Первый тайм - любовь

Дорога на выездной матч тянулась медленно. За окном автобуса мелькали однообразные пейзажи, но мои мысли были далеко отсюда. Они кружились вокруг Насти.
После её заботы о моём плече что-то неуловимо изменилось. Между нами словно протянулась тонкая нить понимания. Её взгляды стали мягче, её слова — менее колючими. Она всё ещё держала дистанцию, но эта дистанция уже не казалась такой неприступной.
Я вспоминал наш короткий диалог после той тренировки.
— Береги себя. Ты нам нужен в субботу, — сказала она тогда, и в её голосе промелькнула непривычная забота.
— Спасибо, Насть, — ответил я, чувствуя тепло внутри. — Ты… ты правда мне помогаешь.
Она тогда лишь отвела взгляд, её щёки слегка порозовели. Этот маленький момент врезался мне в память.
Всю дорогу я то и дело ловил себя на том, что думаю о ней. О её сосредоточенном лице во время игры, о её едва заметной улыбке, когда я неудачно пошутил про тренера, о её тихом «спасибо» за ту нелепую историю про заблудившегося хомяка. Даже её холодность, которая раньше меня так раздражала, теперь казалась частью её сложного, но такого притягательного характера.
Я вспоминал тот тёмный переулок.
— Оставь меня в покое, Орлов, — сказала она тогда с ледяной интонацией, но её глаза выдавали страх.
И моя собственная ярость, когда я бросился вперёд.
— Эй, вы чё творите?! Оставьте её в покое!
Теперь я понимал, что мои чувства к ней — это не просто мимолётное увлечение. Это что-то гораздо большее. Что-то, что проникало глубоко внутрь, заставляя моё сердце биться чаще при одном её имени.
Я не мог перестать думать о её тихом признании о брате.
— Он… он умер, когда был маленьким, — сказала она тогда, и в её голосе звучала такая боль, что мне захотелось обнять её.
— Мне очень жаль, Насть, — прошептал я.
Теперь я понимал, почему она так отчаянно пыталась отгородиться от всех.
Я осознавал, что привык к её присутствию рядом. Даже её молчание.
— Ты сегодня хорошо поработала, — сказал я ей после одной из тренировок.
— Спасибо, — коротко ответила она, но в её голосе не было прежней резкости.
Без её немногословного мнения, без её сосредоточенного взгляда на площадке игра теряла свою остроту.
Я ловил себя на том, что ищу её глаза в зале.
— Хороший пас, Насть! — крикнул я во время тренировочной игры.
Она едва заметно кивнула, и на её губах мелькнула лёгкая улыбка.
Я начинал понимать, что не могу без неё. Не могу без её сложного характера, без её силы, без её редких, но таких ценных проявлений тепла.
Мы приехали в другой город, разместились в гостинице. Вечером была лёгкая тренировка.
— Как плечо? — тихо спросила Настя, бросив на меня быстрый взгляд.
— Уже лучше, спасибо, — ответил я, чувствуя её заботу.
Но моё внимание снова было рассеянным. Я постоянно думал о ней.
Перед сном я долго ворочался.
Насть… — мысленно произнёс я её имя.
Я вспоминал её слова в автобусе:
— Соперники в субботу серьёзные. У них хорошая связующая.
— Ты справишься, — мысленно ответил я. — Ты лучшая.
Я понимал, что впереди нас ждёт важный матч. Но сейчас меня больше волновала другая игра. Игра, в которой главным призом было её сердце. И я был готов бороться за этот приз до последнего вздоха. Я знал, что это будет непросто.
Я не могу без тебя, Насть. Эта мысль прочно засела в моей голове, как самая важная истина.