10
Все эти несколько дней она отчаянно пыталась понять, что же творилось в голове Малфоя. Он верно спятил. Точно же. Это казалось самым логичным объяснением. Не обращать внимание на его странное поведение было уже бессмысленно. Сначала она пыталась игнорировать его - это правда, но после той выходки в столовой Гермиона осознала, что у всего есть предел. И ее терпение достигло этого предела. На смену пришло любопытство.
Конечно, она не могла просто взять и сказать, что ничего между ними не было. Было, еще как было. Именно поэтому она и чувствовала себя порой так паршиво, что хотелось во всем признаться Рону. Тому самому парню, который бы никогда ее не обидел. Они ссорились, да, но Рон никогда не старался зацепить ее побольнее, унизить перед всеми, заставить почувствовать себя ничтожеством.
Драко Малфой был совершенно другим.
И все же, именно он заставил ее переломать все мозги в попытках найти ответы на свои вопросы. Людям свойственно думать о ком-то отстраненном - таинственном и даже опасном, - а не о тех, кто рядом.
Рон был рядом, порой она совершенно забывала об этом. А потом винила себя за эгоизм. С каждым разом улыбаться ему становилось все тяжелее, изнутри Гермиону точило чувство вины все больше.
Говорить о том, что причиной всему был Малфой... Она могла так сделать, могла заверить себя в этой лжи. Именно лжи, потому что она была виновата ничуть не меньше Малфоя. Ведь ее губы, податливо-мягкие и разгоряченные от его поцелуев, не сопротивлялись ни секунды. Когда он припечатал ее тело в столовой, она не вырвалась и не дернулась. А слова... слова - это ветер, они ничего не значат.
Порой она ловила себя на том, что сверлит взглядом его затылок на уроках. Чтобы понять, что происходило, Грейнджер решила хорошо изучить своего противника. Он тщательно подошел к этому вопросу - она не сомневалась. Он знал, чего от нее можно ждать. Пришло и ее время немного покопаться в его повадках. Да, они были знакомы много лет. Но Гермиона не считала нужным оказывать ему честь, обращая внимание на каждую его фразу, на каждый жест.
Сейчас-то другое дело. Ей чуть ли не войну объявили.
- Может хватит уже, а? - вдруг спросил Рон, когда они стояли в коридоре и ждали начала следующего занятия.
- Что? Прости, я не понимаю, о чем ты говоришь, - поспешно отозвалась Гермиона, переводя взгляд на него.
- Я говорю о том, что ты почти весь день пялишься на Малфоя. Не надоело еще?
Она слышала в его голосе сильные эмоции. Гнев, ревность, беспокойство? Все смешивалось воедино, понять почти невозможно. Столько лет они уже знакомы, столько лет дружат, а Рональд все так и не научился контролировать свои эмоции.
Не чета холодному и безэмоциональному Малфою.
- Не говори чепухи. Я не пялюсь на Малфоя, - отчетливо произнесла Гермиона и зачем-то поправила ремень сумки на плече.
- Серьезно? Нет, то есть, серьезно?!
Он повысил голос. Не сильно, но вполне достаточно для того, чтобы привлечь внимание некоторых окружающих. И вот теперь Грейнджер и правда кинула взгляд в сторону Малфоя.
О Мерлин!
С победной усмешкой на лице Драко направился в их сторону, услышав упоминание своей фамилии. И пока он к ним шел, Гермиона мечтала провалиться под землю или исчезнуть. Только его сейчас и не хватало! Он же всегда все портил, испортит и в этот раз - она не сомневалась в этом.
- Как дела, Уизли? Заняться больше нечем, что ли, что ты меня уже вспоминаешь?
"Заткнись, заткнись, заткнись, заткнись..."
Рон повернул голову и наткнулся взглядом на Драко. Малфой всегда его бесил. С того самого дня, когда они впервые столкнулись. Но сейчас он почти ненавидел его. Рон видел, что между Малфоем и Грейнджер что-то происходило. Ему не нравилось это. Он не знал, что. И это ему тоже не нравилось.
И эта беспардонность, с которой Малфой вмешался в их разговор... Гермиона молчала, что раздражало еще сильнее. Еще несколько месяцев назад она бы точно поставила слизеринца на место, но не теперь. Теперь она лишь наблюдала за тем, что будет дальше. Или ей было просто нечего сказать?
- Знаете что? Вы оба подозрительно ненормальные, - бросил Рон и направился вперед по коридору.
- Рон! Рон, подожди... Я же ничего... Я же не...
Поздно. Уизли уже скрылся за поворотом, оставляя за собой почти ощутимый на коже след обиды. Она хотела побежать за ним, честно, хотела. Но не побежала. Какая разница, что ты там хотел, если ты не сделал этого. У нее был шанс, который она не использовала.
Грейнджер развернулась лицом к Малфою и одарила его таким взглядом, который он никогда не думал от нее увидеть. Столько возмущения и негодования. Он решил, что сейчас получит свою столь желанную порцию криков. Что вот оно - срывается девочка. Но вместо этого она неожиданно понизила голос почти до шепота.
- Какой драккл тебя принес? Зачем нужно влезать в чужие разговоры, тебя твои чистокровные родители не научили уважению к другим? Или только себя и уважаешь? А может, и себя не уважаешь? - совершенно ровным тоном произнесла Гермиона.
Драко ждал любой реакции. Любой, но не такой. Дуреха научилась не взбрыкивать и не сопротивляться? Нет, она лишь перестала повышать голос. Справилась с голосовыми связками.
- Мне просто стало интересно, почему вы говорите обо мне, - парировал Малфой.
- Тебя это никак не касалось, - устало объяснила Гермиона, будто перед ней стоял трехлетний ребенок, а не заноза в заднице - Драко Малфой.
Она подняла ладонь, жестикулируя, но он перехватил ее руку и требовательно посмотрел в глаза, нажимая на каждое слово, будто пытался раздавить собственные фразы:
- Меня касается все, где звучит моя фамилия.
Он также сам отпустил ее руку, а Гермиона все не могла понять, почему так поздно отреагировала на его слова, почему не одернула руку, не бросила ему что-то ядовитое в ответ.
- Идиот ты, Малфой. Самый настоящий идиот.
Грейнджер не кричала, не злилась и не ругалась. Просто констатировала факты и слегка потрясла головой. Она и сама не поняла, как у нее вдруг глаза открылись впервые за столько лет. Драко - всего лишь мальчишка с уязвленным самолюбием. Просто идиот. Без всяких там грязных и заумных ругательств. А потом она вдруг развернулась и поспешила дальше по коридору - туда, где скрылся Уизли.
На мгновение Драко показалось, что он не чувствовал совершенно ничего. Ни злости, ни ненависти. Ему было просто параллельно на происходящее. Он стоял и пытался понять, почему она сказала это. Ведь не пыталась же зацепить или оскорбить. Она умела, если хотела, но в этот раз не стала. Что он сделал не так? Неужели был слишком сносным?
Нет, это нужно было исправить.
Он ни за что не позволит этой сучке думать, что она может говорить с ним на равных. Они не равные - никогда не были, никогда не будут. Пора бы ей это уже и уяснить.
А Гермиона все шла по коридорам, надеясь, что сможет догнать Рона, что успеет настигнуть его до того, как потеряет во всех этих многочисленных коридорах. До начала занятия оставалось всего несколько минут. Она не любила опаздывать, почти никогда не опаздывала, но сейчас почему-то найти Рона казалось более важным.
И не первый раз Гермиона уже заметила, что все эти лестницы как назло меняют свое направление, когда она нервничала или торопилась, все коридоры казались на одно лицо. Сколько лет она уже училась в Хогвартсе, но все равно все повторялось снова и снова!
Только вот он ушел уже достаточно далеко, чтобы теперь, оказавшись на развилке, она не могла выбрать правильный путь. Грейнджер посмотрела на часы и с разочарованием отметила, что уже точно не успевала на занятие вовремя. Конечно, можно было бы опоздать, ей бы простили пятиминутное опоздание, но после неприятного разговора с Малфоем (а это вообще можно назвать разговором?) возвращаться не хотелось.
Она нервно усмехнулась, понимая всю абсурдность ситуации: лучшая ученица школы прогуливает занятие только потому, что не хочет проводить полтора часа в одной комнате с заносчивым слизеринцем.
Малфой был не просто заносчивым слизеринцем. Он был причиной, по которой ее доверительные отношения с Роном трещали по швам.
****
- Скажи мне, что считаешь, что моя ревность беспочвенная, - произносит Рон. - Просто скажи, что это я все сам придумал, что наша Гермиона не имеет ничего общего с этим ничтожеством.
Гарри вытирал очки о ткань футболки и всячески пытался поддержать друга, но чем дальше заходил разговор, тем менее возможным оно представлялось. Он надел очки обратно и скрестил руки на груди, кинув взгляд в сторону однокурсника.
- Видимо, тебя очень сильно задело все это...
- А тебя не задело? Гарри, она что-то скрывает от нас. Все эти непонятные ситуации, странное поведение. Малфой всегда был занозой в наших задницах, но сейчас его стало поразительно много. Или я один заметил это?
Конечно же, не один. Гарри тоже не нравилось это. Но Гермиона убеждала его тогда, что беспокоиться не о чем, что все это полнейшая несусветица, на которую даже внимания не стоит обращать. И он поверил ей. С трудом, переступив через самого себя, но поверил. В конце концов, это же была их Гермиона - их лучшая подруга, она бы обязательно им все рассказала, если бы было и правда о чем волноваться.
Но чем дольше это продолжалось, чем сильнее рычал и раздражался Рон, тем больше Гарри думал, что Гермиона не договаривала. У них уже был повод подозревать что-то. Чем больше времени проходило, тем меньше ему нравилось все это.
- Можно выяснить, если ты хочешь. Если тебе станет легче от этого, - пожал плечами Гарри.
- Она нам ничего нового не скажет, - ответил Рон с разочарованностью в голосе.
- А кто тебе сказал, что мы станем снова спрашивать саму Гермиону?
Рон совершенно не понимал, о чем говорил его друг. Кто еще может им сказать все? Кто может прояснить ситуацию, кроме их подруги?
В глазах Гарри вспыхнул огонек; сомневаться не приходилось - он что-то придумал.
- Только не говори, что хочешь спросить у Малфоя, - сказал Рон сквозь стиснутые зубы. - Я не стану говорить с этим ублюдком.
- Да нет же, - начал объяснять Гарри, усаживаясь рядом с лучшим другом. - Нам и не придется говорить с Малфоем. Достаточно все выяснить у тех, кто точно в курсе происходящего.
- Ты меня только еще сильнее запутал. Драккл тебя дери, скажи уже нормально!
- Паркинсон.
- Паркинсон? - удивился Рон. - Ты шутишь, да?
- Я больше чем уверен, что она в курсе, - заверил друга Гарри. - Они постоянно ходят вместе: Малфой, Забини и Паркинсон.
- Тогда почему нужно именно с Паркинсон говорить? Если нужно выбирать одного из этих троих, то самый адекватный из них Забини. Хотя бы потому, что он полукровка и не может выпендриваться своей дофига чистой кровью.
Гарри потряс головой. Он был уверен, что Блейз точно ничего не скажет. Достаточно было понаблюдать за Забини совсем немного, чтобы уяснить, что он прятал за маской вечного шутника кучу тайн. И не только своих. Паркинсон же девчонка. Она могла проболтаться совершенно случайно. Поттер усмехнулся - он никогда бы и не подумал раньше, что станет всерьез думать о том, как бы подловить подругу Малфоя в коридоре.
- Забини - темная лошадка, он похлеще Малфоя, хоть и не выпячивается. Я поговорю с ней, потом все расскажу тебе, идет? - предложил Гарри.
Рону ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Он был слишком зол, чересчур раздражен, чтобы идти и самому разговаривать с Паркинсон. С этой самодовольной стервой, которая всегда кривила губы не хуже Малфоя. Гарри же хоть и не был доволен происходящим, но относительно сохранял спокойствие. Рон всегда был более вспыльчивым из них двоих. Да и не стоило забывать, что Гермиона была его девушкой; у Уизли было больше причин для волнения.
Как он и обещал другу, Поттер решил поговорить с Паркинсон. После ужина, когда она направилась в сторону гостиной своего факультета, он последовал за ней. И догнал, несмотря на то, что пришлось противостоять толпе слизеринцев-первокурсников, опаздывающих на ужин.
- Паркинсон, подожди!
Она всегда ходила на каблуках, но это не мешало ей двигаться быстро даже в толпе. Пэнси резко развернулась, тряхнув волосами, и на ее губах тут же появилась типичная самодовольная усмешка точь-в-точь как у Драко. Она стояла, отклячив бедро в сторону и опираясь на него ладонью, и ждала, пока Поттер все же проберется сквозь толпу младшекурсников.
В любой другой раз она бы сделала вид, что не услышала его, но сейчас почему-то ей стало интересно, что может сказать гриффиндорец. Они были в контрах - правда, но теперь, когда Драко затеял эту бессмысленную игру, ей было интересно, во что это все выльется.
- Ты можешь шевелить ногами быстрее, Поттер?
С ядом и презрением. Иначе никак. Гарри сразу знал, что разговор у них выйдет малоприятным для обоих.
Он мог бы ответить что-нибудь эдакое на ее реплику, мог бы превратить все в тупую ругань, но главное было выяснить, что там происходило у Малфоя с Гермионой. Гарри был на многое готов ради друзей, даже стерпеть яд слизеринки.
- У меня к тебе разговор есть, - произнес Гарри, поравнявшись с девушкой. - Думаю, ты заинтересована в нем в той же степени, что и я.
Пэнси рассмеялась. Таким приторным и явно наигранным смехом. Она не была стервой, она лишь хотела казаться таковой. Бездушной девочкой с подведенными глазами и презрительным взглядом голубых глаз. Она наблюдала за Поттером так, будто он представлял опасность. Ей никогда не было смысла с ним враждовать, ведь непосредственно друг другу они не делали никакого зла.
Но Малфой ненавидел его, а Пэнси была подругой Малфоя.
Одно трио бесилось от существования другого трио. И причины для этого постепенно стерлись в памяти у каждого, осталась лишь эта слепая вражда и желание отпустить какой-нибудь нелестный комментарий в сторону представителей другого факультета.
- С чего ты вообще взял, что у нас может быть что-то общее? Что меня может заинтересовать то же, что и тебя? Ты не ударялся головой в течение последних нескольких дней, Поттер?
Гарри тяжело выдохнул, сдерживая настойчивое желание ответить на ее придирки. Это были такие мелочи, Гермиона была важнее. Рон был важнее. Гарри не собирался позволять слизеринцам разбить их трио, поэтому он не предпринял попытки хоть как-то зацепить стоящую рядом с ним девушку.
- Просто послушай меня, ладно? - почти спокойно попросил Гарри. - Мне дорога Гермиона, тебе Малфой. И между ними что-то происходит. Ты знаешь хоть что-то?
Пэнси выгнула бровь в фальшивом удивлении, чуть изогнула губы в усмешке. Ну разумеется, она знала! И если Поттер до сих пор не заметил этого, то он просто идиот. Только вот говорить ему все и сразу она не собиралась. А собиралась ли вообще?
Она устало выдохнула и кинула в сторону гриффиндорца равнодушный взгляд.
- Слушай, у меня нет желания сейчас с тобой трепаться, да и меня уже давно потеряли в гостиной Слизерина, - Паркинсон указала большим пальцем руки на коридор за собой, как бы подтверждая свои слова наглядно, - но ты же будешь моим геморроем, если я не скажу что-нибудь. Поэтому предлагаю встретиться ночью. После отбоя. Скажем... Астрономическая Башня. Допустим, полночь.
- И ты мне все расскажешь? - для достоверности переспросил Гарри.
- Конечно. Разве можно во мне сомневаться? - торопливо ответила Пэнси и захлопала ресницами, на которых точно было чуть больше туши, чем нужно.
У него не было особого выбора. Оставалось лишь согласиться. Но он же делал это ради Гермионы, да?
- Ладно. Только не опаздывай.
- Обязательно, - слащаво отозвалась слизеринка и развернулась на каблуках.
Она быстрым шагом направилась в сторону подземелий и почти тут же скрылась из вида Поттера. Весь этот разговор мягко говоря ее раздражал. И теперь хотелось лишь побыстрее добраться до гостиной и рассказать обо всем Блейзу. С Драко они сейчас обсуждали не все, в основном обговаривали какие-то детали за его спиной, прекрасно понимая, что вся эта затея не приведет ни к чему хорошему.
Стена все так же привычно отъехала в сторону, пропуская слизеринку в гостиную. Слизеринцев никогда не было тут много, все в основном занимались своими делами, а не тусовались около камина, тратя время впустую. В дальнем углу Пэнси заметила Блейза, сидящего с учебником Истории Магии на коленях, он что-то конспектировал и не сразу обратил на нее внимание, даже когда она подошла практически вплотную к нему.
Забини уже хотел возмутиться и прямым текстом послать человека, загораживающего ему свет, но, подняв глаза, столкнулся с пристальным взглядом Паркинсон, который практически сверлил его насквозь. Он едва заметно улыбнулся и подвинулся в сторону, хлопнув ладонью по креслу рядом с собой.
Она уселась рядом, закинула ногу на ногу и поправила складки на юбке, уже собиралась что-то сказать, когда в гостиную пулей влетел разъяренный Малфой. Естественно, Блейз и Пэнси сразу же посмотрели в его сторону.
- Нет, эта сука слишком много себе позволяет! - громко возмутился Драко, не обращая никакого внимания на косые взгляды слизеринцев с других курсов.
Малфой никогда не был склонен к заботе о других. Поэтому и говорил то, что хотел, и тогда, когда хотел. В его представлении весь мир вращался вокруг него. Или как там выразилась эта грязнокровая мразь?
- Успокойся, Малфой, - с нажимом произнес Забини, смотря на слизеринцев, вперившихся взглядом в его друга. - Успокойся и скажи, что тебя так взбесило.
Он и правда бесился. Тяжело дышал, втягивая ноздрями воздух, метал разъяренные взгляды и был явно не в своей тарелке. Кулаки зудели, хотелось вернуться и припечатать грязнокровку к стенке за то, что она второй раз за один день посмела читать ему нотации. Будто он первокурсник, а она надоедливая преподавательская подпевала. Будто она разбиралась во всем лучше него, ставила себя выше.
Малфой жалел только о том, что не заткнул ее еще утром, когда они с Уизли его обсуждали. Грейнджер раздражала. Так, что это становилось почти невыносимым.
А потом он остановился. Развернулся лицом к друзьям и улыбнулся. Улыбкой, от которой Пэнси заметно поежилась. Если ее и не испугала резкая перемена настроения Малфоя, то напрягла точно сильно. На мгновение он показался ей чуть ли не безумным. Паркинсон посмотрела на Блейза, надеясь поймать его такой же непонимающий взгляд, как и ее собственный. Но Забини лишь наблюдал за Драко, ожидая того, что последует дальше.
- Я доведу все до конца. Если раньше я сомневался, что мне хватит терпения, то теперь будьте уверены, что я доведу все это до конца.
Блейз подумал, что девочка треснет с хрустом. И впервые в жизни ему почему-то Грейнджер не казалась смешной или ничтожной. Пусть Драко Малфой и был трусом, но он сам был поломанным. А поломанные люди умеют ломать других, им не нужно этому учиться.