Часть 1
Седьмой год обучения в Хогвартсе будет особенным, как для Гарри с Роном, так и для самой Гермионы.
И особенным не в лучшую сторону, во-первых, с ними не будет их любимого директора. Если Гермиона и Рон уже осознали, что Дамболдора больше нет в этом мире, то Гарри с трудом мирился с этой мыслью. Во-вторых, идет война, которая каждый день уносит жизни невинных людей. И рано или поздно им придется столкнуться с ней лицом к лицу. С ним ... С Волан-де-Мортом. Война меняет людей, и Гермиона знала, что и их троица претерпит колосальные изменения. Главное оставаться вместе - думала Гермиона.
Странно было ехать в Хогвартс-Экспрессе на этот раз, не было никакой радости, лишь пустота. Пустота читалась в лицах учеников, в окружающей обстановке, даже за стеклом Хогвартс-Экспресса. куда задумчиво направлял свой взор Гарри всю дорогу.
Гарри тоже было не по себе ехать в школу, зная, что ему нужно найти крестражи. Всю дорогу на его лице была одета маска великой и глубокой задумчивости, которая гласила : ,, Прошу не трогать, я не с вами,,
-Может хватит уже?- не выдержала Гермиона.
-Что хватит? - Гарри изменился в лице и покосился на Гермиону.
-Думать о них..ну об этих...
-Да не думаю я о крестражах. - Гарри оторвал свой взгляд от окна, впервые за всю дорогу, и покосился на Гермиону. Глаза были поникшие, уставшие. Такие глаза были обычно у людей, которые серьёзно больны. Гарри и был болен, болен мыслями о том, как ему спасти мир, как уберечь Джинни, Рона, Гермиону и других близких ему людей.
Гарри пришёл в бешенство, когда узнал, что им надо вернуться в школу. Гермиона никогда не видела его таким, даже в потасовках с Малфоем, Гарри не был таким злым. А мысль о том, что Джинни ослушается маму и поедет с ним в школу, где ей грозит не меньшая опасность, что и ему, и вовсе угнетала парня.
-Оно и видно. - ухмыльнулась Гермиона
- Гермиона, пойми, Дамблдор хотел, чтобы это сделал я, я должен их искать.
-Я понимаю, но тебе надо учиться, а вот Бил с Флер прекрасно справиться с этой задачей. Флер говорила, что у них есть зацепки.
Гарри замолчал, ему было неприятно обсуждать это, он предпочитал думать об этом в одиночестве, без постороннего вмешательства, в последнее время он стал каким-то скрытным.
Держит всё в себе, но одно оставалось неизменным: вечное желание всех спасти, всем помочь и всех понять. Поэтому, когда Рон читал вслух имена погибших в Ежедневном пророке, Гарри немного вздрагивал, молясь о том, чтобы не услышать знакомых имён.
-Мадлен Стюарт, Николас Селинджер... - Продолжал Рон, он делал это каждый день, и с каждым днем список только увеличивался.
-Рон, пожалуйста, перестань, ты каждый день этим занимаешься. - Вежливо попросила Гермиона, но с небольшой ноткой раздражительности. Что-то она сегодня вся на нервах.
-Не перестану. - Упрямился Рон.
-Рон, хватит. - Настаивала Гермиона.
-Я же сказал нет! - Повысил голос. Все сегодня были на нервах. И Гермиона решила выйти из купе, прогуляться, сходить к Джинни, немного остыть.
Но её прогнозам по поводу того, что нужно остыть, явно было не суждено сбыться. Выходя их купе, Гермиона споткнулась и упала на парня в черной атласной мантии. Она явно стоит больше, чем вся её одежда. Парень скривился, изображая брезгливую гримасу, и отпихнул её от себя. Гермиона отлетела до окна. И молодой человек демонстративно отряхнулся.
- Смотри куда прёшь, мерзкая грязнокровка. - Сплюнул он.
Мерлин, ну почему из тысячи учеников, которые учатся в Хогвартсе, она столкнулась именно с ним. Малфой. Самовлюблённый аристократишка до мозга костей, который ненавидит маглорожденных волшебников. Гермиона честно с трудом представляла человека, к которому Малфой мог питать теплые чувства. Синонимами слова Малфой для неё были слова, имеющие самые отвратительные значения, кстати, слово,, отвратительный,, тоже было синонимичным с его фамилией.
- Отвали, ублюдок. - Огрызнулась она.
Малфой прищурил глаза, ухмыльнулся и подошёл вплотную к Гермионе, прижимая её к стеклу.
-Ещё раз ты попадешься на моем пути, моли Мерлина.
-Ты что пошлёшь в мою сторону парочку непростительных заклинаний? - усмехнулась Гермиона, пытаясь оттолкнуть хорька.
Малфой наклонился так, что его глаза стали на уровне её глаз. Гермионе стало тяжело дышать. Как она ненавидела эти серые леденящие глаза, в них не было видно ничего, кроме тьмы, пустоты и отчаяния их обладателя. Эти глаза заглядывали прямо в душу, прожигая её до тла, своим холодом. Говорят, что глаза - это зеркало души. В таком случае его душа - это вечный непрекращающейся ливень периодами с грозой и громом или даже метель. От этого взгляда хотелось кричать и бежать. Гермиона не любила дождь, любила солнце.
- Ты не стоишь того, чтобы умереть от моей палочки, грязнокровка. - Прошипел он, и, резко отстранившись, ушел в другую сторону.
Гермионе понадобилось несколько минут, чтобы отдышаться. Из головы не лез этот взгляд, холодный, как айсберг, такой же величественный, но в то же время горячий, как огонь, который выжигал, умело, узоры на полотне души.
***
Наконец Хогвартс-Экспресс остановился, и среди учеников началась суматоха. Все толпились, особенно первокурсники, которых было относительно прошлых лет мало. Родители побоялись в военное время разлучаться с детьми, и, возможно, будь Гермиона мамой, она бы тоже не пустила своего ребенка. Но она не мама, а её родители не в курсе, слава Мерлину, про то, что твориться. Гермиона надеялась, что война обойдёт их стороной.
Вскоре к троице присоединились Луна и Джинни, и друзья поехали на каретах к школе.
В большом зале была такая же толпа малышей, как и у поезда. Гермиона мысленно вспоминала свой первый день в Хогвартсе, как ей было страшно. Всё было незнакомым и удивительным. Сейчас всё стало уже родным. Стол Гриффиндора, вечные проделки Симуса, заразительно-хороший нрав всего Гриффиндора. Даже чавканье Рона бьло каким-то родным.
Гермиона наблюдала за новыми учениками, которые садились за их стол. Ещё совсем недавно так же радостно и дружелюбно встречали её саму, а сейчас уже она, взрослая семикурсница, встречает малышей.
Учеников становилось всё меньше и меньше, наконец, шляпа отправила последнюю рыжеволосую девочку на Рейвенкло. И МакГонагал подошла к шляпе, кладя список учеников в карман.
-Гермиона Грейнджер, - пробубнила старая шляпа.
Гермиона, полностью погруженная в свои размышления, вскочила на ноги и встала как вкопанная. Взор всего зала был нацелен на Гермиону. Она чувствовала себя актрисой большого театра, которая забыла слова перед публикой. Она абсолютно не знала что ей делать.
-Иди, - прошептал Гарри, еле слышно.
- Мисс Грейнджер , не заставляйте старую шляпу ждать вас. - Проворчала шляпа.
Гермиона медленными шагами направилась к шляпе, повторяя про себя : ,, Так, всё в порядке, всё хорошо,,
Вот сейчас она действительно почувствовала себя той маленькой девочкой, которая впервые переступила порог Хогвартса шесть лет назад.
Гермиона подошла к шляпе и покосилась на неё.
- Что смотришь? Одевай.- Не унималась та.
-Но здесь какая-то ошибка, мадам. Вы уже определили меня на Гриффиндор 6 лет назад. - Пыталась поспорить Гермиона. Шляпа нахмурилась, от чего стала выглядеть ещё старее.
-Шляпа никогда не ошибается, мисс Грейнджер. Позвольте, я одену её на вас. - Как всегда ровным и мелодичным голосом ответила МакГонагл.
Гермиона не стала сопротивляться. Всё внимание было по-прежнему приковано к ней. Атмосфера Гермеоне совсем не нравилась. Полная тишина, По-мнению Гермионы, тишина не предвещала ничего хорошего.
Тем временем шляпа плавно была помещена на голову девушке.
-Слизерин. - Проскандировала та.
Гермиона не могла поверить своим ушам.
Стоп! Как Слизерин? Я уже учусь на Гриффиндоре! В голове Гермноны крутилась тысяча вопросов, задать которые она пока что не решалась.
-Профессор МакГонагл... - Заикаясь, промямлила испуганная девушка.
-Поговорим позже, мисс Грейнджер, я всё понимаю. - Успокаивающим тоном сказала учительница. - Прошу пройдите за стол Слизерина.
Только Гермиона двинулась с места, как тишина нарушилась перешептыванием и обсуждением. Девушка была раздавлена, будто её только что забрали из родного дома и отдают на воспитание злой тетке. Никогда в её душе ещё не было такой пустоты, как будто её только что поцеловал дементор. Лучше уж дементор - подумала она. С каждым шагом к вражескому столу, всё внутри скручивало и болело. Каждый шаг давался с таким трудом, будто бы она идёт по тонкому лезвию ножа, который почему-то ранил не ступни девушки, а вырезал узоры на её сердце, с каждым шагом вся прежняя радость от присутствия её с Хогвартсе исчезала, оставляя вместо себя пустоту серо-зеленого цвета.