Глава 2. Долгожданная встреча.
Я заходил в кафе еще пару раз на неделе — провести время с тетушкой Молли, украдкой проверив, не мелькнет ли среди посетителей знакомая рыжая макушка, и, конечно, захватить для сестры Кейт ее любимые булочки с корицей. Она всегда уверяла, что нигде больше не делают такие же мягкие, душистые, с золотистой хрустящей корочкой, словно напитанные солнцем. Каждое утро, вставая, я думал о Кейт и о том, как она будет счастлива, получив очередную порцию этих угощений, хотя мне всегда было обидно, что она так часто их ела без меня.
За все это время я ни разу не встретил Майю.
Дни шли, и каждое утро становилось серее предыдущего. Словно кто-то невидимый выключил солнце, и теперь мир окрасился в затяжные оттенки облачности. Город наполнился бесцветной, странной тишиной, которая поглощала все мои попытки что-то изменить. Я бесцельно бродил по улицам, слушал до дыр засушенный плейлист «для плача и грусти», а по вечерам бессмысленно вглядывался в капли дождя на стекле. Мне все чаще казалось, что я все больше погружаюсь в этот серый мир, в котором каждый день, каждый взгляд и каждый шаг — будто застывшие тени прошлого.
Наступило воскресенье. Кейт, как всегда, предложила устроить что-то необычное — не зря она умела находить радость даже в самых простых вещах. На этот раз она решила, что нам нужен пикник на заднем дворе. Она вытащила старый клетчатый плед, разложила закуски и тут же завалилась на спину, лениво щурясь в небо. Я же сидел рядом, прислушиваясь к своим мыслям, пытаясь забыться в этой тишине и покое. В такие моменты мне казалось, что все решения — любые решения, будь то важные или незначительные — были так далеки от меня, как свет далекой звезды.
— Лекс, заведи себе уже девушку, — выдохнула Кейт, продолжая жевать что-то вкусное и все равно глядя на меня с ехидной улыбкой.
Я дернулся, возвращаясь из своих туманных мыслей.
— Зачем? Она ведь не собака и не волчок, — слабо пошутил я, надеясь, что сестра не заметит, как тяжело мне даются такие фразы.
Но она не смутилась, а наоборот, приподняла голову и внимательно уставилась на меня, как будто вглядевшись в саму суть моего состояния.
— Затем, что ты в последнее время сам не свой. У тебя снова депрессия?
Я замер, чувствуя, как внутри что-то сжалось. Как она умеет подмечать все мои слабости! Словно раскрыв мне тайну того, что я сам себе не признавался. Депрессия? Возможно. Но в тот момент это не казалось таким важным.
— Нет, у меня нет депрессии, — буркнул я, отворачиваясь, чтобы сестра не увидела, как предательски что-то дрогнуло в моем взгляде.
— Лекс. — Ее голос стал мягче. Она потянула меня за подбородок, разворачивая к себе. Ее глаза, всегда такие искренние и добрые, внимательными щелками проникали в мою душу. — Не ври мне. Просто расскажи.
Я задержал дыхание. Черт, как она всегда умела читать меня, как открытую книгу. Я скривил рот, отчаянно пытаясь скрыть растерянность. Как сказать ей, что не могу забыть ту встречу, что этот человек — она — полностью перевернул мой мир? А может, просто не могу признать, что на самом деле я запутался в своих чувствах?
— Я встретил кое-кого... в то воскресенье. — Эти слова вырвались из меня, как глоток воздуха, как попытка разобраться в себе.
С понедельника началась новая неделя. В глазах Кейт была та самая улыбка, как будто она знала, что все еще впереди, что мои переживания, эти дни грусти и одиночества, — лишь временное затмение. Она все еще верила, что все будет хорошо.
Я же, несмотря на ее ободряющие взгляды, продолжал погружаться в свой внутренний мир. Заслушал свой грустный плейлист так, что песни, казалось, уже сами меня ненавидели. Каждый аккорд звучал как стон, каждый звук — как попытка найти выход из этого тупика. Но облегчения это не приносило. Плоские и унылые тексты не помогали. И, несмотря на все это, мне оставалось лишь одно — ждать, ждать и надеяться.
Среда, вечер. Дома стало невыносимо душно. Атмосфера в квартире напоминала невыносимую тяжесть, словно стены сдавливали меня. Я накинул куртку, сунул наушники в уши и вышел на улицу. Ночные фонари были размыты дождем. Асфальт блестел, отражая свет витрин, неоновые вывески дрожали в лужах, как разноцветные призрачные огоньки. Я шел, не глядя по сторонам, уткнувшись взглядом в мокрый тротуар, мысли были где-то далеко. И тут...
Кто-то схватил меня за руку.
Я резко дернулся, вырываясь, и один наушник выпал. Шум улицы ворвался в голову, смешиваясь с далеким лаем собак и гулом проезжающих машин.
Я обернулся.
Рыжее чудо.
Смеющееся, живое, реальное.
— Счастье — снова тебя видеть, — с теплой улыбкой сказала она.
Две недели я не был счастлив. Но с этого момента все изменилось.