2
— …итак, если они не люди, то у них нет прав? Нет чувств? Ты — самый предвзятый, трусливый мелкий хорек, с которым я когда-либо имела несчастье встречаться. — После этого смелого заявления Гермиона развернулась, чтобы взглянуть прямо в глаза вышеупомянутому трусливому хорьку, готовясь получить отпор.
Однако последовал на удивление спокойный ответ.
— Знаешь ли, ты сама очень предвзята и поверхностна в суждениях.
Ощетинившись, словно Косолапсус, которого погладили против шерсти, Гермиона сверкнула глазами.
— Вовсе нет! В отличие от тебя, я хочу равенства и справедливого обращения для всех людей и существ! — Во время своей речи она обернулась достоинством словно плащом, став похожей на маленькую взъерошенную королеву.
Драко лениво прислонился к холодной каменной стене, бесстрастно понаблюдал за рассерженной девушкой, а затем спокойно заявил:
— Подумай вот о чем: как только студент попадает в Слизерин, то тут же становится изгоем. Его в открытую дискриминируют согласно вашим замечательным правилам, в вашей распрекрасной школе, под носом у вашего драгоценного Дамблдора.
Безразличие исчезло. На Драко было страшно смотреть.
— Одиннадцатилетнего ребенка, который понятия не имеет, что происходит, боятся и ненавидят профессора и студенты других факультетов. Теперь скажи мне, Грейнджер, это справедливо?
Мгновение Малфой всматривался в ее огромные темные глаза, будто ища в них что-то, понятное только ему. Затем удовлетворенно кивнул и пошел обратно по коридору в направлении подземелий, оставив позади крайне сконфуженную девушку. Мантия эффектно развевалась за спиной.
Ему удалось невозможное. Гермиона Грейнджер не знала, что ответить.
***
На следующий день за завтраком Гермиона казалась рассеянной. Ничего странного в этом не было, но обычно такое происходило ближе к концу семестра. Она не проглядывала расписание, не читала «Ежедневный Пророк» и, самое главное, — не обращала никакого внимания на своих друзей.
Понаблюдав за тем, как Гермиона вяло тыкает вилкой яичницу и уже в третий раз за пять минут промахивается, царапая тарелку, Гарри всерьез забеспокоился.
— Ээ, Гермиона, с тобой все хорошо?
Молчание.
— Гермиона? Гермиона, ты слушаешь?
Когда в ответ послышалось что-то об эльфах и гнусных змеюках, Гарри подумал, что лучше на время оставить ее в покое.