014 Я уборщик-волонтер
2-го января я стал уборщиком-волонтером. Каждое утро, в 9 часов (что очень поздно по немецким меркам) мы все: Лиззи, я, Биргит, Шрубби и его жена Вера, собирались в бюро в Säulenhaus, и за чашкой кофе обсуждали задачи на день.
Девять утра это невероятно поздно по немецким меркам, немцы в большинстве своём почему то уверены, что чем раньше начать работу, тем она будет эффективнее. За 5 лет до того я пару месяцев жил в гостях на ферме в Нижней Саксонии и несколько раз ездил помогать выставлять на продажу овощи на утренних рынках в соседних городах. Вы можете себе представить овощной рынок, который начинает свою работу в 5-6 утра? Для кого и зачем в такую рань? Но это норма для Германии. Или продуктовый маркет, который открывается в 6-7 утра? Или история случившаяся полтора года спустя, когда электрик пришёл ко мне с починкой в 6:30 утра.
Словом мы начинали работу неслыханно поздно и это была непозволительная роскошь. И конечно же утро начиналось с долгих обсуждений планов на день. Это ещё одна типично немецкая черта: всё должно быть спланировано заранее. Долго обсуждается всё и до мельчайших мелочей, даже то, что и нет смысла обсуждать, и понятно и так. Всё должно быть расписано по пунктам. Как правило даже поход в гости или совместная поездка куда либо планируется за неделю вперёд. Я раньше думал это просто такой стереотип наших представлений о немцах, но нет, так и есть.
Работа представляла из себя незамысловатый физический труд в больших объёмах. Надо было наводить порядок перед приездом новых групп гостей Вальдека в двух гостиницах-общежитиях: Швабенхаус и Зойленхаус, иногда приводить в порядок свой дом, Моррихаус, помогать готовить для гостей на кухне а летом ещё прибирать территорию, косить траву на лужайке и водить утром пони на верхнее пастбище и вечером обратно.
Все комнаты надо было пылесосить, мыть старинные деревянные полы, протирать пыль загружать в огромную стиральную машину всё постельное бельё, потом его сушить.
Работы было очень много, уборка всех комнат и коридоров во всех гостиницах, каминный зал, зал для собраний и занятий йогой, тяжеленные пылесосы, специальные моющие средства, каждое для своей цели, успеть здесь, не забыть там, и всё делать нужно было быстро.
Сама работа совсем не была мне в тягость, хотя до того, в Петербурге, я многие годы работал только за компьютером, занимался созданием сайтов и дизайном, и вдруг такой резкий фазовый переход и я внезапно мою гостиничные полы в лесной глуши Райнлад-Пфальца. Но у меня изначально было чёткое понимание, зачем и куда я еду, в совершенно другую новую жизнь в чужой стране. И это было и есть невероятно интересно.
Основными работниками были мы с Лиззи, причём работниками практически бесплатными. Шрубби занимался планированием приезда новых групп, их размещением, закупкой продуктов и он же был поваром на кухне, где мы с Элизабет по очереди дежурили.
Каждый день из Дорвайлера приезжала на работу Биргит, зимой на машине, а летом на велосипеде. Это уже немолодая добрая женщина, которая вместе с Шрубби делала часть административной работой и готовила еду на кухне. А Вера, жена Шрубби, в основном занималась со своими двумя дочками, что-то сажала в огороде и вела кружок травоведения для жителей окрестных деревень.
Почти с первых дней работы стало понятно, что Шрубби играет роль начальника, который всегда недоволен абсолютно всем и никогда никому не говорит спасибо.
Вечером я ходил по территории Вальдека, был январь и рано темнело, уходить куда то в ночной лес было просто опасно, а ближайший город, Кастеллаун, находился приблизительно в 14 километрах от нас. Я сидел на скамейке над обрывом смотрел на лес и ночные самолёты над ним и слушал крики оленей и птиц.
Ну а совсем на ночь глядя, мы сидели небольшой компанией на общей кухне Моррихауса, иногда вместе с Хельге, Мартином и Свеном, или вдвоём с Лиззи, которая рассказывала мне свои школьные истории.
Это была жизнь на весьма замкнутой территории, с непростым физическим трудом, но всё это было в новинку и очень интересно.