, втопчут в грязь и отвернутся, не оборачиваясь, не жалея, будто ничего и не произошло.
Но это всё сейчас неважно. Не сейчас, когда в голове раз за разом прокручиваются презрительно-насмешливые слова этого проклятого Малфоя, эхом отскакивают от стен, бьются по черепной коробке:
"Я знаю, что он не чувствует к тебе ничего, кроме отвращения."
"Тебе всё ещё больно, или ты уже свыклась с мыслью, что он никогда не будет твоим?
- Хватит, достаточно, всё, - судорожно шептала Флёр.
"Что ты чувствуешь, когда рушатся твои надежды в очередной раз? Обидно, да?"
Похоже она никогда не забудет этот злосчастный разговор, эти едкие слова так и будут разрушать её сердце. Она, может, и не самый приятный человек, однако Теодора она любила искренне, со всей душой. Неужели за свои чувства она получит в ответ лишь неприязнь?
А, может, это её наказание за чудовищное поведение, за то, что она сделала с Грейнджер, за всё. Правильно, так и должно быть; причинила боль людям, так получай её обратно в трёхкратном размере. Это просто расплата. Всё честно.
Да и Малфою не лучше. Грейнджер его вообще всеми фибрами души ненавидит. У него ситуация ещё более запущенная, чем у самой Флёр. Хотя нет. Ну конечно нет. Какая глупая ошибка. Грейнджер испытывает к нему очень сильные чувства, для настоящей ненависти нужно, чтобы этот человек замечал тебя, чтобы при одном только виде уже кривился. А такие мощные чувства, как ненависть, частенько переходят в не менее сильное чувство - любовь. А вот Теодор её просто не замечает, ну, максимум презирает. Из равнодушия точно ничего получится. Поэтому у Драко ещё есть возможность, а вот она уже заведомо проиграла в борьбе за любовь.
Бесит. Чувства.....Как они вообще могли появиться в такой, как она?! Смешно. Да, вот только это не веселье, а истерика. А как ещё назвать состояние, когда слёзы текут и одновременно на лице играет какая-то сумасшедшая улыбка? Громкий смех раздаётся по всему коридору, отражаясь от стен, оглушительным эхом блуждая по маленькой каморке. Странно. Всё чаще между смехом звучат сдавленные всхлипы. Похоже, подоспела новая порция слёз. Они вообще закончатся?!
Девушка так и продолжала дико смеяться и рыдать, не слыша приближающихся шагов. Не услышала, как старая дверь тихонько скрипнула, не увидела, как парень вошёл в её маленький мирок, где, как она думала, сможет побыть одна. Опомнилась она лишь тогда, когда широкие мужские ладони грубо встряхнули её за плечи. Флёр посмотрела перед собой и увидела ноги в чёрных лакированных ботинках, стоящих прямо перед ней. Подняв голову, слизеринка Гарри Поттера, смотрящего на неё с потрясением и частицей презрения.
"Мда, не завидую я ему. Увидь я такое чудовище, в обморк бы грохнулась. Стрёмно я, наверное, выгляжу", - промелькнула совершенно глупая мысль в голове у Флёр.
- Чего ты тут забыла, де Лис? Что с тобой? Куда подевалась наша слизеринская принцесса, главная стерва в Хогвартсе, не способная на эмоции и чувства? - сказал Гарри с такой не свойственной ему иронией.
- А куда подевалось твоё гриффиндорское благородство? Девушка тут плачет сидит, а ты, вместо того, чтобы утешить, лишь пытаешься добить? И вообще, откуда столько сарказма? - с усмешкой произнесла Флёр. - Шёл бы ты отсюда, Поттер, мне сейчас не до тебя.
- Да я бы сразу же ушёл, как только увидел тебя, но решил воспользоваться случаем и поговорить, - уже спокойнее сказал гриффиндорец, будто оправдываясь за резкость.
- Воспользоваться случаем? Ты всерьёз думаешь, что сейчас подходящее время, чтобы поболтать? - скептично посмотрела, изогнув тонкую бровь, Флёр.
- А когда ещё тебя можно застать одну? Я не хотел разбираться с тобой при твоих подружках.
- Ах, кажется, поняла, о чём ты. Всё-таки твоё благородство всё ещё при тебе. Не захотел заступаться за свою Грейнджер и орать на меня на людях? Она тебе уже пожаловалась? Странно, я-то думала, что она, как истинная гриффиндорка, не выдаст меня. Девчонка оказалась гораздо проще, чем я думала. Так вот, я думаю, что наш разговор не будет плодотворным, извиняться перед ней я не собираюсь, а угрожать мне бессмысленно, нотации и упрёки на меня также не действуют. Всё, тебе пора, - с насмешливым выражением лица ответила слизеринка.
- Гермиона не жаловалась мне на тебя. Когда я спросил, почему её целый день не было, она ответила, что весь день занималась в библиотеке в самом дальнем углу, и мы её просто не заметили, когда искали, а под вечер она заснула и проснулась уже утром. Я и Рон, естественно, не поверили. Она совсем не умеет врать. Мы сразу подумали, что Малфой что-то ей сделал, поэтому уже собирались пойти и намылить ему шею. Гермиона сказала про то, что это ты заперла её в эту каморку, не прогадав, что девушку мы бить не станем и взяв с нас обещание, что никаких разборок устраивать не будем. Я хотел спросить, для чего это тебе надо было? Что Гермиона тебе сделала?
- Поттер, мне плевать, жаловалась она тебе или нет. Я уже сказала, что разговор окончен, - закатив глаза, раздражённо произнесла Флёр.
- Есть вообще что-то, на что тебе не наплевать? Не считая собственной внешности и новых сплетен, конечно?
"Чёрт. Прямо в точку. Есть, Поттер, есть, только вот тебя это не касается", - думала девушка.
Тишина повисла в воздухе, тяжёлым грузом падая на плечи. Стало некомфортно. Обоим. Нужно было что-то сказать, рассеять это давящее безмолвие.
- Я знал, что нет. Да мне это не так уж интересно. Ответь на вопрос, и я уйду, - попытался пойти на компромисс Гарри.
- Не пытайся мне ставить тут условия, Поттер. Может, гриффиндорцы и слушаются тебя, но со мной ты просчитался. Ты так и так уйдешь, добровольно или принудительно, - хмыкнула де Лис.
- Стерва.
"Думаешь, ты первый, кто мне это говорит? Стерва....и ни капли не обидно, можно считать это даже комплиментом".
- Знаю. Спасибо.
Они стояли и молчали. Снова. Только на этот раз тишина их не напрягала. Им было на удивление комфортно находиться рядом друг с другом в тесной каморке. Можно было расслабиться и подумать о своём.
Кончик волос Флёр лежал на плече у Гарри, щекоча кожу через тонкую ткань рубашки. Гарри усмехнулся и подул на плечо. Волосы отлетели прямо в лицо Флёр. Она сощурилась, а затем удивлённо посмотрела на Поттера. Увидев обескураженное выражение её лица, гриффиндорец не смог сдержать смеха. Он начал громко хохотать, пока девушка в ступоре смотрела на этого, по её мнению, ненормального гриффиндорца. Ещё немного постояв и похлопав ресницами в недоумении, девушка сощурилась и ударила смеющегося Гарри локтём в бок. Он согнулся пополам, не ожидая удара, а затем резко протянул руку и стал щекотать Флёр. Она смеялась и брыкалась, пытаясь избавиться от его рук. Из её глаз уже начали течь слёзы, однако в следующее мгновение они оба замерли. Только что дошло, что сейчас они были похожи на старых друзей. Оба изумлённо смотрели друг на друга, в повисшей вновь тишине было слышно только тяжёлое дыхание ребят, они будто пытались найти друг в друге объяснение произошедшего, почему им было так уютно, почему на мгновение между ними словно промелькнула искра понимания.
Флёр испуганно отпрыгнула от не менее потрясённого гриффиндорца.
- Флёр, - первый раз Гарри назвал её по имени, на что та удивлённо уставилась на Поттера. - Я....что сейчас произошло?
- Я не знаю, - прошептала она. - Ты...у тебя красивый смех, - затем, будто осознав, что только что сказала, поспешила исправиться. - Забудь то, что я сейчас сказала...Гарри, - видимо, она решила, что после того, как он обратился к ней по имени, она должна ответить тем же.
Девушка схватила свои вещи и стремительно выбежала за дверь, Поттер даже опомниться не успел.
Гарри присел на пыльный пол, прижался спиной к холодной каменной стене и попытался привести свои мысли в порядок. Мозг, видимо, не желал исполнять свои функции, так как в голове был туман и ни одной дельной мысли. Странно получилось и неловко. Они же слизеринец и гриффиндорка, огонь и вода. Несколько минут назад было ощущение, что та пропасть, что тянулась между ними шесть лет обучения, исчезла, что стена, воздвигаемая ими с таким усердием, испарилась.
"Может она вовсе не такая уж и плохая? Может, она открылась мне на несколько минут, показала свою истинную сущность", - лихорадочно думал Гарри. - Да нет, это было просто минутное помутнение, она не изменится. Всё та же. Такая красивая и с такой уродливой душой. Жаль..."
Он мотнул головой, будто пытаясь прогнать от себя мысли об этой странной слизеринке, встал и вышел из тесной и душной каморки, вдохнул свежего морозного воздуха, долетающего из распахнутого настежь окна. Стало холодно, по телу пошли мурашки, рубашка трепетала от напора пронизывающего до костей ветра. Яркое солнце, светившее за окном, ни капли не грело. Нужно уходить, или закрыть окно, иначе можно простудиться. Не хотелось. Вообще двигаться не хотелось.
- Гарри, ты чего там стоишь? Заболеешь же, - вдруг раздался голос Гермионы, идущей по направлению к гриффиндорцу. - Мы ведь договаривались пойти погулять. С этими обязанностями старосты я стала мало времени уделять вам с Роном, ты сам говорил. А теперь сам же и не пришёл. У меня есть дела и поважнее, чем разгуливать по школе и искать тебя, - голос девушки так и сквозил обидой.
- Ох, Гермиона, извини. Просто Пивз на третьем этаже устроил погром, там теперь не пройти, и я решил пройти здесь. Я знаю, что ты у нас очень занятая, - Гарри тепло улыбнулся на этих словах. - Поэтому давай поспешим и пойдём скорее гулять.
- Наверное, там уже всё убрали. Сейчас проход свободен. Я спрашивала у всех, не видел ли кто тебя, и Эрни сказал, что видел, как ты пошёл к этому коридору. Я тебя искала-то минут пятнадцать, почти сразу встретила Эрни, поэтому ты извини, что накинулась на тебя. Куда мы пойдём?
- Предлагаю сходить к озеру.
Гермиона утвердительно кивнула головой, и ребята отправились на прогулку. Они действительно давно уже нормально не общались: то Гермиона была занята, то у Гарри тренировки по квиддичу или невыполненное домашнее задание. Рон уже неоднократно жаловался, что такими темпами он останется без друзей. Недавно они повздорили, так как Грейнджер просто не смогла объяснить Рону, что она не может безответственно относиться к своей работе; он отказывался слушать какие-либо оправдания, и теперь Уизли с Гермионой не общался. Поэтому вдоль озера сейчас шагали, увлечённо разговаривая, только двое. Девушка понимала, что эта ссора продлится недолго, что рыжему просто не хватает её, но всё равно переживала. Поттер пытался её успокоить и перевести тему. Но в ответ на его слова о том, что Рон просто погорячился и скоро сам извинится, Гермиона фыркнула и сказала:
- Но Гарри, я не понимаю, почему он начал тогда предъявлять своё недовольство именно мне?! Ты тоже не больно-то много времени с ним проводил, а получила только я. С тобой он ссориться почему-то не захотел. Почему он всегда срывается именно на мне? - на глаза девушки наворачивались слёзы, она всеми силами пыталась скрыть их, что оказалось безуспешным.
- Гермиона, ты что, до сих пор не поняла, почему на каждый твой проступок он реагирует более бурно, чем на мои? - Гарри усмехнулся и продолжил. - Я вот уже давно заметил, что он явно к тебе неровно дышит, поэтому и хочет видеть тебя как можно чаще, хочет общаться с тобой больше, чтобы думать, что у него есть хоть какие-то шансы на ответные чувства. Ты стала слишком рассеянной и загруженной своими делами, раз уже не замечаешь таких очевидных вещей. И Джинни уже догадалась, и близнецы. Теперь они его постоянно подкалывают, что также не делает его настроение лучше.
Гермиона остановилась и теперь судорожно хватала ртом воздух. Гарри весело рассмеялся, она была похожа на выброшенную на сушу рыбу.
- Закрой рот, кишки простудишь, - сквозь смех сказал Поттер.
- Мне вот совсем не смешно. Неужели ты серьёзно? А я-то думала, почему близнецы и Джинни так странно на меня смотрят? Господи, какая же я дура, - сокрушалась девушка.
- Не скажи. Дурой бы ни у кого язык не повернулся назвать самую умную ведьму в школе.
- И что теперь делать? - обескураженно прошептала Грейнджер.
- А что ты к Рону чувствуешь? - уже серьёзно спросил Поттер.
- Он мне как брат, - не задумываясь ни на секунду, ответила гриффиндорка.
- В таком случае, лучше скажи сразу. Не мучай его. Не заставляй его надеяться на то, чего ты никогда ему не дашь.
Гермиона тяжело вздохнула и коротко кивнула, понимая, что Гарри, безусловно, прав. Они шли о чём-то разговаривали, пока не увидели стоящую под раскидистой ивой Флёр.
Ребята сразу же замолкли, однако каждый по разной причине. Гермионе сразу же вспомнилась темная душная каморка, в которой ее заперла слизеринка, а Гарри...Гарри вспоминал события, произошедшие с ним за день, непосредственно связанные с де Лис. А еще он смотрел...смотрел на нее. Сейчас, когда она еще не заметила их, когда ей не перед кем кичиться и строить из себя стерву, ее лицо было таким спокойным и умиротворенным, таким отстраненным от всего мира, красивым. Её поза выражала спокойствие и расслабленность, голова откинута назад, спина чуть сгорблена и прислонена к холодному стволу дерева.
"Ей гораздо больше идет быть такой...особенной, не такой, как обычно" - промелькнула мысль в голове Гарри.
Отвлекла от мыслей его Гермиона, которая легонько сжала его плечо и потянула за собой. Гриффиндорец дернулся и перевел взгляд на подругу, которая брезгливо смотрела на слизеринку. Гарри не успел и шага сделать, как Гермиону уже отвлёк только что подошедший Теодор Нотт.
- Привет, Гермиона. А я гулял и увидел тебя, решил подойти.
- Здравствуй, Тео, - тепло улыбнулась Грейнджер.
Слизеринка, стоящая под ивой, встрепенулась. Она явно не была готова к встрече со своим возлюбленным, а уж тем более не ожидала, что он будет общаться с ненавистной ей Грейнджер, как со старой подругой.
Лицо Гарри в тот момент было просто неописуемым: он поражённо вытаращил глаза на слизеринца, рот открылся от удивления. Через несколько мгновений он попытался взять себя в руки и теперь с подозрением смотрел на подругу.
- Гермиона, - вкрадчиво начал он. - Не потрудишься объяснить, почему ты разговариваешь с ним, будто он твой давний друг? - Поттер враждебно уставился на слизеринца.
- Э-м-м, Гарри. Это очень долгая история, как-нибудь я её тебе расскажу. Могу сказать только, что он хороший человек и отличный собеседник, - и, немного замявшись, будто боясь реакции друга на следующие слова, сказала. - Мы теперь друзья.
Флёр, слышавшая весь разговор, буквально подавилась воздухом после слов гриффиндорки. Она резко отпрянула от дерева и направилась прямо к троице. Она стремительно подбежала и встала напротив Теодора, начав свою яростную речь.
- Да как ты мог?! Подружиться с грязнокровкой - это уже переходит все границы. Чего в ней такого хорошего? Обычная тупая зубрилка, выскочка, пытающаяся встать на одну ступень с чистокровными. Как же я ненавижу тебя, - последние слова были адресованы уже Гермионе.
Теодор холодно посмотрел на разбушевавшуюся девушку и сказал:
- Во-первых, не лезь не в своё дело, Флёр. Я буду общаться с тем, с кем захочу. Во-вторых, слова "тупая зубрилка" противоречат друг другу и не имеют смысла. Ну а в-третьих, тебе нужно сходить к мадам Помфри и попросить успокоительного. Ты всегда была ненормальной, но сейчас превратилась в окончательную истеричку, - голос его отдавал сталью, было понятно, что ему отвратительно вообще разговаривать с ней.
Гермиона благодарно посмотрела на Нотта, на что он подмигнул ей. А Гарри....Гарри с разочарованием смотрел на перекошенное от злобы лицо, на звериный оскал, появившийся на тонких губах, на глаза, подёрнутые поволокой. Ни следа не осталось от той девушки, которая была с ним в каморке пару часов назад, теперь была только бесконечная злоба, ярким пламенем горящая в её прекрасных, цвета чистого неба, глазах. Раньше его это ни капли бы не затронуло. Но не теперь, когда он узнал её с другой стороны.
Странная она. Неприятная. А неприятная оттого, что было непонятно, какая она на самом деле, какую личину в себе кроет. То ли она настолько запуталась в себе, что уже не осталось её настоящей, то ли носит сразу две маски, то ли скрывает свою истинную сущность, то ли всеми силами пытается показать её, что уже убила почти всё хорошее, что в ней было. Это отталкивало. Вызывало одновременно отвращение и жалость, а также привлекало внимание. Сколько раз уже Гарри подумал о ней только за прошедшие два-три часа? Да больше, чем за всю учёбу в Хогвартсе. Потому что после того, как Флёр открылась ему с другой стороны, она стала интересной. Она вызывала у Поттера почти что научный интерес. Он был бы не Гарри Поттером, если бы ему не захотелось разгадать очередную загадку. Хотелось понять эту слизеринку.
Удивительно. Флёр...отталкивающая и вместе с тем же невероятно притягательная. Ещё больше поражало то, что всего какие-то две минуты изменили так многое. Всего пару минут Флёр вела себя не как обычно и уже заставила его думать о ней. Одно маленькое происшествие....искорка тепла и понимания посеяла столько сомнений.
Гарри был погружён в свои раздумья и очнулся только, когда Флёр толкнула его плечом, когда уходила. Он не знал, нарочно она это сделала или же по случайности, это всё равно не имело никакого значения. Краем глаза он успел увидеть, как в уголках её глаз собрались слёзы, готовые вот-вот выплеснуться наружу. Гарри уже открыл рот, чтобы что-то сказать, однако Теодор его опередил:
- Поттер, ты не против, если я украду твою прекрасную спутницу? - сказал Теодор с непроницаемым лицом, однако в глазах плескались искорки смеха.
- Конечно, идите. Гермиона, приходи потом в гостиную Гриффиндора, я всё ещё намерен поговорить с тобой. Удачно прогуляться, - с этими словами, приобняв подругу, Гарри развернулся и пошёл к входу в школу.
Теодор с Гермионой неторопливо пошли вдоль озера, слизеринец сказал:
- Гермиона, не завидую я тебе. Сейчас Поттер придёт и расскажет Уизли, что мы теперь друзья. Если уж с Поттером можно нормально поговорить и всё объяснить, то с Уизли тебе сначала придётся переждать трёхчасовую истерику, крики и обвинения в гнусном предательстве, и только потом сможешь попытаться поговорить, что уже будет обречено на провал. Как ты его только терпишь? - усмехнулся Нотт.
- Да ведь ты специально подошёл ко мне именно тогда, когда я была с Гарри. Ты же нарочно это сделал, у Гарри чуть глаза на лоб не вылезли, - на последней фразе девушка улыбнулась. - А насчёт Рона ты очень даже прав. Он иногда бывает очень несносным, особенно когда дело касается слизеринцев.
- Нет, на Слизерине от этих снобов ни одной эмоции не дождёшься. У нас нет таких буйных, как Уизли. Хотя импульсивностью Драко иногда напоминает его, - при воспоминании о своём бывшем лучшем друге Теодор немного замялся. - А Блейз похож на ваших близнецов, такой же авантюрист, всё ему не терпится найти приключений на свою задницу. С остальными общаться просто невозможно, меня уже тошнит от их кислых рож.
- Знаешь, скажу по секрету, я иногда не прочь посидеть вдали от нашей шумной компании гриффиндорцев. У них наоборот всего слишком много. Если смех, то на всю гостиную, шутки, так фееричные и запоминающиеся.
- Да, от этого тоже быстро устаёшь. Наверное, нет ни одного нормального факультета: Слизеринцы слишком необщительные и высокомерные, Гриффиндорцы буйные и неуправляемые, Когтевранцы напыщенные индюки, кичащиеся своим выдающимся умом, а Пуффендуй...Пуффендуй слишком правильный, всегда помогают друг другу, всё у них бескорыстно, никто у них не нарушает правила. Правильные до тошноты. Нет, там бы я не хотел оказаться.
- Согласна. Ты будто читаешь мои мысли. Но Гриффиндор всё равно лучше, - шутливо сказала Гермиона.
- А вот и нет. Слизерин гораздо лучше. В вашем Гриффиндоре с ума сойдёшь от постоянного шума.
- Это в Слизерине с катушек съедешь от тоски и одиночества.
- Хм-м, вот как, да? Ты мне ещё ответишь за это. Тут Тео наклонился, схватил горсть снега и кинул в Гермиону. Такого девушка явно не ожидала. Она сощурилась и ещё несколько секунд смотрела на Нотта изподлобья, а потом с воинственным кличем ринулась прямо на обескураженного слизеринца. Она резко толкнула его в грудь, и он повалился в снег. Гермиона ждала, когда тот встанет, однако парень даже не пошевелился. Девушка испуганно посмотрела на Теодора и присела рядом с ним на корточки. Теодор вдруг резко развернулся на спину, Гермиона уже было подумала, что это был обманный маневр, и он сейчас повалит её в сугроб, однако парень просто с широкой улыбкой лежал и смотрел на небо. Гермиона нахмурилась и приказным тоном сказала:
- Ты чего это разлёгся? Поднимайся, живо, а то ещё заболеешь.
- Ну Гре-е-ейнджер, с тобой ни на секунду не расслабишься. В тебе, похоже, с детства была заложена привычка командовать всеми, - недовольно протянул слизеринец, но всё же поднялся.
- Да делай, что хочешь. Мне вообще плевать, лежи в больничном крыле потом неделю, - пробурчала насупившаяся Гермиона.
- Брось, Грейнджер, я же пошутил. Чего обижаешься сразу? Я что, на больную мозоль наступил? - хитро сказал Теодор.
- Ты неисправим. Слизеринец до мозга костей.
- Спасибо за комплимент. Я всегда знал это, - нахально улыбнулся Нотт.
- А знаешь, на самом деле ты отличаешься от слизеринцев. В тебе ещё есть жизнь и радость ей. Они же богатые аристократы, у которых с детства исполняли все прихоти, их теперь очень сложно удивить и порадовать. У них есть всё, кроме нормального общения, но они упорно не хотят этого понимать. Большинство слизеринцев потеряли радость жизни, кадой мелочи, происходящей с нами. У них есть всё, от этого они страдают.
- Ты права, Гермиона, - уже серьёзно сказал Теодор. - Мне нравятся твои рассуждения, ты мыслишь здраво и логично, однако почти каждый наш разговор заканчивается рассуждениями о слизеринцах и психологией. Тебе так хочется узнать, что творится в головах у людей?
- Нет, я хочу разобраться, какие у них мотивы для совершения тех или иных поступков. Меня интересуют не мысли и поступки, а причины, почему у них возникают определённые думы, почему они совершают поступки, плохие или хорошие.
- Хм, интересно. Ты могла бы стать успешным маггловским психологом, ну или искуснейшим легилиментом, - задумчиво произнёс слизеринец.
- Нет, я думаю, что мне больше подойдёт аналитика. Рассуждения, логическое решение самых трудных проблем - это моё, то, что у меня хорошо получится.
- Ну ладно, это уже тебе решать. Пошли в замок, ты уже вся дрожишь от холода.
И впрямь, губы Гермионы уже посинели, тело подрагивало, пальцы покраснели.
- Давай так: кто последним добежит до школы, тот покупает победителю пакет конфет из Сладкого Королевства, - сказал Теодор.
Гермиона сразу же рванула к Хогвартсу, не сказав в ответ ни слова.
- Ах, ты, хитрюга, - усмехнулся Нотт и побежал за Гермионой.
Через десять минут они уже стояли у входа в школу, все взмокшие, раскрасневшиеся и крайне довольные.
- Ну, Нотт. Я засчитываю тебе проигрыш автоматом. Подставить мне подножку было крайне низко и нечестно. С тебя конфеты, - самодовольно произнесла девушка.
- Эй, Грейнджер, притормози. Между прочим, играть нечестно начала именно ты. Кто побежал первым, не дождавшись старта? Я? Ну а также заклинание скольжения тоже не очень честный приём. И ты ещё имеешь наглость говорить мне о низости? Ну ты даёшь..., - с притворным возмущением произнёс Теодор.
- Ну и ладно, куплю я тебе эти конфеты. А теперь я, пожалуй, пойду, - Гермиона, похоже, приняла его фарс за чистую монету, насупилась и уже развернулась, чтобы уйти.
Тео усмехнулся, покачал головой и сказал:
- Стой, Гермиона.
Девушка повернулась к нему лицом и увидела пакет конфет, протянутый ей. Гермиона улыбнулась и тут же выхатила пакет из рук Теодора, заглянула в него и восторженно прошептала:
- Это же мои любимые. Откуда ты знал? Откуда ты их вообще взял?
- Да я их купил в Хогсмиде с утра и нёс под курткой. Хотел чайку с ними вечером попить, но, видимо, не судьба. А ещё я не знал, что это твои любимые конфеты. Они мне тоже очень нравятся: молочный шоколад с орехами.
- Ох, ну в таком случае, приглашаю тебя вечером на чаепитие.
- Тебе я просто не в силах отказать, - Теодор подмигнул смущённой Гермионе.
Тут в поле их зрения появился профессор Кармайкл. Теодор скривился, когда тот поприветствовал их с Гермионой.
- Здравствуйте, дорогие старосты. Вижу, вы хорошо провели время, - весело сказал Кармайкл и пробежался по Нотту с Грейнджер быстрым взглядом. - Вы, наверное, замёрзли? Гермиона, не хочешь выпить кофе со мной?
Теодор напрягся после этих слов и нахально заявил:
- Я тоже не прочь выпить чашечку кофе в такой приятной компании.
- Мистер Нотт, у меня только две чашки, - наигранно сочувствующе улыбнулся профессор.
- О, это не проблема. Трансфигурирую, - Тео понял, что теперь Кармайклу не придумать новой отговорки и победоносно улыбнулся.
- Хм, ну тогда пройдёмте ко мне в кабинет, - с ноткой недовольства произнёс молодой профессор.
Все трое довольно быстро дошли до кабинета и вскоре уже пили кофе и вели непринуждённую беседу. Они обсуждали тёмные заклятья, при этом споря и даже иногда переходя на крик. Посидев около получаса, Гермиона украдкой посмотрела на часы и решила оставить громко спорящих Теодора и Кармайкла.
- Ну, я, наверное, пойду. Не стану злоупотреблять вашим гостеприимством, профессор.
- В таком случае, не вижу никакого смысла продолжать наши...посиделки без такой очаровательной и невероятно умной дамы, - сказал профессор, и, встав из-за стола, подошёл и отодвинул стул Гермионы. Девушка благодарно посмотрела на него. Теодор, наблюдая за этой сценой, лишь хмыкнул и направился в сторону выхода. Кармайкл как-то странно посмотрел на него, будто насмешливо. Нотт в ответ нахмурился, на что профессор лишь саркастично поднял бровь. Теодор вышел за дверь и пошёл в гостиную старост, а рядом с ним семенила Гермиона.
Зайдя в гостиную, Теодор уже открыл рот, собираясь что-то сазать, как вдруг Гермиона всплеснула руками и сказала:
- Ох, я же обещала Гарри зайти в гостиную Гриффиндора. Пойду переоденусь и побегу к нему, - с этими словами девушка взбежала по лестнице и скрылась за дверью в свою комнату.
Теодор пошёл в свои покои, закрыл за собой дверь и лёг на кровать. Он думал о прошедшем дне.
"Похоже, наши отношения с Гермионой налаживаются. Странно, но мы вели себя сегодня так, будто дружили всю свою жизнь, а не всего один день. Нам было так легко общаться, мы смогли найти общий язык. Отлично, теперь важно укреплять нашу дружбу, а потом уже можно будет предложить стать ей моей девушкой. Жизнь налаживается, вот только профессор этот напрягает. Странный он какой-то."
Затем Теодор переоделся сел делать уроки, он не сдал домашнюю работу МакГонагалл, и если не сдаст в ближайшее время, рискует нарваться на отработку.
В это же время Гермиона Грейнджер бежала в гостиную Гриффиндора.
Примечания:
Дорогие читатели, к сожалению, я заболела, температура 38.3, поэтому прода задержится.