Часть 1
========== Часть 1 ==========
Скрип старых рельсов и грохот множества колес врезались в сознание гриффиндорки. Устало подперев рукой подбородок, девушка рассматривала запотевшее стекло "Экспресса". Капли дождя, барабанящего за окном, медленно, монотонно стекали вниз. Лес окутал густой туман, солнце спряталось за горизонтом, уступив место молодой луне.
- Гермиона, - раздался знакомый голос, будто бы выдернув девушку из мира, где так спокойно, где много крупного, теплого, никуда не торопящегося дождя.
Моргнув пару раз, она нахмурила брови и внимательно посмотрела на друга, чье лицо было полностью усыпано мелкими веснушками.
Несмотря на то, что девушка провела с Роном некоторое время в штаб-квартире Ордена, до момента прибытия Гарри, было непривычно видеть его таким взрослым.
Возмужавший, с широкими плечами и низким голосом, Уизли казался Гермионе копией своего старшего брата - Перси, хотя такими темпами у первого были все шансы стать на пару добрых дюймов выше, чем все остальные члены семейства.
- Что? - сухо спросила девушка, встретившись с каре-зелеными глазами Рональда.
Ей было страшно, им всем было. Почти осязаемый страх буквально пропитывал всё вокруг. Гермиона чувствовала его в скованности Гарри, в серьезности и задумчивости Рона, в холодном осеннем воздухе, насыщенном черной магией. Слышала ночью в судорожных криках друга, и в дрожащем голосе Римуса. Страх шел даже со страниц "Ежедневного пророка", он был в отчаянных попытках Фаджа спрятать от людей ненавистную правду.
- Ты в порядке?
Гриффиндорка сдержанно кивнула, вновь уставившись в окно - так было спокойнее.
Спокойнее? Куда уж там?
Спокойно уже не будет.
Не выдержав, Грейнджер перевела взгляд на мальчика-который-выжил. Гарри тоже изменился. Огромные синие, нет, даже черные, круги виднелись на бледной, почти прозрачной коже вокруг глаз, худые конечности торчали из-под мешковатой одежды. Смерть Седрика Диггори сломала в нем что-то, сломала настолько сильно, что исправить это не удастся уже никому.
Он уже не ребенок, совсем нет. Тяжелая, полная ужасов жизнь заставила их всех повзрослеть слишком быстро, не дав времени побыть детьми. Гарри больше не был лохматым мальчишкой, красневшим каждый раз, когда кто-то восторженно выкрикивал его имя. Он был человеком, потерявшим все: родителей, друзей, надежду; он был волшебником, ради которого будут убивать. И придет время, когда ее друг будет винить себя во всех предстоящих смертях, в том, что произошло с его семьей в Годриковой впадине, в том, что палочка Питера Петтигрю убила Седрика.
Гермиона прекрасно понимала, о чем хотел сказать на собрании Сириус: "Волан-Де-Морт преследует какую-то цель... Он не добился этого в прошлый раз". Загадочная цель вовсе не оружие и на магический артефакт, а Гарри - Гарри Поттер, ее лучший друг. Вероятность того, что Темный Лорд добьется своего и убьет того маленького ребенка Лили и Джеймса Поттеров из своих воспоминаний была столь же велика, как и вероятность того, что они одержат победу и навсегда покончат с угрозой, нависшей над всем миром. Гарри - Избранный, если кто-то и способен на такое, так это он.
В следующую секунду что-то с шелестом пролетело мимо девушки, завалившись куда-то под багажную полку. Гермиона судорожно выдохнула, широко распахнув свои, и без того, огромные глаза. Наклонившись, Грейнджер достала из-под сиденья изрядно помятый "Ежедневный пророк", заголовок которого гласил: "Альбус Дамблдор собирается занять место министра. Что вынуждает Гарри Поттера лгать Министерству магии? Так кто он такой - мальчик-который-выжил или мальчик-который-лжет? Что же на самом деле случилось со студентом Хогвартса - Седри...".
Дальше читать она не стала. Не было ни сил, ни желания, ни терпения. Еле удержавшись от того, чтобы не разорвать газету на маленькие клочки бумаги, Гермиона все-таки заговорила:
- Это просто возмутительно, Гарри! Они не могут писать про тебя такое, не имеют права!
Поттер лишь мрачно кивнул, грузная рука Рона легла на щуплое плечо друга. Круглые очки сползли с переносицы, тревожное лицо, будучи багровым всего несколько секунд назад, стало до невозможности белым, почти как мел.
- Мне надо выйти... - пробурчал Поттер, вскочив настолько резко, что Гермиона побоялась, как бы он по дороге не задел что-нибудь или кого-нибудь.
А потом было тихо. Давящая, раздражающая тишина, ничего, кроме скрежета поезда и ее тяжелого дыхания.
Они сидели, как ни в чем не бывало, словно не было ни хриплого голоса Гарри, ни его изумрудных глаз, в которых застыли слезы, будто бы все это случилось в другой жизни, не с ними.
***
Гарри пришел примерно через час, когда время дороги подошло к концу. Он неподвижно сидел, отмахиваясь от навязчивых вопросов друзей.
Когда "Экспресс" резко дернулся, остановившись, Гермиона наклонилась, чтобы разбудить Глотика, который вальяжно растянулся на сидении и походил на ворсистую подушку цвета осенней листвы. Кот недовольно замурчал, вытянувшись всем телом, его пасть широко раскрылась, обнажив острые зубки. За лето Живоглот немножко раскоровел, теперь за длинной пушистой шерстью раскосые тыквенно-желтые глазенки были не заметны.
Как только хозяйка наклонилась, чтобы достать багаж, кот ловко спрыгнул на пол, наклонив голову. Девушка улыбнулась, направляясь к выходу. Внутри было невероятно тесно, и ее не самых больших размеров чемоданчик еле помещался в проходе. Сзади слышалось приглушенное бормотание Уизли, которому пришлось согнуться в три погибели, чтобы не ударяться головой о потолок.
Немного попыхтев и попотев, они оказались на свежем воздухе, в котором витал запах сырости. Она прикрыла глаза, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, Хогвартс - место, где гриффиндорка была счастлива, но теперь даже здесь она не в безопасности.
Нигде больше.
- Вы видите Хагрида? - раздался взволнованный голос. Гарри озирался по сторонам.
Рядом с первокурсниками стояла Граббли-Дёрг. Невысокая женщина преклонного возраста, заменявшая Хагрида, когда в этом была необходимость. Суровое, с островатыми чертами, лицо, к которому успели прикоснуться маленькие морщинки, выражало спокойствие и едва уловимое раздражение. Костлявые пальцы сжимали старый фонарь, покрытый множеством трещин и паутин. Видимо, великан не удосуживался чистить его хотя бы раз в несколько лет, как и свою ветхую хижину, которая вот уже не одно десятилетие находилась в запущенном состоянии.
Визжащие, галдящие, бурно обсуждающие что-то дети окружили Вильгельмину со всех сторон. Гермиона предполагала, что профессор Граббли-Дёрг не находила общество других людей, а в особенности первокурсников, привлекательным. Женщина недовольно что-то бурчала себе под нос, то и дело оглядываясь по сторонам. Ее длинное, давно вышедшее из моды, вельветовое платье цвета зрелой сливы волочилось по полу, и было истоптано башмаками множества озорных ребятишек.
- Должно быть, Хагрид на том секретном задании, о котором он "конечно же, не должен был нам говорить", - задумчиво протянул Рональд, почесав затылок. Его морковно-рыжие волосы отросли настолько, что теперь полностью прикрывали лоб.
- Должно быть, - кивнул Гарри, поджав губы. Этот неопрятный, но улыбчивый великан был чуть ли не единственным человеком во всей школе, которому трое друзей могли полностью доверять, не опасаясь последствий. Его отсутствие - новость не из лучших, в особенности для Поттера, у которого была своего рода связь с Хагридом.
- Нам пора, - кивнула Гермиона в сторону повозок, в которые уже рассаживались студенты старших курсов. Девушке показалось, что Гарри выглядит весьма озадаченным. Его глаза походили на два круглых блюдца, а брови поползли куда-то вверх.
- Вы это тоже видите? - воскликнул он, чуть ли не бегом направляясь к каретам.
- Что "это", Гарри? - удивился Рон, не отставая от друга. Гермиона закатила глаза, сказав про себя парочку хороших слов. Если эти двое были в состоянии тащить тяжелые чемоданы и бежать одновременно, то хрупкой, худенькой девушке это было не под силу.
Глубоко и часто дыша, она все-таки догнала друзей. Смахнув со лба капельки пота тыльной стороной ладони, Гермиона остановилась, пытаясь усмирить стучащее как ненормальное сердце.
- Но разве вы не видите? - возмущенно пробормотал парень, неуклюже поправив очки, хоть в этом и не было особой нужды.
Проследив за взглядом друга, Грейнджер не увидела ничего, кроме пустого пространства. Недолго подумав, она развернулась к Гарри, и ее непослушные каштановые волосы взметнулись вверх.
- Это фестралы.
- Фестралы? - непонимающе уставился на подругу гриффиндорец.
- Ты никогда не задумывался над тем, кто тащит повозки?
Поттер пожал плечами и отрицательно покачал головой. Гермиона вздохнула.
- Фестралы - это животные, с виду похожие на крылатых лошадей, их видят люди, познавшие и осознавшие смерть, - отчеканила девушка, резко замолчав.
Они с Роном знали, что есть темы, которых нужно избегать. Рассказав Гарри о фестралах, Гермиона в очередной раз разбередила рану, которая еще не успела совсем затянуться. Стоило кому-то из них упомянуть Седрика или что-то связанное с ним, как Гарри тут же замыкался в себе или куда-то убегал, так ничего и не сказав.
- Эй, Поттер! - прогремел чей-то голос прямо над ухом девушки. - Странно, что ты еще здесь. Я думал, что Министерство давно подготовило для тебя камеру в Азкабане.
Глаза Гарри на секунду стали стеклянными и пустыми, затем в них закипела злость. На его щеках проявились желваки, а кулаки плотно сжались, да так, что костяшки побелели.
Свита Малфоя заливалась смехом, хватаясь за животы. Драко же стоял неподвижно, словно статуя, его губы растянулись в омерзительной кривой усмешке, а темно-серые глаза прожигали гриффиндорцев насквозь. Как и всегда, слизеринский принц выглядел идеально: атласная рубашка, настолько накрахмаленная и белоснежная, что резало глаза, дорогого покроя черная мантия, прилизанные платиновые волосы, на укладку которых, по-видимому, ушел не один час.
- Убирайся отсюда! - сквозь зубы прошипел Рон, его лицо выражало столько ненависти и негодования, что внутри у Гермионы все похолодело.
- Уизли... - протянул аристократ, и его омерзительная усмешка превратилась в не менее омерзительную улыбку. - Ты, я вижу, как всегда великолепен. Вот только скажи, тебе и вправду удобно в такой одежде, или у папочки просто не хватает денег на новую?
Рон резко двинулся вперед, его рука, готовая ударить Малфоя прямо по наглой роже, была перехвачена ахнувшей Гермионой.
- Прошу тебя, не надо. Это же всего лишь Малфой, он всегда так поступает, - прошептала гриффиндорка, поглаживая друга по плечу.
Глаза Драко ехидно блеснули, он оглянулся назад, чтобы убедиться в том, что однокурсники его внимательно слушают. Немного помедлив, будто бы выжидая нужной минутки, Малфой продолжил:
- Прикрываетесь грязнокровкой? Как благородно... Поттер, Уизли, прошу меня извинить, - с этими словами Драко изящно развернулся, гордо шагая к карете, на которую еще недавно глазел Гарри. Крэбб и Гойл с диким хохотом поспешили за аристократом; пухлый коротышка еле поспевал, переваливаясь на своих коротких жирных ножках.
Гермиона отвела взгляд, чувствуя, как что-то сжимает ребра, и, кажется, воздух закончился.
Грязнокровка.
Самое оскорбительное прозвище, которым только можно назвать маглорожденного волшебника. И не то, чтобы это ее задело, нет. После пяти лет издевательств девушка привыкла к тому, что Малфой оскорбляет ее подобным образом, но...
Нет, все-таки ее это задело, еще как. Самым правильным решением было внушить себе и всем в округе, что ее не колышет ни это ужасное слово, ни докучавшая много лет компания слизеринцев.
- Когда-нибудь я его убью, - выплюнул Гарри, голос его был полон желчи.
- Когда-нибудь? Да хоть сию минуту, - хрипло проговорил Рон, кожа которого походила по цвету на его рыжие волосы.
Взяв друзей под руки, Гермиона зашагала вперед. Оглядевшись по сторонам, гриффиндорка заметила, что, пока они участвовали в разборке с Малфоем, все повозки заняли. Судя по тому, как побледнел Гарри, она была не единственной, кто это заметил. Когда Рональд заговорил снова, они стояли достаточно близко, чтобы слизеринцы услышали их разговор.
- Я не собираюсь ехать до Хогвартса с ним.
- Можешь пройтись пешком, если так хочется, как раз к утру успеешь. И Грейнджер не забудь, а то, небось, без грязнокровки дорогу не найдешь. И да, Уизли, я буду только "за", если ты освободишь нас всех от своего рыжего общества.
- Лучше уж пешком, чем с таким, как ты, - ответил Рон, надувшись как индюк. Гриффиндорец посмотрел сначала на Гарри, потом на Гермиону и двинулся назад, к тому месту, где толпились первокурсники.
- Рон, не глупи. Они же только посмеются над тобой лишний раз.
Покачав головой, Гермиона двинулась в сторону повозки. Она так устала и замерзла под напором промозглого ветра, что присутствие или отсутствие Малфоя не имело никакого значения.
Ну, такая у него натура - оскорблять других людей, придумывать обидные прозвища, давить на больные места. Но чего они все ожидали? Теплого дружеского приветствия и посиделок за праздничным столом? Конечно же, они друг друга терпеть не могли еще с первой минуты знакомства, как часто бывало со многими представителями их факультетов. Хотя, кто знает, что было бы с Гарри, пожми он руку, протянутую слизеринцем пять лет назад. Одно девушка знала точно - таким, как Драко, ее друг не стал бы никогда.
- Похоже, что только один из вас шевелит извилинами. Но, честно говоря, Грейнджер, я этому не рад. Компанию Поттера я еще могу перетерпеть, но таких, как вы... - он театрально пожал плечами. - Таким, как вы, в Хогвартсе не место. И чем только думает Мини...
- Отстань от них! Ты просто...
- Дай-ка угадаю: "Ты просто жалок, Малфой?", - голос его был пропитан ядом, он смотрел на Гарри, как на пустое место, будто бы гриффиндорец был никем. - И это я слышу от лживого преступника? Давай ты разберешься со своими проблемами, Поттер, а потом уже будешь переходить на личности, ладно?
- Хватит уже! Нам ведь пора... - начала Гермиона, уперев руки в бока.
- Ты такая пунктуальная. Знаешь, очень ценное качество для грязнокровок, - медленно протянул аристократ таким тоном, будто бы и вправду говорил комплимент. Из его рта с такой легкостью вырывались гадости, он так просто делал людям больно, что в голове всплывал вопрос: "А есть ли у него сердце?"
Нет, ну конечно есть, то, как Малфой трясся от страха каждый раз, когда его "великой" персоне угрожала хоть малейшая опасность, было трудно не заметить.
От этой мысли девушке захотелось улыбнуться. Драко просто богатый избалованный мальчишка, в котором хорошего едва ли не меньше, чем в помойной крысе. Такие люди только и делают, что отравляют мир своим существованием.
- Тебе смешно, Грейнджер? - холодно, презрительно, как всегда.
Гриффиндорка лишь хмыкнула, забираясь вовнутрь. Кареты, словно из средневековья, были покрыты пологом, сиденья на вид казались очень мягкими.
Рон нехотя последовал за Гермионой, все время оборачиваясь назад, чтобы посмотреть, идет ли Гарри. Довести Поттера до белого каления в последнее время было делом не из сложных, но вывести его настолько мог только Малфой. Красный, как рак, с потемневшими глазами, в которых бушевали молнии, растрепанный даже больше, чем обычно, мальчик-который-выжил выглядел, как волшебник, только что вернувшийся с поля боя.
Когда все уселись, невидимые существа, о которых ее друг, видимо, узнал только сегодня, потащили повозку вперед. Огромные круглые колеса то и дело натыкались на камни, но, несмотря ни на что, сиденья были очень удобными, а внутри кареты было тепло.
Гермиона приподняла брови, переводя взгляд с одного слизеринца на другого. Рядом с Драко не было ни Пэнси Паркинсон, ни Блейза Забини. Не то, чтобы она разбиралась во всех этих сплетнях и взаимоотношениях, но в прошлом году они были не разлей вода. Сейчас же по обе стороны от Малфоя сидели никому не нужные Крэбб и Гойл. Хотя, кто знает, может, они помогли ему чемоданчик донести или пылинки с мантии сдули? Может, настоящие друзья слизеринского принца решили добраться до школы более благородным путем. Но тогда что помешало Драко?
Всю оставшуюся дорогу они хранили молчание, лишь иногда пускали язвительные фразочки в адрес друг друга, но встревать в разговор Гермиона никоим образом не хотела. Усталость растекалась по всему телу, а глаза слипались от бессонной ночи, которую она провела в раздумьях о том, что же их ждет в этом году.
Девушка не знала, сколько времени прошло, прежде чем карета въехала в ворота, колонны которых были украшены каменными статуями крылатых вепрей.
Вот он - Хогвартс, такой, каким она его помнит: огромный, с двумя стремящимися ввысь башнями, со всевозможными скульптурами магических существ, окруженный густым темным лесом. Хогвартс, где было уютно и тепло, Хогвартс, где было холодно и страшно. Старинный и мрачный, но такой родной.
***
Большой зал был наполнен огнями, столы едва ли не ломались от количества разнообразных блюд: утка, тушенная с абиссинской смоковницей, медовые ириски, сахарные перья, тыквенное печенье и множество других разных вкусностей.
Гермиона села за стол минутой ранее, но живот уже урчал в предвкушении пиршества. Она облизнула губы, не отрывая глаз от молочного пудинга и стоящей рядом чашки шипучего персикового чая.
Гарри сидел, угрюмо опустив голову. Как минимум три места рядом с ним пустовали, а Оливер и Дин то и дело бросали подозрительные взгляды в сторону Поттера.
От того, что даже однокурсники смотрят на него так, Гермионе хотелось со всей силы ударить рукой по столу и наорать на тех, кто пишет эти гадости в газетах. Гарри не заслужил такого отношения, он один из самых благородных и порядочных людей из всех, кого она знает. Как Министерство может обещать им покровительство и безопасность, если их источники и информаторы погрязли во лжи? Как магический мир может существовать, если правительство ничем не лучше, чем Темный Лорд? Победа невозможна без равновесия, а равновесие невозможно без правды.
- Добрый вечер, дети, - раздался низкий и, как всегда, серьезный голос Дамблдора. Девушка даже не заметила, что все замолчали, а преподаватели заняли свои места. - В этом году в составе преподавателей две замены. Мы рады снова приветствовать профессора Граббли-Дерг, она будет преподавать уход за магическими существами, пока профессор Хагрид находится в отпуске, - в отпуске, значит. Гермионе верилось в это с трудом, учитывая то, что Волан-Де-Морт вернулся, Хагрид не мог просто прохлаждаться, когда в любую секунду в школу могли заявиться Пожиратели Смерти. - Мы так же приветствуем нового преподавателя по защите от темных сил - профессора Долорес Джейн Амбридж, - взгляд гриффиндорки скользнул по женщине, восседавшей рядом со Снейпом. Широкая и пухлая, словно свинья, с неестественно розовыми щеками и в ядовито-малиновом платье, вокруг ее вдавленной в плечи шеи располагалась меховая накидка. Темные глаза-бусинки бегали по сторонам, а тонкие губы растянулись в фальшивой улыбке. - Уверен, вы все вместе со мной пожелаете профессору удачи. Как обычно, наш смотритель мистер Филч просил напомнить вам...
Женщина, которую Альбус представил как Долорес, отставила миниатюрную, словно сошедшую со страниц Британской истории, чашечку в сторону и приподняла тонкую нарисованную бровь.
- Гхм-гхм.
На лице директора отразилось удивление, его морщинистые губы приоткрылись, а брови сошлись к переносице. Но, спустя время, взмахнув своей изящно расшитой мантией, он отошел в сторону, уступив место жабоподобной женщине.
- Она была на моем слушании, работает на Фаджа, - взволнованно прошептал Гарри, наклонившись к друзьям. Он весь напрягся, продолжая внимательно смотреть на Амбридж.
Гермиона невольно сглотнула.
Работает на Фаджа...
Это дамочка приехала в Хогвартс не просто так, она будет следить за каждым шагом учеников, преподавателей и других обитателей Хогвартса. Долорес была на слушании Гарри, а, насколько было известно Гермионе, Министр и все его ближайшие соратники были за то, чтобы Поттера исключили из школы за использование заклинания "Патронус" за пределами школы и в присутствии маггла, а также за ложные показания.
Трусливые идиоты - вот кем они были. Как можно отрицать очевидное, закрывать глаза на то, что самый опасный и темный маг разгуливает где-то на свободе и желает убить всех, кто с ним не согласен? Невинных детей, таких, как они, беспомощных стариков и женщин.
Маглорожденных, всех до единого.
Грязнокровок, таких, как Гермиона.
- Благодарю Вас, директор, за Ваши добрые слова приветствия. И как приятно видеть ваши умные счастливые лица, улыбающиеся мне. Я уверена, мы с вами станем очень хорошими друзьями.
Грейнджер закатила глаза. Она еле удержалась от того, чтобы не швырнуть тот пудинг, на который засматривалась пару минут назад, прямо в перекошенное лицо этой мерзавки.
Друзьями? Ага, конечно. Такими же друзьями, как Филч со Снейпом.
- Это вряд ли, - хором воскликнули Фред и Джордж, нарушив тишину, царившую в Большом зале. В который раз Гермиона удивилась их смелости и безрассудству. Сказать такое правой руке Министра?
- Наше Министерство Магии всегда считало обучение юных волшебниц и волшебников делом чрезвычайной важности.
Ну да, кто же сомневается. Или вы считали "делом чрезвычайной важности" не дать узнать детям всю правду о Темном Лорде?
- Хотя каждый директор привносил что-то новое в руководство этой старинной школой, прогресс ради прогресса поощрять нам не следует. Давайте совершенствовать то, что можно усовершенствовать, беречь то, что необходимо беречь, и избавляться от того, что должно быть недопустимо, - писклявый манерный голос эхом разлетался по школе, отражаясь от каменных стен. Хотелось плотно закрыть уши и убежать куда подальше, только бы не слышать этого визга.
- Спасибо, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление, - холодно сказал Альбус, возвращаясь в центр зала.
- Содержательное? Бред какой-то, - пробурчал Рон, с неприязнью глядя на нового профессора. Гарри теребил подол своей мантии, чувствуя, как душа уходит в пятки. Из-за этой Амбридж он едва не лишился права учиться в Хогвартсе, это она давала интервью Рите Скиттер, которое он прочитал в поезде.
- Что это значит? - тихо спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.
- Что теперь Министерство вмешивается в дела Хогвартса, - ответила Гермиона, в ее голосе звенели кристаллики льда.
Теперь они у Фуджа как на ладони. В этом году все будет по-другому и Министерство больше не друг.
***
Гермиона отворила старую дверь, ведущую в ее новую комнату, куда переселили ее, Джинни и еще какую-то девочку с курса младшей Уизли. Засов щелкнул, и девушке открылся вид на комнату. Нежно-голубые стены, бежевая мебель, огромные окна, завешанные темно-синими бархатными шторами.
Так красиво.
Мерлин, да она и мечтать о таком не могла! После пяти лет жизни в одной комнате с однокурсницами Гермиона не переваривала женское общество - ну, Джинни была исключением. Лаванда только и делала, что пускала глупые сплетни, болтала о новой коллекции "Чарующей вейлы" и прихорашивалась перед зеркалом.
Фу.
Девушка и представить себе не могла, что ее голова будет забита подобным мусором. Как можно часами трещать об одежде? Как можно изо дня в день обсуждать, встречается ли Паркинсон с Малфоем? Да какая, к черту, разница?
Неужели их мозг не хотел воспринимать ничего, кроме этой чепухи? Гермиона любила коротать вечера с любимой книгой или же за разговорами с Джинни, которая могла рассказать много чего интересного, дать дельный совет или просто поддержать в нужную секунду.
Гермиона прошла в просторную спальню. Было так уютно, будто бы она вновь была дома, а в соседней комнате родители смотрели вечерние новости.
Прошел всего день, а она уже соскучилась. Так сильно, почти безумно.
Тяжело вздохнув, гриффиндорка сняла с себя купленную в этом году мантию, которая была слегка великовата и болталась на плечах, затем стянула рубашку и слегка помятую юбку. Достав из набитого вещами чемодана спальные шорты с майкой и натянув их на себя, Гермиона расправила белоснежное одеяло и забралась под него. Холодные простыни и запах чистого постельного белья успокаивали. Вскоре по уставшему телу растеклось приятное тепло, и впервые за весь день Гермиона почувствовала себя в безопасности. Будто бы пуховое одеяло и парочка мягких подушек смогут защитить ее от всего на свете.
Так спокойно, так хорошо, что глаза сами по себе закрылись, а дыхание стало ровным и размеренным. Она спала, словно младенец, забыв обо всем. Забыв о том, что МакГонагал попросила всех старост явиться на собрание. Не слыша, как тихо переговариваются девочки в комнате.
***
- При...
- Доброе утро, Гарри.
И она почти отталкивает удивленного друга в сторону, пробегая вперед.
Доброе, очень. Настолько доброе, что она проспала, не пошла на завтрак, забыла про то, что нужно было зайти к профессору МакГонагалл еще вчера.
Это же надо такому случиться - впервые в жизни она о чем-то забыла, так еще и в первый день школы.
Отлично. Изумительно. Прекрасно.
Она прокрутила в голове эти слова в сотый раз, размышляя о своей тупости. Лучшая ученица за последние пятьдесят лет не явилась на первое совещание, которое априори самое важное в году.
Молодец, Гермиона, ты умница. Так держать, блин!
Огромные картины, висевшие на стенах, привычно о чем-то перешептывались, поглядывая в ее сторону. Сегодня они раздражали Гермиону, как никогда. Эти их голоса, недовольные взгляды. На себя смотрите, любуйтесь сколько влезет.
Лестницы, ведущие на другую сторону, как назло, все время перемещались, заставляя Гермиону по долгу стоять на одном месте. Стоять, поправляя сумку на плече, елозя руками по бретелькам, убирать волосы кончиками пальцев. И, как только ступень касалась пола, она влетала на не остановившуюся платформу, взбегая вверх.
Какой же кошмарный день сегодня. Казалось бы, началась учеба, рядом друзья, но что-то в этом году было явно другим. Не таким. Хотя бы эта ее забывчивость.
Спустя несколько минут беготни, Грейнджер остановилась напротив кабинета Минервы и сделала глубокий вдох. Взявшись за металлическую дверную ручку, которой по виду было не меньше трехсот лет, Гермиона постучала, чувствуя, как ускоряется ритм ее сердца.
Спокойно. Проступки случаются редко, поэтому не стоит волноваться.
Ага, да.
- Войдите, - прозвучал низкий женский голос по ту сторону двери.
Секунду постоя, девушка толкнула дверь, и та, поскрипывая так, будто бы ее не открывали долгие годы, творилась.
Солнце озаряло кабинет, пронзая стёкла окон длинными лучами. Они красиво падали на парты, стулья, стен, придавая кабинету уют и тепло.
- А, мисс Грейнджер, вы все-таки пришли, - произнесла профессор с ноткой иронии в голосе. Ее взгляд скользнул по Гермионе и остановился на покрасневшем лице. - Ну что ж, присаживайтесь.
Она указала рукой на небольшой стул за первой партой, около ее письменного стола.
Бледная кожа Гермионы покрылась красными пятнами, и девушка поджала губы.
Опоздала. И не просто на урок, прибежав через пять минут после звонка, а на совещание старост, о котором вспомнила на следующий день. Это же надо быть такой тупой. Рон явно оценит это.
Она чувствовала, что сейчас провалится сквозь землю. Так стыдно ей не было никогда.
- Прошу прощения, профессор, такого не повторится, - проговорила она хриплым от волнения голосом. И поерзала на месте, не решаясь пройти дальше.
Профессор внимательно посмотрела на нее, перевела взгляд на стул и, вздохнув, продолжила:
- Что-то случилось, мисс Грейджер? - старая женщина поправила золотую оправу очков, придвинув их ближе к переносице. - Это так не похоже на вас.
Действительно.
- Нет, ничего, профессор, ничего, - замялась она.
Ничего. Действительно ничего не произошло. Только она забыла о таких важных делах и теперь стояла дура дурой, не зная, куда деть себя.
- Хм... Тогда остается очень надеяться на то, что это был единичный случай, - размерено говорила Макгонагалл. Как всегда, строго и, в тоже время, спокойно. - Вы ведь понимаете, что староста должен быть собранным и всегда следить за своими действиями, предвидеть возможные последствия своих поступков? - холодно отчеканила Минерва, дожидаясь, пока девушка быстро кивнет головой. - Даже мистер Малфой пришел вчера вовремя, и, более того, предложил несколько новых правил для учеников младших курсов.
Даже Мистер Малфой...
Она произнесла эти слова так, будто выплюнула. Даже он пришел, а ты - нет. Видишь, как опускаешься ты, Грейнджер? Пока Малфой выбивается в любимчики.
Прекрасный день становится еще более замечательным.
Пришли, видимо, все, кроме нее. Даже этот чертов слизеринец, который мог спокойно опоздать или вообще не явиться.
Но не явилась она.
Как же она ненавидела его. Его персону, его манеру. Его презрительный взгляд, поднятый подбородок, скривленные губы. Этот голос, наполненный желчью.
Да ты сам ни гроша не стоишь, маменькин сынок.
- Вам стоит обратить внимание на свое поведение, мисс Грейнджер. За все годы обучения в Хогвартсе вы не давали повода усомниться в себе. Надеюсь, так и будет продолжаться, - прохладно продолжала МакГонагалл, периодически опуская взор на стопку бумаг, которые двигались из стороны в сторону.
Гермиона, как подобает хорошей девочке, коротко кивнула.
Следить за своим поведением.
Стоило бы обратить внимание.
Хм. А то она никогда не пытается держать себя в руках, следовать правилам и вообще - быть той, кем хотят видеть ее учителя. Ведь так всегда и было. И должно остаться, потому что этот год обещает быть особенно тяжелым.
- Я бы с удовольствием продолжила беседу, но время не ждет, - МакГонагалл открыла ящик, достала оттуда стопку аккуратно сложенных бумаг. - С сегодняшнего дня вы должны выполнять все обязанности старосты, о которых подробно говорится в этих документах. Время дежурств будет изменяться. В этом семестре вы и мистер Малфой с 21:00 до 00:00 должны патрулировать школу. И, мисс Грейнджер, к обязанностям приступаете сегодня же, - четко выговорила она, кладя на стол папку. - Вы можете идти, - добавила она после минутной паузы.
Когда девушка взяла дрожащими руками стопку листов и уже собиралась уйти, профессор остановила ее:
- Не позорьте себя, мисс Грейджер.
***
- С кем? - в десятый раз переспросил Рон, будто не верил тому, что сказала Гермиона.
Она и сама не могла поверить. Не могла-не хотела-не осознавала.
Каждые чертовы понедельник, среду и пятницу, которые она уже заранее прокляла, ей предстоит дежурить с ним, с этим паршивым слизеринцем. И нет, чтобы с кем-то другим, с кем угодно, нет. Самого хорошего, доброго и милого человека подсунули ей.
Хорошего, доброго и милого Драко Малфоя.
И - пусть она ошибется - в бланке черном по белому было написано это.
Что она будет дежурить с ним.
И как МакГонагалл это себе представляет? Постоянные ругательства и крики? Вечные оскорбления с его стороны.
Ведь он, такой "прекрасный" аристократичный принц, обязан дежурить с ней, такой ужасной грязнокровкой. И репутация не упадет?
- Сколько еще раз тебе повторить, Рональд? - вдруг обозлилась она. - Я буду дежурить с Малфоем три раза в неделю.
Черт бы его побрал.
Пусть у него появятся дела, и они не будут ходить вместе. Пусть он не захочет осматривать в школу вместе с ней. Пусть все, что угодно, но только не находиться с ним рядом.
Она же не выдержит. Это вечная нервотрепка, бесполезная трата эмоций.
И кому, интересно, пришла такая "умная" мысль - поставить их вдвоем? Не кого-нибудь другого, а именно их. Кто это из профессоров обладает столь прекрасным чувством юмора?
- Это возмутительно! - запихивая в рот очередную ложку картошки, пробубнил Рон.
Возмутительно? Да это сущий ад!
У Гермионы пропал аппетит, которого и не было, и она отложила вилку в сторону. Пробегаясь глазами по строчкам снова и снова, она мгновенно представляла перед собой картинку, как они с Малфоем ходят по школе вдвоем, о чем-то переговариваясь, и, может быть, шутят.
Но этого и в страшном сне не могло присниться.
Шутят. Гуляют. Он - с ней, она - с ним.
Спасибо, не нужно. Она обойдется тем, что просто пойдет патрулировать другое крыло Хогвартса. Он - одно, она - совершенно противоположное.
Точно. Гениальная идея.
И даже на сердце стало легче. Все же это будет правильно и легче.
"Гермиона Грейджер дежурит с Драко Малфоем каждый понедельник, среду и пятницу. Рон Уизли дежурит с Ханной Аббот..."
Дальше она не читала. Лишь перечитывала свое имя и его. Да, ее "гениальная идея" медленно растворялась вместе с приподнятым настроением. Его, собственно, и не было, однако новости сего дня делали ее счастливым человеком.
Что же дальше?
Она вновь опустила глаза на эти строчки, которые вчера читал сам Малфой. Интересно, что он подумал? Что убьет ее сегодня сразу же, как только встретит?
На минуту ей даже показалось, что само имя смотрит на нее враждебно, зло. Будто желает задушить прямо на месте.
- Гарри, - вдруг начинает Рон. - Тебе что, совсем плевать?
- Нет, - резко отвечает Гермиона. - Просто он не обращает внимание на такую мелочь, как Драко Малфой.
Мелочь?
Шутка-минутка от Гермоны Грейнджер.
Да ты уже пол часа думаешь об этом, от самого кабинета МакГонагалл.
- По твоему лицу не заметно, что Малфой - мелочь, - фыркнул Уизли.
И действительно - у нее была такая гримаса, словно она шла истреблять миллионный город.
Почему именно она? Ведь есть еще три девушки, которые точно смогли бы ужиться с ним куда лучше, чем Гермиона.
Ха. Она вообще не сможет сделать этого, хотя бы потому, что ненавидит Малфоя каждой клеточкой своего тела.
Вообще, Гермиона считает, что нельзя обращать внимание на таких, как он - заносчивых придурков, которые считают себя выше других. Что стоит обходить их стороной, чтобы избежать лишние конфликты. Но как теперь можно обходить его стороной, если, блин, они будут дежурить каждый понедельник, среду и пятницу?
- Попроси у МакГонагалл другого человека, - рассудительно заметил Гарри. Он попивал яблочный сок, при этом жуя маковую булочку. - Она тебе не откажет.
- Нет, - девушки отрицательно махнула головой, - это не выход.
Впервые она не хотела идти и жаловаться профессору, потому что чем она была лучше других? Кто сказал, что остальные девушки любят его? Может быть, у них еще более сильная ненависть.
- Почему? Это единственный выход. Не будешь же ты действительно дежурить с ним.
Она хмыкнула.
Если бы она могла, то, естественно, моментально отказалась от такой перспективы, однако показывать свой характер сейчас совсем не к месту. К тому же, кто она такая, чтобы распоряжаться, с кем она хочет дежурить, а с кем - нет?
- Действительно буду. Если он сам не откажется.
Уизли бросил на Гермиону удивленный взгляд, собираясь сказать что-то, однако зазвенел громкий звонок, заставив девушку встрепенуться. Махнув друзьям, которые медленно выползали из-за стола, она рывком вскочила и понеслась по коридорам в класс.
Опоздать еще раз было выше ее сил.
***
Преподаватель зельеварения, как всегда, был облачен в длинную черную мантию, которая угрожающе развевалась каждый раз, когда Снейп делал шаг. Под ней скрывались темные штаны в темных туфлях. На его суровом лице застыла недовольная гримаса, а карие глаза, настолько темные, что не было видно даже зрачков, выражали презрение.
От профессора всегда веяло холодом. Отпугивающим и устрашающим.
Если бы Гермионе понадобилась помощь, то она пошла бы к любому профессору в Хогвартсе, кроме Снейпа. Он был увлечен своим факультетом, забывая, что есть еще дети помимо слизеринцев. Он тешил себя этой любовью, но зачем? Зачем это взрослому человеку?
Но, говоря по правде, Гермиона завидовала таким людям, как Северус, как Малфой... Их стальной характер, прохлада в голосе. Отсутствие эмоций на лице. Нет, Малфой всегда показывал презрение, но понять, что у него там, в душе, было невозможным. Так же и профессор Снейп. Презирает, унижает, но не открывается.
Не нужно было знать Грейнджер всю жизнь, чтобы понять, что она чувствует. Все было написано на ее лице: грусть, ярость, печаль, тоска. Да все, что угодно, любые эмоции.
Самоконтроль - это искусство, которому учатся не один год, но, глядя на Малфоя, можно было подумать, что он таким родился. Неприступным, холодным и сдержанным.
Даже в его внешности было то, что отталкивало ее и привлекало одновременно. Безусловно, он был красив. Эти угловатые черты лица, идеальная фарфоровая кожа, густые волосы цвета серебра, и огромные миндалевидные глаза. Но красота Драко была совершенно неземной, не знай его Гермиона, то она сочла бы, что в нем течет кровь какого-то магического создания.
Однако характер, такой же кошмарный, как и его поведение, перечеркивал внешнее прекрасное. Влюбиться в такого человека было невозможно.
- Зачем ты так летела? Все еще собираются, - пробурчал над ее ухом Рон.
Она вздрогнула, отрывая задумчивый взгляд от мантии профессора. Поправив сумку на плече, бросила ее на первую парту левого ряда.
- Мы будем работать сразу же? - вопросом на вопрос ответила она, кивнув на сдвинутые столы в центре зала. На них возвышались колбочки, пробирки и большие котлы.
- Наверное, - устало пожал плечами друг, кладя свой портфель на то же место. - Почему нельзя было хоть сегодня пописать?
- Вот именно, - вставил Гарри, до этого раскладывающий учебник, перо и чернильницу на парте. - Только каникулы закончились.
- Вам бы всегда ничего не делать, - сказала Гермиона, замечая, что учеников в классе становится все больше.
Незаметно для себя, она просила непонятно кого, чтобы Малфой не пришел. Чтобы, к примеру, заболел или решил прогулять скучный урок. Потому что заранее видеть самовольную морду, с которой придется ходить столько времени по школе, ей не хотелось.
Но он, конечно же, не заболел и не решил прогулять урок. Он зашел в класс, пропуская Пэнси вперед, и окинул всех презрительным взглядом.
И всего на секунду остановился на ее лице.
Ей была страшно интересна его реакция на то, что теперь они вместе дежурят. Однако Малфой с холодом перевел взор на других учеников и безразлично сел около Блейза, занявшего последнюю парту.
Видишь? Проблемы нет. Ему вообще по барабану, будет он сам "гулять" вечером или с тобой. Поэтому причин для продолжения рассуждений нет.
Гриффиндорцы и Слизеринцы стояли вокруг продолговатого стола, на котором было три котла, в каждом из которых кипело зелье. Оно то поднималось вверх, то медленно опускалось, лопая вздутые пузыри.
- С одним из этих зелий вы встречались в прошлом году, - проговорил Северус, не спеша прохаживаясь по классу, - итак, кто мне скажет, что это такое?
Гермиона внимательно посмотрела на первый котелок. Желтоватая жидкость с едким запахом, она прекрасно знала, что это за раствор.
- Это Умост... - начала было Гермиона.
- Мисс Грейнджер, неужели вы не знаете школьных правил? - спросил Снейп, приподняв бровь. Его взгляд наткнулся на поднятую руку. - Да, мистер Малфой?
- Это Умострильное зелье, оно улучшает работу головного мозга волшебника. В его состав входят: желчь броненосца, толчёные скарабеи и порошок из кореньев имбиря, - прохладно ответил он, поправив платиновые волосы.
- Прекрасно, мистер Малфой, прекрасно! Пять очков слизерину! - наиграно восхитился Северус.
Малфой изогнул тонкую линию губ в насмешке, но его лицо моментально приобрело отстраненный вид. Он мгновение смотрел на Грейнджер, которая чуть ли не пылала от злости, и сразу же продолжил слушать профессора, осматривая остальные котлы.
От негодования Гермионе захотелось подойти к Драко и хорошенько ему врезать! Чертов слизеринец.
Гриффиндорка по цвету стала походить на помидор, а ее карие глаза с презрением смотрели в сторону вражеского факультета. Как же она терпеть не могла каждого из них. Пэнси, Забини, Крэбб, Гойл, Драко.
Время тянулось бесконечно. Гермиона не могла дождаться того момента, когда урок все-таки закончится. Потому что, блин, ей нужно было уйти куда-нибудь. Потому что именно она была обязана три раза в неделю расхаживать по школе с этим самовлюбленным типом, который не упустит возможности обозвать ее бранным словом, наехать и наорать.
- Гермиона, да что с тобой такое? - обеспокоено прошептал Рон. - Ты сама не своя сегодня.
Его рука быстро помешивала травы в небольшом бутыльке, и белый пар поднимался оттуда.
- Все в порядке, - сквозь зубы процедила в ответ девушка. Она подсыпала туда листья имбиря, смотря в книгу.
"Добавьте листьев..."
Черт!
Весь ее внешний вид кричал: "Оставь меня в покое! Я не в порядке!" Гермиона выглядела так, что, казалось, натрави на нее Мантикору, она сможет ее убить одним лишь взглядом.
- Урок окончен, - сказал Снейп, развернувшись спиной к ученикам, - приклейте к вашим колбам этикетки с именами. Закончите на следующем занятии.
Гарри, стоящий в другой стороне, громко простонал, доставая палочку.
Гермиона была несказанно этому рада и почти бегом вылетела из класса, кое-как уложив учебники в сумку. Она смотрела себе под ноги, на лакированные туфли.
И - да что ж это такое? - её голова врезается в чью-то спину. Конечно, она уже смирилась с тем, что учебный год начался просто ужасно, но этот день не переставал приносить ей "приятные" сюрпризы.
- Куда прешься, Грейджер? - прошипел Драко, сверкая глазами.
Он стал намного выше, на добрых пять сантиметров вытянулся за это лето. Слегка покрупнел, плечи увеличились. Он возвышался над ее худым тельцем огромной горой.
Драко никогда не был так близко к ней. Можно было рассмотреть веснушки на ее носу, "узоры" в ее глазах, ровный нос. Так близко, что ему стало неприятно, и он отшатнулся назад, лишь бы не находиться с ней рядом.
Фу-фу.
- Куда надо, туда и прусь! - зло ответила Гермиона, отскочив от него, как ошпаренная.
Она знала, что нарывается на неприятности, но ей было абсолютно все равно. Ее сердце переполняла ненависть и желание убить этого напыщенного блондина. Ударить рукой по его мерзкой морде, чтобы стереть это пренебрежение и самолюбование.
Незаметно за спиной Драко выросли две грузные фигуры: Крэбб и Гойл. Гермионе ужасно захотелось, чтобы Рон и Гарри сейчас же стали за ней так же.
- Если ты думаешь, что выглядишь устрашающе, то это не так, грязнокровка, - выплюнул Малфой, закатив глаза. - Не понимаю одного: как МакГонагал могла назначить тебя старостой, может, старушку совсем маразм хватил? Ты, наверное, вчера была слишком занята со своим Уизельтом, чтобы явиться на собрание. Что, мы тебя не достойны, грязнокровка-Грейнджер? - еле сдерживая смех, спрашивал он.
Не холодно, а язвительно. Он делал одолжение, что говорит с ней. Делал одолжение, что стоит рядом с ней. Мол:"Попробуй на ощупь, что такое чистота".
Дружки Малфоя, маячащие за его спиной, смеялись, нет, они ржали, переглядываясь.
Гермиону поглотило чувство ярости, которое чуть ли не выбило из нее все силы. Оно сильно ударило в голову.
- Малфой? - позвал рассерженный голос позади.
Уизли, до того переговаривавшийся с профессором, подошел и плечом отодвинул девушку в сторону.
- Не опоздал один раз, и все? Думаешь, что молодец? Скажу тебе - нет.
Бровь Драко взметнулась вверх, а глаза приобрели недобрый оттенок. Он вышел вперед, засунув руки в карманы. Его плечи расправились еще сильнее, подбородок он задрал ещё выше.
- Не хами, Уизли.
- Да пошел ты, Малфой! - крикнул тот в ответ, сделав шаг в сторону слизеринца.
- Нищеброд? Я думаю, тебе...
- Хватит! - гаркнул Снейп. - Угомонитесь немедленно! Пять очков с Гриффиндора за выяснение личных отношений в общественном месте.
- Но ведь... - Гермиона ошарашенно перевела взгляд на учителя, а затем - на самодовольную морду Драко, который еле заметно улыбался кривой улыбкой.
- Не хочу ничего слышать. Идите вон!
Она пылала. И готова была убить эту бледную фигуру, перекинувшую портфель через плечо.
Придурок.
Она шепотом произносит это слово, быстрой походкой удаляясь из подземелий. Серые глаза проводили насмешливым взглядом её худую фигуру, а потом весело глянули на Уизли.
***
Сердце девушки бешено колотилось. И вовсе не от того, что она прошла столько коридоров, пробежала сотню ступеней. Ее душа постепенно уходила в пятки из-за страха. Из-за страха, что подумает Малфой, когда она придет.
Что он скажет? Накричит, психанет? Развернется и уйдет? Или скажет: "Проваливай отсюда, грязнокровка!"? Или, может, он вообще не захочет дежурить с ней?
Она тяжело дышала, почти задыхалась, когда остановилась у входа в гостиную Слизерина. Боялась, что уже ушел. Боялась, что не выйдет.
Девушка нетерпеливо глянула на часы. Без пяти минут девять.
Мерлин!
Ее руки дрожали, а колени подкашивались. Ничто не смогло бы успокоить и уравновесить ее эмоции.
Почему она так волновалась? Ведь это всего лишь дежурство, которые не принуждает ни к общению, ни к какому-либо контакту. Соответственно, нечего и думать.
И, наверное, разумной идеей будет уйти, чтобы выполнить задание самой. Ведь Малфой точно не собирался заходить за ней, значит, и она не обязана дожидаться его тут, как домашняя собачонка.
- Серьезно?
Гермиона застыла, не шевелясь. Такой холодный голос заставил ее стать прямо, выровняв спину. Будто лезвием ножа провели по коже.
Черт, нужно было уйти, хотя бы на секунду раньше.
Может, сделать вид, что не расслышала? Быстро развернуться и уйти, и...
- Я к тебе обратился, Грейджер.
...начать обход школы.
Она переживала. Нервная дрожь пробежала по ее телу, и руки слегка дрогнули.
Ледяной взгляд застыл на ее худой спине, она чувствовала его. Даже по голосу Малфоя можно было понять, что ничего хорошего из этого не выйдет.
Гермиона обернулась.
Нет. В его глазах не было ничего, кроме холода. Холода, которого хватило бы на всю зиму. Который смог бы покрыть тоннами снега улицы Лондона.
Безралично-презрительно-холодной.
- Ну, да. Мы же старосты, - выдавила она.
Слова еле вырвались из горла. Это было так тяжело и невозможно для нее.
Впервые он не обзывает ее, не кричит. Не высмеивает перед всеми своими дружками. Он просто стоит и молчит. Так, будто выжидает ее объяснений, почему она вообще приперлась сюда, а, может, надеясь, что она сама догадается, что пора свалить? Что он не хочет видеть ее? Что, если его друзья заметят его с НЕЙ, они будут смеяться над этим следующие несколько месяцев?
Драко не хотел видеть ее. Не хотел смотреть на нее, дышать одним воздухом. Только один ее вид - эти растрепанные волосы, которые неаккуратными прядями спускались на помятую жилетку, скомканная юбка, простые туфли на маленьком каблучке. Только один этот вид вызвал презрение у Драко.
- И что? Я не обязан дежурить с тобой, Грейнджер.
Слова, как нож. Режут, бьют под горло.
Как же тяжело сейчас ей, Гермионе. Стоять всего в паре шагов от лютого врага. Да что там стоять, ГОВОРИТЬ с ним.
Она смотрела на его подбородок, не в глаза. Она не смогла бы, наверное, никогда посмотреть прямо в центр его холода, в этот ледник.
- Нет, Малфой, ты обязан.
Она пытается быть сильной, выглядеть таковой. Но это вызывает только усмешку у Драко.
Он же все равно раскусит тебя, Грейнджер. Он видит тебя насквозь, малышка. Всю твою грязную сущность, все, что есть внутри тебя.
Он недолгим взглядом пробегает по её одежде и обуви: жилет, юбка, туфли. И обратно: туфли, юбка, жилет. Это вам не красивые, как на подбор, слизеринки в коротких юбках. Не те леди с длинными волосами и манящими глазами. Это обычная гриффиндорка, которую он не мог терпеть.
- Если я кому-то и обязан, то точно не тебе.
И снова. Будто кинжалом проводят по горлу, плавно переводя на лицо, уродуя его. Оставляя порезы на щеках, лбу, бровях.
Гермиона сжимает кулачки от безысходности. Что она может ответить ему? Ей все равно никогда не переплюнуть Малфоя в язвительности и грубости. Ей далеко до такого высокомерия.
Наверное, она и сама не смогла бы никогда вести себя так, как он. Что-то внутри останавливало ее. Кто она? Простая девчушка из обычный семьи. Нет, я Вам больше скажу, она ГРЯЗНОКРОВКА. И это непростительно, если ты хочешь общаться с такими, как он. Если ты стремишься быть в обществе этих чистокровных.
Но разве Гермиона стремилась? Нет. Ей хватало общения со своими друзьями, которые ценили ее такой, какой она была. Они знали ее настоящую, добрую и открытую Грейнджер. Так зачем пытаться угодить Малфою, что-то сказать и доказать ему?
- Профессор МакГонагалл сказала, что мы...
- Что? - впервые срывается он.
Что эта грязновкровка сказала? "Мы"? Она сказала это поганое слово, применив его для него и нее?
- Грейнджер, забудь об этом, - он щелкнул пальцами. - Забудь, поняла? Если мне и предстоит выполнять какую-то работу с тобой, - на этих словах он скривился, - то это будет самое плохое, что я когда-либо делал.
Он будет представлять, что один. Что нет этой потаскухи, что она не стоит рядом с ним.
Ему было противно стоять с ней рядом буквально на одном квадратном метре. Его тошнило только от ее кошмарного лица, от этих родинок. Его раздражали эти тонкие руки и худые ноги. Он ненавидел ее кровь.
Ненавидел.
Но о том, чтобы работать с ней... Скажи кто-то раньше такую "шутку", Малфой бы рассмеялся и записал этого шутника в "Черный список". Но сейчас... Когда даже профессор Снейп подтвердил это, лишь посочувствовав, ничто не могло изменить происходящего.
Конечно же, можно было бы сделать один звонок отцу и все. Он дежурил бы с Пэнси Паркинсон или вообще не делал бы этого. Но зачем? Драко уже взрослый, и должен сам уметь постоять за себя. Учиться выходить из любой ситуации чистым.
Он снова окинул взглядом Грейджер. Н-да, из этого положения он точно не выйдет слишком чистым. Одни только ее слова, адресованные ему, уже портят его репутацию, выстроенную годами.
У него есть друзья, и эта никогда не сможет стоять на одной ступени с ними. Даже подняться на одну перегородку.
Она - представительница низшего слоя населения, и ему нужно теперь общаться с ней.
ЧТО?! Делать что?
Общаться? Нет! Нет! Нет! Никогда не будет он делать это с ней. Как только такая мысль могла залезть в его голову? Если они и будут дежурить вместе, то не значит, что они будут разговаривать.
Разговаривать! Что там говорить про общение!
- Ты можешь быть свободна, - бросил парень, вспомнив, что она все еще стоит тут.
Ей было обидно. Эти слова ранили, душили.
Почему он делает так? Почему ему всегда нужно вбить этот кол в сердце? Он наслаждается этим?
Да, это прибавляет ему радость. Он забирает ее у других, присваивая себе. Он - вампир, с которым ей предстоит провести этот месяц точно. Каждый понедельник, среду и пятницу. Мерлин, за что? Он же так ее ненавидит.
- У тебя забыть спросила. Вообще-то, по правилам, МЫ дежурим вместе. Так что, нам нужно идти прямо сейчас.
Ты специально сделала это, Грейнджер? Тебе что, нравится выводить его из себя? Разве ты еще не поняла?
От злости Малфой стукнул рукой об стену. Как она позволила себе повторить это слово вновь? Он же сказал ей. Он - ей.
Удар вызвал движение воздуха, и юбка Гермионы приподнялась. Сердце у девушки сжалось, а пульс участился.
Равнодушие Драко сменилось яростью. В его глазах бушевали злые огоньки, подпрыгивая из стороны в сторону.
Она действительно боялась его сейчас. Его неосторожность, бурю эмоций.
Что-то внутри будто очистило желудок, оставляя его пустым. Оставляя там огромную дыру, через которую сочился испуг.
Девушка застыла на месте, напряженно глядя на его губы. Не в глаза, нет. Наверное, если бы она смотрела в них, то сошла бы с ума.
А вот он, наоборот, внимательно следил за ее карими радужками.
Она позволила...
Мысли вертелись в его голове с сумасшедшей силой. Он уже смирился за день, что ему придется проводить время с ЭТОЙ, но он и не надеялся, что она будет такой хамкой. Что она позволит себе так с ним разговаривать.
- Что, Малфой, сказала то, что тебе не нравится? Первый человек, который не делает то, что ты хочешь?
Сама не знает, как решилась на эти слова. Как только смогла.
Лед застывает внутри ее сердца, впиваясь в него. Оставляя осколки страха, которые теперь летят в его голову. Кружатся там и остаются.
Она боится, закрывает глаза. Ей тяжело дышать. Он выдыхает струйку теплого воздуха, который кажется ледяным. Ледяным, как целый Драко.
Он не знает, что делать. Не знает, что сказать ей. Чувствует, что, если не произнесет сейчас и слова, то ударит что-то. Ударит, разобьет.
Подавляя приливы ярость, он выплевывает из себя эти слова, захлебываясь ими:
- Еще раз ты посмеешь сказать что-то, я за себя не ручаюсь.
Но звучит это, как ни странно, довольно спокойно. Спокойно, но устрашающе. Так, что кровь стынет в жилах, а удары сердца равны нолю.
Она понимает, кивает. Знает, что, если позволит себе еще неосторожность, будет плохо. И не потому, что Драко сильнее ее в темной магии или физически, а вообще. Зачем наживать себе еще большего врага, если он итак есть? Зачем ненавидеть друг друга еще сильнее? Можно же просто ставить галочку - подежурили. И разойтись в разные стороны, как всегда, не пересекаясь друг с другом. У него своя жизнь, у нее - своя.
- Хорошо. Идем?
Слишком наивно и спокойно задает вопрос она. Надеется, что он поймет, успокоится? Что забудет то, что она сказала всего минуту назад?
О нет, он не забудет. Он зол и всегда будет помнить этот случай. Проявленное хамство. Но разве нельзя это расценить по-другому? Расценить, как храбрость, не боязнь?
Конечно, можно. Но Драко даже не задумается об этом. Грязнокровка и есть грязнокровка, чтобы во всех ее поступках видеть все плохое. Каждое движение, шаг, жест - все настолько кошмарно и ужасно, что не может вызвать ничего, кроме презрения.
Если бы она еще и рот не открывала, это можно было бы стерпеть. Ведь именно после того, как из этой поганки вылетело первое слово, он начал ее ненавидеть. Молчала бы - он и не замечал бы. Но нет, нужно же бороться за справедливость, которая никому, к черту, не нужна.
Драко вспомнил, как она носилась со своими значками, защищая домовых. Глупая, тупая дура. Как можно быть такой? Мало того, что у тебя грязная кровь, так ты еще и оскверняешь своих родителей! Кого там? Стоматологов? Или как это называется?
- Лично Я иду, а ты... как хочешь, - сказал он.
Как всегда, поправил воротник.
Зачем? Он и так ровный.
Привычка.
Глянул на туфли - чистые. Отряхнул пылинки, которых не было, со штанов, и пошел прямо. Не оборачиваясь назад, чтобы убедиться, идет эта или нет. Просто пошел, думая о чем-то своем. Наверное, был уверен, что она поплетется за ним.
Власть - то, что Драко чувствовал каждый день. Забини, Крэбб, Гойл, Пэнси, Астория. Все они "бегали" за ним. И ему, безусловно, нравилось это. Они чувствовали, кто главный из них. Что бы он ни сказал было правдой. Было то, во что они свято верили.
- Профессор МакГонагалл... - снова открыла рот эта поганка.
- Грейнджер, - он поднял руку, заставляя ее молчать. - У нас деканы разные. Мне все равно, что там "профессор МакГонагалл".
Когда до ее тупой головы дойдет, что ему-все-равно? Что ему действительно начхать на ее декана, эту старуху.
Она бы еще начала рассказывать про их взаимоотношения на факультете. Как они там пляшут под дудку профессора, как учатся летать на дешевых метлах, как подсчитывают копеечки, которые уронили слизеринцы.
Он ухмыльнулся. Да, такие мысли ему нравились. Нравилось то, что Слизерин - лучший факультет в Хогвартсе, что там учатся самые богатые, чистокровные волшебники. Именно они знают искусство Черной магии, а не учат, как спасать магглов из неприятных ситуаций.
Наверное, это было бы тяжело для Драко - осознавать, что есть факультет, лучше его. Вот, допустим, если бы он учился на Гриффиндоре. Как бы он там ужился? Боюсь, что тяжело. Нет, нашлись бы люди, которые и там бы "бегали" за Малфоем, но сама атмосфера.
Парень точно знал, что тот "богатый уют", который есть у них в гостиной, не может быть у других. Там так хорошо, спокойно. Зеленый успокаивает. Девочки, что готовы в любой момент пойти с тобой куда угодно, только радуют. Даже сейчас. Он мог бы развлекаться с прекрасной Асторией вместо того, чтобы "гулять" с этой Грейнджер.
Он бросил злой взгляд на девушку, что шла позади, будто именно она была виной всему. Конечно, ведь она - грязнокровка Грейнджер.
- Что? - буркнула та, заметив презрительный взгляд.
Он засмеялся. Таким прохладным ужасным смехом. Непонятным никому, кроме его самого.
- Ничего, Грейнджер. Впервые увидела, что мальчик смотрит на тебя?
Гермиона на секунду даже приостановилась. Что ты сказал? Мальчик впервые смотрит на нее?
Почему он делает это? Как? Находит самые потайные ее страхи, комплексы. Находит и без жалости говорит прямо в лицо, вытаскивает наружу.
Почему он тоже не может быть таким открытым? Почему по его глазам нельзя прочесть, что он думает? Почему он научился скрывать свои мысли, а она - нет?
Гермионе хотелось надавить на его слабое место, но она не знала, что он боится. Или не любит. Она абсолютно ничего не знала о нем. И это даже пугало. Они никогда не общались, но Драко знает ее слабые стороны, а она, как всегда, беспомощна.
Может быть, это потому, что Малфой идеален? И она просто не может найти изъян в его характере?
О нет, нет. Гермиона моментально почувствовала прилив крови к голове.
Как она могла даже подумать о таком? Идеальный Драко Малфой? Она издала смешок.
- Что тебя так смешит, Грейнджер? - выгибает бровь.
Она поджимает губы, которые расползаются в ухмылке. Она будет счастлива, если Малфой подумает, что выглядят нелепо. Или сказал что-то глупое.
Мерлин, как она будет счастлива!
И он действительно так подумал. Потому что, услышав это "замечание", медленно стряхивает грязь, которой, конечно же, нет, со штанов, жилета и плаща. Поправляет волосы, проводя рукой по ним.
Подождите. Он стал "прихорашиваться" после того, как это "сказала" Грейнджер? Серьезно? Он отреагировал на это?
Малфой, вдруг понявший это, начинает возвращать все на свои места. Обратно трет по плащу, жилету. Убирает волосы из-за ушей и дергает за галстук.
Что за чертовщину он делает, Мерлин?
Делает все, что угодно, лишь бы эта не подумала, что он хочет исправиться. Что он хочет поменяться ради нее.
Ради грязнокровки?!
Эта мысль, как яд, пробегает в его голове. Нет, Малфой, соберись. И больше никогда не думай о таком.
Если бы мать или отец узнали ход его мыслей, то непременно бы усомнились в том, их ли Драко ребенок? Чистокровному волшебнику не позволено о таком говорить. Даже думать о таком.
- Куда мы идем?
Тонкий, еле слышный голосок, заставляющий его остановиться. Злость снова кипит в нем, поднимаясь все выше и выше.
Она снова сказала это, или ему показалось?
Он уже собрался выплюнуть новое оскорбление, как белая сова, размахивая длинными крыльями, приземлилась на его плечо.
- Колли?
Он гладит по ее перьям, забирая письмо из протянутой лапки. Раскрывает конверт, где поставлена печать дома Малфоев, начиная бегать глазами по строчкам.
О, Мерлин. Нет...
Лист выпадает из его рук, и парень бежит в гостиную Слизерина. Бежит, чтобы написать ответное письмо. Он несется, а за ним летит красавица-сова. Он падает, поднимается. Каблуки стучат, разнося эхо по всему Хогвартсу. Несчастье произошло сегодня у одного из учеников школы.
Комментарий к
Критика приветствуется в любой форме.
R7бы начать писать