Глава 17: Неожиданный тайм-аут
Боль в плече была адской, но я старался не показывать этого. Видеть ужас на лице Насти было больнее. Врач осмотрел меня прямо на площадке, и его вердикт был неутешительным: играть дальше я не смогу.
Меня помогли подняться и увели за боковую линию. Я чувствовал себя ужасно — подвёл команду в самый ответственный момент. Но больше всего меня беспокоил взгляд Насти. Она смотрела на меня с такой тревогой, с такой неподдельной болью, что моё собственное страдание отошло на второй план.
Игра продолжалась без меня. Напряжение на площадке было неимоверным. Я наблюдал за каждым розыгрышем, сжимая кулаки от бессилия. Настя играла так, словно за двоих. Её пасы были молниеносными и точными, её лицо выражало предельную концентрацию.
Но, несмотря на все её усилия, мы проигрывали очко за очком. Соперник почувствовал нашу слабину и усилил натиск. В конце концов, они выиграли пятую партию, а вместе с ней и матч.
В раздевалке царила тяжёлая тишина. Тренер пытался подбодрить ребят, но все были подавлены. Я чувствовал вину за поражение, хотя понимал, что травма была случайностью.
Настя сидела в углу, отвернувшись от всех. Её плечи вздрагивали. Я осторожно подошёл к ней.
— Насть… — тихо позвал я.
Она медленно повернулась. В её тёмных глазах стояли слёзы.
— Прости, — прошептал я. — Я… я подвёл вас.
Она покачала головой, и слёзы наконец покатились по её щекам.
— Нет… не ты. Просто… просто так всё несправедливо.
Я сел рядом с ней и осторожно обнял её за плечи. Она вздрогнула, но не отстранилась. Впервые она позволила мне так близко к ней прикоснуться.
— Всё будет хорошо, Насть, — прошептал я, чувствуя её дрожь. — Мы ещё выиграем много матчей.
Она уткнулась лицом мне в плечо, и я почувствовал, как её слёзы пропитывают мою футболку. Я молча гладил её по волосам, стараясь успокоить. В этот момент все слова казались лишними.
Когда её рыдания стихли, она немного отстранилась и посмотрела на меня заплаканными глазами.
— Спасибо, Никита.
Её голос был хриплым от слёз.
— Всегда пожалуйста, Насть.
Мы сидели так ещё несколько минут в тишине. Атмосфера в раздевалке постепенно становилась менее напряжённой. Ребята начали тихо переговариваться, обсуждая игру.
Настя поднялась и вытерла слёзы тыльной стороной ладони.
— Мне нужно умыться.
Я кивнул и проводил её взглядом. Когда она вернулась, её лицо было немного спокойнее.
Она села рядом со мной и посмотрела прямо в глаза. В её взгляде больше не было той прежней холодной отстранённости. Была какая-то… хрупкость, какая-то незащищённость.
— Никита, — тихо сказала она. — Спасибо… не только за сейчас. За всё. За то, что ты… рядом.
Её слова тронули меня до глубины души. Я чувствовал, как внутри меня нарастает какое-то новое, сильное чувство.
— Насть… ты мне очень дорога.
Она молчала, но её взгляд говорил о многом. Я видел в нём какое-то ответное тепло, какое-то робкое признание.
Неожиданно для самого себя я протянул руку и нежно коснулся её щеки. Она не отшатнулась. Её кожа была такой гладкой и прохладной под моими пальцами.
Наши взгляды встретились, и в этот момент всё вокруг перестало существовать. Я видел только её тёмные, влажные от слёз глаза, её чуть дрожащие губы.
Инстинктивно я наклонился ближе. Моё сердце бешено колотилось в груди. Я чувствовал её дыхание на своём лице.
И затем наши губы встретились.
Это был лёгкий, неуверенный поцелуй. Прикосновение было таким нежным, таким робким, словно мы оба боялись разрушить что-то хрупкое и важное, что только начинало зарождаться между нами.
Но в этом первом поцелуе было столько всего — и благодарность, и сочувствие, и какая-то долгожданная близость. Это был словно неожиданный тайм-аут в нашей сложной игре, момент, когда мы наконец смогли почувствовать что-то настоящее.
Когда наши губы наконец оторвались друг от друга, мы оба смотрели друг другу в глаза, и в этой тишине раздевалки звучало лишь наше учащённое дыхание. В её тёмных глазах больше не было льда. Там было что-то новое. Что-то тёплое и многообещающее. И я понял, что этот первый поцелуй — это только начало чего-то очень важного.