Глава 6: Откровения
На скамейке повисла тишина, нарушаемая лишь редкими вздохами Насти. Её рука всё ещё слабо сжимала мою, и этот маленький жест казался мне чем-то невероятно важным. Словно хрупкий росток, пробивающийся сквозь толстый слой льда.
— Мне… мне никогда никто такого не говорил, — прошептала она наконец, не поднимая глаз. Её голос дрожал.
— Это правда, Насть, — ответил я тихо, чувствуя, как внутри меня поднимается волна сочувствия. — Ты сильная не потому, что отталкиваешь всех. А потому, что, несмотря ни на что, продолжаешь идти вперёд.
Она подняла на меня заплаканные глаза. В тусклом свете фонаря они казались особенно тёмными и беззащитными.
— Но иногда… иногда это так тяжело. Быть одной.
— Ты не одна, Насть, — сказал я, и это прозвучало искренне, от самого сердца. — У тебя есть команда. Есть я… если ты позволишь.
Она снова отвела взгляд, словно испугавшись собственных чувств.
— Не надо… Ты не понимаешь.
— Тогда объясни мне, — попросил я. — Дай мне шанс понять.
Она глубоко вздохнула, словно собираясь с духом.
— После того, как отец ушёл… мать стала винить меня во всём. Говорила, что если бы не я, её жизнь сложилась бы иначе. Что я – её наказание.
Мои слова застряли в горле. Я не мог представить, каково это – расти, слыша такое от самого близкого человека.
— И ты… ты поверила ей?
Она пожала плечами.
— Когда тебе это говорят каждый день… начинаешь верить. Начинаешь думать, что ты действительно какая-то неправильная. Что тебя никто не сможет полюбить.
В её голосе звучала такая безнадёжность, что мне захотелось обнять её, укрыть от всего этого мира.
— Это неправда, Насть, — твердо сказал я. — Ты… ты особенная. И кто бы что ни говорил, ты заслуживаешь того, чтобы тебя любили. По-настоящему.
Она посмотрела на меня с недоверием.
— Ты… ты просто говоришь это. Из жалости.
— Нет, — покачал я головой. — Я говорю это потому, что так думаю. Потому что… потому что мне не всё равно.
Наступило долгое молчание. Мы сидели рядом в темноте, и между нами словно образовалась какая-то невидимая нить. Хрупкая, но ощутимая.
— Почему ты… почему ты так со мной? — наконец тихо спросила она. — После всего того, как я… как я тебя отталкивала.
Я улыбнулся.
— Потому что я видел, что за этой бронёй скрывается что-то настоящее. Что-то, что стоит того, чтобы попытаться разглядеть. И… потому что ты мне нравишься, Насть. Очень нравишься.
Её глаза расширились от удивления. Она, казалось, не ожидала такого признания.
— Но… я же… я такая холодная. Колючая.
— Да, — согласился я. — Но я видел и другую тебя. Ту, которая расстраивается из-за неудачной подачи. Ту, которая тихо благодарит за помощь. Ту, которая сейчас сидит рядом со мной и рассказывает о своей боли. Эта ты мне нравится тоже. Даже больше.
Она отвела взгляд, её щёки слегка порозовели в свете фонаря.
— Ты… ты странный, Орлов.
Я усмехнулся.
— Может быть. Но, может быть, тебе просто нужен кто-то странный рядом. Кто-то, кто не испугается твоей холодности.
Она снова посмотрела на меня, и в её тёмных глазах впервые за долгое время я увидел не холод, а какое-то робкое любопытство.
— И ты не боишься?
— Нет, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Я верю, что за самым сильным льдом скрывается самое горячее сердце. И я готов подождать, пока оно оттает.
Она молчала, и я чувствовал, как между нами меняется что-то важное. Лёд начал трескаться. Первый тайм нашей странной игры, кажется, подходил к концу. И я впервые почувствовал, что у нас есть шанс на продолжение. И очень верил в это.