Глава 4| Смертельная бойня
Гарри бросился вверх по лестнице, но каждый шаг казался тщетным — ступени словно уходили из-под ног, а свет выхода впереди всё дальше отдалялся. Паника начала сжимать его грудь, сердце бешено колотилось.
— Перикулум! — выкрикнул он, поднимая палочку. Красные искры рванули вперёд, разрезая густую темноту, но не долетели до цели, исчезнув в воздухе. Вместе с ними пропала и его уверенность.
Внезапно он почувствовал, как невидимые когти впиваются в его ноги, тянут вниз. Лёгкий холод становился всё сильнее, будто лёд обвивал его тело. Гарри стиснул зубы, выдохнул и выкрикнул:
— Люмос!
Палочка вспыхнула ослепительным светом, заполняя лестницу яркими лучами. Тёмные тени, которые, казалось, сотканы из самой ночи, исчезли с жалобным шёпотом, отступая в укромные уголки.
Но иллюзия продолжала удерживать его. Лестница растягивалась, как бесконечный коридор, отбрасывая Гарри обратно к отчаянию.
"Это не может быть реальным," — мелькнула мысль. Гарри осмотрелся и заметил лежащий на одной из ступеней камень. Подняв его, он метнул вперёд. Камень долетел до светлой точки, но вдруг растворился в воздухе, словно его и не было. Гарри прищурился, оглядывая лестницу.
— Иллюзия, — прошептал он, и лёгкий огонёк надежды вспыхнул внутри. Сжав палочку, он громко и чётко произнёс:
— Фините Инкантатем!
В воздухе раздался громкий треск, словно кто-то разорвал ткань реальности. Коридор содрогнулся, стены дрогнули, а иллюзия начала рассеиваться, открывая перед Гарри настоящий выход.
Гарри снова попытался рвануть вверх по лестнице, но странные существа с глухим шипением схватили его за ноги. Их ледяные когти впивались в кожу, сковывая движение. Он почувствовал, как его силы угасают, но, собрав всю волю в кулак, выкрикнул:
— Экспекто Патронум!
Яркий серебристый свет разлился по коридору, ослепив его самого. Призрачный олень выскочил из палочки, стремительно направился вперёд, разгоняя тьму и чудовищных тварей. Существа закричали — их визг разрывал воздух, пока они не растаяли в глубокой тени.
Гарри тяжело выдохнул, но облегчение длилось недолго. Где-то рядом, словно в другой реальности, послышались странные звуки: голоса, шаги, удары. Свет впереди манил, и Гарри бросился к нему, словно это был единственный шанс на спасение.
Но в следующий миг его мир взорвался звуками. Резкий свет ослепил его, но это видение исчезло так же быстро, как и появилось. Звуки усилились: вопли, заклинания, удары. Он узнал голоса Рона и Гермионы. Сердце сжалось, но ноги уже несли его вперёд, к этой какофонии хаоса.
Перед ним открылась сцена битвы. Огромный булыжник, выбившийся из земли, служил укрытием для Рона и Гермионы. Пожиратели смерти осыпали его заклятиями, но друзья, спрятавшись за ним, методично отвечали мощными магическими ударами. Гарри мгновенно понял: их укрытие было временной передышкой, но силы явно неравны.
Заклинание Гермионы "Экспеллиармус!" вырвалось из-за камня, мгновенно отбросив ближайшего Пожирателя на несколько метров. Но противники не сдавались. Их палочки, словно бешеные змеи, высекали яркие всполохи света, которые впивались в булыжник, оставляя дымящиеся следы.
Гарри сжался от бессилия, наблюдая за происходящим. В груди всё сжалось. Он видел, как Рон с Гермионой из последних сил держат линию обороны. Ещё одно "Протего!", выкрикнутое Гермионой, удержало врагов, но ненадолго. Камень уже начал трещать от напряжения.
Собрав всю волю в кулак, Гарри поднял палочку и, не раздумывая, выбежал на поле боя. "Я не позволю, нет!" – мысленно повторял он.
Гарри продолжал выпаливать заклинания одно за другим, его палочка не успевала остыть. Пожиратели смерти, не ожидавшие удара сзади, падали на землю без движения. Другие же все так же били заклятиями по каменной стене, не замечая, что их соратники уже побеждены. Мимо его уха просвистело ещё одно заклятие, но Гарри не обратил на него внимания. Он был сосредоточен только на том, как пожиратели обступают булыжник со всех сторон, а Рон и Гермиона, запертые в ловушке, в отчаянии пытались найти выход.
В голове Гарри вспыхнула безумная мысль, неожиданная и пугающая. Без малейшего колебания он поднял палочку, и в этот момент в его сознании снова прозвучал тот же зловещий шепот — слабые остатки энергии тех существ, чье присутствие оставило неизгладимый след в его разуме. И он не мог сопротивляться.
— Конфриго!
Взрыв прогремел с оглушительной силой. Земля под ногами Гарри затряслась, а камни и кровавые ошмётки разлетелись в разные стороны. Те, кто был рядом с эпицентром, не успели ничего понять, как рухнули на землю. Остальные, отшатнувшись от мощи взрыва, отлетели на несколько метров.
Гарри стоял, охваченный немым ужасом. Его сердце бешено колотилось, и вся мощь разрушения, которую он только что вызвал, внезапно обрушилась на него, как гром. Он спас их, он спас своих друзей… Но какой ценой? В его груди гложущая вина начинала заполнять каждую клеточку его существа. Убил, и не просто убил — уничтожил.
В голове Гарри звучало два вопроса, которые не отпускали его. «Зачем?» и «Был ли это я?» Эти вопросы терзали его, словно остриё ножа, которое неумолимо разрывает душу. Взрыв. Он понял, что это было не просто событие — это было переломное мгновение, которое перевернуло его жизнь. Это был момент, который изменил его, и теперь он не мог вернуться к тому, кем был раньше.
Рон и Гермиона, выбравшись из-за камня, начали осматривать разрушенное поле боя. Гермиона, лицо которой искажалось от страха и тошноты, не могла скрыть свою благодарность. Но её взгляд был полон тревоги, и, несмотря на то, что она пыталась сдержать свою боль, её глаза говорили гораздо больше. Рон стоял рядом, его глаза были насторожены, полны непонимания и страха. Он смотрел на Гарри так, как если бы искал подтверждения, что тот всё ещё тот самый друг, которого он знал.
— Г… Гарри, ты как? — спросил Рон, его голос был сдержан, но тревога звучала в каждом слове.
Гарри молчал. Ответ не приходил, как если бы его просто не было. Его голос был пустым, лишённым всякой эмоции. Это ещё больше пугало его друзей. Его слова были сухими, но страшными.
— Плохо... Ужасно... — выдохнул Гарри, и это показалось друзьям гораздо более страшным, чем если бы он кричал. Его голос был как стекло — холодный и бесчувственный, как сама смерть.
В голове Гарри не было ничего, кроме одной мысли, которая подкрадывалась, не давая ему покоя: «Я это он...»
Что-то внутри него сломалось. Принципы, которые он держал так крепко, как древние камни, были разрушены, как песок, унесённый бурей. Его убеждения, всё, во что он когда-то верил, рухнули в одно мгновение. Взрыв, который он не контролировал, был лишь внешним проявлением того, что случилось внутри него.
Гарри не видел ничего. Он не слышал ничего. Его собственные мысли эхом разносились в голове: «Я это он... Я это он... Я это он...» В этом безумном повторении звучала вся его боль и его потеря.
Боковым зрением он уловил движение, и в тот момент, когда его тело, казалось, замерло, его палочка была уже в руке. Темный маг с яростью выкрикнул проклятие.
— Авада-Кедавра!
Зелёный луч свистнул сквозь воздух и ударил Рона прямо в грудь. Время замерло, когда Рон рухнул на землю, и его тело застыло. Гермиона, разрываясь от боли, закричала так, что это всколыхнуло даже Гарри. Её крик — такой пронзительный, такой беспомощный — заставил его осознать всю страшную реальность.
Это был момент, который навсегда останется в его памяти.
Словно сдерживаемая сила прорвалась наружу. От ярости и боли Гарри, не думая, выкрикнул заклинание:
— Окаменей!
Мгновение спустя он уже стоял рядом с Гермионой. Она была на коленях, её лицо залито слезами. В её взгляде было не только горе, но и что-то большее. Что-то страшное. Она смотрела на него, как будто уже не знала, кто перед ней — тот Гарри, которого она когда-то любила, или тот, кто только что стал убийцей.
На её руках лежало безжизненное тело Рона. И Гарри, почувствовав, как его внутренний мир рушится, понял, что он потерял всё. Навсегда.