день рождения в аду
"Сегодня мне должно было быть семнадцать..."
Мысль промелькнула, как последний луч солнца перед грозой. Я проснулась с твёрдым решением — сегодня будет хороший день. Хотя бы один. Хотя бы в мой день рождения.
Но Хогвартс давно перестал быть волшебным.
Утро. Насмешки за завтраком
— С днём рождения, шлюшку! — громко провозгласил Забини, проходя мимо Гриффиндорского стола.
Его друзья захихикали. Кто-то из младшекурсников бросил взгляд, полный любопытства и брезгливости.
— Не обращай внимания, — сквозь зубы пробормотал Рон, сжимая кулаки.
— Да мне всё равно, — соврала я, размазывая варенье по тосту, который есть не хотелось.
Гарри молча пододвинул мне шоколадный кекс со свечкой.
— Хоть что-то хорошее, — слабо улыбнулась я.
Но даже этот жест не прошёл незамеченным.
— О, Поттер, ты что, оплатил её на ночь? — крикнул Малфой с другого конца зала.
Гарри резко вскочил, но я схватила его за руку.
— Не надо. Сегодня не стоит.
Он сел, но его глаза горели яростью.
День. Шёпот в классах
На зельеварение Снейп "случайно" поставил меня в пару с Ноттом.
— Ну что, Грейнджер, — прошептал он, наклоняясь так близко, что я почувствовала его дыхание на шее, — может, сегодня повторим?
— Отвали, — резко бросила я, но голос дрогнул.
— Ой, а что это? — он притворно удивился. — Шлюха вдруг застеснялась?
— Нотт! — рявкнул Снейп. — Прекратите болтать и займитесь зельем.
Но даже он не стал наказывать его.
Темный коридор. 23:47.
Я прижала к груди книгу, как щит. Гулкое эхо собственных шагов по каменным плитам казалось слишком громким. "Быстрее. Только бы дойти до Джинни..."
Тогда я их услышала.
Три пары ботинок. Нарочито громких.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Я не оборачивалась. Не дышала.
— Эй, Грейнджер! — голос Забини разнёсся по коридору, ударив в спину, как плеть. — Куда так спешишь? На встречу с очередным клиентом?
Сердце упало в живот. "Не беги. Не показывай страх."
— Отстаньте, — бросила я через плечо, ускоряя шаг.
Хохот.
— Ой, слышали? — Миллер. — Шлюха вдруг заскромничала!
Их шаги участились.
Топот.
Быстрее.
Ближе.
Я рванула вперёд —
— Ах ты маленькая...
Грубые пальцы впились в волосы, дёрнули назад. Боль ослепила.
— Нет!
Книга с грохотом упала на плиты.
— Ну куда же ты, наша именинница? — Нотт прижал меня к стене, его дыхание пахло сливочным пивом и чем-то кислым. — Мы же приготовили тебе... подарок.
Его ладонь сжала мою грудь через блузку.
— Уберите руки! — я вырвалась, но Забини перехватил запястья, скрутив за спину.
— Ой, какая строптивая! — он прижал меня к себе, и я почувствовала его возбуждение. — Может, напомним, кто ты на самом деле?
Рывок — и холодный камень под спиной.
Миллер придавил коленом.
— В прошлый раз ты стонала, грязнокровка. Будет глупо притворяться невинностью сейчас.
— Я никогда...
Удар.
Голова дёрнулась назад, ударившись о плиты. В глазах поплыли кровавые звёзды.
— Врешь, — прошипел Нотт, запуская пальцы под пояс. — Мы все знаем, как ты выпрашивала это у Курта.
Ткань рванулась с мерзким хрустом.
— Нет!
Но их руки уже были повсюду.
Забини прикусил плечо, как мясо.
— Потерпи, шлюха. Это только начало.
Боль.
Горячая.
Разрывающая.
Я кричала — но Миллер заткнул рот окровавленным рукавом.
— Тише, — он дышал в ухо. — А то кто-то услышит, как грязнокровная сучка получает то, чего хотела...
Нотт вошёл первым.
— Сожми сильнее, — он хрипел, впиваясь ногтями в бёдра. — А то я забыл, что трахаю не труп.
Слёзы текли в волосы.
— Пожалуйста...
— "Пожалуйста"? — Забини ударил по лицу. — Ты что, ещё не поняла? Ты здесь для нашего удовольствия.
Толчок.
Хруст.
Кровь на камне.
Они менялись.
Смеялись.
Сравнивали.
— Тесновато. Видно, Поттер мелковат, — фыркнул Миллер.
— Зато как дрожит! — Нотт схватил за горло. — Нравится, да, грязнокровка?
Я хрипела.
Они продолжали.
Снова.
И снова.
Нотт провёл окровавленными пальцами по моему животу, оставляя липкие полосы.
— Смотри-ка, почти полночь. Нужно успеть подарить подарок.
Миллер достал что-то из складок мантии. Лезвие блеснуло в тусклом свете.
— Нет... — хрип вырвался из моего горла.
— О, теперь испугалась? — Забини грубо раздвинул мои ноги. — После всего, что мы уже сделали?
Холод металла коснулся внутренней поверхности бедра.
— Держи её.
Руки Миллера впились в мои колени, прижимая к холодному полу.
— Это будет... памятно, — прошептал Нотт, наклоняясь.
Боль.
Острая.
Яркая.
Лезвие вошло в плоть, как в масло.
— Один... — Нотт водил лезвием медленно, наслаждаясь, как кожа расступается.
Кровь текла горячими ручьями по ноге, смешиваясь с другими жидкостями.
— Два...
Новый надрез. Пересекающий первый.
Я задыхалась.
Глаза закатывались.
Но они не останавливались.
— Смотри на меня, шлюха! — Забини ударил по лицу. — Хочу видеть твои глаза, когда мы закончим.
— Семь... — Нотт выводил последнюю линию.
Кости пальцев побелели от усилия.
— ...надцать.
Он оторвал лезвие, оставив кривую, кровоточащую "17".
— Красиво, — прошептал Миллер, проводя пальцем по ране. Я завыла.
Где-то вдали пробили куранты.
Полночь.
Нотт плюнул мне в лицо.
— С прошедшим днём рождения, Грейнджер.
Их смех эхом разносился по коридору, пока они уходили, оставляя меня...
