Часть 2
========== Часть 2 ==========
Девушка стоит и просто смотрит в удаляющуюся спину. На плащ, который развевается за ней. На черные туфли, которые мелькают, пока он поднимается по ступенькам. На платиновые волосы, которые подлетают при беге.
- Драко... - вырывается у нее.
Что случилось? Что вообще, к черту, происходит?
Ее сердце бешено стучало, отдавая пульсацией в голове. Ноги еле держали, а руки дрожали, липкий холод прошелся по спине. Вдруг что-то скрипнуло позади, и Гермиона подскочила на месте. Как же страшно было находиться одной в огромном замке, когда остальные ученики уже расположились на уютных диванах в своих гостиных.
Только сейчас Гермиона поняла, насколько спокойнее ей было с Малфоем. Пусть они и терпеть не могли друг друга, но само ощущение того, что ты не один, гораздо приятнее чем то, что она испытывала сейчас.
Вдруг взгляд наткнулся на белый пергамент, лежащий у неё под ногами.
- Драко, - снова говорит она. - Драко, ты оставил...
Гермиона поднимает взгляд на лестницу, где уже никого не было. Он не оставил, он выронил маленький листочек, на котором мелким шрифтом красовался текст, а внизу стояла фамильная печать.
Прочесть? Читать ли Гермионе это наверняка кошмарное письмо, если оно так испугало Драко и заставило его забыть обо всем, понестись куда-то?
Конечно, ей было интересно. Было до невозможности интересно узнать, что же кроется за этим неаккуратным почерком.
Если Гермиона осмелится сделать это - прочитать, - то нарушит "личное пространство" Драко, потому что этот текст был адресован ему и никому другому. Только Малфой мог прочитать послание, а не какая-то девчушка, оказавшаяся рядом. Но, если посмотреть с другой стороны, он сам виноват. Не Грейнджер же схватила и забрала личную вещь, а Драко потерял, проявил неосторожность. И это его проблема, что кто-то может узнать тайну семьи.
Будто бы он сам не прочел его, оказавшись на месте Гермионы.
Но такие выводы называются "обмани сам себя". Потому что и так ясно: если человек случайно выронил семейное письмо, то стоит его вернуть, но никак не читать.
Проблема было в том, что Гермиона это понимала прекрасно, но уже наклонялась за белым листом. Взгляд уже бегал по строчкам. И ее сердце сжималось от жалости.
"Драко, сегодня приходил доктор Дилариус, у него печальные вести. У Нарциссы вовсе не грипп, как мы думали. Ее кто-то отравил... Это сильный яд, противоядия нет. Я постараюсь сделать все, чтобы продлить твоей матери жизнь.
Я договорюсь с Дамблдором, чтобы при первой же возможности тебя отпустили домой хотя бы на день. Добираться домой придется не со мной, ты понимаешь. Покинуть мать в таком состоянии я не могу. Ни при каких условиях не распространяйся об этом, понял? Министерство не должно влезать в дела нашей семьи. Письмо лучше сжечь. Мы выясним, кто стоит за этим, и он заплатит самую высокую цену.
Береги себя, Драко.
Отец".
Девушка облокотилась о холодную стену, медленно съезжая вниз. Нарциссу отравили? Как такая семья, как Малфои, могла пропустить этот момент? Не узнать, что есть заговор, есть предатель.
Гермиона прижала руку ко рту. Безусловно, ей стало жаль Малфоя. Первый раз в жизни она готова была утешить его, если бы он нуждался в этом. Судя по письму, Нарциссе осталось жить недолго. Как это - остаться без матери в столь юном возрасте? Каждый человек нуждается в матери в любом возрасте. В ее поддержке, любви.
Человек? Драко еще был обычным ребенком. И это вдвойне тяжелее для него.
Гермиона чувствовала, как пульсирует кровь в её висках. Как же она жалела, что прочла эти строки! Что вообще оказалась в этом месте в это время.
Она не должна была видеть это. Семейная драма, а она влезла. Чертова дура!
Что сделает Малфой, когда догадается, что она все знает? Он же видит ее насквозь, он знает ее слабые места, знает, когда она врет. Драко читает людей как открытую книгу, и о ее действии непременно узнает. Хотя бы потому, что Грейнджер не сможет смотреть на него без сожаления. Как бы там ни было, кем бы Драко ни был, он не заслуживал потери мамы.
Пусть она всегда мечтала увидеть страдания младшего Малфоя, но... не такие. Никто не заслуживает такого. Гораздо проще и лучше было бы для Гермионы, если бы она смогла прилюдно унизить высокомерного парня. Втоптать в грязь в присутствии его злобных дружков или размазать по стенке пощечиной. Но такой судьбы она никогда не желала для него...
Семья Малфоев всегда казалась Гермионе идеальной, но то было лишь красивой иллюзией. Ведь никто не знал, что там происходит на самом деле.
Девушка собирается с силами и поднимается на ноги. Дрожащими пальцами она все еще сжимает это письмо, а глаза пробегают по строкам вновь и вновь, будто заведенные.
Она больна, неизлечимо больна.
"Сожги письмо".
Сжечь. Сжечь эту поганую бумагу.
Гермиону одолела невероятная ярость на человека, посмевшего отравить Нарциссу. На того, кто посмел сделать так больно ее родным. Того, кто лишает подростка самого важного человека в его жизни.
Сжечь письмо.
Она достает палочку, прожигая взглядом страницу. Уничтожая того, кто сделал это.
Девушка никогда не встречалась с Нарциссой Малфой и не могла что-либо знать о ней. Если Люциуса Гермиона ненавидела, как и его сыночка, то о миссис Малфой сказать ничего не могла.
А что, если бы такая ситуация произошла с кем-то из членов ее семьи? Ведь никто не защищен от завистников и их дурных мыслей.
Девушка даже представить боялась, что делала бы, случись с кем-то из ее семьи что-то настолько же ужасное. Когда ты сам не можешь ничего поделать и остается надеяться на лекарей, которые, может быть, смогут помочь, найти противоядие.
Она задыхается, письмо в её руке трясется из стороны в сторону. Глаза застилает пелена слёз, но девушка тут же стирает их рукой.
Нет, она не прониклась горем семьи Малфоев, не собиралась сочувствовать Люциусу. Никак и никогда. Просто на одну долю секунды она задумалась о том, что будет, если с ее мамой случится подобное. Пусть отравлять ее некому, она человек порядочный, но есть же болезни, которые создал не человек. Сколько же их - тех, что неизлечимы? Тех, от которых каждый день умирают тысячи людей? А что, если ее мама заразится? Вдруг Гермиона ее потеряет?
Нет, она не переживет утраты. Только не сейчас, мама.
Собравшись с силами, девушка направляет палочку на бумагу.
- Incendio! - почти шепотом произносит Гермиона.
Письмо загорается, пламя охватывает его целиком. Когда оно сгорает почти целиком, Гермиона бросает его на пол, наступая ногой. Она растирает его, вымещая злость.
***
Драко несся по коридорам не помня себя. Жгучие слезы текли по лицу, мешая смотреть прямо. От этого он вечно спотыкался, падая на ступеньки. Душа Малфоя разрывалась на части от боли, готовой выплеснуться на всех и все, что попадется на пути. Поэтому, когда второкурсник случайно налетает на него, выходя из-за портрета, Драко крикнул:
- Вали отсюда! Идиот!
Второкурсник, чуть не зарыдав на месте, побежал обратно сжавшись. Плечи опустились, а руки затряслись.
Его матери становилось хуже с каждым днем, она умирает. Завтра ее может не стать.
Его мамы, мамочки.
Он летел, представляя ее облик. Светлые, с темными прядями волосы, что всегда красиво лежали на худых плечах. Добрые, иногда строгие глаза. Легкая улыбка, что постоянно радовала парня. Тонкий нос, линия скул. Правильный, всегда гордо поднятый подбородок.
Он не мог потерять ее! Не мог!
Это же его, мать вашу, самый дорогой человек на земле! Это его <i>мама</i>!
Драко испытывал всепоглощающую ненависть к той твари, которая сделала это. К тому, кто отравил Нарциссу. Он хотел убить его, задушить голыми руками! И бить его, добивать! Чтобы он испытывал ту же мучительную боль, что терпит его мать. Чтобы он умер на глазах Драко.
Чтобы его не стало!
Это не могло случиться с ним, с его семьей.
Боже, прошу.
Пусть это будет неправдой. Пусть это будет глупой ошибкой.
Он падал на каменный пол, затем снова поднимался и бежал, вытирая слезы тыльной стороной руки. Все дальше и дальше, не замечая ничего вокруг.
Драко Малфой редко плакал и старался прятать свои чувства где-то глубоко внутри, но сейчас ему было все равно. Он плевал на каждого, кто проходил мимо. Его не волновало ничего, кроме матери. Не оставалось ничего, за исключением слез и удушающей боли, которая буквально убивала его. Он не мог поверить, что единственный человек, которому он мог подарить хоть каплю тепла, покидает этот мир.
Люциус всегда уделял внимание манерам Драко, его одежде, внешнему виду, поведению. Он учил его, как правильно вести себя. Где стоит появляться, а где - нет. С какими людьми можно заводить беседу, а с кем не стоит. Но отцовской любви он не проявлял как таковой. Люциус безумно любил Нарциссу и делал все, что она хочет. Он жил ради нее. Безусловно, он любил и Драко. Сильно любил его, ведь тот был его единственным сыном, но именно Нарцисса оставила след в сердце парня. Своей неземной любовью, заботой, граничащей с сумасшествием. Она отдавала всю себя, вкладывая душу в сына.
Драко всегда знал, что отец растит из него идеального мальчика на побегушках, который со временем займет его, Люциуса, место. Но никто не спрашивал, хочет ли этого сам парень? Всем было плевать. Всем, кроме матери...
Она понимала его, как никто другой. Нарцисса поддерживала сына всегда и во всем. А именно этого и не хватало Драко - любви. Он научился жить без этого чувства, предаваясь лишь поверхностным ощущениям. Но лишиться его совсем было немыслимо. Даже для такого человека, как Драко Малфой.
Забегая в свою гостиную, чудом не выломав дверь, он думал о том, что сказал матери во время последней их встречи. Похоже, они поссорились, и все эти дни мать ему ничего не писала.
Мерлин... Они действительно поругались, и теперь Нарцисса умирает. А Драко, Драко не сказал, как любит ее, как ценит. Как ему тяжело без нее здесь.
Его сердце замирает при каждом шаге, что ведут его в комнату мальчиков. Он боится, что не успеет. Что она никогда не увидит строк, где будет красоваться его: "Я тебя так люблю, мама". Что не сможет прочесть их, что не поймет строчек, адресованных ей.
***
Как всегда серьезная, Минерва МакГонагалл сидела за старинным столом, покрытым многолетней пылью. Множество свитков беспорядочно лежало на его поверхности. И, кажется, это немного смущало профессора, потому что она старалась разложить их на свои места. Ее губы были сжаты в тонкую линию, а рядом с ней, около очередного листа бумаги, лежало самопишущее перо. Она внимательно смотрела на Гермиону, приподняв одну бровь.
Со вчерашнего вечера Грейнджер не видела Драко ни на завтраке, ни на уроках, ни в коридоре с друзьями. Нигде, будто он исчез.
Едва заметное волнение поселилось в ее сердце, заставляя девушку думать о нем. Тяжелый груз висел на ее хрупких плечах. Гермионе было тяжело думать о семье Малфоев. Мысленно возвращаясь к письму, она понимала, что это приносит ей боль. Девушке всегда было жаль людей, терявших своих близких из-за убийц. Безжалостных тварей.
Почему именно Драко? Почему не кто-нибудь другой? Почему именно она дежурила с ним, и именно в ее руках оказалось письмо, не предназначенное для чужих глаз?
И самое странное в этом всем было то, что Гермиона не злорадствовала, не было хоть какой-то радости из-за того, что Малфою больно. Нет, все было сложнее.
Тяжело вздохнув, девушка села напротив Минервы, которая поглядывала на нее сквозь свои круглые, уродливые очки.
- Добрый день, мисс Грейнджер, - сухо поприветствовала её женщина. - Как вам уже известно, сегодня после занятий должно состояться собрание старост.
Гермиона неловко кивнула, ей до сих пор было стыдно за то опоздание. Сегодня утром она получила письмо, в котором было указано время и место собрания с просьбой не опаздывать. Будто бы она дурочка, которая вечно все забывает.
- Мне известно, что все ученики получили письма и осведомлены о предстоящей встрече, - твердо продолжала она. - Все, кроме мистера Малфоя, - МакГонагалл многозначительно посмотрела на девушку.
Гермиона постаралась набросить на себя самый равнодушный вид, на который она в данный момент была способна, однако что-то в ее груди неприятно кольнуло.
Что, даже его сокурсники не знают, где его носит?
- Профессор Снегг сообщил, что Драко не появлялся с момента вашего вчерашнего дежурства, - профессор изобразила кашель. - Он так же не явился на завтрак и пропустил все уроки, - беспокойно говорила она, вопросительно приподняв брови. - Вы последний человек, имевший контакт с мистером Малфоем, кроме одного мальчугана. Он сказал, что видел мистера Малфоя заплаканного и несущегося куда-то. Вам известно, где он может быть?
Гермиона судорожно сглотнула, не имея представления о том, куда мог исчезнуть Драко. Ей было бы спокойнее знать, что он не наломал дров за это время, но Грейнджер боялась встречи с ним. Драко и так на дух ее не переносил, а что будет в таком его состоянии? К тому же, если парень узнает, что она прочла его письмо.
- Нет, профессор, я не знаю, - дрожащим голосом ответила гриффиндорка.
Она смущенно опустила глаза вниз, чувствуя, как кровь приливает к ее голове.
Спокойно, Гермиона. Спокойно.
Вдруг в стекло врезалось что-то, расцарапав его. Девушка подскочила на месте, испуганно посмотрев на профессора. МакГонагалл же, удивленно покосившись в сторону ученицы, спокойно встала со стула, открыла форточку. Маленькая сова протягивала лапку женщине, постукивая крылышком по деревянной раме. Профессор, недоверчиво взглянув на Гермиону, приняла послание и закрыла окно. Она снова села за стол и бегло прочитала послание.
На пару минут в кабинете повисла тишина. Только самопишущее перо царапало что-то на пергаменте.
- Хм... - задумчиво протянула Минерва. - Хм... - повторила она снова, читая слова.
Сова, до этого сидевшая на подоконнике и явно ожидавшая награды, зло посмотрела на МакГонагалл. Затем, ударив клювом о стекло, улетела прочь.
Женщина оторвалась от чтения и задумчиво посмотрела на девушку.
- Мисс Грейнджер, я знаю, что у вас с мистером Малфоем... - она вновь кашлянула, сцепив пальцы в замок, - сложные отношения, но если о Драко что-то станет известно, сообщите мне. И если вы хотя бы догадываетесь, где он может быть, немедленно проверьте это место. Я очень на вас надеюсь, мисс Грейнджер, - добавила она, секунду помолчав, - всех старост уже отправили на поиски Драко.
- <i>Всех?</i>
Гермиона произнесла это так, будто сама МакГонагалл виновна во всей этой ситуации. Да неужели? Прямо-таки все пошли искать Малфоя.
Даже Рон?
- Всех, мисс Грейнджер. А что, вас что-то не устраивает? - профессор вновь сняла очки, положила их на деревянный стол. Перо взметнулось вверх, словно возмутившись.
Она устало глядела на ученицу, которая отрицательно покачала головой.
Ее? Нет, ее все устраивало. За исключением того, что ей нужно было бежать на поиски Драко. Он что, маленький мальчик? Сам дорогу не найдет?
Она тяжело вздохнула, сложив руки на груди. Ладно, учителей понять можно было: ученик шастал неясно где. Никто не знал, что с ним произошло. История Хогвартса знала лишь пять случаев, когда ученики покидали территорию школы без ведома профессоров.
Одна книга чуть не влетела в голову девушке, и та отмахнулась от нее, нетерпеливо посмотрев на профессора. Женщина взмахнула палочкой, и книги перестали летать.
- Его и так ищут пять старост. Зачем еще я?
Не то чтобы Гермиона не хотела помочь МакГонагалл. Нет, она, наоборот, даже с радостью сделала бы все, что требуется, но не в этой ситуации. Не тогда, когда нужно искать Драко.
Страх того, что он может сделать с ней, узнав о письме, просто сжигал здравый смысл, не позволяя рассуждать логично.
- Необходима любая помощь, мисс Грейнджер, - нетерпеливо отвечала профессор. Она снова опустила глаза в раскрытое письмо и нахмурила лоб.
- Но...
- Никаких "но", мисс Грейнджер, - Минерва слегка повысила голос. Она сердито посмотрела на ученицу. - Вы сейчас же пойдете его искать. Это не просьба, - МакГонагалл немного склонила голову, внимательно глядя в карие глаза девушки. - А сейчас, прошу меня извинить, я очень занята.
***
Гермиона шла по широким каменным коридорам Хогвартса в сторону Северной башни. Эта часть замка считалась неприступной для учеников, будучи темной, сырой и безлюдной. Девушка уже минут двадцать ходила там, но не встретила ни одного человека.
Она не понимала, как можно было так спрятаться, что несколько старост и профессоров не могли отыскать Драко? Как будто у него была мантия-невидимка.
Гермиона прошла несколько коридоров и поворотов, пока не услышала чье-то приглушенное дыхание. Она тихо, подкрадываясь на носочках, подошла к двери.
Девушка положила ладонь на холодную ручку и зажмурила глаза. Если он действительно находится там, то явно не обрадуется ее неожиданному визиту. Он сбежал ото всех, так что видеть грязнокровку Драко точно не желал.
Гермиона ругнулась про себя. Конечно! Кто, как не она, должен был отыскать его?
Простояв так несколько секунд, она все же толкнула дверь, и та послушно отворилась.
Драко сидел на полу в заброшенном классе, облокотившись спиной об огромный шкаф из черного дерева. Пряди платиновых волос спадали на бледное лицо. Тени падали на него, отчего синяки под глазами казались темнее, а складки на лбу отчетливее. Белая рубашка и штаны выглядели помятыми. Он сидел согнувшись. Драко скукожился, хотя всегда следил за каждым своим движением, как и подобает аристократу.
Гермиона никогда не видела его таким разбитым. Малфой будто превратился в другого человека.
Он провел так много часов, думая о родителях, в особенности о матери. О том, что будет дальше. Как мать будет бороться с ядом, а врачи помогать.
Тело затекло оттого, что парень просидел в одной позе несколько часов. Кажется, если бы он попытался сейчас встать, то ноги просто не выдержали бы.
Если бы у него была возможность, то он сбежал бы из этой проклятой школы куда угодно, лишь бы не находиться в этом идиотском помещении среди толпы учеников.
Но Драко все же было спокойно здесь. Класс был почему-то заброшенным. Стояли три парты, перевёрнутые, сломанные стулья валялись повсюду. Открытая форточка раскачивалась взад-вперед, пропуская холодный ветер. С потолка периодически слетала стружка на голову. Когда что-то случалось или ему просто докучал весь мир, Драко всегда приходил сюда, прячась за этими толстыми и старыми стенами.
Он давно перестал плакать. Слезы закончились. Осталась лишь дыра в груди, которую никто не сможет залечить.
Он услышал чьи-то приглушенные шаги. В дверном проеме стояла девушка, которую он хотел видеть меньше всего на свете. Это была тупая Грейнджер.
Опять, что ли?
Почему даже сейчас, когда ему так плохо, пришла именно она?
- Грейнджер, что ты тут, мать твою, забыла?! - проорал он, резко поднимаясь.
В его глазах мелькали огни ненависти. Он не был холодным как обычно, нет. Не равнодушным, не презирающим. Он был в ярости, причем в такой степени, что Гермиона подалась назад, наткнувшись на дверь.
- Убирайся отсюда, или, клянусь, я убью тебя!
И он совсем не шутил. В его руке виднелась длинная темная палочка.
Гермиона содрогнулась, испуганно глядя в его глаза. Она смотрела в них, читая всю злость и гнев, адресованный ей.
Драко сжал пальцы в кулак, кожа которого тут же покраснела от напряжения. По лбу парня катилась струйка пота.
Как же она его заебала. Эта тупая дура, которая считает, что может когда угодно лезть к нему в душу.
Идиотка!
- МакГонагалл сказала... - осторожно начала девушка, опасаясь, что разозлит его еще больше. Она коснулась пальцами дверной ручки.
- Да мне плевать! - крикнул он. - Мне плевать, что она там сказала! Ясно?
У него внутри разгорался вулкан, казалось, что вот-вот из его рта польётся лава, готовая окутать Грейнджер полностью, навсегда топя ее.
- Нет, мне не ясно, Драко! - подбородок гордо взлетел вверх.
Зачем она это сказала?
Зачем?
Парень подходит на сантиметр ближе. На один сантиметр, но Гермиона замечает. Драко тяжело дышит, буравит стальным взглядом на девушку. Будто хороня ее на месте. Уничтожая, разбивая на мелкие осколки. И она сыпется, разбиваясь о холодный пол.
Ты совсем, что ли, поехала?
- Я предупреждал, Грейнджер! - прошипел он.
Он сделал еще один шаг в ее сторону.
Бум-бум.
Стук каблуков отдавался эхом в ее голове. В ватной голове, которая уже начинала кружиться.
Девушка больше не смела глядеть прямо в его покрасневшие глаза. Она снова дрожала, поглядывая на нижнюю часть лица Малфоя.
Она боялась его. Именно сейчас, как никогда прежде. Девушка видела вздутые вены на его руках, красную шею и побелевшие пальцы, что сжимали палочку.
Гермиона тоже могла бы достать свою, но что-то не позволяло сделать ей это. Что-то в голове будто построило барьер, и теперь, именно из-за него, девушка была бессильна перед магом.
Зря она пришла сюда. Если бы она осталась - это было бы лучше и для нее, и для Драко.
Гермиона чувствовала, как от страха подкашиваются ноги, а спина выравнивается, будто кто-то тянул за ниточку сзади.
Хотя. Вероятнее всего, это просто очередное "запугивание" от Малфоя. А на деле он сделать ничего не сможет.
- Малфой, да послушай ты меня! Тебя вся школа обыскалась, сегодня собрание ста... - тараторила она.
Голова у Драко отключилась, и он не мог слышать эти слова. Этот голос грязнокровки.
Писк.
Да как эта мерзкая тварь посмела сюда прийти?! Это было его место, не ее! А она, стерва, нашла. И мало того, еще и говорит ему что-то.
Еще одно слово, и он задушит ее на месте.
Он не просил никого приходить за ним! Неужели эта идиотка не понимает, во что вляпалась?
Ему, блять, никто не нужен был.
Нет, она явно не понимает, насколько сильно она ему противна. Насколько терпеть он не мог всю ее. Лицо, тело, характер, <i>кровь.</i>
Он никогда не сможет посмотреть на нее без презрения, не сможет спокойно находиться с этой поганкой в одной комнате. Она уродина, она грязнокровка, недостойная и секунды его времени.
- Убирайся, я сказал! - заорал он в который раз.
Гермиона тут же замолчала. Она не верила своим глазам... Всегда спокойный Малфой сейчас походил на быка, который увидел красный платок.
Девушка все же нащупала под плащом древко палочки и достала его, сжимая, как последнюю надежду. Она боялась выставить палочку перед Малфоем, потому что не знала, какая реакция будет у него на такое действие. Может быть, он наплюет на то, что нельзя произносить запретные заклинания. Может, не посмотрит, что Гермиона не причинила ему вреда. Она лишь хотела помочь... Она лишь выполняла указания профессора.
Девушка закусила губу до крови, чувствуя соленый вкус крови. Мысли вертелись в голове с бешеной скоростью, делая ее ватной. Коленки еле заметно дрожали.
Гермиона знала, что пора убираться. Она не могла винить сейчас Драко. Не после того, что прочла в письме.
Слезы вновь подступили к глазам, а ком застрял в горле. Она теребила подол своей юбки, надеясь не разрыдаться. Носки ее туфель то поднимались, то опускались, легко ударяясь о пол.
На нее никто никогда так не кричал. А он делал это так, будто она заслуживала того, чтобы на нее орали. Будто нельзя было и надеяться на нормальное отношение в ее ситуации.
Гермионе было больно. Но девушка прекрасно осознавала, что переживает сейчас Малфой. Что всю злость вымещает на ней, такой простой и тихой.
Он зло смотрел на нее.
Держись, Малфой.
Почему она до сих пор не катится отсюда к чертовой матери?
Что, с первого раза не доходит, тупая Грейнджер?
Его серые глаза потемнели, а взгляд говорил: "Я убью тебя, Грейнджер, прямо сейчас!". Он сделал еще один шаг, затем еще.
Девушка попятилась назад, но дальше некуда было отступать. Ее спина врезалась в ручку, которая теперь впивалась в кожу. Холод пробежал по спине, подгоняемый мурашками.
- Как хочешь, Малфой! Но перед директором будешь объясняться сам... - сказала Гермиона не очень убедительно.
Она чувствовала себя маленькой мышкой, которая угодила в лапы коту. Ощущала на себе его ненависть, его ярость.
Гермионе хотелось убежать как можно дальше, за пределы школы. Она больше не чувствовала себя в безопасности.
Девушка мечтала сделать хоть шажочек в сторону выхода, но просто не могла. Страх парализовал ее.
- Ты не понимаешь?
Драко зло улыбнулся, произнося эти слова. Его голос звучал так неспокойно, что Гермиона чувствовала: еще мгновение, и он потеряет контроль. Потеряет и сделает с ней все, что захочет.
- Страшно, Грейнджер?
Конечно, ей страшно. Не передать словами, насколько страшно.
Узел в животе затягивается, делая там дыру. Страх так и сочится туда, сменяя ненависть.
- Страшно? - она издает нервный смешок. - Я не боюсь тебя, Малфой.
Неубедительно. Совсем неубедительно.
И Драко слышит испуг в писклявых нотках ее голоса. Он видит это по глазам, что не могут посмотреть в его. По дрожащей нижней губе. По подбородку, что трясся.
- Ах, ты не боишься...
Он играл с ней. Он был тем хищником, что заставлял свою жертву испытать невероятный адреналин перед смертью. Он тот, который решает - жить более слабому или нет.
Драко забавляло то, что он был сильнее. Что именно он мог сделать с этой поганкой все, что взбредет в голову. Что она так неестественно пыталась показать, как не боится его. Но это было смешно.
Это всего лишь смешило его, забавляло.
Ни больше и ни меньше.
- Не боишься? - повторил он.
Горло настолько пересохло, что она не могла выдавить эти треклятые "отвали".
Кровь застывала в жилах, превращая ее во что-то бурлящее. Гермиона чувствовала, как сердце то ускоряет темп, то затихает так, что она переставала слышать его.
Вдруг Малфой прижимает ее тело тяжелой рукой. Прижимает с такой силой, что девушка выдыхает. В ее спину врезается ручка двери, и девушка жмурится от боли.
Он чувствовал, как дрожит вся ее плоть. Он ощущал это.
Ему хотелось причинить Грейнджер как можно больше боли. Он мечтал об этом еще с первого курса, но сейчас ощущения порядком обострились, перерастая во что-то ненормальное. Драко напоминал себе ненормального, жаждущего убить кого-то.
Поиграть с кем-то. В опасные, очень опасные игры.
Он проводит палочкой по ее напряженной шее. Девушка вздрагивает каждый раз, когда холодное древко касается ее кожи. Она дрожит при каждом прикосновении.
Гермиона тяжело дышала, выдыхала теплый воздух прямо в лицо Драко. Он чувствовал его, впитывал в себя. Впитывал в себя дыхание грязнокровки.
Грязнокровки.
Будто опомнившись, он отлетает назад. Кривится.
Драко! Черт бы тебя подрал!
Твою мать!
Он прикасался к ней, прикасался к этой Грейнджер. Он держал ее за талию, проводил палочкой по ее шее.
Почему она даже не сказала ему ничего? Даже не накричала? Почему она не привела его в чувство?
Поганая Грейнджер!
Комментарий приниматся критика в любой форме.