3
3
Взгляд серых глаз пронзает насквозь. От этого становится не по себе. Хочется бежать, но бежать некуда. Ноги будто свинцовые. Она прикована к тому месту, где стоит. Нужно кричать, но голоса нет. Слова застряли глубоко в глотке. Голова задрана настолько, что шея сильно затекла. Создается ощущение, что почти нечем дышать.
Лед серых глаз пронзает насквозь. Теперь он не просто смотрит внутрь. Теперь он рвет материю на своем пути. Нет-нет, не рвет. Глупости какие. Взгляд не может ничего рвать. Это лишь ощущение. Пустое и бессмысленное чувство, взявшееся из неоткуда. Его глаза даже не холодные - они ледяные. Разве серый может быть таким? Может. Еще как может. У каждого цвета масса различных оттенков; пора уже запомнить и привыкнуть.
Она смотрит прямо ему в глаза. С вызовом. С напором. Она не отступит. Даже если бы хотела опустить глаза или отвернуться, то не смогла бы. Его пальцы крепко сжимают ее подбородок. Она уверена, там точно останется синяк. Только вот боли она не чувствует, хотя должна. Такой ярой ненависти она ни разу не видела в его глазах. Может, не замечала? Нет. Он не способен на такое сильное чувство, как ненависть. По крайней мере, такая ненависть. Он пытается прожечь ее взглядом насквозь. Если бы взглядом можно было убить, она была давно бы уже мертва. Такого взгляда она ни разу не видела. Он не способен на такой взгляд. За эти годы она успела его изучить.
Спустя некоторое время ей и вовсе кажется, что это не он. Просто слишком похожий человек. Только так не бывает. Да и быть не может, потому что вот он - высокий светловолосый юноша с правильными чертами лица, о каких можно только мечтать, и светло-серыми глазами, в которых якобы тонет половина школы, - стоит прямо перед ней, нависая над ее маленькой фигурой, крепко держит за подбородок и смотрит прямо в глаза. Это точно он. Перепутать нереально. Перепутать не с кем.
Он ослабляет хватку, но она и этого тоже не чувствует. Похоже, все тело затекло настолько, что она стала невосприимчива к любым изменениям. На его губах появляется знакомая усмешка, искривляющая правильные линии губ. Правильное, правильное, правильное... Почему в нем все такое правильное, даже идеальное? Но все эти правильность и идеальность - они ненастоящие. Лишь внешняя оболочка правильная; внутри все гнилое. Поразительно, как в людях сочетается великолепная внешность и ужасный внутренний мир. Будто бы природа решила поглумиться, создавая такой экспонат. Да нет же! Это даже не экспонат. Это целый вид! Целый вид прекрасных созданий, прогнивших изнутри.
Повернуть голову в сторону тоже не получается. Он отпускает ее подбородок. Ледяные пальцы скользят по нежной коже. Она никогда не замечала, что у него настолько холодные руки. Длинные белые пальцы останавливаются на шее девушки, обхватывая ее. По спине проходит дрожь. Что-то внутри активно протестует. Она ничего не может сделать. Просто продолжает стоять и смотреть своими большими, широко распахнутыми глазами ему в глаза. Внутри все скручивает. Впервые за все время общения с этим человеком ей становится по-настоящему страшно.
В серых глазах проскальзывает какой-то дикий огонек. Что это значит? У нее не остается времени, чтобы даже осознать этот вопрос, его пальцы начинаются сжиматься на ее горле. Из ее глотки вырывается что-то среднее между хрипом и стоном. На его лице читается явное презрение.
Она хватается руками за его холодную ладонь, пытаясь остановить эту пытку. Она наконец чувствует боль. Такую боль, какую ни один человек просто не способен почувствовать. Словно ее режут заживо, хотя он всего лишь сжимает ее горло. И теперь дышать действительно нечем. Она широко открывает рот, пытаясь поймать хоть каплю воздуха, но все тщетно. Он усмехается в голос, но она этого почему-то не слышит. Они словно в вакууме. Он сжимает пальцы чуть сильнее...
Гермиона резко села на кровати, тяжело дыша. Уже шестой день ей снится одно и то же каждую ночь. Эти сны начинали сводить ее с ума. Словно каждый раз в них она и правда умирала. Девушка провела ладонью по шее несколько раз, сама не понимая зачем. Хотелось удостовериться, что все это лишь плод ее воображения. Ничего не было и быть не могло.
"Малфой не больной, чтобы душить тебя в школе. Сама подумай - ему не нужны проблемы!" - подсказало внутреннее "я".
Гриффиндорка выдохнула и обессиленно упала на подушку. С этим надо что-то делать. Так не может продолжаться вечность. Еще пара таких снов, и она будет согласна на что угодно, только бы это больше не повторилось.
Сейчас надо постараться отключиться. Просто выкинуть все мысли из головы и уснуть. Просто? Совсем не просто, когда тебя шесть ночей подряд душит однокурсник, пусть и во сне. Девушка повернулась набок и натянула одеяло на голову так, что пальцы на ногах вылезали наружу. Грейнджер пробубнила что-то нечленораздельное и поджала под себя ноги. Если ей с ее ростом не хватает одеяла, то как же спят парни ростом под метр девяносто?
Стоп! А вот тут уже заносит. Все, Гермиона, надо спать. Недосыпание тебе итак обеспечено. Засорять голову бестолковыми мыслями по ночам точно ни к чему.
***
Когда Забини проснулся, а просыпался он, к слову, достаточно рано, то кровать его друга была заправлена. Ну и как всегда было два варианта: либо Драко уже встал, что мало вероятно, либо он вообще не ложился, что более похоже на правду. В конце концов, Блейз не Пэнси, чтобы первым делом искать пропавшего за ночь однокурсника.
"Найдется. А если не найдется, то найдут", - вечный девиз брюнета.
Он не особо торопился, поэтому оказался в гостиной только через минут сорок после того, как встал с кровати. И каково же было удивление Блейза, когда он застал своего друга сидящим за столом с книгами и пергаментом. Услышав шаги, Малфой глянул в сторону вошедшего и тут же опустил голову обратно.
- Нифига ж себе! - усмехнулся Забини.
Блондин никак не отреагировал на радостную фразу друга. Блейз ждал пару минут, потом щелкнул пальцами и со словами "все не так" вышел из комнаты. Через мгновение он снова вошел в гостиную, хотя тут лучше употребить слово влетел, быстро приблизиться к Малфою, раздвинул его веки и стал внимательно смотреть на глазное яблоко.
- Ты охренел, Забини? - рыкнул Драко, отталкивая от себя однокурсника.
Блейз отступит на несколько шагов назад и залился диким смехом, запрокидывая голову назад. Малфой закатил глаза, глядя на эту картину. Ага, весело, ничего не скажешь!
- Что за театр ты тут устроил?
- Я решил проверить: жив ты или нет. Не исключена ведь возможность, что ночью нашли твой труп, а Нотт решил подшутить над нами, усадив твой труп за учебники, - в перерывах между приступа из нервного смеха выпалил Блейз.
- Понимаешь ли, шутник, или лучше сказать - отпрыск мантикоры, если я хоть иногда не буду открывать вот эти самые книги, - парень ткнул пальцем в толстенные фолианты, - то меня просто-напросто отчислят. А теперь, извинюсь за свои манеры, свали нахрен, Блейз!
- Ну уж нет, - проговорил брюнет, усаживаясь в кресло у камина.
Малфой сделал несколько пометок в пергаменте и повернулся к развалившемуся в кресле другу. Нет, ну вот умеет же Забини бесить, когда захочет! Если бы были соревнования "Выведи из себя", то он бы занял первое место. Да что там! Он был стал примером для всего магического мира!
- Кажется, я попросил.
Блейз ухмыльнулся и свел вместе брови. Не то, что бы ему доставляло удовольствие злить Малфоя, но осознание того, что ему удается довести до предела того, кто сам обычно выводит всех из себя, как-то льстило его самолюбию. Еще как льстило.
- Тебе кажется.
Проведя ладонью по волосам, блондин положил руки на стол, и на них уже положил голову с каким-то обреченным выдохом. Мысли Драко были сейчас никаким образом не настроены на Историю Магии, но и тратить время на болтовню с Забини тоже не особо хотелось.
Если уж и тратить время на всякое никчемное говно, то Малфой лучше бы задумался над тем, почему за всю эту чертову неделю он не продвинулся ни на шаг в своей тупой задумке. Конечно, можно было бы от всего отказаться, но это значило бы признать свое поражение заранее. Проигрывают в собственной игре - настоящий позор. А учитывая то, что в курсе этого позора по-любому будут еще и Паркинсон с Забини... Нет, о таком раскладе лучше даже не думать. Просто не рассматривать как возможный. Надо не сидеть на жопе, а действовать.
Только как действовать? Грейнджер не Уизли. Ее сразу под себя не подомнешь. Тут нужен особый подход. Какой к черту подход? Как с ней вообще обращаться? Это же Грейнджер! Она... Другая! И дело не том, что она грязнокровка или гриффиндорка (хотя это тоже влияет). Проблема в том, что эта большеглазая лохматая... Кхм... Представительница львиного факультета мало чем вообще похожа на обычную девушку. А учитывая их специфические взаимоотношения... Короче говоря, шансы приравниваются почти к нулю.
В этом и была ее особенность.
Гермиона Грейнджер не будет вешаться ему на шею. Она не будет раздвигать перед ним ноги, стоит Малфою только свистнуть. Она недосягаема. И именно поэтому вкус от победы будет незабываем. Но разве сломить Грейнджер было сложно? Ни капли. Сложно было переступить через себя.
- Что тебе от меня нужно, Блейз? - спустя достаточно длительный промежуток времени устало произнес Драко, растягивая слова.
Брюнет прекратил барабанить пальцами по подлокотнику кресла и возвел руки к потолку, поднимая туда же взгляд.
- Мерлин, спасибо тебе! Спасибо, что исцелил моего друга-болвана! Спасибо, что послал мне эту милость в виде его речей!
- Кончай уже, Забини. Или я пожалею, что вообще обратился к тебе, - недовольно буркнул Малфой, захлопнув фолианты.
Блейз тихо рассмеялся и положил руки себе на живот, сплетя пальцы в замок. Он слегка наклонил голову набок, прищурив глаза, и стал пристально смотреть на однокурсника, то ли изучая его, то ли просто пытаясь вывести из себя. Забини был странным человеком. Он был одним из тех, про кого говорят, что он совершенно непредсказуем. Даже родная мать не знала, что на уме у этого парня. Его поступки, казалось, были крайне нелогичны, мысли несвязны, а поведение в меньшей степени странно.
Он поддерживал друзей глупыми фразами, но это почему-то помогало. Он располагал к беседе и уж точно мог разговорить совершенно любого. Для него не составляло труда клеить очередную девчонку - или шлюху, как таких называла Пэнси - лишь потому, что он всегда знал, когда человека лучше не трогать, а когда нужно оказать внимание.
Типичный Хаффлпаффец? Как бы не так! Несмотря на все вышеперечисленное, Забини был крайне скрытен. Он не говорил о себе, не жаловался и не выпендривался. Он просто стоял в стороне и наблюдал за другими. У Блейза не было эмоций, если не считать эту маску вечно веселого и подкалывающего всех паренька без забот. Маску, именно маску.
Блейза Забини можно было назвать настоящим слизеринцем. Скрытен и хитер. Он выходил сухим из воды там, где все остальные тонули. Он мог нарушить несколько десятков школьных правил таким образом, что после этого еще и получит пару призовых очков для факультета. Одним словом, если вы ищете змею, то вот она.
- Уже неделя прошла, - как бы между прочим упомянул брюнет.
- В смысле? - произнес Малфой, проводя указательным пальцем по собственному подбородку.
- А то ты не знаешь! - фыркнул Блейз.
- Давай без намеков и увиливаний. Говори прямо. Ненавижу, когда начинают юлить.
Забини слегка подтянул штанины брюк и облокотился предплечьями на ноги.
- Все-таки решил бросить эту глупую идею с Грейнджер? Надеюсь, это действительно так.
Драко тут же изменился в лице. Он ненавидел, когда ему указывали как жить. Только отцу он позволял диктовать свои правила. Да и попробуй не позволить! От злого Люциуса не спасет ничто, даже жена не может справиться с его приступами гнева. Интересно, он всегда был таким?
- Не надейся, - прорычал блондин.
- Тогда чего ты тянешь? - развел руки в стороны Блейз. - Я не понимаю, чего ты ждешь. Думаешь, грязнокровка сама к тебе прибежит?
- Сомневаешься в этом? - с усмешкой спросил Малфой. - Еще как прибежит. Именно этого я добиваюсь. Всего-навсего выжидаю паузу, для пущего эффекта. Считаешь, что все стоит на месте? Ошибаешься, Блейз. В худшем случае, еще пара дней, и она сама будет искать встречи со мной.
На лице Забини отразилось крайнее изумление. Он слегка наклонился вперед и снизил тон почти до шепота:
- Это Виа-Гра, да? Или Приворотное?
После этой фразы брюнета просто прорвало. Он долго и заразительно смеялся, хвастаясь за живот. Драко посмотрел на друга как на последнего придурка в жизни и закрыл на несколько мгновений лицо руками, что бы не видеть этого позорища, носившего фамилию Забини. Когда Блейз пересилил смех и более-менее отдышался, Малфой подал голос:
- Ну вот в кого ты такой придурок? Мать же у тебя вполне адекватная женщина. Хотя... Постой, постой, постой! Я же не знаком с твоим отцом. Вдруг он был, ну ты знаешь, с приветом.
Блейз привстал с кресла и взял небольшую подушку со стоящего рядом дивана. Он посмотрел сначала на диванную подушку, потом на друга. Ну да, можно даже и не решать особо. Забини кинул в однокурсника подушку и после этого опустился обратно в кресло. Подушка попала в голову Малфою, что не вызвало абсолютно никаких эмоций с его стороны. Он поднял ее и швырнул куда-то в сторону, не особо заботясь о том, куда попадет.
К сожалению, а может и к счастью, подушка полетела в проход, ведущий в сторону мужских спален. А оттуда, как назло, в этот момент выходил сонный Нотт. Ну а теперь представьте, что вы проснулись минут пять назад и заходите в гостиную. Глаза полузакрыты, походка медленная и расслабленная, очень хочется спать - и тут бац! Подушкой в лицо! Не нравится? Вот и Теодор был не особо счастлив.
- Какого дементора?
- И тебе доброе утро, Тео, - отозвался Забини, которого снова пробрал неконтролируемый смех.
- Я смотрю, мои охреневшие однокурсники решили, что очень весело получить диванной подушкой в морду утром? - взбесился Нотт, переводя взгляд с Блейза на Драко.
Последний недовольно закатил глаза, встал со стула и направился к выходу из гостиной. На часах было примерно восемь утра, поэтому Малфой ничего не потерял, отправившись в Большой зал на завтрак чуть раньше. Он медленно шел по коридорам. Торопиться было некуда. Вряд ли в замке есть еще кто-то, направляющийся в Большой зал так рано. Обычно многие приходят в 8:30. Остальные просыпают и опаздывают на завтрак. Есть еще и третьи - они не приходят.
В такое время в коридорах школы царила тишина. Шаги парня по каменному полу были слышны на несколько метров вперед благодаря неплохому эху. Обычно он никогда не обращал внимание на эхо, хотя тут причина скорее кроется в том, что Драко вообще не любил отвлекаться на всякие мелочи. Он и раньше гулял вот так по пустому замку, но это чертово эхо парень заметил только сегодня. И оно мешало думать. Мешало так, как не мешает ни один человек. Малфой никогда не замечал, как звук собственных шагов может бесить.
Поворот налево. Через пятнадцать метров направо. Потом почти сразу же еще раз направо. Он знал этот замок как свои пять пальцев. Каждый из них, не считая первые три курса, знал школу достаточно хорошо, чтобы идти туда куда нужно даже не задумываясь насчет этого.
Когда Драко вошел в Большой зал, там было не так много народу. Кучка рейвенкловцев с учебниками, трое хаффлпаффцев, около десятка гриффиндорцев и всего несколько слизеринцев. Парень уселся за столом своего факультета, налил себе в чашку горячий кофе и стал как-то безучастно наблюдать за всем происходящим. Постепенно народу становилось все больше, в помещении становилось все более шумно, но Малфой не обращал на это никакого внимания. Поразительно, как человека может бесить какое-то эхо и совершенно не трогать толпа шумящих студентов.
Он надеялся, что сможет провести это утро в спокойной обстановке. Думал, что позавтракает в одиночестве, зайдет в гостиную, заберет сумку с учебниками и отправится на Трансфигурацию с вечно раздражающими гриффиндорцами. Но помимо планов Малфоя были еще и планы других людей.
- Доброе утро, - с улыбкой произнесла Пэнси, усаживаясь рядом и кусая булочку.
- Тебе того же, - буркнул парень, переводя взгляд на появившуюся подругу. Он даже не заметил, как она подошла. - Ты же, вроде, на диете.
- Безмерно рада, что ты это заметил, но уже нет. Пошла диета к черту. И так я слишком долго оказывала себе во всем, - заключила девушка и откусила еще кусок сдобы.
- Девушки, - фыркнул Малфой.
Он сделал большой глоток кофе и поставил чашку на стол. Завтрак в одиночестве отменяется. Та-ак, что еще сегодня из его планов полетит мантикоре под хвост? Сейчас еще появятся дорогие-любимые однокурсники и о спокойном утре можно будет тоже смело забыть. Впрочем, так проходило почти каждое утро Драко.
- Кстати, ты Блейза не видел? - спросила Паркинсон, покончив с булочкой.
- Видел. Такой высокий брюнет с карими глазами. На нашем курсе, кстати, учится. Более того, на нашем факультете! Хотя, думаю, ты тоже его видела.
Брюнетка тяжело выдохнула и закатала глаза. Единственное, что ее порой бесило в общении с парнями, так это их вечный сарказм-ирония-черный юмор. Хоть бы иногда бывали серьезными. Пожалуй, Малфой бывает серьезен, когда злится. А Забини? Тут уже сложнее. Этот, похоже, никогда не бывает серьезен.
- Я тоже видела его... - начала Пэнси, но Драко ее тут же перебил.
- Вот и прекрасно! Ко мне какие вопросы? - сказал Малфой, налил себе еще кофе и сделал очередной глоток из чашки. Пора бы уже завязывать с кофе и начать нормально спать.
Девушка не выдержала. Ее раздражал сарказм-ирония-черный юмор в исполнении Малфоя. Особенно в те моменты, когда она пыталась добиться чего-то конкретного. Паркинсон толкнула однокурсника в плечо так, что тот чуть было не пролил на себя горячий напиток.
Драко повернул голову в ее сторону и посмотрел на Пэнси просто уничтожающим взглядом. С ее стороны это был непредусмотрительный поступок. Весьма непредусмотрительный. Как глупо, Пэнси. Могла бы и запомнить несколько простых правил.
- Это сейчас было очень опасно, - сквозь зубы выдавил из себя парень. - Напомни-ка, сколько раз я просил тебя ко мне не прикасаться?
- А ты просил? - елейным тоном спросила брюнетка, улыбаясь своей стервозно-милой улыбкой и заглядывая прямо в глаза Малфою.
Он наклонился к ней настолько близко, что еще пара миллиметров и нос Драко коснулся бы щеки Пэнси.
- Всего сотню или две сотни раз. Если бы хоть капля кофе попала бы мне на рубашку, ты бы стирала ее своими руками.
- Может, тебе еще что-то постирать? - почти шепотом проговорила Паркинсон, все еще ядовито улыбаясь.
Парень не успел заметить, как ладонь брюнетки переместилась на его колено. Она с вызовом смотрела ему в глаза. В ее взгляде читался дикий азарт, словно они только что сели играть в покер. А Паркинсон далеко не плохо играла в покер. Ну что ж, если она хочет сыграть...
***
Спина брюнетки плотно прижималась к холодной каменной стене, а прижимал девушку к этой стене ее высокий светловолосый однокурсник. Дыхание у обоих сильно сбилось, учитывая и то, что в тесной каморке для швабр было не особо много воздуха.
Рубашка Малфоя была порвана и валялась чуть в стороне к тому времени, когда Паркинсон, обхватив ногами его за талию, была в прямом смысле зажата между парнем и стеной. Скажем так, не самая комфортная позиция. Особенно в том случае, если кожа девушки тонкая и изнеженная. Останутся следы, но сейчас это не имело никакого значения.
Драко жадно целовал Пэнси, кусая ее губы до крови из-за взявшейся неоткуда страсти. Страсти? Пф... К эти двоим применит лишь слово "похоть". Причем похоть, появившаяся благодаря злости. Она обвила руками его шею, цепляясь длинными пальцами за волосы парня и оттягивая их назад. О, как Паркинсон раздражало, когда он начинал ей командовать! За такое хотелось вырвать все эти волосы нахрен.
В отличие от Малфоя, девушка носила галстук, а сегодня еще и жилетку надела, ну вот как специально! Ненужный кусок тряпья. Он резким движением сорвал с нее жилет так, что Пэнси в который раз больно ударилась спиной. Ну ничего, у нее еще будет возможность отыграться. Разделавшись с серо-зеленым галстуком, парень принялся за мелкие пуговички на кипельно-белой блузке. И тут Драко сбавил обороты, почти останавливаясь. Девушка прервала поцелуй и посмотрела уничтожающим взглядом.
- Ну что, наигралась? - с усмешкой произнес слизеринец.
Паркинсон освободила левую руку и прошлась острыми ногтями по груди Малфоя, оставив длинные кровавые царапины. Блондин прикрыл глаза и шумно сглотнул.
- Я скажу, когда наиграюсь, - промурлыкала она.
Прежде, чем он успел что-то ответить, брюнетка хищно улыбнулась и провела языком по жилке на шее парня. Пальцы Пэнси снова запутались в волосах Малфоя, она словно специально их ерошила, чтобы позже он возмущался ужасным состоянием прически. Волосы были важны для Драко Малфоя как... Даже не с чем сравнить. Парень расстегнул пуговки на ее блузке, но снимать очередной предмет одежды пока не торопился.
- Нет, милочка. Я скажу, когда наиграюсь, - сдавленным голосом произнес Малфой.
Пока Паркинсон делала с его шеей все, что только хотела: целовала, проводила языком, покусывала, Драко медленно стянул с нее блузку. Его правая рука сжимала под юбкой ее левую ягодицу, заставляя девушку периодически извиваться от нарастающего возбуждения. Пэнси оторвалась от шеи парня и, коснувшись губами его губ, требовательно проникла языком в его рот. Ее раздражала эта неуместная медлительность в его движениях; он делал это специально. Брюнетка хотела страсти, скорости, крови...
Полностью прижимаясь к парню всем телом, чтобы не чувствовать холода от стены, она достаточно сильно прикусила губу Малфоя и одновременно провела длинными ногтями по его спине, отчего он прорычал что-то нечленораздельное.
"Почему мне раньше не приходила в голову эта мысль? Список был достаточно длинным, но не включал Пэнси... Почему?" - промелькнуло в голове слизеринца.
Ему наконец надоело медлить и тормозить. В конце концов, все оказалось даже лучше, чем можно было предположить. Малфой раньше никогда не обращал внимание на то, что Паркинсон предпочитала чулки колготкам, но так еще лучше, особенно в сложившейся ситуации.
Движения стали какими-то рваными, резкими и отрывистыми. Не без помощи Пэнси, парень быстро стянул с нее стринги (серьезно? Как в них вообще ходить можно? Это же неудобно). Лифчик можно было и оставить, времени на романтику и идиллию не много, поэтому этой хренью можно и пренебречь. Расстегнув ширинку, Малфой решил, что собственные брюки и трусы можно не снимать, а лишь немного приспустить. Да уж, эту парочку точно нельзя назвать романтиками.
Паркинсон промурлыкала что-то вроде: "Ну давай уже". Парень крепко сжал ее ягодицы, сильнее разводя в стороны бедра девушки и резко вошел в нее, отчего брюнетка на секунду задержала дыхание и отстранилась от губ Малфоя.
- Сделай мне больно, - почти одними губами сказала Пэнси, отделяя каждое слово.
Драко усмехнулся, и неожиданный толчок фактически пригвоздил ее к ледяной каменной стене. Парень двигался быстро и резко, заставляя девушку больно тереться лопатками о неровную поверхность. Похоже, останутся сильные кровоточащие ссадины. Брюнетка широко открыла рот, хватая воздух. С каждым толчком она все сильнее выгибалась навстречу Малфою.
Он не давал ей ни секунды прийти в себя и вернуться к его губам. Вместо этого Пэнси лишь крепко сжимала в пальцах его волосы на затылке и сдавленно стонала от удовольствия, перемешанного с болью. Даже странно, что он ее послушал. Девушке хотелось кричать, но приходилось себя сдерживать насколько это было возможно. Они ведь совершенно забыли поставить на дверь заглушающее. Хотя закрыть ее они тоже забыли. А вот это, кстати, зря...
В коридоре послышались шаги, но в ушах Малфоя стучала собственная кровь. Еще и стоны девушки малость отвлекали. Сама же Паркинсон не слышала совершенно ничего. Она только хотела еще больше, быстрее, больнее. Так, чтобы несколько следующих дней лямки лифчика натирали ссадины на спине и приходилось кусать губы от боли. Так, чтобы было больно ходить весь оставшийся день. Так, чтобы она не могла закинуть ногу на ногу от боли в промежности.
Дверь в каморку громко растворилась, ударяясь о стену, заставляя пару молодых людей тут же остановиться и повернуть головы в сторону открытой двери. В дверном проеме стоял никто иной как декан их факультета. Снейп быстро смерил их взглядом; на его лице ничего не отображалось.
- Закругляемся, господа. Вы же не хотите опоздать на Трансфигурацию. Уверен, что профессор МакГонагалл не посчитает вашу причину достаточно... весомой. У вас есть три минуты, чтобы надеть брюки и покинуть это помещение, - отчеканил мужчина тоном, не требующим возражений.
Он так же громко захлопнул дверь и, судя по всему, остался ждать снаружи. Пойманные студенты не казались напуганными. Напротив, кажется, их несколько забавляла происходящее.
- Думаю, у нас есть минуты две, - хрипло сказал Малфой.
- Согласна, - кивнула Паркинсон, тяжело дыша.
Парень накрыл рот девушки своей ладонью и сделал несколько грубых толчков. От каждого из них ее тело нервно содрогалось, из глотки рвался сдавленный стон, а на глаза накатывали слезы. С очередным толчком слизеринец сдавленно прорычал и остановился, брюнетка вздрогнула и обмякла в его руках.
Два глубоких вздоха. Оба стоят на ногах.
Два глубоких вздоха. Пэнси поднимает стринги и дрожащими руками их натягивает.
Два глубоких вздоха. Драко застегивает штаны, поднимает с пола рубашку и подает девушке блузку.
Два глубоких вздоха. Дверь снова открывается.
Малфой вышел с рваной рубашкой в руках и самодовольной улыбкой на лице. За ним вышла слегка помятая Паркинсон, полностью одетая, с серо-зеленым галстуком в руках. Северус Снейп с толикой отвращения посмотрел на своих студентов.
- Это никуда не годится. В семь вечера жду обоих у себя в кабинете, а сейчас потрудитесь не опоздать на занятия, - фыркнул мужчина.
- Разумеется, профессор, - елейным голосом ответил парень, развернулся и пошел в противоположном направлении, не дожидаясь однокурсницы. Им обоим надо заскочить в гостиную, но ждать ее не хочется. Не сейчас. Потом.
Кровь все еще била в голову. Меньше, но все же била.
Малфой шел по коридору почти на автомате. Он совершенно не смотрел вперед. Сейчас нужно быстро взять другую рубашку и сумку с учебниками. Старая кошка разозлится, если он опоздает, и снимет несколько баллов с факультета. Кстати, а почему Снейп этого не сделал? Хотя... У него еще все впереди.
На очередном повороте парень почувствовал, как чья-то фигура прямо впечаталась в него. Чьи-то горячие ладони уперлись в его грудь, а пальцы задели свежий след от ногтей Паркинсон. Ощущение странное и неприятное. Фигура тут же отпрыгнула в сторону, что-то бормоча.
Все это заставило Малфоя отвлечься от своих мыслей и обратить внимание на происходящее. Его взгляд столкнулся с взглядом больших шоколадных глаз, дико напуганных. Голос парня был хриплым, но в нем не было ни капли насмешки или издевки. Совершенно никаких эмоций.
- Смотри, куда идешь, Грейнджер