Часть 2
Гермиона подошла к столу и робко села рядом с какой-то пятикусницей. Слизеринцы не скрывая того, что они не в восторге от этого, в отличии от других столов не перешептывались украдкой, а обсуждали это в полный голос. За столом молчал только один человек, который сидеть чуть подальше от неё, но практически напротив. Этот взгляд сверлил её, просверливая её изнутри. Он молчал. Просто смотрел на неё. Малфой давай назови меня грязнокровкой, кинь в меня пирогом, унизь, ну сделай хоть что-нибудь. Только не смотри на меня так. Этот бесстрастный взгляд просто не упускал её из виду.
Малфой так и просидел молча до конца. Странно, подумала Гермиона. Это на него не похоже. Другие Слизеринцы с ней так и не заговорили, только обсудили с ног до головы. По части внешнего вида обсуждениями руководили Паркинсон и Булстроуд. Видимо это единственное, что их волнует в жизни.
По окончанию ужина Гермиона взлядом искала МакГонагал. Та подошла к ней сзади.
-Пройдемте, Мисс Грейнджер.
Гермиона кивнула и пошла следом за учителем.
-Гермиона, Гермиона. – Раздались из толпы знакомые голоса Гарри и Рона.
Девушка сделала вид, что не слышит их, и продолжала молча следовать за преподавателем.
Они вышли из зала и направились в кабинет трансфигурации.
МакГонагал наложила на кабинет несколько заглушающих заклинаний, после чего предложила Гермионе присесть. Как только они обе уселись МакГонагал начала, не дав ученице и рта раскрыть.
-Гермиона, сейчас мы стали свидетелями второго в мире случая, когда шляпа резко меняет свой выбор относительно ученика.
-Что значит второго, профессор? Это случалось раньше? – заинтересовалась Гермиона.
-Да, Вам известна история Ровены Рейвенкло?
Гермиона смутилась, конечно, ей было знакомо это имя. И из курса история, как общей, так и углублённо, она знала о ней. Но сейчас почему-то она не видела связи между собой и Ровеной Рейвенкло.
-Я вижу, вы озадачены, мисс Грейнджер. Не буду мучить вас. Дело в том. - Начала свой рассказ МакГонагл. – Как вам известно, из курса общей истории, у Ровены была дочь – Елена. Елена была красива, талантлива, умна. Но её мать превосходила Елену в умственном плане, что крайне не нравилось дочери. Елена была успешно принята на Рейвенкло, и она была лучшей не только на факультете, но и во всей школе. Это не устраивало молодую особу, зависть к интеллекту матери росла с каждым годом. И, по прибытию Елены в Хогвартс на 6 год обучения, шляпа, так же как и тебя, вызвала девушку и определила её на Слизерин. Елена была подавлена. Но это не мешала ей вынашивать грандиозные планы, как обойти свою мать. Елена решила украсть диадему Ровены, потому что верила, что именно она и приносит её матери такие знания. Дальше думаю, вы знаете, мисс Грейнджер. Завить Елены была слишком сильной, что не позволяло ей учиться на Рейвенкло. –МакГонагал закончила свой рассказ, и сложив руки на коленях, ждала вопросов.
-Профессор, я вас уверяю: подобных отрицательных качеств во мне нет. – Взмолилась Гермиона.
Она действительно не изменилась. Её место на Гриффендоре, она была уверена.
-Мисс Грейнджер, я не знаю, почему так решила распределяющая шляпа, но её решение никто не в силах оспорить. Шляпа видит как прошлое, так и будущее ученика. Возможно, ваше будущее гласит, что вам подойдет Слизерин.
-Я не…Я не сверну со своего пути, пусть меня и перевели на Слизерин, я буду Гриффендоркой. – Гордо заявила Гермиона.
-Гермиона, я прекрасно вас понимаю. Меня это удивляет не меньше вашего, мы попробуем разобраться в этом вместе. Это всё не просто так. А теперь пройдемте, я провожу вас в подземелье. На остальные ваши вопросы, я пока не могу ответить.
Гермиона кивнула, и, скрепя душой, отправилась в подземелье с бывшим деканом. По дороге она представляла себе этот год. Его можно было прировнять с тюремным заключением в Азкабане. Гермиона не знала что хуже: год в Азкабане или год под крылышком у всех её врагов.
Коридоры становились мрачнее и безлюднее. Только где-то слышалось приглушенное ворчанье Филтча. Становилось холоднее, ну или просто Гермионе так казалось. Она мечтала, что это просто страшный сон, кошмар. И скоро она проснется в спальне девочек в Гриффиндорской башне, спуститься в гостиную, где её будут ждать Рон и Гарри. Гермиона ущипнула себя пару раз и, разочаровавшись, что это всё-таки не сон, погрузилась в уныние.
-Мы пришли. – Сказала профессор, остановившись перед незнакомым, для Гермионы портретом.
-Хм. – Заговорил портрет, - Гермиона Грейнджер?
Девушка кивнула.
-Ваша комната номер 113. Пароль ,, Ядовитая Жаба,, . Проходите.
Дверь портрета отворилась и Гермиона с преподавателем очутились в обсалютно чужом для неё мире.
Гостиная Слизерина была внешне чем-то похожа на гостиную Гриффиндора. Только здесь Гермиона не чувствовала себя как дома. Зеленый цвет повсюду, даже лампы, казалось, излучали неприятно болотный цвет. Мебель была старинной, попахивало аристократией. Ну, ещё бы за всю историю Слизерина на нём не было ни одного ученика, который бы не принадлежал к знатному роду. Ни один маглорожденный волшебник никогда не учился на Слизерине. Только чистокровные или полукровки.
-Нам сюда. – Сказала Минерва, указываю на величественную винтовую лестницу.
Гермиона с опаской последовала за педагогом. Они поднялись на второй этаж, и к удивлению Гермионы , на втором этаже не было двух дверей, которые обычно ведут в спальню мальчиков и девочек. Было множество дверей, похожих друг на друга.
Прочитав удивление на лице ученицы, МакГонагал сказала:
- На Слизерене не все, так как на других факультетах, Салазар Слизерин всегда стремился выделить свой факультет. Здесь нет общих спален, ученики живут в своих комнатах по два человека в каждой.
Глаза Гермионы расширились от удивления. Ну ещё бы! Этой аристократии свои комнаты подавай!
-Кто где будет жить, распределяет входной портрет. – Продолжила учительница.
Отлично, подумала Гермиона. Сейчас её подселят к какой-нибудь надменной дамочке. Ну ладно, главное, чтобы это была не Паркинсон. А то Гермиона за себя не отвечает. Она хоть и не была жестокой, но за парочку выходок Паркинсон, Гермона готова наслать на неё пикси.
-Вот мы и пришли. – Профессор МакГонаг остановилась перед дверью с табличкой 113. Да уж, это двурь отличалась от всех остальных своим величием. Она была больше остальных и украшена орнаментом из змей, переплетающихся друг с другом. Гермионе меньше всего на свете хотелось туда заходить. В любую другую дверь, но только не туда. Пожалуйста, не туда.
МакГонагл потянулась к двери, чтобы постучаться, но, не дотянувшись, дверь сама открылась, и из комнаты вышла Пенси.
Черт, что может быть хуже! Подумала Гермиона. Жить с девушкой Малфоя на протяжении года! Какая прелесть! За что мне только это?
-Мисс Паркинсон, поприветствуйте вашу новую соседку. – Сказала профессор, указывая на Гермиону.
МакГонагл зашла в комнату и потащила за собой Гермиону.
Комната была достаточно большой. В ней наверно много света днём, судя по большому окну. Всё было увешено флагами Слизерина. По разные стороны комнаты стояли две кровати внушительного размера, две тумбочки, письменный стол в углу и большой платяной шкаф. По левую часть комнаты Гермиона заметила ещё одну дверь, которая медленно открылась. Из неё показалась чья-то фигура, сначала Гермиона не разглядела её, но потом поняла кто это.
-Мистер Малфой, что вы делаете тут? – сердито спросила Минерва.
Малфой убрал волосы с лица, демонстративным шагом вышел на середину комнаты и встал.
- Я тут живу профессор. – ухмыльнулся он и покосился на Гермиону.
-Но я думала это комната мисс Паркинсон. – МакГонагал явно не понимала в чем здесь дело, в принципе, как и сама Гермиона.
-Пенси всего лишь принесла мне газету. – Все также ухмыляясь, сказал он, указывая на сверток Ежедневного пророка на кровати.
Естественно он врал, Гермиона почувствовала нотки сарказма в его речи. Но сейчас её волновало вовсе не это. Если она правильно всё поняла, то этот год она проведет бок о бок со своим злейшим врагом. Она ошибалась, когда думала, что хуже быть не могло. Сейчас она попала в настоящий ад.
-Мистер Малфой, вы уверены, что вы здесь живете? Входной портрет определил мисс Грейнджер в эту комнату.
-Да, я абсолютно уверен в этом, профессор. – Малфой не спускал глаз с Гермионы, как хищник с добычи.
-Это невозможно, согласно указу Хогвартса, мальчики и девочки должны жить отдельно. – Не выдержала Гермиона.
-Да мисс Грейнджер, вы правы. Но оспорить решения портрета нельзя. Я попробую что-нибудь сделать, а пока что вам придется остаться здесь. Всё это больше, чем странно.
-Но профессор. – Взмолилась Гермиона.
МакГонагал её уже не услышала, дверь захлопнулась, а вместе с ней и надежда на спокойную жизнь
-Что ты здесь забыла грязнокровка? – Огрызнулась Паркинсон.
-Тебе же сказали, что меня сюда определили. – Заявила Гермиона и нагло двинулась в сторону кровати.
- Малфой, какая из них твоя?
Малфой, которого немного перекосило от такой наглости, указал ей на кровать в правом углу. После чего изобразил гримасы, будто его сейчас вырвет.
Гермиона подошла к шкафу открыла его.
-Отлично мои вещи уже здесь.
-Убирай свои шмотки подальше от моих, грязнокровка ! – взревел Малфой.
Но на этом наглость Гермионы не закончилась.
-Что-то не нравиться ищи другую комнату. Малфой! И кстати Паркинсон уже поздно, так что убирайся отсюда.
Паркинсон уже было открыла рот, как Малфой открыл дверь и попросил её действительно уйти, намекая на то, что он разберется сам и не хочет впутывать её.
На самом деле он прекрасно понимал, если Пенси останется,
Она устроит скандал или полезет в драку. А Малфою меньше всего хотелось этого сейчас, даже не смотря на то, что это Грейнджер. И при любых других обстоятельствах он бы не стал выгонять Пенси, но сейчас он слишком устал и хотел спать. Хотя отчасти понимал, что бок о бок с грязнокровкой заснуть ему будет трудно.
Дверь за Пенси закрылась, и они остались одни.
Малфой вальяжно прошел к своей кровати и лег. Гермиона рассматривала комнату и через некоторое время тоже легла на свою кровать.
-Грейнджер, вот скажи, почему из всех грязнокровных Гриффиндорских шлюх перевели позорить мой факультет именно тебя? И почему тебя поселили именно сюда, твою мать? – Драко говорил с легкой иронией, которая плохо прослеживалась за явной агрессией.
-- Я не обязана разговаривать с тобой.
-Нет уж, тварь, ты сейчас на моём факультете и в моей комнате. И ты будешь делать то, что я захочу. – Малфоя явно это всё забавляло. Конечно, присутствие Грейнджер в его комнате совсем не радовало. Но изображать недовольство он будет завтра, а сейчас развлечеться путем доставания грязнокровки.
-Я нахожусь в своей комнате и не на твоем факультете, а на нашем. – Гермиону чуть не вырвало от этих слов. Она всё ещё чувствовала себя Гриффиндоркой и вовсе не собирась расставаться с этим чувством.
Малфой опешил от такой наглости, вскочил с кровати и подошёл к кровати Гермионы. Вид его обнаженного торса вызовало в Гермионе противоречивые чувства. Даже при таком плохом свете она могла разглядеть каждую мыщцу его груди. Где-то в глубине души она даже находила это красивым. Но тут же, подавясь этими мыслями, выкинула их из головы.
Малфой присел и приблизился к Гермионе.
-Запомни, Грейнджер, моя мать воспитала меня так, что я не позволю себе поднять руку на того, кто физически меня слабее, считай, что тебе повезло, но, поверь у меня масса способов, как изводить таких как ты. Так что веди себя тихо.
Опять этот проедающий взгляд. Гермиона не смогла произнести ни слова, просто горела внутри под этим взглядом. Все надежды на покой в Хогвартсе Малфой мастерски испепелял, оставляя за собой ледяной налет.
-Я вижу, ты меня поняла. – Ухмыльнулся Малфой и ушёл к себе.
Больше сегодня они не разговаривали. Гермиона долго не могла заснуть. Да и как вообще можно спать нормально рядом со своим врагом…?